Часть 3. Ночь, улица, ни одного фонаря.

На следующий день Кира проснулась с четким пониманием того, что никакого Валеру видеть она не хочет. Абсолютно точно не хочет. Честно-честно. Полсмены на фабрике она мысленно ругала себя за выпитое, развязное и наговоренное. «Дуристики натворила, — думала она, — а теперь расхлебывай. Притащится этот гопник и что с ним делать? Люди увидят, непонятно что подумают. Хотя нет, тут как раз понятно. Подумают, что на легкие деньги повелась, совесть потеряла». Кира мысленно представила перед собой Валеру и фыркнула. «Ладно, по нему видно, что денег нет, — улыбнулась она себе, — но все равно что-нибудь не то подумают. А коллектив маленький, половина в общаге живет, сплетни быстро разлетятся». Вторую половину смены она пыталась решить, как же избежать позорной встречи. Совсем не увидеться тоже был не вариант — Кира все-таки хотела получить свои деньги обратно. Его номера у нее не было — да и не факт, что у него вообще был телефон. Вахита беспокоить было стыдно. Насколько Кира знала, тот был одним из главных в их банде, и звонить ему по такой мелочи… Да и вряд-ли он снял бы домашнюю трубку днем. Был вариант, что Валера вовсе обманет ее с деньгами и вся эта встреча бесполезна, но думать об этом не хотелось. К концу дня Кира решила, что просто уйдет минут на десять раньше — благо, что всегда приходила заранее и задерживалась при необходимости, чем заслужила хорошее отношение бригадирши. К тому же, у нее всегда была прекрасная отговорка в виде Анечки. План был прост: встретить Валеру на полпути к фабрике, где никто их успеет их увидеть и как можно быстрее увести его прочь. Просто и надежно. Когда Кира в одиночестве вышла из здания, Валеры у входа еще не было. «Вот и хорошо, — подумала Кира, — на фабрику у нас одна дорога, не разминемся». Девушка одернула джинсовую куртку, накинутую поверх привычной бежевой водолазки, затянула потуже высокий хвост и двинулась в сторону города. Фабрика находилась на окраине ее района, еще в черте города, но ни за ней, ни справа или слева от нее не было жилых построек, только свалка и пустырь, за которыми начинался лес. Поэтому к фабрике от остального района вела единственная улица, вдоль которой стояли двухэтажные деревянные дома, наполовину пустующие. Рабочие фабрики давно на них облизывались, но дома за старостью лет много лет стояли облезлые, местами без света и воды, и потихоньку гнили и разрушались. Те квартиры, в которых еще остались жители, тоже не светились домашним уютом — зимой там было холодно, летом сыро, а люди от безысходности пили и ухаживать за своим жильем не хотели. Солнце уже садилось, поэтому на улице царил полумрак. Улица Кире никогда не нравилась: фонари стояли разбитыми, дома давили черными окнами, а местные периодически выходили наружу, чтобы попросить рубль на чекушку. А то и не попросить, а отобрать, поэтому Кира с другими работницами всегда пересекали улицу вместе большой компанией, чтобы отогнать местный люд. Сегодня этот вариант, к сожалению, пришлось отмести. Пройдя половину улицы, Кира загрустила — Валеры видно не было. «Ну и ладно, — раздраженно подумала она, — зато не нужно будет его терпеть». — Эй, красавица, — раздалось справа, — рублика не найдется? Кира резко дернулась влево и оглянулась на звук. Из-за угла ближайшего дома к ней шел высокий мужчина лет сорока в растянутой майке алкоголичке и замусоленных трениках. Руки он расставил в разные стороны, согнув в локтях, словно пытаясь загрести воздух вокруг. В полуметре от него, привалившись к стене дома, остановился его подельник — невысокий лысый мужичок, одетый в пиджак на голое тело и такие же грязные спортивные штаны. — У меня денег нет, — ответила Кира, медленно пятясь от мужчин в сторону соседней улицы, до которой оставалось метров пятьсот. Там горели фонари, жили люди и через квартал находился пункт милиции. Одна проблема — стометровку Кира сдавала хуже всех в классе. Денег у нее и правда не было — она предпочитала хранить все в банке под матрасом и лишнее с собой не таскать, чтобы не соблазниться случайно в магазине какой-нибудь книгой или игрушкой для Анечки. — Ну вот, — притворно грустно ответил высокий, сокращая расстояние между ними, — по нашей улице ходишь, а денег нет. Не-по-ря-док. — Серый, хорош церемониться, — прикрикнул лысый, не отрываясь от стены. Голос его подтормаживал, словно мужчина выпил. — Тащи ее сюда, на месте досмотр проведем. Кира вздрогнула и, развернувшись спиной к хулиганам, рванула вперед. Серый побежал за ней, быстрее, чем среднестатистический алкоголик. Через двести метров Кира совершила ошибку — обернулась. Отвлекшись на секунду, она потеряла контроль над своими ногами, и тут же подвернула правую лодыжку. Девушка полетела на землю, в падении пытаясь выровняться и продолжить бег, но было поздно. В этот момент высокий догнал ее, прямо в полете схватил за предплечья и потащил обратно к лысому. Кира начала вырываться, пытаясь руками и ногами ударить по всему, до чего дотягивалась. Когда она локтем заехала мужчине в живот, тот вскрикнул и, отпустив правую руку, с размаху ударил ее по лицу. От удара у Киры закружилась голова, а перед глазами поплыли звездочки. Во рту она почувствовала металлический привкус крови. Мужчина ударил ее еще раз, в солнечное сплетение. Киру пронзила острая боль. Серый схватил ее поперек талии, поднял на свое плечо и понес дальше. Все, что ощущала девушка — это яростный пульсирующий комок боли под грудью. Кира попыталась открыть рот, чтобы закричать, но у нее получилось только тихо промычать. Она впала в оцепенение, словно что-то внутри мешало ей двигаться. — Ну что, Саныч, — весело сказал мужчина, дойдя до своего подельника, — давно к нам активные не захаживали. Пойдем-ка во двор, чтобы фабричные не увидели чего. Лысый кивнул и, хромая, медленно пошел в сторону двора. Не соразмерно своему пристрастию к алкоголю атлетичный Серый двинулся за ним, как сзади кто-то крикнул. — Стоять! Давно пизды не получали? Кира, висевшая на плече у высокого, с трудом подняла тяжелую голову. В их сторону бежал молодой парень в кожанке. Голос показался ей знакомым. «Валера?» — только и успела подумать Кира, как Серый, не церемонясь, скинул ее с плеча и побежал в темные дворы. Кира приземлилась на жесткую землю, отбив себе правый бок, и так и осталась лежать, не имея сил подняться. Оцепенение все еще сковывало ее, отбирало все силы, словно заперев в клетке. Когда Валера добежал до них, высокий уже скрылся в темноте. А вот его подельник до сих пор медленно ковылял, оперевшись одной рукой о стену здания. — Вы че с девчонкой сделать хотели? — прорычал Валера и одним движением оторвал лысого от стены и развернул к себе. — Ограбить? Или еще чего похуже? Лысый молчал, с видимым трудом стоя на ногах. — Мрази, — добавил Валера и кулаком ударил мужчину по лицу. Тот отлетел назад и врезался спиной в стену, медленно стекая по ней на землю. Валера ударил его по лицу еще раз, после чего два раза врезал в живот. Лысый окончательно стек на землю, скрючился и застонал. Валера пнул его пару раз ногой и оглянулся. — Слышь, трус, — закричал он, — убежал, да? Труханул стало быть. Киданул своего товарища. Не по понятиям это! Давай возвращайся, решим один на один кто прав! — Валера, — с трудом выговорила Кира, — помоги мне… К ней постепенно возвращалась способность двигаться, и она смогла привстать на локтях, но сил подняться на ноги не было. Земля под ней, еще не прогретая и грязная после прошедшего днем дождя, неприятно холодила конечности и скользкой пленкой отпечатывалась на коже. Валера вздрогнул, словно опомнившись, подбежал к Кире и поднял ее на ноги. Придерживая ее за предплечья, он оглядел ее и, убедившись, что крови на ней нет, спросил: — Идти можешь? Ничего не сломали? Кира покачала головой. — Кажется, нет, — она попробовала шагнуть в сторону, но тотчас скривилась и покачнулась в сторону Валеры. Правую лодыжку словно пронзили током. — Лодыжка, — прошептала она, — я ее подвернула, когда бежала… Валера, не дослушивая, поднял ее на руки и двинулся в сторону города. — Командуй, штурман, — сказал он, пытаясь приободрить девушку, — я эту твою Фрунзе еле нашел, пришлось у малышни дорогу спрашивать. Всю дорогу до общежития Валера пытался отвлечь девушку, травя байки про свои похождения в бытность скорлупою. Он уже понял, что девушке неприятна тема преступных и не очень схем, поэтому усиленно вспоминал мелкие глупые случаи из отрочества, навроде воровства жвачек, первых попыток курить и торговли семечками. — …только я делаю первую затяжку, — рассказывал он как можно более оптимистично, — как из-за угла выруливает мамка. Опиздюлила она меня тогда только так, сумкой по всем местам прилетело. И не только мне, Зиме с Рембо тоже досталось… Кира молча болталась у него на руках, сжимая ладонями рукав его олимпийки, и, не видя, смотрела куда-то в пустоту впереди них. Слушала она Валеру вполуха. Частью мозга она все понимала и даже отдавала парню должное: истории он рассказывал забавные. Но эта ее часть была слишком маленькой, чтобы принять управление телом на себя. Большая же часть сознания Киры все еще находилась в оцепенении. Когда мужчина ударил ее, все ее тело, все ее сознание словно сжали в огромный ледяной кулак, и даже теперь, когда она была на свободе, в теплых руках Валеры, холод продолжал пронизывать ее насквозь, не давая осознать, что все кончено. Примерно на полпути Валера опустил ее и попросил минуту передохнуть. Внутри Киры что-то щелкнуло. Она двинула правой ногой. Затем левой. Возможность двигаться самостоятельно придала ей сил, и весь оставшийся путь она, прихрамывая, прошла сама, качая головой на предложения Валеры и дальше нести ее. Подойдя к общежитию, Кира замедлилась и впервые за вечер посмотрела Валере в глаза. — Спасибо, — сказала она, с трудом не уводя глаза в пол, — спасибо. Я бы не… не пережила бы,.. — она сглотнула и не смогла договорить. — Да не было ничего, — чрезмерно оптимистично ответил Валера, — не было. Подумаешь, алкашня. Как два пальца об асфальт! Кира лишь закусила не вовремя задрожавшую губу и отвела взгляд. — Тебя, кстати, до комнаты не проводить? — уточнил Валера, внимательно смотря на ее грязные джинсы и обтесанные о землю ладони. — Руки помочь обработать. — Не надо, — тихо ответила Кира, — сама справлюсь. А тебя никто внутрь не пустит. — Ну ладно, — почесал затылок Валера, — кстати! Я же деньги принес! Он залез в небольшую кожаную сумку, висящую на ремешке через плечо, и достал оттуда конверт. — Держи, — протянул он деньги Кире, — там с процентом, чтобы ты обо мне плохого не думала. Кира, не глядя, взяла конверт и засунула его в карман. — Даже пересчитывать не будешь? — уточнил Валера. Кира лишь покачала головой. На подходе к общежитию, она ощутила сильную слабость и сейчас все силы уходили на то, чтобы не упасть. — Пока, Валер, — девушка повернулась к парню спиной и пошла ко входу. — Спасибо тебе. — Спокойной ночи, — пожелал Валера, искренне надеясь на это. Парень чуть отошел от входа и увидел через окна лестничного проема, как девушка поднимается наверх. Только когда Кира открыла дверь на четвертый этаж и скрылась в коридоре, Валера отошел в темноту под деревом и закурил. По спине пошли неприятные мурашки волнения. Слишком сильно он сочувствовал девушке, которую знал чуть больше суток. Нет, Валера всегда был эмоциональным и разгонялся от равнодушия до пика любой эмоции с полпинка, но вот в плане эмпатии… Эмпатично он был где-то на уровне чайника, по-настоящему переживая только за близких ему людей. Это Валера прекрасно о себе знал, признавал и ценил, так как суровые улицы не прощали жалости к чужакам. А в этот раз он по-настоящему переживал за Киру и за то, что с ней могли сделать. Он прекрасно знал, чтобы с ней стало после, как бы ее затравили за новость о таком. Что скрывать, он бы сам поступил также и считал бы, что поступил правильно. Но едкое чувство неправильности происходящего давило на привычную мораль. Валера сплюнул, выбросил недокуренную сигарету и пошел в сторону дома. Думать об этом не хотелось, а Валера привык потакать своим желаниям. Шагнув на свой этаж, Кира в замешательстве остановилась. К себе в таком виде идти не хотелось — грязная одежда, растрепанные волосы, обтесанные ладони напугали бы Анечку, а этого она желала меньше всего. Окон в коридоре не было, но Кира знала, что народ уже возвращался в общежитие со смены. Увидев ее в таком виде, любой сложил бы два и два и нарисовал бы себе неприличную картинку, поэтому показываться кому-то тоже не стоило. Руки задрожали. Кира нерешительно сделала пару шагов по коридору. Остановилась. Сжав кулаки покрепче, она впилась ногтями в поцарапанные ладони. Боль привела ее в чувство. Кира вернулась на лестницу и поднялась на пятый этаж, прямо к пожарной лестнице на чердак. Глянув вниз и убедившись, что на лестнице никого, она схватилась руками за нижнюю ступеньку и подтянулась. Ладони неприятно заныли, но Кира проигнорировала их и споро влезла на чердак, с трудом сначала открыв, а затем закрыв люк. На чердаке было пыльно, грязно и темно. Сейчас обстановка вокруг волновала Киру в последнюю очередь. Она на четвереньках проползла подальше от люка, села и, подтянув колени поближе к себе, обняла их руками. Вопреки ее надеждам, тишина и одиночество не успокаивали, а давили. Минуту, две, три Кира ни о чем не думала, прислушиваясь к себе, к пустоте внутри. Потом перед глазами мелькнул высокий мужчина. Как он движется в ее сторону. Как хватает ее за руки. Как бьет ее по лицу. Как пульсирует кровь в висках, как боль быстро расползается по лицу, затмевая все мысли, мешая нервным окончаниям принимать сигналы мозга. Кира осторожно коснулась щеки, по которой пришелся удар, впервые чувствуя ее жар. Ее губы задрожали, а в голове начали калейдоскопом крутиться произошедшие события, смешиваясь между собой в безумный вихрь страха и усталости. Сидя в темноте в углу пыльного, скрипучего чердака, ярко ощущая на своей коже каждую капельку грязи, четко чувствуя остаточную боль на щеке и животе, Кира беззвучно разрыдалась.