Глава 5: Беглянка

Тинси, задыхаясь, бежал впереди, то и дело спотыкаясь о корни и камни. Рэйман ловко перепрыгивал препятствия, а Глобокс, тяжело дыша, старался не отставать, его огромное тело покачивалось из стороны в сторону. — Быстрее! — подгонял Рэйман, чувствуя, как нарастает тревога. Он знал Октетт, любопытную и весёлую малышку, которая даже могла постоять за себя. Мысль о том, что с ней могло случиться ужасное, заставляла его сердце сжиматься. Адреналин подхватывал всё тело. Найла стояла на коленях рядом с Октетт. Девочка лежала без сознания. — Давай же, милая, приходи в себя, — Найла была в панике. Фея время от времени легонько трясла её и гладила. Наконец, из-за деревьев появились Рэйман и Глобокс. Отец, увидя, что его дочь лежит без сознания, подбежал к ней. Найла встала и посторонилась. У Глобокса выступили слёзы. Вопросы героя полетели, как пули: — Найла? Что происходит? Что с Октетт? Где кошмары? — Это она! Она навредила ребёнку! Она хотела нанести проклятие на глютёнка! — подоспел тинси в панаме. С противоположного берега выскочил другой тинси-ягодник. Сзади толпой мелькали жители Перекрёстка. Не услышав звуков борьбы, они стали выглядывать. Со стороны деревьев подбежали Ли с Барбарой. Девушки были напуганы переполохом в Перекрёстке. — Это что за чертовщина тут происходит? — варварка уставилась на Ли, словно подруга всё знает. Фея просто застыла, увидев на траве лежащую Октетт. — Да, мы с братом сами видели! — запищал тинси в кепке. — Я не вредила ей, — испуганно отвечала Найла, повернувшись к Рэйману. — Я прибежала на её крики. Октетт захлёбывалась в реке, я вытащила её из воды… — Ничего не понимаю! — вскричал Рэйман. — Как и все глютята, Октетт прекрасно плавает! — Я не знаю, что с ней произошло, может, она не справилась с течением и… — Не верь ей Рэйман! — прокричали тинси-братья. — Она врёт тебе! Мы видели собственными глазами! — Посторонитесь, я лекарь! — из толпы выбежала фея в медицинском халате и склонилась над Октетт. Её пальцы, светясь мягким розовым светом, проверяли пульс и дыхание. — Октетт! Девочка моя, что с тобой случилось?! — внезапно из толпы появилась Аглетта и кинулась к дочери и застывшему от шока супругу. Аглетта, увидев неподвижную Октетт, зарыдала. Её голос, полный отчаяния, эхом разнёсся вдоль реки — Кто это сделал?! Кто посмел тронуть мою девочку?! — Аглетта обернулась к толпе, её глаза метали молнии. Растерянный Рэйман метался взглядом между Найлой, тинси и неподвижной Октетт. Он не знал, кому верить. С одной стороны, он доверял Найле, но с другой — свидетельства тинси казались убедительными. — Это она! Она ведьма! — хором закричали тинси, указывая на Найлу. — Рэйман, ты должен нам поверить! Мы говорим правду и ничего кроме неё! — Я не ведьма! — воскликнула Найла, её голос дрожал от страха и отчаяния. — Я просто хотела помочь! Аглетта продолжала метаться по берегу, её слёзы лились градом. Она обратилась к фее-лекарше: — Пожалуйста, сделайте что-нибудь! Я не могу потерять её! Фея, сосредоточенная на колдовстве, лишь кивнула, продолжая произносить заклинания. Воздух наполнился сладковатым ароматом трав. Рэйман, наконец, собравшись с мыслями, подошёл ближе к Найле. — Ты действительно не причастна к этому? — спросил он, но его голос был полон сомнений. — Я клянусь! — воскликнула Найла. Её глаза наполнились первобытным страхом. Тинси-братья, заметив, что герой колеблется, начали громче кричать. — Не слушай её, Рэйман! Она просто пытается отвлечь внимание от себя! Мы действительно видели, как она пускала на неё свои чары! Она колдовала! У тебя два свидетеля! — Говорю же! Я вытащила её из реки! — у Найлы уже надрывался голос. — Но… она абсолютно сухая, — вдруг заговорил сквозь слёзы неподвижный Глобокс. — И как только я подошёл к ней, она тоже была сухой. — Подтверждаю, — заговорила фея-лекарь, не отходя от Октетт. Все обернулись на неё — я не чувствую, что на ней была вода, она тёплая. Рэйман нахмурил брови и сверкнул глазами: — И что ты на это скажешь? — задал он риторический вопрос. Найла хотела было открыть рот, но Рэйман продолжил далее. — Факты говорят сами за себя, — тут парень наклонил голову и взялся за свои волосы. — Найла… зачем? Я понимаю, ты обижаешься, что тебя не принимают жители, но не стоило отнимать жизнь у невинного ребёнка… Найла стояла в ступоре. Её горло пересохло, а колени начинали дрожать. Перекрёстовцы прожигали её взглядом. — Но я… я… — Найла запнулась. Слова застряли в горле, словно комья глины. Она чувствовала, как мир вокруг неё сжимается, превращаясь в узкий туннель, в конце которого маячил лишь один выход — признание, но признание в том, чего она не совершала. — Нечего сказать? — голос Рэймана был морозен, как зимний ветер. В нём не осталось и следа той теплоты и доверия, что были раньше. — Твоё молчание — лучшее доказательство вины, — парень окончательно опустил голову и его глаза лишились оптимистичного блеска. Найла покачала головой, пытаясь хоть как-то оправдаться, но слова не шли. Страх сковал её, превратив в безвольную куклу. Она видела в глазах жителей не просто осуждение, а ненависть. Ненависть, которая могла уничтожить её. Зелень и река, в окружении которых стояла Найла вдруг растеряли все краски, звуки стали резкими и невыносимыми. Холодный пот прошиб кожу, словно ледяной дождь. Сердце колотилось в груди, как пойманная птица, готовая вырваться на свободу любой ценой. В горле пересохло, и каждый вдох давался с трудом, словно воздух стал густым и вязким. — Я доверял тебе, а ты… Ты всё разрушила! Я считал тебя своей подругой! — чуть слышно проговорил он, не поднимая головы. Его тело сковали обида и досада. — Я… я не думала, что… — прошептала она, но её голос потонул в общем гуле. Она сделала шаг к Рэйману. — Назад! — взревел в бешенстве Рэйман и пустил кулак возле неё. — Убирайся из Перекрёстка! Сгинь отсюда! Не хочу тебя видеть! Явишься — разорву в клочья! — парень сжал зубы до боли. И без того у перепуганной Найлы потекли слёзы по щекам. Она закрыла лицо когтистыми руками и что есть духу кинулась бежать прочь…