Часть 53

— Марвин, — выдавил Эбби, морщась и отворачиваясь. — Что мы нафиг смотрим?! Эбби сидел на краю кровати в комнате Марвина, уставившись на экран телевизора с выражением лёгкого ужаса. На экране двое персонажей — судя по всему, главный герой и какая-то девушка в странном костюме — застряли в крайне интимной и неловкой ситуации, явно созданной для фансервиса. Герой краснел, девушка краснела, а камера делала всё, чтобы зритель не пропустил ни одной детали. Марвин, в отличие от Эбби, смотрел на экран с совершенно невозмутимым лицом. — «Гоблин Слейер». Экраночка там, говорят, неплохая. — Я вижу, какая там «экраночка»! — Эбби сморщился, когда на экране раздались характерные звуки. — Мы вообще о чём говорить собирались? Ты мне обещал объяснить, откуда знаешь про магию! — А я и объясняю, — Марвин ткнул пальцем в телевизор. — Оттуда. Эбби перевёл взгляд с экрана на Марвина и обратно. Потом до него дошло. — Ты... — начал он медленно. — Ты это серьёзно? Ты смотришь аниме? И оттуда... оттуда ты узнал про магию?! — Ну да, — Марвин пожал плечами. — А что такого? В аниме полно идей. Наруто, Блич, Ван Пис, Гуррен-Лаганн, Евангелион... Я много чего смотрел. Иногда там реально дельные вещи показывают. Концентрация энергии, управление чакрой, там... ну, ты понял. Эбби открыл рот, закрыл, а затем снова открыл. — Ты хочешь сказать, что я полгода тренировался с древним богом, а ты, посмотрев пару серий аниме, и на основе этого дал мне совет? — Работает же? — усмехнулся Марвин. — Работает, — признал Эбби. — Ну вот. В голове Эбби раздался тихий, очень тихий смех Аэлиана. На этот раз в нём слышалось что-то странное — смесь удивления, уважения и, кажется, лёгкого смущения. «Я... я даже не знаю, что сказать. За тысячелетия я не встречал такого источника знаний.» Эбби фыркнул. — Аэлиан в шоке, — перевёл он Марвину. — Круто, — Марвин явно наслаждался ситуацией. — Значит, древний бог только что узнал, что японская анимация умнее его. — Он это слышит. — И чо? В комнате повисла тишина. На экране тем временем сцена закончилась, и начался какой-то эпичный бой с гигантскими роботами. Эбби смотрел на Марвина и чувствовал, как внутри поднимается странное, тёплое чувство. Несмотря на весь абсурд ситуации — бог в голове, аниме как источник мудрости, школьник, дающий советы по магии — у него появился друг, который знает всё и не сбежал. — Ладно, — сказал он наконец. — Давай дальше смотреть. Может, ещё чему научишь. Марвин усмехнулся и кинул ему пачку чипсов. — Смотри и учись, избранный ты наш. И они уставились в экран, где яркие краски и безумные мехи создавали свой собственный мир, не менее странный, чем тот, в котором теперь жил Эбби. Экран телевизора мерцал в полумраке комнаты, отбрасывая синеватые блики на стены, заваленные плакатами и набросками. Эбби уже почти привык к этому странному миру — миру, где меха сражались с монстрами, а герои получали мудрость из самых неожиданных источников. Чипсы хрустели, кола шипела, и на несколько минут он почти забыл о маске, о брешах, о древнем боге в своей голове. Марвин увлечённо комментировал очередную битву, размахивая рукой с чипсом: — Вот смотри, сейчас он соберёт всю спиральную энергию в одну точку, понимаешь? Это же чистая концентрация, как я тебе говорил! — Да-да, — отмахнулся Эбби, но сам вглядывался в экран с неподдельным интересом. На экране разворачивалась очередная сцена. Герои спорили о чём-то, потом началась драка, потом экран моргнул и картинка сменилась. Эбби не сразу понял, что происходит. Сначала он подумал, что это какая-то новая техника, а потом осознал. На экране было то, что обычно показывают в аниме, когда хотят добавить «лёгкой романтики», но перебарщивают. Оба персонажа оказались в неловкой ситуации, их лица покраснели, и камера с особым удовольствием демонстрировала каждую деталь. — Опять? — простонал он, наблюдая, как камера смачно наезжает на женские формы. — Классика жанра, — философски заметил Марвин, жуя чипсы. — Фансервис никто не отменял. Эбби уже открыл рот, чтобы ответить что-то едкое, как вдруг дверь в комнату с тихим щелчком отворилась. Оба парня резко обернулись. Сердце Эбби пропустило удар — он не слышал вообще никаких шагов. Марвин же говорил, что дома никого нет. Эбби инстинктивно вскинул руку — в пальцах уже заискрилась мана, хотя никакого видения, никакого предчувствия опасности не было. Марвин замер, не успев донести чипс до рта. В проёме стояла Маргрет. Белое платье, седые волосы до пола, ножницы-бант на голове. Она смотрела на брата, явно собираясь что-то сказать — может, позвать ужинать, может, спросить про уроки, — но потом её взгляд скользнул на Эбби, сидящего на кровати рядом с Марвином, на пачку чипсов, на банку колы и на телевизор. Где в этот самый момент героиня, запутавшись в одежде, пыталась выбраться из лифта, а герой, красный как рак, пытался ей помочь, и всё это выглядело так, будто оператор специально искал самый неловкий ракурс. Маргрет замерла. Её глаза расширились, а рот приоткрылся. — Эм-м-м... — выдавила она что-то нечленораздельное. А потом развернулась и выбежала из комнаты, с грохотом захлопнув за собой дверь. Наступила тишина. Только телевизор продолжал свою программу, не обращая внимания на драму, разыгравшуюся в комнате. Несколько минут никто не мог произнести ни слова. Эбби смотрел на закрытую дверь, потом на Марвина, потом снова на дверь. Марвин застыл с чипсом в руке, выражение его лица было сложным. — Ну, — наконец выдавил Эбби. Голос прозвучал как-то хрипло. — Почему, когда я с тобой, со мной что-то да случается? Марвин моргнул. Потом опустил руку с чипсом, откинулся на спинку кровати и усмехнулся. — Да ладно тебе, — сказал он с ленцой в голосе. — Она ничего не расскажет. Это же Маргрет. — Ты уверен? — Абсолютно. Она слишком занята своими рисунками и Дэниелом, чтобы запоминать, что мы тут смотрим. Да и вообще... Он кивнул на экран, где сцена уже закончилась и начался новый, более динамичный эпизод. — Лучше продолжим изучение. Вот тут сейчас будет важный момент. Эбби выдохнул. Спорить с Марвином, когда тот смотрел аниме, было бесполезно — он будто впадал в транс, отключаясь от внешнего мира. Эбби снова перевёл взгляд на экран, где два гигантских робота только что соединились в одного, ещё более гигантского. — Серьёзно? — спросил он, но в голосе уже не было прежнего напряжения. — Они что, сливаются? — Это Гуррен-Лаганн, Эбби. Там всё сливаются. Марвин улыбнулся — широко, искренне, будто ничего и не случилось. И Эбби, несмотря на всё, не смог не улыбнуться в ответ. Он откинулся на спинку кровати, взял ещё горсть чипсов и уставился в экран. — Ладно, — сказал он. — Показывай свою аниме-мудрость. А за дверью, прижавшись спиной к стене коридора, Маргрет стояла с пылающими щеками и пыталась убедить себя, что ей просто показалось. Она тихо выдохнула и пошла на кухню. Сегодня ей нужно было нарисовать что-нибудь очень спокойное. В любом случае, то, что происходило в комнате Марвина, останется в комнате Марвина. Она в этом была абсолютно уверена.

***

Экран погас. Последние титры очередного аниме медленно ползли вверх, оставляя после себя чувство лёгкой опустошённости, которая всегда наступает, когда хорошая история заканчивается. Эбби откинулся на спинку кровати, закинув руки за голову. Мысли крутились вокруг увиденного. Эти техники, эти приёмы — концентрация энергии, взрывная волна, создание барьеров — всё это было так похоже на то, чему учил его Аэлиан, но одновременно другим. Более зрелищным, что ли. — А ведь такие способности мне бы пригодились, — задумчиво протянул он. Марвин уже открыл рот, чтобы что-то сказать, но в голове Эбби раздался знакомый, спокойный голос: «Да, но вот только из всего показанного более сорока процентов — неправда.» Эбби моргнул. Он уже привык к тому, что Аэлиан комментирует практически всё, что он видит, но сейчас интонация была особенной — лекторской, что ли. — То есть... — медленно переспросил он вслух, не обращаясь ни к кому конкретному, — остальные шестьдесят — правда? Марвин, который не слышал Аэлиана, нахмурился, но ничего не сказал, ожидая продолжения. «Да, но... из этих шестидесяти процентов правдивой информации, семьдесят пять — возможны к исполнению. Остальные двадцать пять — лишь сложноприменимая теория. А некоторые вещи...» Аэлиан сделал паузу, и Эбби почувствовал в этом молчании нечто странное — может быть, смущение? Нет, древний дух не мог смущаться. Скорее признание собственных ограничений. «Некоторые вещи даже я не смог бы сделать.» Эбби присвистнул. Он знал, на что способен Аэлиан — даже ослабленный, без тела, он мог управлять контролировать стихии. И если он говорил, что чего-то не может. Значит, это было действительно за гранью возможного. — Значит, в теории это возможно... — подытожил Эбби. Марвин, который всё это время терпеливо ждал, наконец не выдержал: — И что, проверим? Эбби повернулся к нему. В глазах горел тот самый огонь, который Марвин уже видел однажды — в пещере, когда чёрная фигура вставала между учениками и монстрами. — Проверим, — кивнул Эбби. Марвин улыбнулся, но улыбка быстро сошла с лица. — А где? — спросил он. — На улице темно, но не хотелось бы привлекать лишнего внимания. Если кто-то увидит или услышит... полиция, камеры, соседи... Эбби задумался. Марвин был прав. В их мире для таких экспериментов не было места. Слишком много глаз, слишком много вопросов. — Пойду в какой-нибудь пустой мир, — сказал он. В голове тут же отозвался Аэлиан. Голос был спокойным, но в нём чувствовалась тщательная обдуманность: «Советую пойти в Нахмандист. Пустынный мир. Там нет живых существ — только природа и пустота. Идеально для экспериментов.» Эбби кивнул, принимая совет. — Пойду в Нахмандист. И в тот же миг холодная гладкость прильнула к его лицу. Маска материализовалась сама — по первому зову и потребности. Чёрная, безликая, с тонкими прорезями для глаз, из которых теперь лился слабый фиолетовый свет. Она делала его не просто человеком в маске — она делала его кем-то другим. Тем, кто мог резать реальность и ходить между мирами. Марвин смотрел на это превращение с застывшим лицом. Он уже знал правду, уже видел Эбби в пещере, но сейчас, в тишине его комнаты, при тусклом свете телевизора, это выглядело иначе. — Ну, удачи, — сказал он, и в его голосе, несмотря на всю браваду, проскользнула нотка грусти. Эбби, который уже собирался сосредоточиться на образе нового мира, замер. Он повернулся к Марвину и посмотрел на него сквозь прорези маски. Понял. Осознал. — Ладно, — сказал он просто. — Ты идёшь со мной. Лицо Марвина изменилось мгновенно. Грусть исчезла, сменившись чем-то нечитаемым — может быть, удивлением, может быть, благодарностью, а может, тем самым азартом, который двигал людьми, готовыми шагнуть в неизвестность. — А я не помешаю? — Помешаешь, — честно ответил Эбби, и в его голосе сквозь маску проступила усмешка. — Но ты уже в курсе всего. И если я сейчас уйду один, а потом вернусь и скажу, что всё было круто... ты мне не поверишь. — Это точно, — кивнул Марвин. Эбби протянул руку. На ладони, повинуясь его воле, вспыхнул и сформировался клинок из чистой маны — золотистый, пульсирующий внутренним светом, смертоносный и прекрасный одновременно. Он занёс его и резко полоснул по воздуху. Ткань реальности разошлась с тихим, шипящим звуком. Чёрная, пульсирующая брешь распахнулась перед ними, и из неё потянуло прохладой и запахом сухой земли. — Давай, — сказал Эбби и первым шагнул в темноту. Марвин секунду помедлил, глядя на этот разрез в реальности, который существовал прямо в его комнате. Потом усмехнулся — той самой ленивой, наплевательской усмешкой, которая была его защитой и его сутью. — Ну, погнали, — сказал он и шагнул следом. Брешь захлопнулась за ними, оставив комнату пустой и тихой. Они вышли на равнину. Ветер ударил в лицо — сухой, горячий, не похожий ни на что в их мире. Эбби огляделся, и маска послушно усилила зрение, превращая полумрак в кристально ясную картину. Вокруг простиралась пустота. Не та пустота, которая бывает в пустыне или в степи — там всегда есть жизнь, пусть и скрытая, притаившаяся. Здесь жизни не было вообще. Земля под ногами была сухой, потрескавшейся, покрытой мелкой серой пылью. Кое-где торчали корявые, низкие деревья с обломанными ветвями, но даже они казались не живыми, а скорее окаменевшими, застывшими в вечном ожидании дождя, который никогда не придёт. Небо было тёмным, но не чёрным — скорее глубоким, густо-фиолетовым, без единой звезды. Света не было ниоткуда, но всё вокруг было видно — странное, противоестественное свечение, исходившее, казалось, от самой земли. Тишина стояла абсолютная. Ни птиц, ни насекомых, ни шелеста листьев. Только ветер — сухой, ровный, бесконечный. — Ни хрена себе... — выдохнул Марвин, оглядываясь. Его голос прозвучал неестественно громко в этой мёртвой тишине. Эбби медленно повернулся вокруг своей оси, впитывая картину. Ни одного живого существа. Только земля, ветер и бесконечное фиолетовое небо. — Аэлиан говорил, здесь никого нет, — тихо сказал он. — И он не ошибся. — Да уж, — Марвин поёжился — то ли от ветра, то ли от осознания того, где он находится. — Слушай, а мы... мы вообще в своей вселенной? Или это совсем...? — Другой. Совсем другой. Марвин помолчал секунду, переваривая эту информацию. — И как мы отсюда вернёмся? — Я открою портал, — пожал плечами Эбби. — Это несложно. — Несложно, — повторил Марвин. — Ты говоришь о том, чтобы разрезать реальность и перейти между мирами, как «несложно». Эбби, ты вообще понимаешь, насколько это безумно? Эбби посмотрел на друга. Маска скрывала его лицо, но в голосе проступила усмешка: — Начинаешь жалеть, что пошёл? — Наоборот, — Марвин широко улыбнулся и раскинул руки, будто обнимая этот мёртвый мир. — Это самое крутое, что случалось со мной в жизни. Даже несмотря на то, что здесь нет нормального воздуха. Эбби фыркнул. Он поднял руку, и на ладони вспыхнул маленький огненный шар — тёплый, живой, единственный источник тепла в этом холодном, пустом месте. — Ну что, — сказал он. — Давай проверим, что из этих анимешных техник реально работает. Марвин потёр руки, предвкушая. — Давай. Только не спали меня случайно, ладно? — Постараюсь. И ветер, единственный живой звук в этом мире, пронёсся над равниной, поднимая серую пыль и обрывая последние сухие листья с окаменевших деревьев. Двое подростков стояли посреди чужой вселенной — один в чёрной маске, другой в простой одежде, — и мир вокруг них замер в ожидании. Марвин отошёл на безопасное расстояние, усевшись на корявый ствол упавшего дерева. В свете фиолетового неба его силуэт казался почти призрачным — единственное живое пятно в этой мёртвой пустыне. — Ну, давай! — крикнул он, приставив ладони ко рту рупором. — Покажи, чему научился! Эбби усмехнулся под маской. Ветер трепал края его одежды, и он чувствовал, как мана пульсирует в груди, готовая выплеснуться по первому зову. Он вспомнил ту сцену из аниме — герой, собравший всю энергию в кулак, нанёс удар, от которого содрогнулась земля. Техника казалась слишком простой. Он выдохнул и сосредоточился. Мана потекла по руке, собираясь в кулаке, сжимаясь и уплотняясь. Попытка первая. Эбби резко выбросил руку вперёд, вкладывая в удар всю собранную энергию. Раздался громкий, но какой-то пустой хлопок. Из кулака вырвался сгусток воздуха, который, пролетев пару метров, рассыпался с жалким шипением. На землю упало облачко пыли, и всё. Тишина. Марвин замер с открытым ртом. — Это... — начал он осторожно, — это был тот самый момент, когда должно было что-то взорваться? — Заткнись, — буркнул Эбби. В голове раздался сдержанный смешок Аэлиана. Древний дух, кажется, искренне забавлялся. «Интересная попытка. Ты сконцентрировал ману, но забыл её... отпустить. Энергия не любит, когда её сжимают слишком долго. Она либо вырывается, либо гаснет.» — Понял, — процедил Эбби. — Слишком долго держал. Он потряс рукой, разгоняя остаточное покалывание, и встал в стойку. — Давай ещё раз, — сказал Марвин, уже без насмешки, с искренним интересом. — У тебя получится. Эбби кивнул. Вторая попытка. Он не стал тянуть. Мана рванулась из груди быстрее, почти импульсивно. Эбби выбросил кулак вперёд, и на этот раз сгусток энергии вырвался из руки. Он был плотным, горячим, и когда ударил в землю в десятке метров, раздался глухой удар. Земля вздыбилась, подняв облако серой пыли. Небольшой кратер — полметра в диаметре, не больше — зиял в потрескавшейся почве. Марвин присвистнул. — Ого! Это уже похоже на что-то! Но Эбби смотрел на кратер и чувствовал — что-то было не так, как надо. «Близко, но энергия рассредоточилась.» — сказал Аэлиан. — «Вместо одной точки удара ты поразил площадь. Эффектно, но не эффективно. Ты хотел сконцентрировать всё в одной точке?» — Да, — выдохнул Эбби. «Тогда представь не кулак. Представь остриё иглы. То, что пробивает, а не размазывает.» Эбби закрыл глаза. Не игла, а остриё. Не взрыв, а прокол. Не растекающаяся волна, а сфокусированный луч. Он поднял руку. На этот раз не сжал её в кулак — вытянул пальцы, сложив их так, будто держал невидимое копьё. Мана потекла медленно, послушно, собираясь не в ладони, а на кончиках пальцев, сжимаясь, уплотняясь, превращаясь в точку. Он чувствовал её. Маленькую, плотную, смертоносную точку чистой энергии, которая готова была сорваться. — Третий раз, — тихо сказал он и ударил. Это было не похоже на взрыв, а скорее на выстрел. С кончиков пальцев сорвалась тонкая, едва заметная линия света — такая яркая, что Марвин зажмурился. Она прошла сквозь воздух, сквозь пространство и вонзилась в землю. Не было грохота или ударной волны. Только тихий, пронзительный свист, который длился долю секунды. А потом земля перед ними исчезла. Не взорвалась и не разлетелась осколками. В том месте, куда пришёлся удар, образовалась идеально круглая дыра. Глубокий, чёрный колодец в серой почве, края которого оплавлены и блестят, как стекло. Марвин встал, подошёл к краю и заглянул внутрь — дна не было видно. — Эбби, — сказал он очень тихо. — Ты только что пробил землю... Насквозь? Эбби опустил руку. В груди было пусто — мана ушла почти вся, оставив после себя приятную, звенящую лёгкость. Он посмотрел на дыру, потом на свои пальцы. — Кажется... насквозь, — повторил он, будто проверяя слово на вкус. «Поздравляю,.» — голос Аэлиана звучал ровно, но в нём чувствовалась улыбка. — «Это была чистая концентрация. Без потерь, без рассеивания. Вся энергия ушла в одну точку.» — И что бы случилось, если бы я попал в человека? — спросил Эбби. «Он бы просто перестал существовать. Без боли, без звука. Как будто его никогда и не было.» Эбби посмотрел на свои руки. Сильные, грубые, в шрамах. Руки, которые держали меч и только что стёрли кусок реальности. — Жутко, — сказал он. — Не то слово, — отозвался Марвин, всё ещё глядя в дыру. — Но... очень круто. Он отступил на шаг и посмотрел на Эбби с новым выражением. Не страхом — уважением. — Научишь? Эбби усмехнулся — устало, но искренно. — Для начала получи силы. А потом поговорим. — Идёт. Они постояли ещё немного, глядя на дело рук Эбби. Фиолетовое небо медленно темнело, ветер стих, и в этой мёртвой тишине двое подростков из другого мира казались единственными живыми существами во всей вселенной. — Пора возвращаться, — сказал наконец Эбби. — А то мама заметит, что меня нет. — Ага, — кивнул Марвин. — И Маргрет, наверное, уже обыскалась. При упоминании сестры Марвин поморщился, вспомнив недавний инцидент с телевизором. — Она никому не расскажет, — сказал он быстро. — Я и не сомневался, — усмехнулся Эбби. Он поднял руку, и в ней снова вспыхнул клинок из чистой маны. Но прежде чем разрезать реальность, он обернулся, окинув взглядом пустынный мир. — Нахмандист, — произнёс он вслух. — Запомню. «Он будет ждать,» — тихо сказал Аэлиан. — «Такие миры не исчезают. Они просто... ждут.» Эбби кивнул и полоснул клинком по воздуху. Брешь распахнулась, выпуская тёплый, знакомый воздух их комнаты, их мира, их жизни. — Пошли, — сказал он. И они шагнули в темноту, оставив за спиной мёртвую землю и дыру, пробитую в самое сердце мира, где никогда не было жизни.