Ради правды

      В кабинете Макгонагалл стало слишком тихо.

      Гермиона стояла, не двигаясь. Тело не слушалось. Мысли не складывались — они падали, как обломки, не успевая зацепиться друг за друга. Она смотрела на поверхность Омута, но видела только своё отражение: бледное, растерянное, с широко раскрытыми глазами. Пальцы сжимались в кулаки, и девушка чувствовала, как ногти впиваются в ладонь, оставляя следы. В груди было пусто как после падения с высоты, когда ты уже не можешь дышать, но тело всё ещё ждёт удара. Гриффиндорка не знала, сколько времени прошло. Секунда? Минута? Гораздо больше? Гермиона хотела сказать что-то, но слова застревали в горле, хотела двинуться, но ноги не слушались. Она просто стояла, чувствуя, как дрожь поднимается от пальцев к плечам, как пульс стучит в висках, как воздух становится слишком густым, чтобы дышать. «Что это было?»

«Почему так резко?»

«Почему именно в этот момент?»

«Что я должна была увидеть и не увидела?»

«Почему он выдернул меня?»       Слова не звучали вслух, но били по вискам, пульсировали в такт сердцу. Она не могла отвести взгляд от поверхности Омута — от этого зеркального, насмешливого серебра, которое только что показывало ей правду, а теперь притворялось пустым. А потом пришла злость. Не вспышка. Не крик. Она пришла медленно: вязкая, липкая, как густой дым, который заполняет лёгкие, не давая дышать. Волшебница хотела ударить что-либо, разбить или даже взорвать. Крикнуть так, чтобы стены содрогнулись. Но её гнев не находил выхода, он просто рос, заполняя её изнутри, и Гермиона не знала, что делать с этим. Она не знала, на кого злиться. На себя…?

…или на него?

      Внутри началась возня. Не просто мысленный поток, а самое настоящее мысленное противостояние. Как будто две части её сознания сцепились, перебивая друг друга, толкаясь локтями. «Ты же чувствовала, что он хочет это закончить. Зачем упорствовала?»

«Потому что я должна была понять. Я почти поняла.»

«Каждый имеет право на свои секреты.»

«А если это что-то опасное?»

«Значит, ты снова не доверяешь?»

«Ну и зачем тебе тогда МОРОК, если ты сама в них не веришь?»

«Верю. Кажется. Или по крайней мере хочу верить.»

«Может, там было что-то, что он не хочет вспоминать?»

«Что-то неприятное?»

«Или он просто не готов?»

«А будет ли готов когда-нибудь?» Она сделала глубокий вдох. Грудная клетка сжалась, губы дрогнули, а глаза защипало.       — Нет, Малфой. Какого чёрта это было? Голос сорвался вникуда, почти шёпотом, но в нём было больше ярости, чем в самом истошном крике. Она чувствовала, как пульс стучит в горле. Как будто тело не успевало за мыслями. Как будто всё внутри неё на грани. «Ты не можешь просто выдернуть меня и сделать вид, что ничего не произошло.»

«Ты не можешь оставить это так.»

«Самое главное, что я не могу оставить это так.»       Нужно было узнать. Понять. И тут, откуда-то из глубины, из тёмного угла сознания, шепот. Холодный, как снег, брошенный за шиворот. «А что ты сделаешь, когда узнаешь правду?»       Гермиона провела ладонью по лицу — резко, почти грубо, будто пытаясь стереть с себя этот вопрос, смахнуть его, как паутину.

«Потом решу. Сейчас главное сделать это.»

      Девушка покинула кабинет директора с как никогда потерянным выражением на лице. Шаги её были тяжёлыми, неровными — она почти не чувствовала, куда ставит ноги, просто двигалась вперёд, потому что стоять на месте было невыносимо. Возле портрета Полной Дамы её встретила Джинни. Та стояла, прислонившись плечом к стене, и, увидев Гермиону, сразу выпрямилась. В её взгляде мелькнула тревога, которую она не пыталась скрыть. — Гермиона? Ты где пропадала? Нам нужно поговорить. Её голос был мягким, но в нём чувствовалось напряжение. Она сделала шаг навстречу, протянула руку, чтобы коснуться плеча подруги. Гермиона отшатнулась. Не резко, но достаточно, чтобы рыжеволосая замерла на месте. — Джинни… пожалуйста, давай позже. Мне… — она сглотнула, чувствуя, как горло сжимается, — мне что-то нехорошо. Нужно прилечь. Её голос звучал глухо, почти безжизненно. Она даже не смотрела на подругу — взгляд был направлен куда-то в сторону, на стену, на пустой коридор, на что угодно, только не в глаза подруги. — Мне остаться с тобой? — Нет, — ответила Гермиона, и слово прозвучало слишком резко. Она заставила себя выдохнуть, заставила плечи чуть опуститься. — Нет. Всё будет нормально. Правда. Джинни слегка покачала головой, поджав губы. Она явно хотела что-то сказать — может быть, возразить, может быть, настоять, — но передумала. Просто кивнула и отошла на шаг, давая Гермионе пространство. Гриффиндорка забежала в комнату, захлопнула за собой дверь и рухнула на кровать. Даже не сняв мантию. Даже не разувшись. «Ну вот, докатились. Врёшь Джинни. И ради чего?»

«Ради правды.»

      Девушка лежала, не двигаясь. Часы шли. Свет за окном менялся. Она переворачивалась пару раз, когда становилось совсем неудобно. Но в остальном просто лежала. Опустошённая. «О ком ты говорил?» «Гр…»       Снова перед глазами та сцена. Они сидели. Пили. Пытались говорить о чём-то отвлечённом. Реальный же Драко намекал Гермионе, что пора заканчивать. Как вдруг Пэнси выдала: — Ты наконец готов признать свои чувства к Гр… И ведь её голос не был злым, не был язвительным. Он был… уставшим. Словно она была единственным хранителем этой тайны на протяжении веков и теперь ей просто надоело нести это бремя самой. «Гр… Гриффиндорка? Гриффиндорец?

О ком речь? С чего бы? Вряд ли. Малфой явно не изъяснялся бы в чувствах факультету.

…Грейнджер?

Нет. Не думаю. Ведь никаких чувств нет… На тот момент максимум отсутствие ненависти, но разве это требует прямого признания? Точно нет.

…грязнокровка?

Ну, сказать подобное явно в духе Пэнси. Хотя меня уже давно никто так не называл… Да и снова. С чего бы?»

      Единственное, в чем девушка теперь была точно уверена — это то, что речь не о ней. Но о ком тогда?       Спустя время в голову начали лезть даже самые бредовые варианты. «Грохх? Грегори Гойл? Гриндевальд? Гремучая ива? Гроза? Гром? Гринготтс?»       Нет. Так она только сломает себе голову. Надо переключиться. Остальные воспоминания. У каждого, кого гриффиндорка считывала как переменные, была своя мотивация для помощи Ордену. Каждый из слизеринцев нёс свою тихую боль, несмотря на которую всё же решил вести сопротивление. Она прокручивала в голове то, что видела в Омуте, сопоставляя с тем, что знала раньше.

Теодор.

      Девушка видела его в воспоминаниях — маленького мальчика на коленях перед могилой матери, с горсткой земли в руках. Слышала, как он говорил об отце, который «заполнял свои заметки дальше», пока мать умирала у него на глазах. Его мотивация была ясна: нежелание стать похожим на отца. Желание уменьшить количество и влияние тёмных артефактов. И, возможно, желание как-то почтить память матери — не словами, а действиями. Она понимала это теперь.

Блейз.

      Она вспомнила его рассказ о том, как он пришёл к Биллу и Флёр, как Луна сказала «я ему доверяю». Она видела, как он рисковал, принося информацию Ордену. Наверное именно через общение с Луной он понял, какая она, другая сторона. И, возможно, он хотел защитить её. Показать, что он больше, чем стереотип о том, что «все слизеринцы — Пожиратели». Он хотел быть тем, кто сделал выбор.

Пэнси.

      Гермиона видела её гематому, слышала, как та говорила: «Это было моё решение». Она знала, что Пэнси отреклась от семьи, выжгла себя из родового древа. Её мотивация видимо была в понимании плачевности ситуации, в желании изменить судьбу, предначертанную отцом-тираном. И, как следствие, в попытке выйти из-под его гнёта — даже через боль и потерю статуса.

Драко.

…Ступор.

      Девушка снова и снова возвращалась к нему. Она видела его в Омуте — как он сидел у стены с горящей меткой, как он маскировал раны и надевал маску, чтобы выйти к Тёмному Лорду, слышала, как парень сказал: «Я не хочу всю жизнь уворачиваться от проклятий». Она знала, что он первым озвучил тревожные мысли, что он собрал друзей, сагитировал их, начал сопротивление. Но что двигало им? Желание…? Нежелание…? Страх…?       Гермиона вспомнила его слова, когда они собирались все вместе, благодаря Луне. Слизеринец сказал, что не хочет быть тем, кто облажался. Но это было слишком просто. Он рисковал жизнью, спасая её в Мэноре. Он приносил Луне и Олливандеру одеяла и пирожки, рискуя быть замеченным. Он отдал свою палочку Гарри. Он выбрал быть не тем, кто стоит в стороне, а тем, кто действует. Но почему? О ком он говорил? Опять. Надо с кем-то это обсудить.

Теодор и Блейз?

Нет, это не они замешаны в этом воспоминании. Да и не факт, что они расскажут хоть что-то, даже если и знают.

Гарри и Джинни?

Точно нет. Они не помогут мне в этом разобраться. Они и сами ничего не знают. Так мы только запутаемся. Лучше их не вмешивать. Это было бы как минимум некрасиво по отношению к воспоминаниям Драко.

      Остаётся один человек.

Пэнси.

Не факт, что она решит поделиться. Вообще не факт, но попробовать стоит.

Но с ней мы не друзья. Она явно не расскажет просто так. Может… Попробовать подобрать вариант… Самый вероятный. Попробовать сделать вид, что я знаю чуть больше, чем видела. Тогда она мне его просто подтвердит. Или опровергнет.

Но какой вариант самый вероятный?

Надо думать.

***

Следующие пару дней пролетели как в тумане. Но… кажется, вот и разгадка.

***

      Поздний вечер. Гермиона сидела за любимым столиком в библиотеке и выполняла домашнее задание по древним рунам. Она знала, что мысли и тревоги не отпустят её, но решила: лучше паника и невроз выльются в идеально выполненную работу, чем в бесконечные домыслы и попытки чего-то добиться. Гриффиндорка провела здесь по меньшей мере пару часов и, кажется, уже слилась с окружением, монотонно переписывая текст из книги на пергамент. Люди приходили и уходили, но последние минут сорок она была здесь одна, если не считать мадам Пинс, которая успела задремать за своей стойкой.       Кто-то зашёл. Девушка сразу даже не обратила внимания. Пока она писала, вошедший человек, судя по всему, выбирал книгу, останавливаясь на паре вариантов и перелистывая их страницы. И тут лёгкий цокот каблучков. Какая-то девушка явно приближалась к тому человеку. Гриффиндорка подняла голову лишь на мгновение, но тут же вернулась к записям. — Тори? Ты чего здесь так поздно? Этот голос — знакомый, низкий. Она узнала его сразу. Малфой. А вот Астория Гринграсс никогда не была привычным членом слизеринской компании. Возможно поэтому её присутствие вдруг вызвало столь неподдельный интерес у Гермионы. Что может произойти между этой парой в библиотеке, если им никак не мешать и не отвлекать? На этот раз волшебница не выдаст своё присутствие. Никакое упавшее перо её не остановит. Она слегка пододвинулась в сторону издаваемых звуков, оставаясь очень тихой, и прислушалась — Нуу… — протянула Астория, и в её голосе слышалась лёгкая, почти игривая улыбка. — Ты так «виртуозно» увильнул из гостиной. Так поздно… Мне стало интересно, где ты проводишь свои вечера… И… с кем? — А почему тебя это так волнует? — голос Драко был ровным, но в нём чувствовалась лёгкая усмешка. — А может быть, меня волнуешь именно ты? — слизеринка говорила мягко, с едва заметным нажимом. Флирт? — пронеслось у Гермионы в голове. Она прищурилась, чувствуя, как внутри поднимается что-то, чему она не хотела давать названия. Её пальцы сжали перо так, что чернила чуть выступили на кончике. — Тогда мне стоит пересмотреть свои взгляды на вечерние прогулки, — ответил парень. — Уменьшить их количество? — голос девушки звучал слегка расстроенно. Драко усмехнулся — коротко, беззлобно, и Гермиона представила, как он слегка качает головой, глядя на неё. — Я нашёл нужную книгу, — сказал он. — Идём в гостиную или ты сегодня сторожишь библиотеку? — Пошли, — ответила Астория.       Послышались удаляющиеся шаги. Дверь библиотеки хлопнула. По сути своей он не отверг её ухаживаний… — подумала она. — Может быть, Гр… — это Гринграсс? Речь была об Астории? Она заставила себя выдохнуть. А скрывал он, чтобы я не проболталась? Вдруг он просто стесняется? Не готов пока ей признаться? А может быть, он просто не хочет, чтобы я знала о его личной жизни? Ведь раз я общаюсь с их квартетом, не исключено, что начну общаться и с остальными. Надо опробовать этот вариант, — решила она. Но как?

***

      В дверь её комнаты постучали. — Гермиона? В проходе стояла девушка с тёмными собранными волосами. Мередит. 6 курс. Староста факультета с этого года. — Ты ведь раньше была старостой. Может быть, ты сможешь мне помочь? Конечно, Гермиона была старостой. Она прекрасно помнит, как она спорила с Макгонагалл, чтобы та разрешила остаться ей и в свой последний год здесь. Она прекрасно помнит слова директрисы: «Мисс Грейнджер, поймите меня правильно, все нынешние старосты так или иначе прошли войну, а такого дети вообще не должны видеть. Поэтому я приняла решение заменить всех старост на людей помладше, на людей, что не принимали участие на передовой. Это сделано в ваших интересах, чтобы убрать лишний стресс, чтобы вы нормально восстанавливались. Вам ЖАБА еще сдавать.» Она прекрасно помнит, что никто из старост не поддержал её рвение вернуться к старостатству. Она также прекрасно помнит, как еле выторговала у Макгонагалл хотя бы в исключительных ситуациях консультировать новый состав. — Да, что случилось? — нахмурившись спросила девушка. — Так получилось, что я сегодня дежурю одна. Там Бен, ну, пуффендуйский староста в последний момент руку сломал и лежит сейчас у мадам Помфри. А замену не смогли найти, ну, сама понимаешь, выходные, многие уехали домой. — Так. И? — Я думала, что дежурство пройдёт спокойно, но мне, честно говоря, страшно идти в одно место без сопровождения. — Будто пристыжённая, Мередит понурила голову. — Что за место? — Подземелья. — И… почему тебе страшно? — абсолютно непонимающе спросила Гермиона. — У слизеринцев там очень шумно, — девушка начала переминаться с ноги на ногу, оправдываясь. — Я просто не знаю, сколько их там и в каком они состоянии, а успокоить и отнять баллы вроде как надо. — Сейчас схожу. — Одна?! — Конечно. Нечего там бояться.

***

      Гермиона шла по замку, стараясь потеплее укутаться в мантию. Ноябрьская ночь была холодной, а факелы на стенах не особо способствовали обогреванию. Девушку уже начала раздражать сама идея того, что она идёт на другой конец замка из-за чьих-то вечеринок. Подойдя ко входу в гостиную, она действительно начала слышать музыку и голоса по ту сторону. Гриффиндорка постучала, возможно даже громче, чем того требовала ситуация. Часть стены отъехала в сторону и из гостиной чуть ли не вывалился Блейз с бокалом огневиски в руке. — О, кудряшка, — парень расплылся в улыбке, — чего тебе? — Я снимаю пятьдесят очков с вашего факультета. И будьте потише, — она говорила тоном судьи, выносившего приговор. — Нет-нет-нет, — Забини помахал пальцем перед её лицом и отпил немного жидкости из своего бокала, — возможно ты забыла, что ты больше не староста и поэтому не можешь больше так пакостничать. Стыдно-стыдно, Грейнджер!       Гермиона только хотела что-то ответить, как обратила внимание на хищную улыбку с прищуром на лице мулата. В ту же секунду он взял её за руку и втащил в гостиную. Стена вернулась в исходное положение. Её взору предстала комната, выполненная в изумрудных и серебряных цветах. В камине тлели угли. Повсюду: на диванах, креслах и кушетках она видела знакомые лица. Малфой, Паркинсон, Нотт, обе сестры Гринграсс, Крэбб, Гойл, Луна. Луна? — Я привёл к нам новенькую. Блейз практически сиял от своей затеи. Гермиона зло посмотрела на него, на что тот пожал плечами и подтолкнул её вглубь этого серпентариума. — Я… не… — Гермио-о-на! — как всегда мечтательно протянула Луна, подходя к ней. — Тебя тоже позвал Тео? Рада видеть! — Тео позвал? — решила уточнить девушка, слегка понизив голос, чтобы её не услышали остальные. — Ну да, у него же сегодня день рождения!

Попала.

      Луна немного отошла и, видимо, присутствующие только сейчас обратили внимание на весьма необычную гостью. — С днём рождения, Теодор, — сказала гриффиндорка, стараясь, чтобы голос звучал более или менее прилично. — Желаю тебе… всего наилучшего. — Спасибо, Грейнджер, — ответил парень, чуть улыбнувшись. — Какими судьбами? — Она, представьте себе, штрафовать нас пришла, — с издёвкой в голосе ответил за неё Блейз. — И зачем тогда она нужна здесь? — возмутилась Дафна так, будто Гермиона не стояла прямо перед ними. — Вы же мои змеёныши. Ну будьте гостеприимнее. Вон посмотрите какой у Грейнджер нос красный. А мы сейчас её согреем, может тогда она подобреет и забудет про шум из нашей гостиной.       Парень подошёл к столу, поставил свой бокал и налил новую порцию алкоголя в пустой. После взял его, вернулся к Гермионе и передал его ей, подмигнув по-дружески. А Луна, в свою очередь, взяла девушку за свободную руку, подвела к кушетке, усадила и плюхнулась рядом. М-да. Они явно идеальная парочка. Уже пора думать о тактическом отступлении? Но всё же Гермиона глотнула предоставленный напиток. Жидкость янтарного цвета приятно обожгла горло. Девушка разве что поморщилась от крепости. — А тем временем мы продолжаем! — вскрикнул, судя по всему, ведущий этого мероприятия Забини. — Дафна, твоё время раскрыть секретики! Парень подошёл к ней и что-то прошептал на ухо. Дафна покраснела и пьяно захихикала. — Грегори. — Ну давайте. Все, кроме Гермионы начали отсчитывать. — Раз! Два! Три! — Галлеон, — в один голос воскликнули Дафна и Грегори, после чего она заулыбалась. Пара практически одновременно встала и направилась к двери в комнату. — А вопрос, кстати, был, кто самый сексуальный из парней. — Боже, Гринграсс, слишком предсказуемо выбирать своего полового партнёра. — закатила глаза Пэнси. Дафна проигнорировала эту фразу и вышла за дверь. — Играем дальше или ждём их? — поинтересовалась Астория, и, пока никто не ответил, она плавно переместилась на освободившееся место сестры — поближе к Малфою. Он, впрочем, в этот момент что-то тихо говорил Нотту, и заметил ли он её маневр — осталось загадкой. — А мы уже. — обратился парень уже ко всем. Не успел Теодор назвать имя, как вдруг. — Объясните пожалуйста правила. — Ура! Гермиона в игре. — захлопала в ладоши Лавгуд. — Ты задаёшь вопрос любому на ухо. Но ответ обязательно должен предполагать имя кого-то из этого круга. Человек отвечает на вопрос в слух. После чего тот, кто называл имя и тот, чьё имя назвали на счёт три должны сказать Галлеон, сикль или кнат. Совпадение Галлеон-галлеон обязует вас отправиться на семь минут в соседнюю комнату, где вы можете обсудить вопрос лично, а можете не обсуждать. Ну, вы люди взрослые, сами определитесь чем заняться наедине. А также вопрос не обязательно озвучивать вслух. Совпадение сикль-сикль обязует вас озвучить вопрос. А вот уход уже на 3 минуты и по желанию. Совпадение кнат-кнат обязует озвучить вопрос при всех, но уходить уже нельзя. И, соответственно, при любом несовпадении уходить нельзя и вопрос не озвучивается. Понятно? — А что, если кто-то соврёт? — уточнила гриффиндорка, сделав ещё пару глотков. — Соврать невозможно, — мягко вставила Луна. — Магия игры это чувствует. Гермиона задумалась на мгновение. — Вроде понятно, — сказала она и, помедлив, добавила: — Только вот в чём смысл этих уходов в другую комнату? Ну, в плане, почему бы не называть всегда галлеон и быть в выигрыше? — Уходы нужны, чтобы, скажем так, обсудить этот вопрос наедине. Или же заняться непотребствами, что сейчас и делают Гринграсс и Гойл. Как я уже сказал, все здесь взрослые люди, которые в состоянии сами решить, как потратить свои минуты. — начал Забини. — А совпадение галлеон-галлеон на самом деле не самое частое. Кто-то просто не хочет знать ответы на свои вопросы, кто-то не хочет уединяться в другой комнате, а кто-то драмы ради хочет, чтобы вопрос был раскрыт всем. В общем, каждый в этом плане думает по-разному. — закончила за него Астория. — Пэнси! — Наконец ответил на заданный вопрос Теодор. Забини довольно потёр руки, а Малфой, кажется, даже не был удивлён услышанному имени. — Давайте. На этот раз уже все считали хором до трёх. — Галлеон. — Сикль. — Несовпадение! Пэнси, кажется, немного расстраивается, но достаточно быстро скрывает это. Её глаза загораются какими-то новыми, только ей понятными огоньками. — У меня есть вопрос. Она неспешно встала, подошла к кушетке, где сидели Луна с Гермионой, и остановилась прямо перед последней. — Грейнджер. Убери волосы. Девушка послушалась. Слизеринка наклонилась ближе. — Если бы ты могла выбрать одного человека из этого круга, с кем бы ты хотела остаться наедине? — спросила она тихо, почти шёпотом, чтобы никто больше не слышал. Гермиона замерла. Игровая условность о невозможности лжи была как нельзя кстати. Ей слишком нужны были ответы. И это очень удачный расклад. При совпадении я могу порасспрашивать у Пэнси о воспоминаниях Драко. Однако вероятность нужного мне совпадения примерно… 11 процентов. Я не могу так рисковать. Может попробовать немного сжульничать? Девушка наклоняется к слизеринке и излагает той на ухо свою просьбу. — Можешь назвать галлеон? Черноволосая слегка приподняла бровь — практически незаметное удивление мелькнуло в её глазах. Она кивает. — Эй, Паркинсон. Это что за сговор? — уточняет Астория. — Грейнджер спрашивает, можно ли называть имя задающего. — без сомнений отвечает слизеринка. — Вот я и кивнула ей в знак согласия. Никаких секретов, Тори, — закончила девушка, после чего улыбнулась самой обворожительной улыбкой. — Ну хорошо, давайте. — Пэнси. Отсчёт пошел. Девушки воскликнули «Галлеон» вместе. — Совпадение! — Пошли, Грейнджер. Гермиона покосилась на свой недопитый бокал, после чего осушила его за один глоток. — Но там же занято… Пэнси взяла её под локоть и повела в сторону закрытой двери. — Гойл и Гринграсс! У вас есть 3 секунды перед тем, как я к чертям взорву эту дверь! И я бы поторопилась на вашем месте! — она начала постукивать палочкой по двери. Из комнаты вылетела Дафна, поправляющая причёску, а за ней Грегори, застёгивающий на ходу ширинку брюк. Кошмар.       Гермиона невольно скривила губы, после чего девушки всё же зашли в комнату. Слизеринка бросила на дверь заглушающее и запирающее заклинания, затем подошла к креслу и чарами очистила его. Наконец она вальяжно, подобно кошке, устроилась в нём. Гермиона решила также очистить еще одно и тоже присела. — Почему ты не сдала меня? — Стало интересно, зачем «золотой девочке», — она рассматривала собственный маникюр, — понадобилось остаться со мной наедине. Так что давай, не трать и так ограниченное время на бесполезные вопросы. —Пэнси, — начала гриффиндорка аккуратно, — ты ведь в курсе, что Мал… Драко показывал мне свои воспоминания? — Ну допустим. И что? — девушка даже не поднимала на собеседницу голову. — У меня есть вопросы по поводу одной сцены… Я не совсем понимаю… — Ты чего-то не понимаешь? Кто ты и что ты сделала со всезнайкой Грейнджер? — усмехнулась она. — Ну задавай. — Вы сидели с Драко, и ты спросила… готов ли он признать свои чувства… Но девушка была перебита. — Малфой не говорил, что собирается его показывать. Ну допустим. К кому чувства? — К… Астории… — слегка понурив голову ответила Гермиона. — Да? — Паркинсон, видимо, наконец заинтересовалась их беседой. Настолько, что даже подняла голову. — И что тебе не понятно? Он же сразу всё признал. — Ну…да…сразу, — девушка накручивала и так кудрявый волос на указательный палец. — Мне просто интересно… Она вновь была прервана. — Так, стоять, Грейнджер. Это, конечно, очень милая попытка, но ни хрена ты не знаешь. И я не собираюсь с тобой откровенничать. Как минимум до тех пор, пока Малфой сам не решит этого сделать. Если решит.       Пэнси встала и уже двинулась к выходу. Но всё же обернулась и посмотрела на Гермиону. — И да, я не могу представить тебе статистическую вероятность того, решит он тебе что-то рассказать или нет. Драко мне не докладывает. Слизеринка сняла все заклинания с двери и вышла. Ясно. Ответов не будет. Я где-то ошиблась. Она влетела в общее помещение, еле поспевая за девушкой, и сразу уловила немой вопрос: «Почему вы вышли так рано?» — Нам хватило, — ответила на него Паркинсон и потянулась к собственному бокалу. Только Малфоя этот ответ, казалось, не устроил. — Ты задаёшь вопрос. Следующие круги прошли уже более расслабленно. Кто-то смеялся, кто-то перешёптывался, разве что, что Гермиона «узнала», что она «слишком скучная зубрилка» от Крэбба. Все засмеялись, и даже она не удержалась от усмешки, чувствуя, как напряжение постепенно отпускает. Она уже не чувствовала себя чужой — скорее любопытной зрительницей, наблюдающей за тем, как играют другие. Также у нее было несколько несовпадений с Луной, Асторией и Теодором. Игра оказалась действительно интересной: Гермиона даже подумывала поиграть в неё как-нибудь в гриффиндорской гостиной. Оказывается, в серпентариуме было даже уютно: тихий свет камина, мягкие кресла, никого, кто бы осуждал или давил. Девушка почти забыла, что оказалась здесь случайно.       Когда очередь задавать вопросы в очередной перешла к Драко, он поднялся со своего места, не спеша обошёл круг и остановился прямо перед Паркинсон. — Назови меня и скажи «Галлеон». — Прошептал он ей. Уголок губ Пэнси дрогнул в полуулыбке, которая больше походила на понимание. Она сделала вид, что задумывается, окинула каждого взглядом и вынесла вердикт. — Малфой! На счёт три они произнесли вместе «Галлеон». — Совпадение, — слегка уставшим голосом сказал Блейз. — Озвучивать будете? — Нет. — отвечают они и вместе удаляются. — У вас ровно семь минут! — бросает вдогонку Астория.       Драко пропускает Пэнси вперед, заходит сам и накладывает нужные заклинания на дверь, после чего приземляется в кресло, которое Пэнси избрала для переговоров с Грейнджер. Девушка же садится в место последней. — Что она хотела от тебя? — Я не понимаю… — Паркинсон. Ты думаешь, я идиот, который поверит в то, что Грейнджер не спросила бы вслух о неточностях в правилах? Гнилая отмазка. Больше чем уверен, что она также, как и я попросила назвать нужное слово, чтобы остаться с тобой наедине. — Браво! Какой внимательный! —хлопает она в ладоши. — Но если серьёзно, ты прав. Но знаешь ли, ты тоже кое что скрыл от меня. А именно то, что ты планируешь ей показать воспоминание о моём уходе из дома. — Я и не собирался. По крайней мере не так и не сейчас. Подожди, что? — Она пыталась выведать. Я так понимаю, что ты остановил этот сеанс показа воспоминания слишком рано, по её меркам. Парень потирал глаза. — Бля-я-я-ть, Грейнджер, — протянул он, — не думал, что она будет пытаться что-то выведать у тебя… Хотя… Зная её я даже не удивлён. — Вообще она просто очаровательно пыталась сделать вид, что видела то воспоминание полностью. На лице Драко застыл немой вопрос и Пэнси продолжила. — Я без понятия, какими логическими умозаключениями, но она дошла до того, что я спрашивала у тебя про Асторию. Гр… Гринграсс? Твою мать, Грейнджер, что творится в твоей голове? Но внешне парень никак не отреагировал на это заявление, разве что слегка поджал губы. — На что ты вообще расчитвал, когда частично показывал это воспоминание? Почему ты не прервал сеанс до его начала? — А я не знаю, Пэнс… Видимо я всё же идиот, —парень опустил голову на ладони. Девушка подошла к нему и похлопала по плечу в подбадривающем жесте. — И что ты будешь делать дальше? — То же, что и делал. Слизеринка только понимающе кивнула. — Что там у вас с Тео? — перевёл тему парень. — Будет зависеть от того, как ты ответишь на мой вопрос. — Девушка решила не ходить вокруг да около. — Что ты спрашивал, когда он назвал моё имя? Слизеринец вздохнул и посмотрел на неё с лёгкой усмешкой: — Сама спроси у него. Пэнси замерла. — Малфой! Я могла не докладывать тебе о разговоре с Грейнджер! — Ладно-ладно — Драко пожал плечами. — Вопрос был о предмете его воздыхания. Сама смекнёшь, что к чему? Пэнси, очень неожиданно даже для самой себя, улыбнулась и слегка покраснела, после чего каждый остался наедине со своими мыслями. Друзья негласно решили выждать ещё пару минут перед возвращением к остальным. Это время они провели в тишине.

***

      Больше никто не играл. Кто-то болтал о своём. Кто-то выпивал. Блейз подсел к Луне, приобнимая. Спустя примерно полчаса такого расфокуса гости начали расходиться. — Еще раз с днём рождения, Тео, — улыбалась Луна. — Особенно опробуй слюну жмыра! Именинник с улыбкой кивает ей в ответ. Когтевранка приобнимает Гермиону, прощается с остальными и они с Блейзом выходят. Сёстры Гринграсс всем помахали и пошли к себе в комнату. Крэбб и Гойл по очереди жмут руку Теодору и тоже удаляются.       Гермиона встала, и в этот момент пол слегка качнулся под ней — огневиски дал о себе знать. Она сделала вид, что просто поправляет мантию, но внутри всё сжалось: Мерлин бы побрал этот алкоголь. Она надеялась, что никто не заметил, как она чуть повела плечом, удерживая равновесие. — Я провожу тебя. Голос раздался рядом слишком быстро — Малфой уже стоял в паре шагов, и она даже не услышала, как он подошёл. Она подняла голову, встречая его взгляд, и внутри что-то дрогнуло. — Я сама, — ответила она, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. Он не двинулся с места, но наклонил голову так, что тень от свечей скользнула по его скулам. — Грейнджер, я не спрашивал. Паркинсон и Нотт, стоящие у входа, лишь махнули им вслед. Гермиона, стараясь не смотреть на них, коротко взмахнула рукой в ответ.

***

      Гриффиндорка и слизеринец идут по пустому замку вдвоём. Такого сильного холода как когда она только шла в подземелья, девушка уже не чувствует. Они идут молча. Каждый в своих мыслях. Гермиона только хотела что-то сказать, как вдруг споткнулась. Сильная рука подхватывает её, не давая упасть. — Спасибо. Драко и Гермиона смотрят друг на друга и парень наклоняет голову, высматривая что-то на её лице. Девушка неловко поёжилась от такого внимания. — У тебя снова краснеет нос. Он поднимает палочку и накладывает на неё согревающие чары. Невидимое одеяло окутывает девушку. — Вообще-то мне не холодно. Вместо ответа парень берёт её ладонь и кладёт на своё предплечье и продолжает идти, уводя её за собой. — Да всё со мной в порядке! — Грейнджер, просто идём. И давай без споров. Она хотела возразить, но слова застряли в горле. От его близости, от тепла, которое исходило от него, ей стало спокойно. Она невольно приблизилась, вдыхая его аромат. — От тебя приятно пахнет, — вырвалось у неё прежде, чем она успела подумать. Гермиона замерла, понимая, что сказала это вслух. Он тоже остановился, и в его глазах мелькнуло что-то — не насмешка, а скорее любопытство. — Правда? Она сглотнула, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. — Не обращай внимания, — сказала она, пытаясь скрыть смущение. — Это алкоголь. — Нет, — ответил он, чуть наклонившись к ней. — Это не алкоголь. Она так и не нашлась с ответом. Парень довёл её до портрета Полной Дамы. Гермиона опустила руки на его ладонь и немного сжала. — Спасибо, что провёл. Доброй ночи. Он отзеркалил её действие, сжав ладонью обе её руки. — Сладких снов. После чего они еще пару секунд стояли в этом положении, глядя друг на друга. Девушка отпустила его руку, шепнула, как она думала, но на деле крикнула пароль картине и удалилась. Драко улыбнулся и пошёл назад.

***

      Гермиона переоделась и умылась, готовясь ко сну. Вечер был… интересный… Как и следовало ожидать, Пэнси мне ничего не сказала. Но у Гермионы уже не было сил обдумывать, ошиблась она в человеке или в том, что признание прозвучало сразу. Малфой снова вызвался её проводить, он не просто провёл, а еще и накинул согревающие чары до того, как её затуманенный алкоголем мозг успел обработать, что ей холодно. А ещё он не давал ей потерять равновесие и упасть. Она подошла к кровати, чтобы расстелиться и наконец окунуться в сладкую негу, как нащупала на кровати пергамент. «Джинни, Гарри, Гермиона Я поговорил с Фредом. Нотт реально его спас. Но это ничего не значит.» Рон.       Когда слизеринцы успели настолько вытеснить все лишние мысли, что Гермиона практически перестала думать о том, с кем её сердце раньше билось чуть быстрее? Гриффиндорка все еще не понимал, что между ней и Роном, но зацикливаться на этом было слишком больно. Она не понимала, как ни она, ни человек, с которым она банально дружила столько лет не нашли в себе силы объясниться. Девушка откинулась на подушку, стараясь убрать из головы неприятные мысли.