Глава 5. Одиночество.

Сколько себя помню, я всегда держалась в стороне. В детстве не была шумной девочкой, не устраивала сцен в песочнице и не дралась с мальчишками, как это часто делали сверстники. В школе тоже оставалась где-то на втором плане — тихая тень за спинами подруг, которые блистали в центре внимания, в то время как я растворялась рядом с ними, будто становилась частью декора. И людям, похоже, было удобно не замечать меня. Хотя внешность у меня… вполне привлекательная. Или всё-таки недостаточно? Иногда я сама себе напоминала «серую мышь», но внутри всегда теплилась искра характера — не взрывного, но сдержанного, упрямого. Мне казалось, что этого достаточно, чтобы проживать свою тихую жизнь в Мистик Фолс, где никому не было дела до того, кто я и что у меня внутри. Удобная, незаметная жизнь. Но стоило переехать — и всё изменилось. Как назло, именно ко мне потянулась всякая дрянь, будто я сама притягивала беду. И ладно бы это были просто люди… Нет, настырнее всех оказались древние вампиры, столетиями привыкшие брать то, что им хочется. Вот уже больше двух недель я гнию в подвале у одного ублюдка, уверенного, что во мне скрывается нечто особенное. Сначала он являлся каждый день — приносил еду, засыпал одинаковыми вопросами, надеялся, что рано или поздно я сломаюсь и скажу «правду». Но я уже и так говорила правду. Просто она ему не нравилась. Когда он понял, что добиться нового ответа не выйдет, то перестал появляться. Теперь я сижу здесь одна. Дни сливаются в вязкую темноту, даже его люди перестали проверять меня, хотя раньше заглядывали каждые два часа. Железо на руках старое, покрытое рыжими пятнами ржавчины, звенья шаткие, местами будто наискось спаянные. Уверена, если приложить чуть больше усилий, они поддадутся. Но времени у меня мало. Я чувствовала это кожей — что-то должно было измениться. Скоро. Я встала, огляделась. Подвал всё тот же унылый: земляной пол, кривые каменные плиты, сырость и тьма, только кое-где пробивалась тонкая зелень сквозь щели в потолке. Этому месту явно больше века. Интересно, что за дом стоит сверху? И живёт ли в нём кто-то ещё, кроме Марселя? Если да, то, возможно, эти люди могли бы помочь. Точно! Почему я раньше не додумалась закричать? Ведь шум — первое, что нужно было сделать. Может, кто-то услышит… — Давай, Руна, — прошептала я, собираясь с силами. Сделала глубокий вдох, крепко сжала кулаки. — Просто позови. — Помо… — голос оборвался. Я замерла, потому что сверху донёсся странный звук. Слишком отчётливый, чтобы быть случайным. Шорох, скрежет… кто-то двигался по дому. Медленно, осторожно, но неизбежно. Сердце колотилось так громко, что, казалось, его слышит весь мир. Внутри поднималась тошнотворная волна страха. А если это не спасение? А если там лишь новая порция боли? Тишина давила хуже цепей. Она была вязкой, гулкой, и каждое мгновение в ней превращалось в вечность. Шаги. Тук. Тук. Тук. Я вжалась в холодный камень, сжалась в углу, словно могла раствориться в стене. В голове мелькала отчаянная молитва: только бы прошёл мимо, только бы не нашёл. Скрип решётки разрезал воздух, как крик. Подвал изменился: в нём стало теснее, тяжелее дышать, будто сама тьма подсказала — ты больше не одна. Я не решалась открыть глаза. Страх сковал мышцы, дыхание стало рваным. Тук. Тук. И вдруг — аромат. Тёплый, сладковатый, с лёгкой горчинкой цитруса и мёда. До боли знакомый. Когда-то у меня был такой же флакон… Я всё же распахнула глаза. Передо мной стояла девушка. Она смотрела прямо на меня — её глаза, зеленоватые и тревожные, отражали такой же страх, как у меня, только переплетённый с изумлением. Она держалась за живот, пальцы нервно теребили ткань платья. Когда я пошевелилась, она отшатнулась, будто из тьмы к ней метнулась чья-то тень. — Кто ты? — голос её был дрожащим, но твёрдым. Она пыталась выглядеть смелее, чем чувствовала. Её взгляд скользил по цепям, по каменному полу, по моему лицу. В нём не было злобы, но настороженность стояла холодной стеной. — Помогите… — выдохнула я. Голос прозвучал слабее, чем хотелось, но в нём было столько отчаянной надежды, что самой захотелось поверить. Девушка колебалась. Её лицо менялось каждую секунду: страх, растерянность, жалость… и снова холод. — Почему я должна помогать тебе? — резко произнесла она, скрестив руки. — Может, ты опасна. Да, на её месте я бы тоже сомневалась. Закованная в цепи девчонка в тёмном подвале выглядела скорее угрозой, чем жертвой. — Посмотри на меня, — прошептала я, изо всех сил стараясь держать голос спокойным. — Что я могу сделать тебе? Мой взгляд искал её глаза, умолял поверить. Внутри всё сжалось — от страха, от надежды, от невыносимой уверенности, что именно сейчас решается моя судьба. Она сделала шаг. Осторожный, будто по тонкому льду, и присела напротив. Несколько долгих секунд молча разглядывала цепи, просчитывала каждое движение. — Я выпущу тебя, — наконец сказала она. Тихо, но решительно. — Но ты расскажешь, почему оказалась здесь. Её пальцы коснулись ржавого металла. Я впервые за всё это время выдохнула с облегчением, словно тьма чуть отступила. Подняла на неё взгляд и шёпотом сказала: — Обещаю. Одним резким движением девушка в буквальном смысле разорвала цепи. Металл треснул, звенья со звоном рассыпались по полу. От неожиданности я инстинктивно отпрянула, опершись о холодную стену, сердце рванулось к горлу. Глаза сами собой расширились, дыхание сбилось. — Как ты… — слова вырвались сами. — Ты не человек?.. Внутри всё перевернулось. Только что она казалась единственной надеждой, а теперь сама стала источником страха. Подозрение ударило в голову, будто лезвие. — Ты… заодно с Марселем? Её брови резко сошлись, взгляд стал жёстким. — Стой, — она подняла руку, словно пытаясь удержать меня на месте. — Ты права, я не человек… но при чём тут Марсель? Она дернула ещё одну цепь — та поддалась с мерзким скрежетом и упала на землю. — Это он держал тебя здесь? — в её голосе прозвучало неподдельное удивление, почти возмущение. Последняя цепь рухнула на пол, и я ощутила странную лёгкость в руках, почти болезненную от внезапной свободы. Я всё ещё сидела, прижимаясь к стене, не решаясь приблизиться к ней. Мышцы дрожали, в голове гремел один-единственный вопрос: кто она и зачем пришла? — Это ведь его дом, разве нет?.. И да, он держал меня здесь, — наконец поднявшись с земли, я начала осторожно разминать затёкшие руки и ноги. Девушка сделала то же самое. — Теперь уже не его, а… другого человека, — она слегка усмехнулась, отряхивая пыль с колен и платья. — Меня зовут Хейли. Приятно познакомиться. — Она протянула мне руку. — Руна… Взаимно. Спасибо, что помогла, — я пожала её ладонь в ответ. Наступила неловкая пауза, тишина тянулась, пока я, набравшись смелости, не нарушила её. — Можешь вытащить меня из этого дома? Пожалуйста, — отпустив её руку, я с надеждой ждала ответа. — Хорошо, но это будет непросто, — Хейли нахмурилась. — Повсюду охрана Марселя, и хозяин дома может быть не слишком рад твоему появлению. — Кажется, новый владелец дома не лучше прежнего, — попыталась я пошутить, выдав глуповатую улыбку. — Я бы сказала, хуже, — отрезала она и, размахнув рукой, добавила: — Он настоящий идиот и мазохист. Этих двух слов хватило, чтобы я поняла: о новом хозяине лучше думать как можно меньше. Человек он или нет — разницы почти не было. — Ладно, чем дольше мы тут стоим, тем больше шанс, что нас заметят, — Хейли решительно схватила меня за руку и потащила вперёд, не особо заботясь о том, что выглядело это так, будто она тащит мешок картошки. — Главный выход ближе, но он слишком на виду, — бросила она на бегу. — Риск нарваться на охрану слишком велик, так что идём к запасному, дальнему. Я едва успела кивнуть, ничего толком не понимая, но послушно следовала за ней. Мы поднялись по лестнице, и я вдруг оказалась в огромном особняке. Дом был старый, но ухоженный. Высокие потолки, длинные коридоры, закрытые двери с потёртыми ручками, а на стенах — картины, которые будто следили за каждым шагом. Ремонт сохранял дух старины, но в этом чувствовался вкус — тяжёлое благородство, которое давило, словно груз веков. Я едва не задержала взгляд на одном из портретов, но Хейли резко одёрнула: — Не отвлекайся. Быстрее. — Она ни на секунду не замедляла шаг. Мы, кажется, обошли половину дома, прежде чем добрались до двери на первом этаже. Та остановилась и развернулась ко мне. — Не знаю, почему тебя держали здесь, — её голос стал мягче, хотя в глазах всё ещё читалась тревога. Она сжала моё плечо и почти по-дружески улыбнулась. — Но надеюсь, теперь ты будешь в безопасности. Береги себя и держись подальше от странных типов. Я кивнула, чувствуя, как горло сжимает благодарность. — Спасибо тебе, Хейли. Правда… я очень благодарна. Надеюсь, мы ещё встретимся.

***

Шаг за шагом я поднималась по лестнице, слушая, как гулко отдаются в тишине мои собственные шаги. Перила холодили ладонь, словно напоминая о том, как пусто и одиноко может быть в этом доме. Каждая ступень казалась выше предыдущей, будто сама дорога пыталась удержать меня от того, что ждёт наверху. Мысли путались, но одна не отпускала: как она отреагирует? Будет ли в её взгляде облегчение… или только злость? И вообще… искала ли она меня? Или всё это время я была лишь забытым именем среди забот? Сердце отозвалось глухим толчком, и я прикусила губу, стараясь заглушить нарастающий ком в горле. На мгновение захотелось остановиться, повернуть назад, но ступни продолжали двигаться сами, будто кто-то невидимый толкал меня вперёд. Дверь щёлкнула, и, протолкнув её рукой, я вошла в дом. Первое, что бросилось в глаза — нетронутая обстановка, будто с того самого дня, как я ушла, здесь больше никто не жил. Запах… его не было. Исчез даже тот знакомый аромат маминых духов, которыми она щедро поливала всё вокруг, чтобы сделать дом уютным и тёплым. Теперь воздух был пустым и холодным, пропитанным тишиной, от которой стыло внутри. Я медленно обвела взглядом полки — там, где раньше лежали запасные ключи и стояли маленькие фигурки животных, теперь зияла пустота. Пустые гнёзда воспоминаний. На вешалке по-прежнему висели мои куртки, а внизу аккуратно стояла обувь, словно я ушла всего на пару часов… но на деревянных поверхностях уже успела осесть тонкая пыль. Время шло, а дом будто замер в ожидании. Слеза сорвалась, оставив горячий след на щеке. За ней другая. И ещё. Каждая капля будто вытягивала из меня остатки сил. В груди всё сжалось, дыхание стало рваным. Я осела на пол, спиной скользнув по холодной стене, и обхватила себя руками, пытаясь удержать ту боль, что расползалась внутри. Всё это напомнило мне прошлое — те дни, когда Грейс уезжала на месяцы, оставляя меня одну в этой тишине. Тогда я считала, что привыкла к одиночеству. Но нет… оно всегда больнее, чем кажется. Она не могла уйти. Не могла бросить всё так, не дождавшись меня. Поиски ведь не могли закончиться… верно? Они просто не нашли меня, и мама испугалась. Только так. Только так это могло быть… Но ком в горле стал невыносимым, а разум шептал страшное: может, она и правда ушла навсегда. Тяжело поднявшись, я вытерла слёзы тыльной стороной ладони, но они тут же вернулись, размывая взгляд. Дом казался чужим, хотя каждая трещина на стене была мне знакома. Коридор в все той же гнетущей обстановке. Я шла, пальцами скользя по стене, будто боялась потерять опору. Каждый шорох собственного дыхания резал слух. На комоде у зеркала не оказалось маминой щётки, флаконов духов, кремов — всего того, чем раньше был заставлен столик. Лишь голая поверхность, покрытая слоем пыли, и моё отражение — бледное, с покрасневшими глазами, с лицом, в котором не осталось ни капли сил. Комната мамы… Замерла перед дверью, не решаясь открыть. Ручка казалась ледяной. Я обхватила её пальцами, но не повернула сразу — сердце билось в горле, дыхание стало прерывистым. В голове пронеслись воспоминания: её голос, тёплый смех, когда она говорила, что любит этот дом за «запах свежести и кофе». Обрывки счастья, которые теперь лишь режут душу. Наконец я толкнула дверь. Комната встретила меня темнотой и застоявшимся воздухом. Здесь ничего не изменилось — аккуратно заправленная кровать, плед на спинке стула… но её не было. Ни единой вещи, которая говорила бы, что она вернётся: ни кружки с недопитым чаем, ни книги на тумбочке. Только тишина. Меня затрясло. Слёзы хлынули вновь, и я, пошатнувшись, села прямо на край кровати. Голова кружилась от мыслей, а они сыпались, как обломки стены: Она ушла. Она бросила. Даже не попрощалась. В памяти всплыли те дни, когда Грейс оставляла меня одну. Тогда я ненавидела эту пустоту, но знала, что она вернётся. А теперь — никто не обещал возвращения. Никто даже не сказал «жди». Я сжала подушку, вдохнула запах — но и он исчез. Осталась лишь сухая ткань. Маминых духов в доме больше не было. — Мам… — голос сорвался на шёпот. — Ну где ты?.. Ответа не было. Только тишина и слабый скрип дома. Спустя несколько часов я всё ещё сидела в маминой комнате, на идеально застеленной постели, которая выглядела так, будто её не касалась рука человека уже целую вечность. Сначала я лежала, вцепившись пальцами в покрывало, потом бессмысленно бродила туда-сюда, пытаясь хоть немного успокоить себя. Иногда казалось, будто кто-то ходит по квартире, будто тихо скрипнула входная дверь… но каждый раз это оказывалось всего лишь игрой воображения, злой иллюзией, которая только усиливала тревогу. Вытерев ладонью засохшие дорожки слёз на щеках, я наконец поднялась и направилась в свою комнату. Не успела коснуться дверной ручки, как за спиной раздался странный, глухой звук. Он застал меня врасплох — тело дёрнулось. Секунда — и звук повторился, доказывая, что это не плод моей фантазии. Он шёл из глубины комнаты… где стоял большой шкаф. Я сглотнула, чувствуя, как ноги становятся ватными. Собрав остатки смелости, шагнула вперёд, мысленно проклиная и себя, и весь этот мир. Всё происходящее напоминало завязку дешёвого ужастика: пустая квартира, ночь, странные звуки из шкафа. Прямо как в американских фильмах, где героиня всегда идёт туда, куда идти не должна. Дверца скрипнула, и я заглянула внутрь. Пусто. Совсем пусто. Ни одежды, ни даже старых вешалок. Это было особенно странно, ведь раньше полки ломились от нарядов Грейс — она была такой же модницей, как и я. И коллекция её дорогих, редких туфель… я иногда брала их поносить, украдкой. Если подумать логически, она уехала почти сразу после моей пропажи. Чтобы собрать всё, вывезти вещи, убрать за собой, нужно время и силы… А на полках уже скопился слой пыли. Не только здесь — в коридоре и в других комнатах тоже. Когда я уже собиралась захлопнуть дверцу, взгляд зацепился за едва заметное отверстие в задней стенке шкафа. Я медленно протянула руку и постучала. Глухой звук отозвался эхом, словно за панелью скрывалось пространство. Что-то тайное, спрятанное от глаз. Сердце заколотилось быстрее, в ушах зашумело. Отступив на шаг, я прищурилась, измеряя взглядом. Двойная стенка. Я вспомнила, как Грейс когда-то хвасталась, что купила мебель сама, что потратила на неё кучу денег. Тогда почему оставила? Присмотревшись внимательнее, заметила ещё кое-что: цвет этой части отличается от остального шкафа. Чуть темнее, грубее. Это уже не работа мастеров. Это сделано вручную. Она сама создала эту защиту. И прячет там что-то важное.