Глава 2

В сад понемногу пробиралась осень. Утренний воздух уже отдавал прохладой — такой нетипичной для лета, но ожидаемой для конца августа. Двое молодых людей шагали по аллее, тихо переговариваясь, будто боялись нарушить полусонную тишину. Сад действительно ещё дремал: роса лишь спустилась на роскошные кусты роз и деревья. Однако утренние птицы уже напевали — правда, не так рано, как им приходилось всё лето. Дальше возвышалось поместье. С окна одиноко выглядывала женщина, в аристократичной манере сложив руки. — В жизни не поверю, что мать позвала для этого именно тебя, Пэнс. Девушка коротко хмыкнула, взгляд её блуждал вдалеке. — Я сама не в восторге от этой затеи, знаешь ли… Будь моя воля — я бы сбежала подальше. — Тогда не понимаю, почему ты этого не сделаешь? Твои родители задержаны — никто тебя не остановит, — Драко нахмурил брови и с раздражением повёл рукой, на которой виднелся протяжный шрам. На мгновение серые глаза задержались на этом месте. Было непривычно видеть руку такой… пустой. Да, как же его тяготила роль Пожирателя Смерти. Как же он ненавидел себя и свою жизнь — за все эти чудовищные испытания. С помощью магии метку смогли снять. После смерти Повелителя в ней не оставалось смысла — словно это действительно всего лишь татуировка, которую мог сделать и любой. Даже маглорожденный. Обидел бы этот факт Волдеморта? Что его клеймо стало не более чем напоминанием о прошлом у его бывших подчинённых? Драко размышлял об этом слишком много. Некоторые Пожиратели, которые спаслись от праведного гнева Министерства и Золотого Поттера, предпочли оставить себе метку. Но Драко, который искренне желал искупления и ни в коем случае не поддерживал идеологию бывшего предводителя, и даже (о, мой бог) пожертвовал из семейных сбережений деньги на восстановление Хогвартса. Ещё вроде на какие-то благотворительные проекты для детей-сирот. Да-да, наверняка это больше известно Нарциссе Малфой, ведь именно она посещала подобные мероприятия и старалась на благо общества. Её же сын был точно таких же нравов и мнений — никто не смел в этом сомневаться. Только… вряд ли кто-то видел его присутствующим хоть где-то, кроме своей комнаты в Малфой-мэноре. И о его взглядах лично никто не слышал… — О, поверь, — девушка несколько хищно улыбнулась, — есть причина, — тихо сказала брюнетка и принялась закатывать рукав на левой руке. Пэнси стала Пожирателем перед самой войной. Она пыталась сбежать из окна своей комнаты в слизеринском общежитии, когда явился её отец. Сопротивляться было бесполезно. Девушка нервно сглотнула и развернула предплечье к другу. Драко остановился. Он перестал дышать. Удаление метки предполагало, что на её месте может остаться шрам, но без тёмного следа, а также некоторые случаи требовали дополнительной реабилитации или нескольких сеансов для остаточного удаления клейма. Были и счастливчики, что остались с чистой кожей — вместе с тем и их репутация очищалась от дурного прошлого. Обычно это происходило с молодыми магами, которые присоединились только к началу основных событий и не были задействованы во многих сражениях. Описание отлично подходило для Пэнс. Вот только… её кожа была покрыта бледными зловещими узорами. Могло показаться, что они покоились на коже девушки уже давно и успели выцвести. Драко поднял встревоженный взгляд. — Я слышал о… заболевании. О нём писали в Пророке, но говорили — это крайне редкие случаи, — Драко дёрнул губой. — Тебе попался неопытный целитель? Чёрт, Министерство не собирается заботиться о таких, как мы! Парень потёр складку между бровей, будто пытаясь избавиться от преждевременной старости. — Я говорил матери, что им плевать. Не удивлюсь, если они специально калечат. Им мало того, что семья отдаёт почти все свои сбережения. Они думают лишь о своих грязных карманах, и… Он умолкал по мере того, как на губах подруги образовывалась горькая усмешка. Обычно хитрая и ловкая девушка сейчас показалась Драко надломленной. Губы будто искривились в подобие былой усмешки — но сейчас не способны были передать задор. Потому что его не было. Была только горечь. — Аукария, — девушка провела пальцем другой руки по контуру метки. — Помнишь, как я получила её? — Пэнси, прошу тебя… — Отец за шкирку приволок меня, когда было собрание, и на глазах у всех… оглушил меня. А затем Волдеморт сделал вот это. Драко помнил. Той ночью он словил испуганный взгляд подруги, как только она появилась в зале и нашла глазами его. Дальше всё — как в тумане. Он столько раз говорил ей бежать, убеждал, просил. Странно, что он мог быть таким небезразличным к чужой судьбе. Но девушка упиралась и не верила, что её родители заставят… пополнить ряды Пожирателей. А зря. — Это… лечится, верно? — Лечится. Зельями, стабилизирующими внутреннюю магию, компрессами и массажами, — она хмыкнула. — На лечение уйдут годы. Я не могу никуда уехать, потому что должна быть под наблюдением. — Оно влияет на твою магию?.. Но тёмная магия покинула метки после его ухода! — Да. Но целители ранее никогда не удаляли тёмные метки. Это изобретено совсем недавно. И, поверь… пострадавших, таких, как я, гораздо больше, чем нам говорят. В моём случае… — Пэнси неловко запнулась и сглотнула, — в моём случае целитель затронул нервные узлы, связанные с каналами магической проводимости. Теперь у меня бывает эпизодическая утечка магии, заклинания… они не получаются, Драко… — девушка резко убрала руку и приложила её к глазам, которые начали слезиться. — Я… я сейчас могу меньше, чем когда пошла в школу, Драко. Парень шагнул к подруге и заключил её в объятия. Пэнси задрожала и несколько раз всхлипнула, прежде чем окончательно разрыдаться.