Билет №2. Бумажный цветок

      – Я опоздала.       – Ты опоздала, Мона.       Девушка поджала губы, делая виноватое выражение лица, ощущая, как от стыда начинают гореть уши и щёки. Можно провалиться под землю?       – У меня была причина, я…       Её перебили, говоря без какой-либо грубости и упрёка в голосе:       – Подгорела яичница, да? – Огден открыла рот намереваясь возмутиться на этот счёт, но тут же закрыла, осознавая, что это правда (отчасти, да). Хотя причина опоздания была другой, но Мона ждала, что скажет по этому поводу хозяин кофейни – Харви. Она ожидала выговор, но её лишь наградили весёлым взглядом. – Ты не меняешься, Огден. В следующий раз заставлю мыть полы на складе, вместо Маргарет, поняла?       – Да, Харви, извините, – Огден быстро закивала, в ответ на неё махнули рукой и сказали идти переодеваться на склад, и приступать к работе.       Мона была в недоумении, почему Кэрол сегодня нет? Харви взял всю сегодняшнюю смену за неё? Нужно будет спросить обязательно об этом, вдруг, у Кэрол проблемы?       Когда девушка зашла в кофейню, она не ожидала увидеть Харви, проверяющего кофемолку.       Быстро прошмыгнув на склад, она краем глаза заметила, как зашли двое клиентов. Нужно поспешить, всё-таки смена её, а хозяин здесь лишь для проверки поставки продуктов и отчётности. Хотя в запаре Харви без слов сам помогал Монике, обходясь с ней по-дружески, давая разные советы при приготовлении напитков, и рассказывая разные истории из жизни. В эти моменты она была рада, что ей попался такой приятный руководитель, ну, кроме шуток про «знаменитую яичницу Моны». Да, это стало гулящей шуткой среди их коллектива. Не стоило Монике вообще рассказывать Кэрол (её сменщица) об этом… Кстати, о Кэрол, она молчит в общем чате ещё с последней смены, когда была с Моной. Да и не отвечает на её сообщения, в личной переписке. Может, снова поссорилась с родителями?       Быстро переделав хвост, Огден надела светло-шоколадный чепчик с логотипом их кофейни, закрепив его двумя невидимками. Взгляд упал на свой фартук, такого же цвета, как чепчик. Завязав пояс вокруг талии, она проверила кармашек на нём. Улыбка проскользнула на губах, когда рука наткнулась на мятно-клубничные карамельки и на ключи с брелком.       Перед глазами возник на пару секунд образ того причудливого клоуна, всё ли с ним хорошо? Он показался таким потерянным, когда Мона его увидела сидящего на холодном асфаль…       – Мона, два заказа!       Голос Харви вырвал из раздумий. Помотав головой, девушка глубоко вздохнула и настроившись на рабочую волну, вышла со склада, увидев это, Харви кивнул на два заказа, на стойке.       В кафе играла приглушённая мелодия, без текста, спокойная, медленная.       – Первый столик горячий шоколад и макиато, – взяв деревянный поднос с напитками, Огден кивнула, ожидая, дальше слов Харви, – второй мокачино. Запомнила?       Мона насупилась, хозяин кофе лишь коротко усмехнулся на это и махнул рукой, мол давай иди-иди. Подхватив поднос с заказом, бариста направилась в сторону первого столика, что находился напротив окна, открывая вид на здания, дорогу и прохожих, идущих вдоль тротуара.       – Доброе утро, ваш заказ, горячий шоколад и макиато, что-нибудь ещё желаете? – Огден мягко улыбнулась пожилой паре, расставив напитки, она прижала поднос к груди.       Мужчина с полностью седой головой благодарно кивнул, отвечая:       – Доброе, девушка. Спасибо, этого будет достаточно, чтобы согреться в такую прохладную погоду. Как тебе, Долорес?       Пожилая женщина с короткой стрижкой и тёплой кофте, отпив свой макиато довольно вздохнула, посылая Моне молчаливую улыбку. Да, именно такие моменты и грели Огден. Особенно моменты, когда это были добродушные и милые парочки, либо пожилые люди, желающие поскорее выдать Огден замуж (на это она нервно улыбалась и отсмеивалась).       Пожелав хорошего им дня, бариста хотела уже было отойти ко второму заказу, но Долорес неожиданно остановила её.       – Извини, дорогая, ты слышала, что пару дней назад пропал человек? – Моника на пару секунд задумалась. В голове всплыла статья об исчезновении женщины, что якобы сбежала с любовником, которую ей прислала Софи, но девушка толком не успела прочитать, так как был наплыв людей в кофейне. – Ваша кафе работает допоздна, поэтому будьте осторожны.       Её муж понимающе кивнул на слова жены, дополняя их лёгкой тревогой в голосе:       – Странные дела начали твориться с приезда тех чудных людей, – Мона сразу догадалась, что речь идёт о приехавшем цирке, но разумно промолчала. Было много совпадений, но строить необоснованные догадки и притягивать факты к ушам девушка не пыталась. – Как сказала Долорес: будьте осторожны. И простите, что вас задержали.       Поблагодарив их за заботу, бариста вернулась к стойке, где стоял Харви, который наградил вопросительным взглядом сотрудницу.       – Снова разговор про пропажу людей? – Моника кивнула, поставив на поднос следующий заказ, хозяин кафе тяжело вздохнул, складывая руки на груди. – Теперь эта тема начинает волновать меня тоже, как и отсутствие связи с Кэрол. Позже поговорим, иди, Мона.       Когда девушка проходила мимо дальних столов, которые находились возле окон, то заметила странную, высокую тень, которая быстро промелькнула, стоило Огден попытаться рассмотреть, что это. Мурашки пробежались вдоль спины и загривка от страха. Знаете, такое бывает, когда вас пугает неожиданный звук в спальне или внезапный шум за окном квартиры. Ты вздрагиваешь и сразу понимаешь, в чём причина испуга, но тут было иначе. Мона не понимала, в чём суть её страха. Тревога сковала грудь, принося дискомфорт и чувство смятения.       – Девушка, вам плохо?       Голос клиента как некстати вырвал из состояния беспокойства, отвлекая, но оставляя флёр волнения в груди. Вобрав в лёгкие большие воздуха, она медленно выдохнула и наконец дошла до заветного столика, отвечая немного охрипшим голосом:       – Всё в порядке. Извините за ожидание, ваш заказ мокачино, что-нибудь ещё?       Молодой мужчина поблагодарил Огден за напиток, отпивая его и спрашивая с интересом удивлённую Мону, которая явно не ждала лишних вопросов.       – Слышали о «цирке ужасов»? Вы случайно там не бывали? Ходят разговоры, что все, кто побывал, остались в полном восторге от представления и актёрского состава цирка.       Девушка сжала край деревянного подноса за спиной.       – Знаю только по слухам, что данный цирк отличается своей эксцентричностью, как выступлением, так и костюмами. И, если не ошибаюсь, отсутствием также животных в составе. К сожалению, в цирке не была, – или же к счастью, – подумала Мона, скрепя сердцем признавая, что ей тоже любопытно на него посмотреть. Но, зная приблизительно ценник на представление, желание пропадало сразу.       – Что ж, спасибо за ваш ответ, не буду задерживать.       Коротко улыбнувшись, Огден ответила:       – Не за что, сэр.       Вернувшись к прилавку, она с задумчивостью произнесла, смотря в окно, в котором было видно часть серого неба:       – Многие стали говорить об этом цирке с таким интересом и желанием сходить туда, но при этом жестоко обращаются с клоунами, только увидев на улице, раздающих листовки, разве это не лицемерно?       Оторвав глаза от блокнота, Харви наградил Монику долгим взглядом из-под густых бровей. Девушка перевела пасмурный взор на хозяина кафе.       – Ты же понимаешь, Мона, что дай толпе кусок мяса, они съедят его целиком, так и с этим чудным цирком, – мужчина закрыл чёрный блокнот, оставив там ручку, – мой совет: не бери себе в голову это, у тебя свои проблемы и жизнь. – Он аккуратно похлопал ей по голове, но чепчик всё равно съехал вбок, говоря непринуждённым тоном, в котором слышалась самоирония: – Это плохо для бизнеса и для моего старческого сердца, понимаешь?       – Вы не старый, Харви.       – О?       – Вы винтажный, – Огден весело фыркнула, поправляя чепчик.       Хозяин кафе хохотнул, взяв снова блокнот, он сказал, кивая головой в сторону зала:       – Я отойду в свой кабинет, чтобы закончить сверять счета и по мелочи, можешь пока убрать листовки?       – Да, конечно, – положив поднос, она утвердительно кивнула, смотря на знакомые листовки.       В спину она услышала недовольное бурчание Харви: «Им что, вообще некуда их девать?»       Собирая листовки, Огден удивилась, когда их только успели положить? Несколько она нашла на дальних столиках, ещё несколько возле окна, под столом. Собрав их в стопку, Моника решила сразу не выкидывать, может, пригодятся ещё? Когда с одним делом было покончено, она убрала пустые стаканы, чашки от прошлых посетителей и заодно их помыла. И перед этим не забыв протереть столики.       Ушей достиг звон колокольчика, что был у входной двери, оповещающий, что кто-то зашёл.       – Добро пожаловать в наше кафе! Что желаете заказать, сэр? – им оказался мужчина в голубом костюме и галстуке.              – Здравствуйте, мне любое кофе, главное, чтобы горячее, – на неё пристально взглянули и даже не думали отводить чёрных глаз, словно оценивая товар на прилавке. Огден передернула плечами, оттого стало неуютно, что девушка молча кивнула и быстро ретировалась за стойку.       Решив приготовить обычный капучино, бариста краем глаза наблюдала за сидевшим клиентом, что, бросив пустой взгляд на окно, перевёл его резко на Мону, что взбалтывала питчер с вспененным молоком. Девушка была готова поклясться, что чуть не выронила подогретую чашку с эспрессо себе на грудь. Ей сразу вспомнился ужастик с куклой, которая внезапно повернула голову на героя фильма, да-а, знатно тогда Огден дёрнулась и крикнула.       Но это не ужастик, а клиент не кукла Аннабель, проведя странные параллели, девушка пришла к единственному выводу: сегодня не её день.       – Прошу ваш заказ, сэр, ещё что-нибудь? – она осторожно опустила белоснежную чашку с капучино и сахар в стиках с ложкой на маленькой дощечке с узорами по бокам. Мужчина сделал короткий глоток, не спуская глаз с напряжённой бариста, что посылала мысленно сигналы Харви, надеясь, что он выйдет со своего кабинета.       – Благодарю, да, есть небольшая просьба, – мужчина кивнул на стойку, говоря с улыбкой, которая ей показалась деревянной, – видел снаружи, как вы убирали те листовки, если вам они не нужны, то можете отдать их мне, – словно предвещая вопросы Огден, клиент резко ответил, – я собираю немного бумаги для вторичной переработки.       Бариста на секунду замешкалась, но сходила за прилавок и достала приличную стопку листовок с цирком.       – Вот, прошу, сэр.       Положив их на столик, Огден задумалась, а все офисные работники сами собирают её? В официальных костюмах? И когда он успел только заметить, что она положила листовки за прилавок?       (Это можно было сделать, если ты следил за человеком, что он делает, Огден, – внутренний монолог сделал только хуже.)       Из роя мыслей Мону вырвал, что мужчина громче позвал её.       – Вы не слушаете?       – Ох, прошу прощения! – побившись мысленно головой о стену собственного разума, бариста неестественно улыбнулась.       – Ничего, я повторю, – ей ответили такой же улыбкой, копируя. Как мило. – Вам нравятся цирк? Вы наверняка слышали про «цирк ужасов», что приехал три дня назад и стал популярным своей необычностью, но он там не для всей семьи. Так вот, вы были там уже?       Девушка нахмурилась (подавив желание закатить глаза), кажется, сегодня слово «цирк» будет не первый и не последний раз у неё на слуху.       – Только в основном слышала от клиентов, как там, но не была. Да и отношусь к ним нейтрально, сэр.       – Во-от как, – задумчиво протянул он, после механическим движением вытянул розово-золотой билет из внутреннего кармана пиджака. Мона непонимающе вскинула чёрные брови на протянутый билет. – Возьмите, я купил себе заранее билет, чтобы посетить второй раз этот чудесный цирк, но мне нужно уезжать по работе в другой город, не успею.       Бариста открыла рот, готовая уже отказать, но, будто зная, что ему могут отказать, мужчина в голубом костюме опередил её:       – Или можете подарить знакомому, продать, если сами не успеете сходить. Я вас не заставляю его брать, вы можете отказать.       Ей, наоборот, казалось, что этот мужчина пытается настойчиво впихнуть билетик. Но такие билеты не валяются на дороге, да и ценник на него…       У Моны завтра смена, но, судя по времени, выступления начинаются поздно вечером, да и Харви её может на час раньше отпустить, если нормально попросить. Если же не получится, то она, правда, может его продать. Почему бы и нет?       – Думаю, я оставлю его себе, спасибо вам, сэр.       – Что вы, – мужчина улыбнулся, но в этой улыбке не читалось никаких эмоций, – это вам спасибо, что согласились.       Натянуто улыбнувшись на это в ответ, она убрала билет к себе в карман фартука, не обращая внимания, как странная тень упала на лицо клиента.

      ***

      Дальше смена шла спокойно, люди в основном заходили, чтобы согреться горячими напитками, обсуждая в каждом диалоге пропажу людей и цирк, ну и обливая «хорошим словцом» местную полицию. Бариста слушала вполуха, не особо снова вникая. Так прошло пару часов, и Харви отправил Мону на обед, который она закинула в себя без особого желания. Глаза то и дело падали на чат с Кэрол, которой девушка прислала ещё пару смс с взволнованными смайликами.       День сменился вечером. За это время Огден успевала обслуживать клиентов и наводить порядок на полке с сиропами (некоторые почти заканчивались, поэтому бариста делала пометки на бумаге, что сообщить об этом Харви), не забывая про уборку на столиках в зале и другие мелкие дела. Время текло незаметно, поэтому, когда Мона взглянула на электронные часы, то приподняла радостно уголки губ в улыбке, циферблат показывал семь часов вечера. Ещё часик, и смена закрыта на сегодня.       – Мона, сегодня закрываемся раньше.       Голос хозяина кафе раздался рядом возле стойки, на что девушка, не скрывая довольной улыбки, спросила: – почему так рано?       – Лицо смотри, чтобы не треснуло от радости, – сделав паузу, Харви, обойдя стойку, перехватил поудобнее чёрную кожанку, говоря, – у меня внезапная встреча. И плюс ты сегодня работаешь одна, я бы предпочёл, чтобы ты в целости добралась до дома.       – Бросьте, кому я такая нужна, – её наградили серьёзным взглядом гетерохромных глаз, – я поняла, закроюсь раньше.       – Как только последний клиент уйдёт, можешь сразу закрывать, – хозяин кафе кинул многозначительный взгляд себе за спину. – Всплывут проблемы – звони.       Девушка кивнула, пожелав доброй ночи, Харви, не оборачиваясь, махнул рукой. И словно по взмаху палочки к ней подошёл парень, чтобы оплатить заказ. Поблагодарив клиента за заказ, Мона отпустила его.       – Так, нужно протереть столики, и я свободна, – помассировав плечи, бариста устало вздохнула, тихо пробурчав себе под нос: – хуже уже не будет, Огден, ну что…       Звон колокольчика за спиной показался более тоньше и мелодичнее, чем их над входной дверью. Моника обернулась, на автомате говоря:       – Извините, но мы закрыты?.. Что?       Никого не было. Стояла тишина в кафе, так как она выключила музыку давно. Моника нахмурилась, разглядывая пространство вокруг, что за шутки?       Свет во всём кафе резко погас, от чего Мона вскрикнула и прижала руки к груди, пытаясь понять, что происходит. Глаза, не привыкшие ещё к темноте, пытались разглядеть обстановку вокруг.       (Я же не придумала себе в голове этот звон!.. Здесь точно кто-то должен быть… И только не говорите, что этот «кто-то» решил выключить просто так свет? Смешно. – Бариста прищурилась, наконец хоть что-то различая в темноте. – Спасибо, что хоть панель с выключателями вижу отсюда.)       Вести с собой монолог был один из способов отвлечься от непрошеных мыслей и паники. Однако Мона чувствовала, как её волнение начинало перерастать в панический страх, который она пыталась спрятать подальше в свой сундук, что постепенно открывался (Огден прочитала пару статей и побывала на групповой психотерапии по теме «Фобические панические атаки», где психолог дал дельные советы по преодолению приступа, как его избежать или как постараться успокоиться).       – Харви, это в-вы? – раздался снова перезвон, от чего девушка зажмурилась и часто задышала, ощущая, как быстро бьётся сердце, а по телу проходит периодичная дрожь.       Она не стала открывать глаза, а лишь обхватила себя руками, растирая предплечья и стараясь выкинуть мысли о том, что за ней могут наблюдать.       (Это не мог быть Харви, он уехал, Моника, – судорожный вздох вырвался с открытых, онемевших губ. – Успокойся, не думай об этом. Давай, вспомни, вспомни же!..)       (Какой цвет глаз у матери?)       – Кар-рие, – голос дрожал, а речь становилась заторможенная.       (А у отца?)       – Г-голубые, – девушка задумалась и медленно приоткрыла глаза, стараясь делать вдох через нос, а выдох через рот. Всё медленно, не торопясь. Главное контролировать себя в этой ситуации.       (Цвет орхидеи на кухне и разбитого горшка?)       – Жёлтый и белый. – Мона снова посмотрела на панель с выключателями и в конце концов решилась, прикусив губу до боли.       Медленным шагом она обошла стойку и, облокотившись одной рукой, принялась второй открывать панель. Сбросив выключатели, она прикрыла глаза, в этот момент включился везде свет. Моника чуть сползла по стене, немного вздрагивая и повторяя про себя: – чертов ужастик...       Раздавшийся громкий звон колокольчика над дверью заставил разлепить веки и снова повторить заученную фразу, при этом вспомнив, что она открыта:       – Извините, но мы закрыты… Вы?       Повернувшись, Мона испустила прерывистый вздох на последнем слове, хватаясь рукой за стену, прежде чем её пошатнуло в сторону. Это был тот самый клоун, которого она встретила на улице. И он заметно дёрнулся в сторону Огден, когда она чуть не совершила фееричное падение. Не скрытое волнение читалось на загримированном лице её знакомого уже клоуна, что не знал, куда деть руки, так и норовя подойти к Монике.       – Всё нормально, не стоит, – она вымученно улыбнулась, помахав рукой на этот жест. Привычка справляться самостоятельно со своими проблемами, что сказать. Почувствовав, что её постепенно отпускает это мерзкое ощущение в теле, бариста подняла голову, видя всё равно тревогу на лице парня за неё. И кто кого сейчас будет успокаивать?       Моника нервно усмехнулась, найдя в себе силы дойти до встрепенувшегося клоуна в красном костюме, что наклонил по-птичьи голову и растеряно рассматривал лицо девушки, словно ища ответы.       – И снова вы ранены, кровь на лбу, – не спрашивая у него, нужна ли помощь, Огден взяла с прилавка несколько влажных и сухих салфеток и указала на ближайший столик: – Я помогу вам с этим, только сядьте, пожалуйста.       Либо Огден переутомилась, либо у неё конкретно отбито чувство самосохранения, раз она помогает уже второй раз левым людям с улицы. Но с виду этот парень казался…безобидным? Хотя первое впечатление тогда… Нет, сейчас не об этом стоит думать.       И снова Мона придерживает серые волосы, которые оказались упругими и мягкими, аккуратно убирает кровь, чувствуя в этот момент цепкий взгляд снова на лице. Она переводит глаза вниз, встречаясь с его, и мягким тоном говорит, заметив ещё одну деталь:       – Вы так не убрали мой пластырь, боже, это смотрится действительно мило на вас, – Огден не удерживается от этого комментария, а после, поняв, что сказала, поджимает губы и уже молча убирает кровь.       Тёплый воздух еле касается её шеи и воротника, но бариста не обращает внимания, как и не видит взбудораженный, нежный взгляд золотых омутов, что горят лишь от взора этих серо-голубых глаз, от этих изогнутых в мимолётной улыбке губ. Он впитывает каждую эмоцию Моны, ощущая, как сердце делает кульбит и стучит с удвоенной силой, разгоняя кровь по телу. Пьеро чувствует, как от девушки исходит тёплый аромат кофейных зёрен и лёгкий древесный, наверняка духов. Руки непроизвольно тянутся, желая прикоснуться, убедиться, что Мона не иллюзия, а настоящая. Горячая волна в груди давит, от чего собственные желания просачиваются, но Пьеро держит их в узде, боясь напугать своим напором и действиями.       – Вы такой тихий, – решив всё-таки нарушить тишину, Мона подмечает, что клоун всегда держит контакт их глаз, поэтому лёгкий флёр неловкости ложится на плечи девушки, и она растеряно говорит: – Пластырь почти отклеился, я его уберу, хорошо?       Ей кивают и снова дарят искреннюю улыбку, смотря в серо-голубые глаза напротив. Удивительно, но даже сидя на стуле, он оставался невыносимо высоким, из-за чего их лица находились на одном уровне.       Убрав пластырь к использованным салфеткам на стол, Огден замечает, что от ссадины не осталось и следа, неужели наложили ещё грим поверх? Да и раны на удивление не было на лбу, только кровь… А как тогда она вообще не смыла грим влажными салфетками?       Отойдя от клоуна, она зашла за стойку, чтобы выкинуть салфетки и пластырь. Сбитая с толку собственными мыслями, Моника переводит взгляд на него и видит, как клоун прикладывает ладошки к порозовевшим щекам. Это было на столько же мило, как и странно, этот грим такой плотный, но при этом пропускает румянец? Хотя текстура казалась плотной?..       Мона устало провела ладонью по лицу, понимая, что от всех мыслей у неё скоро взорвётся мозг. Но какого было изумление, когда перед её лицом возник бумажный цветок алого цвета, который ещё блестел от влаги. Словно его только что покрасили. И снова клоун в красном костюме подошёл без единого звука.       – Оу, спасибо, – румянец всё так же горит на бледном лице клоуна, а золотистые глаза снова смотрят в её, что смущённо бегают от него к цветку, – очень красиво, – девушка осторожно берёт цветок за бумажный твёрдый стебель. – А вы молчите даже вне работы?       Клоун выпрямился, посмотрев по сторонам, убедиться, что никого нет в кофейне. Он внезапно ответил хриплым голосом, словно давно не пробовал говорить:       – Нельзя, чтобы меня видели разговаривающим.       Девушка растерянно приоткрыла губы, не ожидая, что у него будет такой приятный, низкий, обволакивающий голос, поэтому Мона неловко пролепетала:       – Часть представления, я так понимаю? – кивок, и бариста радуется, что их разделяет стойка, но это вовсе не мешает клоуну в прямом смысле нависать над Огден, которая уже готова провалиться под землю.       – Можете звать меня Пьеро, приятно с вами познакомиться, моя леди, – он кладёт одну руку себе на грудь, другую убирает за спину, говоря с ней, как с дамой из прошлого века.       – Моника, – неопределённо взмахнув рукой, она готова была хлопнуть ею себе по лицу, ага, значок с именем просто так на фартуке висит. – Мне тоже, Пьеро. – Прикусив губу, она всё-таки выпаливает с любопытством: – Извините за нескромный вопрос, но ваш костюм отличается от представленного Пьеро, почему?       Пьеро наклоняет голову, от чего слышится перезвон медных бубенцов на колпаке, не скрывая довольного выражения лица, он отвечает мягким тоном:       – Пришлось обновить мой… наряд ради представлений. Но от этого моя роль не меняется.       Моника на секунду представила клоуна в истинном «костюме Пьеро» и прыснула в ладонь, думаю, что это смотрелось бы забавно. Пьеро без стеснения смотрел, как эмоции девушки заиграли новыми красками из-за него.       – Могу я вам ещё задать один вопрос? – Пьеро готов был сказать, что ответит на любые вопросы девушки, лишь бы она была рядом и говорила с ним своим ласковым голосом, но вовремя себя приструнил.       – Только если мы перейдём с официального на неофициальную форму общения, миледи.       (Это всё постепенно начинает перерастать во что-то личное.)       Однако, не видя подвоха, она пожимает плечами, принимает маленькое условие.       – Так ты один или не один раздаёшь листовки? Одному тяжело будет.       На бледном лице с вертикальными полосками и одинокой слезой проскользнула незнакомая Огден эмоция. Ей не стоило спрашивать это?       – Не один, нас двое, – его улыбка превращается в мрачную ухмылку, когда он продолжает говорить, – хотя среди нашего небольшого состава я единственный Пьеро, леди. Остальные – Шуты и… Арлекины…       На последнем слове Мона замечает, как он закатывает глаза. Видимо, у кого-то плохие взаимоотношения.       Эмоции на его лице меняются по щелчку пальцев. Ухмылка меняется прежней нежной улыбкой, а взгляд становится поразительно тёплый и внимательный.       – Я хотел бы отдать тебе ещё один маленький знак признательности, – он протягивает Огден красный билет, точь-в-точь такой же, как у неё, только розового цвета. Девушка бросает растерянный взгляд на Пьеро, говоря:       – Спасибо, но у меня уже есть билет.       Пьеро недоумённо приподнимает надбровные дуги, однако в золотых глазах читается догадка. Он коротко спрашивает у Моники:       – Могу я взглянуть на него? – она без раздумий вытаскивает розовый билет из кармана фартука, демонстрируя его.       Бариста непроизвольно вжимает голову в плечи, видя, каким свирепым взглядом он гипнотизирует розовый билет в руке Огден, словно желая запихнуть в глотку человека, который его дал.       Пьеро осторожно вытаскивает билет из её ладони. Она с лёгкой опаской смотрит, как он проводит другой рукой перед розовым билетом, после убирает, показывая, что получилось.       – Ничего себе, поразительно, – в её руку вкладывают назад билет теперь уже красного цвета, немного задевая внутреннюю часть ладони когтями на перчатках. Невероятная детализация, только зачем они клоуну?       – Билет, который был у тебя, неверный, моя леди, – увидев непонимание в серо-голубых глазах, клоун объяснил, – с ним не пустят, и могут возникнуть проблемы на входе, поэтому возьми, пожалуйста, вместо него мой.       (Не зря тот тип мне показался мутным.)       – Спасибо, правда, Пьеро, – убрав билет в карман, девушка бросила взгляд на электронные часы у себя на руке, говоря: – эм, я бы ещё поболтала с тобой, но хозяин кафе попросил закрыться пораньше.       – Я понимаю, миледи. Буду ждать тебя на своём представлении, – клоун делает паузу, а после наклоняется и говорит: – ты сделаешь меня счастливым, если придёшь. Доброй ночи, моя леди.       Вроде бы не стоит Монике делать такие двусмысленные действия, которые могут воспринять иначе. Может, она и смотрит через призму своей легкомысленности, может, она всего лишь надумала себе, но что-то в этом образе, мимике, улыбке казалось… страданием? И дело было не в том, кого он играет, а кто сейчас.       – Доброй ночи… – немного заторможенно отвечает Огден, смотря, как Пьеро разворачивается. Решившись, она окликнула его и, подойдя, взяла за ладонь, переворачивая, и неожиданно положила в неё леденцы. – Это маленькая плата за билет, мои любимые – мятно-клубничные.       Она мягко нажимает на податливые пальцы в перчатке, заставляя их закрыться. Пьеро вздрагивает от прикосновения. Мона поднимает голову и с искренней теплотой в голосе говорит:        – Ещё раз спасибо за твою доброту.