Глава 7: Пешка на Поле Битвы Разумов

Холодный ночной воздух Токио обжег легкие Такэмичи, как будто он впервые вынырнул из глубины. Он бежал за Аянокоджи, ноги заплетались, сердце колотилось так, что казалось, вот-вот выпрыгнет. Отблески неоновых вывеск отражались в лужах, создавая сюрреалистический калейдоскоп ужаса. Он только что видел, как Дракон чуть не разорвал Кисаки. Видел, как Аянокоджи, словно демон из тени, нейтрализовал двух сильных бойцов одним движением. И теперь... теперь Дракон знал его имя. Знал, что он говорил о Хинате. *Его* Хинате. – О-он... Дракон... – выдохнул Такэмичи, едва поспевая за стремительным, но плавным шагом Аянокоджи. – Он придет за мной! Он убьет меня! Аянокоджи не замедлил шаг, не обернулся. Его голос прозвучал так же ровно, как всегда, но теперь в нем слышался ледяной металл: – Вероятность физической расправы со стороны Кена Рюгужи в ближайшие 24 часа – 83%. Его психическое состояние нестабильно, а ваши слова стали катализатором его ярости, направленной теперь не только на Кисаки, но и на источник информации – вас. Эмоционально, вы стали для него символом предательства и надежды одновременно. Опасная комбинация. Такэмичи чуть не споткнулся. *83%!* – Это звучало как приговор. – Ч-что нам делать?! Спрятаться? Убежать?! – Бегство неэффективно. Он найдет вас. Кисаки тоже активизирует все ресурсы, чтобы вас найти. Вы – ключ к тени. Ключ ко мне. – Аянокоджи свернул в темный переулок между высокими зданиями, его капюшон скрывал лицо. – Ваше положение критическое. Но кризис создает уникальные рычаги воздействия. Он остановился возле запертой служебной двери какого-то склада. Огляделся – вокруг ни души. Его пальцы мелькнули, и через секунду дверь бесшумно открылась. Он втолкнул Такэмичи внутрь, в кромешную тьму и запах пыли, и закрыл дверь за собой. – Г-где мы? – прошептал Такэмичи, едва различая в темноте контуры ящиков и стеллажей. – Временное укрытие. Достаточно безопасное на ближайший час. – Аянокоджи достал маленький, но мощный фонарик, луч выхватил из мрака угол с парой старых ящиков. – Садитесь. Нам нужно обсудить стратегию. Такэмичи опустился на ящик, его тело дрожало мелкой дрожью. Страх был таким же реальным, как холодный воздух склада. – Стратегию? Я... я просто хочу выжить! Дракон... – Выживание – примитивная цель, – холодно отрезал Аянокоджи. Он стоял перед Такэмичи, луч фонаря освещал его снизу, делая черты лица еще более резкими и безжалостными. – Вы стали центральной фигурой в конфликте трех сил: Кисаки и Томан, Дракона и Вальхаллы, и... нас. Это делает вас уязвимым, но и невероятно ценным. – Ценным? Меня хотят убить! – Желание устранить угрозу и желание использовать ресурс – разные мотивации, – объяснил Аянокоджи. – Кисаки хочет вас устранить или захватить, чтобы добраться до меня. Дракон хочет вас, чтобы получить информацию о Хинате и выместить ярость. Но у них обоих есть общая черта – они не могут позволить друг другу получить вас первыми. Такэмичи смотрел на него, не понимая. – И... что? – Мы сыграем на этом противоречии. Вы станете приманкой. Осознанной, контролируемой приманкой. Такэмичи почувствовал, как кровь отливает от лица. – П-приманкой? Для Дракона?! Ты с ума сошел! Он меня сожрет! – Риск высок, – согласился Аянокоджи, его глаза сузились. – Но альтернатива – пассивное ожидание, пока вас найдет Кисаки или Дракон в менее контролируемых условиях – несет риск, близкий к 100%. Активное вовлечение дает шанс на управление ситуацией. Мы спровоцируем встречу с Драконом. На *наших* условиях. – На *наших*? – Такэмичи не верил своим ушам. – Как?! – Дракон иррационален, но предсказуем в своей одержимости. Он будет искать вас в местах, связанных с Томан, с Кисаки, с его прошлым с Хинатой. Мы выберем место. Изолированное. И подготовим его. – Аянокоджи достал из кармана толстовки сложенную карту района. Развернул ее на ящике, осветив фонариком. – Здесь. Заброшенный док на окраине. Вода, ограниченные подходы, хороший обзор. И главное – символично. Именно там, по вашим рассказам, произошла одна из ключевых стычек между ранними Томан и Вальхаллой. Место боли для Дракона. Такэмичи смотрел на точку, отмеченную Аянокоджи. Холодный ужас сковывал его. Идти туда *добровольно*? Навстречу Дракону? – А... а что я должен делать? – его голос был едва слышен. – Вы должны поговорить с ним, Такэмичи Ханагаки, – сказал Аянокоджи, и в его голосе впервые прозвучало что-то, отдаленно напоминающее... интенсивность. – Вы должны стать для него единственным источником информации о Хинате. Вы должны подтвердить его худшие подозрения о Кисаки. Раскрыть часть правды, которую вы знаете из будущего. Но дозированно. Под контролем. Вы должны разжечь его ненависть к Кисаки до белого каления, направить ее в нужное русло, и одновременно... дать ему крошечную надежду. – Надежду? Какую?! – Что Хинату *можно* спасти. Что вы, Такэмичи Ханагаки, путешественник во времени, – ключ к этому спасению. Но только если Дракон поможет вам. Если он станет вашим... временным союзником против общего врага – Кисаки Тэтты. Такэмичи остолбенел. *Союзник? С Драконом?* Это было безумием! Это было как приручить ураган! – О-он не поверит! Он меня убьет на месте! – Он поверит, если информация будет точной и болезненной, – парировал Аянокоджи. – Если вы расскажете то, что не может знать никто, кроме него или... того, кто видел будущее. О его боли. О его одиночестве. О том, *как именно* Кисаки манипулировал им годами. Вы должны говорить не как враг, а как... жертва той же игры. Как человек, который тоже потерял Хинату и хочет ее вернуть. Такэмичи сжал голову руками. Давление было невыносимым. Говорить с Драконом? Манипулировать *им*? Это было выше его сил! – Я... я не смогу! Я сломаюсь! Он увидит мой страх! – Страх – естественная реакция, – сказал Аянокоджи неожиданно... нейтрально. – Не прячьте его. Используйте. Покажите, что вы боитесь, но идете на этот разговор, потому что у вас нет выбора. Потому что вы тоже в отчаянии. Искренность, помноженная на отчаяние, может быть убедительнее любой лжи для человека в его состоянии. Я буду рядом. На расстоянии. Контролируя периметр. Если ситуация станет критической... я вмешаюсь. "Я вмешаюсь". Эти слова прозвучали не как обещание защиты, а как констатация факта – холодного и безэмоционального. Такэмичи понял, что для Аянокоджи он, в первую очередь, инструмент в игре невероятных ставок. Инструмент, который можно заменить или... пожертвовать, если это потребуется для победы. Но другого выхода не было. – Когда? – прошептал он. – Завтра. На закате. Время, когда тени длинны, а рассудок уставшего человека наиболее уязвим. – Аянокоджи выключил фонарь, погрузив их в почти полную темноту. – Сейчас вам нужно отдохнуть. Попытаться уснуть. Вам понадобятся силы. Завтра вы сыграете свою самую важную роль, Такэмичи Ханагаки. Роль моста между хаосом и расчетом. Роль приманки для Дракона. *** Тем временем, в разгромленном пентхаусе царила гнетущая тишина. Накамото и Года приходили в себя, кряхтя и держась за ушибленные горло и живот. Кисаки Тэтта сидел на полу, спиной к треснувшему окну. Его дорогая рубашка была порвана, на шее краснели синяки от пальцев Дракона. Но хуже всего были его глаза. За очками, одно стекло которых было разбито, горел холодный, бесконечный, безупречно сфокусированный гнев. Не истеричный, как у Дракона, а выверенный, как скальпель. Он смотрел на место, где стояла серая тень. Тот, кто спас его. Не из жалости. Из расчета. *Он спас меня, чтобы продолжить свою игру.* Эта мысль жгла сильнее унижения. Его использовали. Его, Кисаки Тэтту! Мастера манипуляций! – Накамото, – его голос был хриплым, но твердым. – Активируй всех. Каждого. Я хочу знать *все* о Такэмичи Ханагаки. Его детство, его друзей, его семью. Каждую щель, где он может спрятаться. И найдите того, кто был с ним. Серый капюшон. Его лицо... – Кисаки замер, пытаясь вспомнить. Но в памяти был только мимолетный взгляд из тени балкона – бездонный, лишенный всего человеческого. – Его лицо... неважно. Найдите его по действиям. По стилю. Он опасен. Очень опасен. И он мой. Кисаки медленно поднялся. Боль в горле и унижение были ничто по сравнению с яростью, кипевшей в нем. Его мир, его безупречно выстроенная пирамида власти и манипуляций, дала трещину. И в эту трещину пролезла серая тень с плачущим мальчиком-марионеткой. Но Кисаки не собирался уступать. Он знал слабость любого стратега – привязанность к своим фигурам. *Ты спас Такэмичи сегодня. Это твоя ошибка. Потому что через него я достану тебя. И когда я узнаю, кто ты... я сломаю тебя медленно. Научусь твоим методам и применю их против тебя самого.* Он подошел к разбитому окну, глядя на огни Токио. Игра вступила в новую фазу. Фазу охоты. И Кисаки Тэтта был рожден для охоты. *** На рассвете Такэмичи, не сомкнувший глаз, получил сообщение: `Координаты дока. 18:00. Будь там один. Говори то, что знаешь. Говори правду. Бойся. Это нормально. Я наблюдаю. A.` Такэмичи смотрел на экран, его пальцы дрожали. Он чувствовал себя пешкой, которую поставили на поле боя между двумя титанами – безумным Драконом и холодным Аянокоджи. И где-то в тени, как паук, плел свою паутину Кисаки. Закат приближался. Заброшенный док ждал. Аянокоджи уже был там, слившись с ржавыми конструкциями, его невидящие глаза сканировали подступы, его разум просчитывал тысячи вариантов развития событий. Он ждал Дракона. Ждал хаоса, который должен был стать его оружием. Риск был колоссальным. Но в рискованной игре – самые высокие ставки. И Аянокоджи Киётака играл только на выигрыш. Даже если ставкой была жизнь его единственного, ненадежного агента. Тень над заброшенным доком сгущалась. Скоро придет буря по имени Дракон. И Такэмичи Ханагаки должен был встретить ее лицом к лицу.