Предписание врача: рот на замок

— Ноги вверх, — пробормотал он, голос стал глубже, чем до этого, — пока я не решу, что твоё посещение окончено. Джинкс рассмеялась, а Экко сжал губы, явно пытаясь не реагировать. Он прочистил горло, размял плечи, делая вид, словно происходящее всё ещё не выходило из-под контроля. — Ладно, — она кивнула с фальшивым самообладанием. — Хм. Джинкс плюхнулась на гинекологический стол с таким видом, словно собиралась устроить целое представление. Экко уже пожалел обо всем. Он осторожно открыл стерильные перчатки, каждое движение было слишком контролируемым, слишком точным, словно он физически сдерживал себя. — Ноги вверх, — повторил он снова. У Джинкс зазвенело в ушах. Она не сомневалась, что Экко делает это нарочно. Этот голос. Низкий, ровный, несомненно сексуальный голос. Экко с резким хлопком надел перчатки, выдернув её из сладкого тумана. — Итак, что в этот раз? Пап-тест? Или ты записалась на прием, просто чтобы помучить меня? Джинкс усмехнулась: — Мучить тебя — это само собой разумеющееся, док. — Она наклонила голову, провела пальцем по смотровому столу, словно глубоко задумалась. — Но сейчас мы здесь… Экко приподнял бровь в ожидании. Джинкс слегка наклонилась, понизив голос ровно настолько, чтобы это прозвучало опасно. — Хм, поверишь ли ты мне, если я попрошу что-то вроде, ну, знаешь ли… — она сделала многозначительную паузу и облизала губы: — вагинального омоложения? Экко замер на полпути. Сражённый наповал, он встретился с ней взглядом. — Джинкс. — Мне нужно вагинальное омоложение… — она замолчала, прислушавшись к музыке, доносящейся из приемной. Экко заторможено моргнул, словно наблюдая, как последние остатки его здравомыслия пакуют чемоданы и выходят за дверь. Джинкс, тем временем, цвела и пахла. Она на секунду прикрыла глаза, слегка покачивая плечами под доносящийся из приемной культовый саксофон из песни «Careless Whisper». — Ох, док, — она вздохнула, театрально приложив руку к груди, — ты даже приготовил особенный плейлист для меня? Экко провёл рукой вниз по лицу: — Герт, клянусь богом… Джинкс хихикнула, удобно устраиваясь на столе. — Романтично. Страстно. Слишком интимно для профессиональной обстановки. — Она бросила на него кокетливый взгляд: — Пытаешься соблазнить меня, док? Экко всё ещё смотрел на неё, застряв где-то между неверием и чистой, изнурённой покорностью. Он вздохнул: — Джинкс. Она прикусила губу в лёгкой полуулыбке: — Знаешь, мне стоило забронировать столик при свечах вместо осмотра. Но так тоже весело. Экко до предела натянул перчатки, намекая, что его терпение готово вот-вот лопнуть. Но Джинкс просто сияла, как дьявол-соблазнитель, каким она и являлась. Откинувшись на локти, ухмыльнулась: — Будь честен, доктор. Когда ты выбрал акушерство и гинекологию, именно таким было твоё видение? Я с задранными кверху ногами, романтичная «Careless Whisper», играющая фоном? Экко снова провел рукой по лицу и пробормотал себе под нос: — Мне следовало бы стать кардиологом. Джинкс постучала себя по подбородку, имитируя бурную мыслительную деятельность. — Х-м-м, ну, нет. Ты слишком сильно любишь вагину для такого. Экко поперхнулся воздухом. Джинкс хихикнула, явно гордясь собой. Он закрыл глаза, сделал глубокий вдох, а затем без предупреждения подхватил ее под колени и с легкостью уложил на стол. Джинкс пискнула, широко раскрыв глаза. — Ох. Он приблизился, его тон стал мрачным и опасным: — Ноги вверх. Рот на замок. Джинкс сглотнула. О, он горяч. Горяч, как инфернальное пламя. Она прочистила горло, пытаясь прийти в себя. — Хм, сексуально. Экко накинул на нее одеяло, предоставив ей немного приватности. Джинкс постучала пальцами по животу, выглядя слишком игривой для человека на медицинском осмотре. Он и не сомневался. — Нервничаешь? — улыбнулся Экко, присаживаясь на стул. Джинкс прыснула: — Да ладно тебе. Я бывала и в куда более компрометирующих позах, чем эта. Экко моргнул: — Не хочу знать. Она улыбнулась, поигрывая бровями: — О, ещё как хочешь. Экко со вздохом натянул новую пару перчаток: — Ладно, дай знать, если почувствуешь дискомфорт. — Дискомфорт? Да во мне там такое бывало… Экко поднял руку: — Нет. Джинкс подавила смешок и продолжила: — Нечто огромное и… — Нет. Я не слушаю тебя. Продолжаем. Джинкс издала длинный драматический вздох: — Ох, мужчина-врач, который не хочет слушать историю болезни женщины. Вау. Типичная мизогиния. Экко постарался набраться терпения. На заднем плане снова зазвучало саксофонное соло из «Careless Whisper». Джинкс довольно улыбнулась. — Боже, это так романтично. Экко покосился на неё, совершенно не впечатлённый: — Романтично? Она пожала плечами и приподнялась на локтях, наблюдая за ним с ленивой улыбкой: — Конечно. Как ещё это может ощущаться? Ты буквально сидишь у меня между ног. Экко замер на месте, его руки как раз находились у её промежности, ведь он собирался начать осмотр. Джинкс хихикнула, пошевелив пальцами ног: — Всё в порядке, док. Если ты влюбишься в меня, просто скажи. Экко потёр лицо, словно физически удерживая себя от совершения преступления, и повернулся к аппарату УЗИ. — Не думала переключить своё пылкое внимание на неодушевлённые объекты? Возможно, они смогли бы тебя удовлетворить. Джинкс вздохнула, покачав головой: — Да, у меня есть дилдо и другие игрушки, но… они не стонут, так что… Экко тут же пожалел о своем вопросе, откинулся на спинку стула и поправил перчатки. — Я настаиваю на твоём молчании. Джинкс просияла, подначивая его: — О-у-у. Экко поджал губы. Его терпение? Окончательно исчезло. Он поднялся на ноги, стянул перчатки, и, подойдя к двери, решительно замкнул её изнутри. Ухмылка Джинкс на секунду дрогнула. Экко подошел к жалюзи и закрыл их, теперь уже без спешки. Комната вдруг стала ощущаться меньше, чем на самом деле, как будто расстояние между ними сузилось. Джинкс сглотнула, наблюдая за Экко, под кожей разлился жар. Язык отяжелел. — И что, это часть процедуры? Экко не ответил, подошёл к ней спокойно. А затем сильными, неколебимыми руками, он заставил её ноги принять правильную позицию на опорах стола. У Джинкс перехватило дыхание. — Ну, конечно. Это часть предосторожностей для твоего вагинального омоложения, — его голос понизился до бархатного баритона. Затем, не отводя от неё взгляда, он медленно снял с себя белый халат. У Джинкс пересохло в горле. Экко закатал рукава, обнажив сильные предплечья с выступающими венами на тёмной коже тёплого оттенка. Джинкс озадаченно заморгала: вот и всё, что она смогла сделать. — Ты… Почему ты?.. Экко наклонился вперёд, положив руку рядом с её бедром, его близость кружила голову с тяжёлой опьяняющей силой. — Я отношусь к своей работе крайне серьёзно. Джинкс нервно рассмеялась: — Это… Это уже становится совсем неподобающим, док. Экко усмехнулся: — О, теперь у тебя появились границы? Джинкс ненавидела то, как скручивало в узел внутренности из-за его голоса, из-за пронесённых им слов, из-за происходящего между ними сейчас. Она выдавила из себя усмешку, пытаясь вернуть контроль: — Я имею ввиду… Ты ведь не запал на меня или что-то вроде того? Экко наклонил голову, взглядом пробежался по фигуре Джинкс, прежде чем снова вернуться к её лицу. И ох, его глаза потемнели от решимости. — Разве это станет проблемой? Джинкс застыла. «Вот дерьмо». — Что-то не так, Джинкс? Джинкс сглотнула, пульс подскочил от охватившего всё тело нежелательного жара. Она очень, очень сильно встряла.