Часть 54

-Брешь захлопнулась за их спинами с тихим, почти нежным шипением. Комната Марвина снова стала просто комнатой — плакаты на стенах, разбросанная одежда, запах чипсов и колы. Телевизор давно погас, и в полумраке горела только настольная лампа, отбрасывая жёлтые круги на потёртый ковёр. Марвин рухнул на кровать и тут же начал потягиваться — так, будто только что вернулся с трёхчасовой тренировки, а не стоял на месте, наблюдая за магическими экспериментами. — Фух... — выдохнул он, выгибая спину. — Ну и денёк. Эбби снял маску — та растворилась в воздухе, как только перестала быть нужной — и провёл рукой по лицу. Под глазами залегли тени, но в целом он выглядел удовлетворённым. Новая техника работала. Это стоило потраченной маны. — Мне пора, — сказал он, потянувшись к рюкзаку. — На завтра много дел. Марвин приподнялся на локтях, хитро прищурившись. — Каких ещё дел? Школа закрыта, монстров вроде нет, со способностью мы разобрались... Ты чего, свидание с той девчонкой из гильдии? — Нет, — Эбби закатил глаза. — Не свидание. Дела. — Какие? Эбби помедлил секунду, потом сунул руку в карман джинсов и выудил маленькую золотую монету. Она тускло блеснула в свете лампы — тёплым, плотным, каким-то очень древним блеском. Он не глядя кинул её Марвину. Тот поймал монету с ловкостью вратаря, поймавшего мяч, и поднёс к глазам. — Это что? — спросил он, поворачивая её так и этак. — Золотая монета, — коротко ответил Эбби. — Тасмодейская. Нужно обменять на нормальные деньги. — А ломбарды? — Отказываются. Говорят, впервые видят такие монеты, не могут определить пробу, боятся подделок. Коллекционеры тоже нос воротят — слишком странная чеканка, не похожа ни на одну известную эпоху. Марвин задумчиво почесал затылок, продолжая рассматривать монету. Он поднёс её к лампе, покрутил, даже попробовал на зуб — и тут же поморщился. — Золото и есть, — констатировал он. — Слушай, а это вообще золото? В голове Эбби мгновенно отозвался Аэлиан — коротко, по делу, без лишних эмоций: «Да.» — Да, — повторил Эбби вслух. Марвин нахмурился. Посмотрел на монету, потом на Эбби, потом снова на монету. — Ты серьёзно? Ты не знаешь, как продать золото? Эбби недоумённо моргнул. — Ну... в ломбард же... — начал он. — Чувак, — Марвин перебил его, и в голосе прорезалась та самая ленивая, но въедливая нотка, которая появлялась, когда он объяснял что-то очевидное. — Просто расплавь его и продай. — Что? — Эбби замер. — Расплавь, — повторил Марвин, медленно, по слогам, будто разговаривал с ребёнком. — Ты же можешь плавить металл с помощью огня, правда? Эбби отвёл взгляд. — Ну... да. — Так в чём проблема? — Марвин развёл руками. — Берёшь монету, плавишь, отливаешь в нормальный слиток — или там несколько маленьких. Идёшь в любой ювелирный или скупку. Говоришь: «Золото, проба такая-то, вес такой-то». Они проверяют — если золото чистое, берут без вопросов. Да, комиссию снимут, но это лучше, чем бегать с монетами, на которые никто не знает цену. Эбби открыл рот. Закрыл. Снова открыл. — Я... — начал он. — Я как-то не подумал. — А надо было, — наставительно сказал Марвин, подбрасывая монету и ловя её. — Ты носишь в голове древнего бога, умеешь резать реальность и кидаться огненными шарами, а простую житейскую проблему решить не можешь. Эбби хотел возразить, но Аэлиан в голове тихо хмыкнул: «Он прав. Иногда самое очевидное решение — самое правильное.» — Ладно, — сдался Эбби, забирая монету обратно. — Спасибо за совет. — Ещё какие-то проблемы? — спросил Марвин, уже откидываясь на подушку. Эбби задумался. Прокрутил в голове список дел на завтра: переплавить монеты, проверить доску заданий в гильдии, заскочить к Элиане, узнать, как там с арендой прилавка... — Пока нет, — ответил он. — Но если появятся, я знаю, к кому обратиться. Марвин усмехнулся, не открывая глаз. — То-то же. Бывай, герой. — Бывай, — Эбби направился к двери, но на пороге обернулся. — Марвин. — М? — Спасибо. За сегодня. Марвин приоткрыл один глаз. — Не благодари. Завтра чипсы покупаешь ты. Эбби фыркнул и вышел в коридор, оставив друга досматривать сны, в которых, наверное, сражались мехи и взрывались звёзды. А в его кармане лежало золото, которое ждало своего часа. Дом встретил Эбби тишиной и теплом. На кухне горел ночник, пахло чем-то знакомым — может быть, пирогом, который мама пекла днём, может быть, просто домом. Но Эбби сейчас не чувствовал ничего, кроме тяжёлой, свинцовой усталости, которая разлилась по телу, стоило ему переступить порог. Он даже не разделся. Просто скинул кроссовки у двери, прошлёпал до своей комнаты и рухнул на кровать лицом в подушку. Маска, спрятанная в рюкзаке, молчала. Аэлиан тоже молчал — возможно, чувствовал, что ученику нужен отдых, возможно, просто нечего было сказать. Сон пришёл мгновенно. Без сновидений, без масок, без брешей. Просто темнота и тишина, в которой растворялись все тревоги.

***

Утро ворвалось в комнату вместе с первыми лучами солнца. Эбби открыл глаза и несколько секунд просто смотрел в потолок, собирая мысли в кучу. Тело больше не болело — магия восстановления сделала своё дело, пока он спал. Мана тоже почти полностью вернулась. Новый день начинался с чистого листа. Он вскочил с кровати, быстро натянул на себя толстовку и джинсы, сунул ноги в кроссовки и выбежал из дома, даже не позавтракав. Мать что-то крикнула ему вслед, но он не расслышал — слишком быстро бежал и слишком сильно хотел успеть. За углом, в тени старого тополя, где его не могли увидеть ни из окон, ни с дороги, он остановился. Достал из кармана горсть монет. Золото тускло блеснуло в утреннем свете. Тасмодейские монеты — разного размера, разного веса, но все из чистого, тяжёлого металла. Эбби пересчитал их — четырнадцать штук. Плюс те, что лежали дома, в тайнике. Этого должно было хватить на приличную сумму, если Марвин был прав. Эбби нахмурился, глядя на монеты. Идея с плавкой казалась правильной, но что-то в ней было неправильное. Монеты, которые чеканили мастера Тасмодея, которые переходили из рук в руки в другом мире, — превратить их в бесформенный кусок металла. Как-то это было неуважительно, что ли. «Золото есть золото,» — раздался в голове спокойный голос Аэлиана. — «Ему всё равно, в каком виде оно существует. Важна суть, а не форма.» — Ты прав, — вздохнул Эбби. Он сжал монеты в правой руке, закрыл глаза и сосредоточился. Четыре штуки, сколько поместилось в ладони. Мана потекла из груди в руку, как тёплая вода. Он не выпускал её наружу — он просто нагревал. Медленно, постепенно, чтобы металл не брызнул в стороны, чтобы не потерять ни грамма. Пальцы начали ощущать тепло, потом жар, а потом — почти боль, но магия защиты мягко обволакивала кожу, не давая ей обжечься. Золото потекла. Эбби открыл глаза. Между его пальцами, стекая по ладони, собирался в небольшой, неровный комок расплавленный металл. Ярко-жёлтый, почти оранжевый, он пульсировал в такт сердцу, подчиняясь магии. Он выдохнул и ещё немного усилил нагрев. Монеты, которые секунду назад были отдельными, с разными рисунками и чеканкой, сливались в единую массу. Их границы исчезали, превращаясь в однородный, тяжёлый кусок. Когда в руке остался только горячий, мягкий комок золота, Эбби убрал магию. Металл начал остывать, твердеть, менять цвет с оранжевого на привычный жёлтый. Через минуту в его ладони лежал небольшой, неровный слиток. Чуть больше спичечного коробка, тяжёлый, гладкий на ощупь. — Получилось, — тихо сказал Эбби, разглядывая результат. «Получилось,» — согласился Аэлиан. — «Но можешь лучше. Попробуй расплавить сразу все монеты. В один слиток.» Эбби кивнул. Достал остальные монеты, добавил к ним те, что лежали в кармане. Теперь в руке была целая горсть. Десять монет разного достоинства, разного веса. Он сжал их, сосредоточился и снова нагрел. На этот раз процесс шёл быстрее. Мана текла ровнее, золото плавилось послушнее. Эбби чувствовал каждую монету, каждый кусочек металла, и бережно, аккуратно соединял их в одно целое. Через несколько минут в его руке лежал увесистый, ровный слиток. Он был размером с небольшое яблоко, тёплый, мягко поблёскивающий на солнце. — Красиво, — сказал Эбби, вертя его в руках. «Чистое золото. Хорошая работа.» — Теперь в ювелирный, — Эбби спрятал слиток в карман и вышел из тени тополя. Солнце уже поднялось выше, заливая улицы тёплым светом. Где-то вдалеке слышались голоса, лай собак, шум первых машин. Обычное утро в обычном городе. Только у одного подростка в кармане лежало расплавленное золото из другого мира. Эбби усмехнулся своим мыслям и зашагал в сторону ювелирного квартала. Впереди был долгий день, полный новых дел и, возможно, новых проблем. Но сейчас, на этой простой, солнечной улице, он чувствовал себя почти счастливым.

***

Парк, который ещё недавно был ареной битвы с драконом, на удивление быстро привели в порядок. Газон засеяли заново, вывезли обгоревшие ветки, заменили разбитые фонари. Только несколько особенно глубоких воронок напоминали о том, что здесь совсем недавно кипела схватка не на жизнь, а на смерть. Но даже их присыпали свежей землёй и засадили какими-то быстрорастущими кустами. Эбби сидел на лавочке у старого фонтана, глядя на воду, которая снова текла. Солнце припекало, но не сильно, в воздухе пахло свежестью и чем-то сладким. Может быть, цвели липы. — Эй, — раздался знакомый голос. Марвин подошёл со стороны аллеи, лениво жуя яблоко. На нём была обычная одежда — джинсы, толстовка, кепка, надвинутая на лоб. Выглядел он так, будто только что встал, хотя уже был полдень. — Зачем звал? — спросил он, плюхаясь на скамейку рядом. — Что-то случилось? Эбби не ответил. Вместо этого он поднялся, сунул руку в карман и вытащил толстую пачку денег, перетянутую канцелярской резинкой. Купюры были разные — и пятитысячные, и тысячные, и даже несколько сотен. Всё, что ему дали в ювелирной лавке за расплавленное золото. Он кинул пачку Марвину. Тот машинально поймал её, и его глаза слегка округлились от веса. Он повертел пачку в руках, поднял на Эбби взгляд, полный недоумения. — Это... что? — Твоя доля, — ответил Эбби, садясь обратно. — За идею. Марвин присвистнул. Осознание пришло мгновенно. — Оу-у-у... — протянул он, и уголки его губ поползли вверх. — Благодарю. Он не стал пересчитывать — сунул пачку во внутренний карман куртки, даже не глядя, сколько там. Эбби это оценил. Марвин был жадным до знаний, до аниме, до чипсов, но не до денег. И это было одной из причин, почему Эбби ему доверял. — Ты всё расплавил? — спросил Марвин, откусывая яблоко. — Нет, — покачал головой Эбби. — У меня ещё где-то триста монет осталось. Марвин чуть не поперхнулся. — Триста? — переспросил он, вытирая сок с подбородка. — Золотых? — Золотых. — Твою ж... Марвин откинулся на спинку скамейки, обдумывая эту информацию. Триста золотых монет — в их мире это было состояние. В Тасмодее, судя по словам Эбби, тем более. — И что будешь делать? — спросил он наконец. — Пойду в Тасмодей, найду место для магазина, — ответил Эбби, глядя на фонтан. — Элиана говорила, можно арендовать участок у городской стены. Арендую участок, поставлю прилавок, буду продавать... ну, не знаю. Сладости там, какие-нибудь безделушки. — Умно, — кивнул Марвин. Повисла пауза. Птицы щебетали где-то в кронах деревьев, вода в фонтане тихо журчала, и жизнь вокруг шла своим чередом. — А мне можно с тобой? — спросил вдруг Марвин. Эбби резко повернул голову. Глаза его слегка расширились — он не ожидал такого вопроса. Марвин сидел с невозмутимым видом, будто предложил сходить в кино, а не в другой мир. — Ты серьёзно? — спросил Эбби. — А почему нет? Эбби задумался. Взять его с собой — не проблема. Технически он мог открыть портал для кого угодно, лишь бы тот держался рядом. Тасмодей был почти безопасен. Там не было брешей, не было монстров, которые могли появиться из ниоткуда. Но там были другие опасности. Бандиты, например. Или дикие звери. Или... ну, мало ли. — Слушай, — сказал Эбби, поворачиваясь к Марвину. — Я должен тебя предупредить. Там не так безопасно, как кажется. Да, в городе — более-менее. Но стоит выйти за ворота — и могут быть разбойники. Или монстры. Или... я не знаю, ещё что-нибудь. Бреши, например, могут открыться в любой момент. Ты готов к такому? Марвин не отвечал несколько секунд. Он смотрел на Эбби, и в его глазах не было страха — только спокойная, твёрдая решимость. — Я видел, что ты делаешь, — сказал он наконец. — В пещере. Ты сражался с теми тварями, а я только стоял и смотрел. Я не хочу больше просто смотреть, Эбби. Я хочу быть полезным. — Но ты же не умеешь драться, — возразил Эбби. — Научусь, — пожал плечами Марвин. — Ты же научился. И Аэлиан у тебя в голове... он хоть и древний бог, но одного ученика ему мало, да? В голове Эбби раздался тихий смех: «Он настойчив. Это хорошо.» — Аэлиан говорит, что это хорошо, — перевёл Эбби. — Вот видишь, — улыбнулся Марвин. — Даже бог за меня. Эбби вздохнул. Он понимал, что переубедить друга не сможет. И, если честно, не очень-то и хотел. Один в поле не воин — это было прописной истиной, которую он уже не раз проверял на практике. — Ладно, — сдался он. — Идём. Но сначала — найдём место, где нас никто не увидит. Не хочу, чтобы кто-то заснял, как из ниоткуда открывается портал в другой мир. Они поднялись с лавочки и зашагали вглубь парка, туда, где старые деревья росли особенно густо. Там, за кустами акации, была небольшая полянка, скрытая от посторонних глаз. Эбби проверил — никого. — Держись рядом, — сказал он, вытягивая руку. Маска прильнула к лицу — холодная, гладкая, неуловимая. Марвин смотрел на это превращение с застывшим лицом, но промолчал. Эбби сконцентрировался. Мана потекла по венам, собираясь в ладони, формируясь в плотный, светящийся клинок. Он взмахнул им — резко, точно, без лишних движений. Ткань реальности разошлась с тихим, шипящим звуком, и перед ними открылась брешь. — Ну, погнали, — сказал Эбби и шагнул в темноту. Марвин секунду помедлил, глядя на этот разрез в реальности, который существовал прямо в его мире. Потом усмехнулся — той самой ленивой, наплевательской усмешкой, которая была его визитной карточкой. — Давно хотел увидеть другой мир, — сказал он и шагнул следом. Брешь захлопнулась за ними, оставив полянку пустой и тихой. Только ветер шелестел листьями акации да где-то вдалеке кричали вороны.