Часть 18. Три плана

Эшли Картер

      Исповедь, значит. Великое собрание свидетелей моего морального падения, моего эпичного провала и моего же героического возвращения из мира, где у всех в голове сидела электронная сучка с манией спасать человечество через лоботомию. Звучит почти пафосно, если не учитывать, что половина присутствующих смотрела на меня так, будто я сейчас достану нож и начну резать котят ради науки.              Барри, как и ожидалось, первым открыл рот, потому что если во вселенной существует хоть одна стабильная константа, так это то, что Барри орёт раньше, чем думает, и думает он обычно уже после того, как отвесил кому-нибудь подзатыльник.              И, разумеется, подзатыльник прилетел мне.              Не сильный, скорее символический, но достаточно звонкий, чтобы в комнате на секунду стало тихо, потому что даже Дрейк медленно поднял брови.              — Ты совсем охуела, Картер? — выдал Барри с тем самым искренним, почти семейным возмущением, которое люди обычно приберегают для родственников, решивших вступить в секту.              Он тут же получил от меня такой взгляд, который вполне ясно намекал, что лимит дружеских подзатыльников на эту жизнь у него только что закончился, после чего Барри, как человек, который хоть иногда всё же умеет учиться на собственных ошибках, моментально сделал два шага назад.              Очень мудрое решение. Очень.              — Один раз, — спокойно сообщила я, растирая затылок и лениво опираясь плечом о стену, — тебе это было разрешено один раз, чисто из-за моего чувства вины.              — Я запомнил, — буркнул он, поднимая руки в жесте капитуляции.              Дрейк, в отличие от нашего эмоционального танка, смотрел на меня так, будто пытался разобрать меня по молекулам, выяснить, где именно внутри моей головы сейчас проходит тонкая трещина, после которой человек либо становится гением, либо начинает разговаривать с воображаемыми голубями.              — Ты понимаешь, что после всего этого тебе стоит поговорить со специалистом? — осторожно произнёс он, словно разговаривал с бомбой, у которой уже горит фитиль.              — Я и так постоянно разговариваю со специалистами, — фыркнула я. — С вами.              — Я серьёзно, Эшли.              — Я тоже.              Но Дрейк, зараза такая, не отступал и, пользуясь тем редким моментом, когда я добровольно решила устроить вечер искренности, вытянул из меня обещание заглянуть к местному везерскому мозгоправу, причём так красочно расписал этого типа, что у меня на секунду возникло подозрение, что они с ним тайно делят процент с каждого пациента.              Сара всё это время молчала. Вот это, честно говоря, пугало больше всего. Сара, которая обычно встревала в любой разговор быстрее, чем Барри успевал вдохнуть, сидела у стены, скрестив руки, и смотрела на меня с таким выражением, будто я только что призналась, что по вечерам развлекаюсь тем, что поджигаю приюты для щенков.              Я извинилась. Причём искренне. Настолько искренне, что сама себе на секунду показалась подозрительной.              Сара выслушала, покачала головой и уже собиралась смыться, явно решив, что на сегодня с неё достаточно моего драматического спектакля, когда её вдруг остановил тихий голос из угла комнаты.              И вот тут я вспомнила, что у нас, оказывается, есть ещё один зритель. Беллами Блейк. Который всё это время стоял у стены так тихо и неподвижно, что я в какой-то момент просто перестала воспринимать его как активную часть интерьера.              Ни комментариев. Ни вопросов. Ни одной грёбаной реплики.              Просто смотрел. И, судя по выражению его лица, запоминал всё.              Он остановил Сару, потому что, как выяснилось, решил, что раз уж мы тут устроили вечер откровений, то почему бы не провести полноценное собрание. Канцлер же, блять. Любит собрания.              Блейк вызвал по рации Кларк и Лексу и попросил заглянуть на огонек. Штейн, услышав имя Командующей, просиял так, будто ему только что сообщили о личном визите ангела.              Я едва не застонала. Серьёзно? Эта его нелепая симпатия до сих пор жива?              Когда девушки наконец протиснулись внутрь, Блейк медленно оглядел всех тем самым командирским взглядом, который обычно означает, что сейчас начнётся какая-то хрень, после чего спокойно попросил Лексу, как первоисточник всей этой грядущей катастрофы, объяснить присутствующим, какой именно пиздец движется в нашу сторону.              Командующая сперва подозрительно прищурилась и уставилась на канцлера. И когда Блейк совершенно невозмутимо махнул рукой в мою сторону и сообщил, что я уже, между прочим, в курсе всей этой информации, я почти физически почувствовала, как её взгляд мысленно выкапывает для меня могилу.              Хорошо, что убивать глазами она всё же не умела.              Пришлось ей вздохнуть и начать пересказ. Информация падала на головы моих ребят как кирпичи с крыши.              Барри пару раз тихо матернулся, но больше себе под нос. Сара моментально забыла обо всех своих обидах и теперь смотрела на меня так, будто ждала, что я сейчас достану из кармана гениальный план, который всё это разрулит. Дрейк ушёл в себя настолько глубоко, что я почти слышала, как в его голове щёлкают шестерёнки.              Зачем тут Кларк, я так и не поняла. Она просто стояла рядом и выглядела так, будто уже морально готовится спасать человечество в одиночку.              Через день, когда Рейвен начала восстанавливать Ковчег, а после взрыва там было столько работы, что даже ад, наверное, выглядел бы как курорт по сравнению с этим строительным кошмаром, я спокойно заявилась к Майе в кабинет.              Джаспера я выперла оттуда практически пинком.              Он, конечно, пытался сопротивляться, но по его лицу было слишком хорошо видно, что не уходит он не столько из-за любви к Майе, сколько из-за трагического осознания того факта, что может пропустить какие-нибудь охренительно интересные секреты.              Когда дверь за Джаспером наконец закрылась, причем закрылась она с таким характерным звуком, будто парень всем своим видом хотел дать понять, что уходит он крайне неохотно и исключительно под давлением обстоятельств, я на секунду задержала взгляд на ручке двери, словно проверяя, не попытается ли он через минуту тихо вернуться обратно и прижаться ухом к стене. С него бы сталось. Любопытство у Джаспера иногда работало мощнее, чем здравый смысл.              Убедившись, что коридор за дверью стих, и не тратя время на всякие дипломатические прелюдии, которые обычно любят люди вроде Кларк, сразу направилась к небольшому столику с алкоголем, где стояло несколько бутылок, аккуратно расставленных так, будто Майя всё ещё пыталась поддерживать иллюзию цивилизованной жизни посреди этого гребаного бетонного бункера.              — Сразу к делу, — заявила я, беря стакан и щедро плеская туда виски, потому что после последних суток мне хотелось либо напиться, либо кого-нибудь пристрелить, а второй вариант в кабинете президента Везер был всё же слегка неуместен.              Я сделала глоток, даже не поморщившись от жгучего вкуса, и только после этого посмотрела на Майю.              — Сколько наших ты сможешь приютить у себя после всего этого адского бума?              Она не стала играть в долгие размышления или делать вид, что не ожидала подобный вопрос. Майя на секунду опустила взгляд на стол, словно быстро прокручивая в голове цифры, списки, жилые сектора и то, сколько коек ещё можно впихнуть в их уже и без того перегруженную систему.              — Если учитывать, что всё это может затянуться не на неделю и даже не на пару месяцев, а на годы, — медленно произнесла она, поднимая глаза на меня, — максимум тридцать человек. И это при условии, что нам придётся уплотнить некоторые жилые зоны. И четыре места уже забронированы за твоей командой.              Я залпом допила виски и с характерным глухим стуком поставила стакан обратно на стол, потому что цифра, конечно, была не катастрофической, но и радоваться там было особенно нечему.              — Чудно, — хмыкнула я, проводя пальцем по краю стакана. — Только есть небольшая поправка. Нам нужно пять мест.              Майя слегка нахмурилась.              — Пять? — переспросила она, явно пытаясь сопоставить это с тем, что только что сказала.              — И это будем не мы, — добавила я, чуть наклонив голову, наблюдая за её реакцией. — Это будут наши родители.              Она замерла всего на секунду, после чего просто кивнула, будто мы обсуждали не экстренную эвакуацию людей перед возможным концом света, а распределение мест в школьном автобусе.              — Поняла, — спокойно сказала она. Никаких возражений. Никаких лекций о справедливости. Честно говоря, в такие моменты Майя мне нравилась.              — Что-то ещё? — спросила она после короткой паузы.              Я немного помолчала, снова взяла бутылку и лениво покрутила её в руке, обдумывая вопрос, который вертелся у меня в голове ещё с тех пор, как я начала замечать, сколько людей в этом проклятом комплексе слишком часто оказываются не там, где должны быть.              — У тебя камеры со звуком пишут? — наконец спросила я, поднимая на неё взгляд.              Майя чуть удивлённо моргнула, но отвечать стала вполне спокойно.              — Частично.              Я медленно приподняла одну бровь, потому что такой ответ звучал примерно как «иногда да, иногда нет, а иногда мы сами не знаем».              Она, заметив моё выражение лица, чуть вздохнула и пояснила:              — Звук записывается только в кабинетах врачей, в лабораториях и в моём кабинете. В коридорах и жилых секторах только видео. После того, какие заговоры у нас тут раньше обсуждали прямо посреди проходов, я понимаю, почему тебя это интересует, но увы, если ты надеялась найти там чьи-то признания на запись, то их просто нет.              Я несколько секунд смотрела на неё, после чего махнула рукой, словно отгоняя эту идею.              — Ладно, — пробормотала я. — Забей. Разузнаю всё старым дедовским способом.              Майя на секунду нахмурилась, явно представляя себе самые мрачные варианты развития событий.              — Пытками? — осторожно спросила она.              Я уставилась на неё, после чего всё-таки не выдержала и рассмеялась, потому что, судя по её лицу, она действительно считала, что это первый вариант, который пришёл мне в голову.              — Подслушиванием и подкупом, — наконец пояснила я, всё ещё посмеиваясь.              Судя по выражению её лица, версия с пытками всё равно казалась ей куда более правдоподобной.              Чудесная у меня, конечно, репутация. Просто загляденье.              Если уж говорить честно, то в тот момент меня интересовал ровно один человек, который, как назло, умудрялся каждый раз появляться там, где его быть не должно, а потом так же тихо исчезать, оставляя после себя только кучу вопросов и ощущение, будто ты только что пропустил половину партии в шахматы.              Мерфи.              Его поведение в Полисе уже тогда показалось мне подозрительным до опиздинения, потому что он не просто болтался рядом с Роаном, а каким-то странным образом сумел провернуть с ним союз, который в итоге закончился тем, что меня аккуратно передали в руки Блейка, будто я была не живым человеком, а крайне проблемной посылкой, которую нужно доставить адресату без лишних повреждений. И вот теперь он спокойно ошивается в Везер, словно это его родной дом и он всегда тут жил, хотя любой, кто хотя бы раз пересекался с Мерфи, прекрасно знает, что этот парень не делает вообще ни одного шага просто так.              У него каждый взгляд, каждый разговор и каждое перемещение всегда выглядят так, будто он уже на десять ходов вперед просчитал, где окажется через сутки и кто именно будет ему в этот момент должен. Иногда я даже ловила себя на мысли, что если бы этого ублюдка каким-то чудом затащить в академию, хорошенько обтесать его острые углы, выдрать из головы эту патологическую привычку не доверять вообще никому на планете и немного направить его мозги в сторону дисциплины, то из него вышел бы не просто толковый боец, а натуральный хищник с мозгами стратега.              С его умением выживать в любой дыре, строить союзы, которые в моменте кажутся абсурдными, но в итоге оказываются выгодными, и планировать на несколько шагов вперед он бы, черт возьми, вполне мог дослужиться до командира быстрее половины наших выпускников.              Но, как назло, именно в тот день его никто с самого утра не видел. Куда он подевался, никто толком сказать не мог, и чем дольше я пыталась его найти, тем сильнее склонялась к мысли, что он просто вышел из горы.              Версия о том, что Мерфи добровольно отправился на каторжную работку по восстановлению Ковчега, казалась мне настолько фантастической, что я оценивала вероятность этого события примерно в один процент из ста.              Ладно, решила я в итоге, если к ужину не объявится, придется заглянуть в Аркадию, хотя мысль о том, чтобы снова сунуться туда, где половина людей после моей вербовки смотрела на меня так, будто я лично отравила их воду и украла их собак, не вызывала у меня ни малейшего энтузиазма. Все эти взгляды, которыми меня тогда смешивали с говном, благополучно перекочевали на стройку Ковчега, где теперь, по идее, должны были строить наше общее будущее.              — Картер!              Голос Блейка я узнала моментально, потому что только этот человек во всей известной мне вселенной умудряется произносить мою фамилию так, будто это не имя, а крайне выразительное ругательство.              Я остановилась и обернулась.              — Чего?              — Да ничего, — фыркнул он, быстро сокращая расстояние между нами и окидывая меня тем взглядом, которым обычно оценивают людей, бесполезно шатающихся по рабочей зоне, — слоняешься тут без дела. Поехали.              Я уже открыла рот, чтобы возмутиться и напомнить, что вообще-то у меня были свои планы на ближайший час, но на полуслове всё же оборвала себя.              — Поехали? — переспросила я, чуть прищурившись. — Куда?              — В Полис, — ответил он таким тоном, будто это была самая очевидная идея в мире. — Лекса снова на троне, рядом с ней Кларк и Барри, а уж эта троица умеет генерировать самоубийственные планы с такой скоростью, будто за это платят деньги. Только теперь у них в распоряжении еще и целая армия землян, так что неплохо бы заранее поговорить и попытаться состряпать хоть какой-то план, учитывая, что в Ковчеге все наши физически не поместятся.              Я хмыкнула и спокойно выдала информацию, которую он, как выяснилось, даже не подумал проверить.              — Тридцать человек Майя сможет принять у себя.              Реакция Блейка была настолько выразительной, что мне пришлось пару секунд просто смотреть на него, пока он молча хлопал глазами, пытаясь переварить услышанное.              — Что? — не выдержала я. — Ты даже не додумался сходить к ней и спросить?              — Я… — начал он, но на этом его гениальная мысль закончилась.              — Господи, — я всё-таки расхохоталась и в приступе веселья толкнула его ладонью в плечо, — да ты и правда не подумал. Канцлер года, блять.              К моему удивлению, он вдруг тоже улыбнулся. И вот эта улыбка почему-то мгновенно заставила меня заткнуться. Потому что если мы действительно собирались работать вместе, то это был, мягко говоря, новый уровень абсурда.              Через полчаса мы уже мчались в сторону Полиса, и, к моей искренней радости, перед выездом Блейк всё-таки вернул мне мой пистолет, выдал пару ножей и, после моего упрямого «ну мало ли что пойдет не так», позволил закинуть винтовку на заднее сиденье.              Деревья мелькали за окнами, а я невольно вспомнила, как совсем недавно бежала по этому же лесу раненая, как умудрилась напороться на Октавию с Линкольном и какого количества дерьма я тогда им наговорила. Надо будет извиниться. Хотя бы попытаться. И, если уж быть совсем честной, то извиниться стоило не только перед ними.              Я покосилась на человека за рулем. Блять. Я же реально тогда залезла к нему в штаны. Стыд-то какой.              — Слушай, Блейк, — сказала я наконец. Он тихо промычал что-то вроде «м-м-м», не отрывая взгляда от дороги, но явно показывая, что слушает. — Прости меня.              Реакция была мгновенной. Джип резко затормозил так, что меня чуть не впечатало в панель, хотя на дороге перед нами не было ни единой причины для такого маневра.              Блейк повернулся ко мне всем корпусом и, не говоря ни слова, положил ладонь мне на лоб. Я зависла. Он через пару секунд убрал руку.              — Жара нет, — задумчиво констатировал он. — Значит, либо у меня начались слуховые галлюцинации, либо ты только что извинилась.              — Очень смешно, — процедила я и уже не так дружелюбно заехала кулаком ему в плечо. — Если ты забыл, я перед всеми извинялась.              — Только перед своими, — спокойно поправил он.              — Да что ты цепляешься?! — вспыхнула я. — Я чувствую себя виноватой еще и перед тобой. Сложно было сказать просто «угу»? Нет, обязательно нужно устроить этот спектакль.              — Ладно, извини, — поднял он руки в примирительном жесте. — Готов выслушать любые твои стенания о том, как ты признаешь, что была не права.              — Идиот, — фыркнула я. — Всё, больше в жизни у тебя прощения не попрошу. Заводи машину.              Но он к ключу даже не притронулся.              — Эшли, слушай, — сказал он уже серьёзно. — Я был не прав. Шутки шутками, но тебе и правда непривычно работать со мной, как и мне с тобой. Нам придется забыть все прошлые разборки, потому что вдвоем у нас куда больше шансов придумать хоть что-то, чем по отдельности. А времени у нас нет, потому что впереди не очередная войнушка за власть, а натуральный апокалипсис.              Я тихо хмыкнула.              — Просто имей в виду, что у меня иногда случаются минутки слабости и чувствительности. Если я вдруг говорю что-то, что для тебя звучит как сигнал о конце света, просто прими это как факт и не прикалывайся.              — Хорошо, — кивнул он и наконец завел двигатель. — И да, я принимаю твои извинения.              — Вот сразу бы так, — буркнула я.              В Полис нас пустили, но при условии, что мы оставим оружие у входа. Огнестрел пришлось сдать, зато никто даже не подумал проверить нас на наличие холодного оружия, потому что, по всей видимости, в их картине мира человек с пистолетом не станет таскать с собой ещё и ножи.              Мои ножи остались при мне. А вот Блейк никаких подобных игрушек не прихватил и теперь периодически косился на меня с таким выражением лица, будто осознал, что в этой паре единственный вооруженный человек это я.              — Тварь! — Женский визг прозвучал так внезапно, что я даже не сразу поняла, что происходит, пока мне в голову не прилетело что-то твердое.              Удар был ощутимый, но не настолько сильный, чтобы сбить меня с ног, и когда я опустила взгляд, то увидела у своих ботинок круглый зеленый фрукт.              Блейк среагировал быстрее меня, резко дернул меня за руку и завел за свою спину.              — Это она! Убийца! — заорал уже мужской голос.              Я уже практически вытащила нож, потому что толпа вокруг нас начинала двигаться с той самой неприятной синхронностью, которая обычно заканчивается тем, что кого-то либо бьют, либо тащат на ближайшую импровизированную казнь, когда вдруг в землю между нами и двумя особенно рьяными жителями Полиса с глухим свистом вонзилась стрела. Сработало это куда лучше любой команды, потому что оба смельчака, которые секунду назад были готовы броситься на нас, отшатнулись назад так резко, будто перед ними не стрела в землю прилетела, а сама Командующая лично вышла и пообещала снять с них скальпы.              — Всем отойти от небесных людей! — прозвучал мощный бас откуда-то справа, и через секунду в поле моего зрения появился Тиган, который выглядел так, будто только и ждал повода разогнать толпу и сейчас с удовольствием этим займется.              Он остановился между нами и людьми, прожигая взглядом тех двоих, которые подошли слишком близко, после чего перевел тяжелый, почти раздраженный взгляд на женщину, что метнула в меня этот гребаный фрукт.              — Амани, — спокойно, но так, что даже мне стало неуютно, сказал он, — эта девушка спасла твоего сына из горы.              Женщина, однако, явно не собиралась так легко проглатывать аргументы. Она шагнула вперед, остановилась буквально в метре от Тигана и, сжимая кулаки так, будто это могло каким-то образом вернуть ей потерянное, рявкнула:              — И убила моего мужа!              В толпе тут же прокатился гул, потому что такие обвинения в Полисе звучали как сигнал к новой драке, но Тиган даже бровью не повел, будто слышал подобные вещи каждый день.              — Командующая была в Городе света и уничтожила его, — продолжил он тем же ровным, твердым голосом, который не повышается, но каким-то образом заставляет людей слушать. — И если бы она узрела вину за Эшли Картер, мы бы уже казнили её по законам кланов.              Он сделал короткую паузу, после чего задал вопрос, который оказался настолько неприятным и провокационным, что женщина буквально зависла.              — Или ты перестала верить в Командующую?              — Что… — она моргнула, будто не сразу поняла, куда её только что загнали. — Что? Нет!              — Тогда слушайте внимательно, — голос Тигана стал громче, и он уже обращался ко всей толпе. — Если ещё хоть один человек попробует напасть на небесных людей, он будет отправлен на суд Хеды.              Слово это прозвучало так, будто весило пару тонн, потому что толпа, которая секунду назад была готова нас растерзать, начала резко рассасываться, словно кто-то внезапно вспомнил, что у него дома срочные дела.              Я посмотрела на удаляющихся людей, потом наклонилась ближе к Блейку и тихо спросила:              — Слушай, а что за Хеда?              Он неопределенно повел плечами, явно признаваясь без слов, что сам ни черта не понимает, о чем речь.              — Эшли, прошу за мной, — сказал Тиган, поворачиваясь в сторону башни, после чего неожиданно улыбнулся мне, и эта улыбка выглядела куда более дружелюбной, чем всё, что я видела от него раньше. — И рад видеть.              — Спасибо, — кивнула я, быстро догоняя его и подстраиваясь под его шаг, — но всё же поясни, что это за Хеда, которой тут все так резко испугались.              — Хеда означает Командующая, — спокойно ответил он. — Это слово на тригедасленге.              Я чуть нахмурилась, пытаясь уложить новую информацию в голове.              — Подожди, это типа ваш язык? — спросила я и смутно припомнила, что на каком-то непонятном языке болтал первый землянин, которого мы вообще тут встретили.       — Это язык кланов, — кивнул Тиган. И на этом он тему, по всей видимости, счел закрытой, потому что дальше просто пошел вперед, будто разговор был окончен.              А потом началось то, что я теперь официально считаю самым садистским архитектурным решением на этой планете.              Лестница. Бесконечная. Проклятая.              Когда я бродила по Полису под чипом, мне было глубоко плевать, сколько тут ступенек, потому что тело тогда вообще не чувствовало ни усталости, ни боли, ни элементарной потребности дышать чаще обычного, но сейчас где-то на двухсотой ступеньке мои легкие начали намекать, что мы, кажется, немного переоценили свои возможности. И что самое обидное, рядом со мной спокойно шли Блейк и Тиган, которые поднимались наверх с таким видом, будто это не вертикальный подъем в башню, а легкая прогулка по ровной дорожке.              Я же в какой-то момент поймала себя на мысли, что если прямо сейчас сяду на ступеньку и объявлю тут бессрочную забастовку, никто меня особо не осудит.              Но гордость, к сожалению, иногда мешает жить.              Когда мы наконец добрались до двери в главный зал, двое охранников лишь коротко кивнули Тигану, после чего один из них с откровенной усмешкой посмотрел на меня, потому что я, судя по всему, выглядела так, будто только что пробежала марафон.              Ладно. Завтра начну тренировки. И крайне кардинальные.              Стоило нам войти в зал, как я сразу остановилась, потому что почти в центре помещения стоял Роан, который до нашего появления лениво расхаживал туда-сюда, но в тот момент, когда заметил меня, буквально споткнулся на месте и застыл. Мы несколько секунд молча смотрели друг на друга, и выражение его лица было таким, будто он пытается понять, стоит ли ему радоваться, злиться или сразу начать строить новый план, как снова меня использовать.              И вот ровно в этот момент, когда напряжение между нами уже можно было резать ножом, в ситуацию вмешался Барри, который, как обычно, решил, что тонкая дипломатия это не его стиль.              — О-о, — протянул он с таким довольным видом, будто только что обнаружил бесплатное шоу, — я чую напряжение. Причём, блять, сексуальное напряжение.              Он оглядел нас обоих, после чего с важным видом добавил:              — И я категорически против. Я готов признавать такое напряжение только между Эшли и Беллами!       — Что? — синхронно спросили Лекса, Кларк и Роан.              И вся эта троица, словно по команде, перевела взгляды на Блейка.              — Фантазии Барри предлагаю оставить для тех редких моментов, когда он запирается у себя в спальне и пытается не пугать ими окружающих, — спокойно, но с таким ленивым ядом в голосе отбил подачу Блейк, будто это был не разговор о возможном конце света, а обычная перебранка за столом.              И именно в этот момент произошло нечто настолько неожиданное, что я даже на секунду выпала из разговора.              Лекса вдруг едва заметно, но совершенно определенно лукаво улыбнулась.              Причём улыбнулась она не в сторону Блейка, как можно было бы ожидать, а бросила короткий, быстрый взгляд на Штейна, после чего выражение её лица снова стало тем самым привычным, ледяным и собранным, каким обычно и должна обладать Командующая двенадцати кланов.              Я моргнула. И тут же мысленно зависла. Это что сейчас было? Она его только что представила на кровати?              Потому что, если судить по этому взгляду, представила она его там явно не при полном боевом обмундировании и уж точно не с копьем в руках.              Чёрт. Да тут, похоже, взаимностью попахивает.              — Лекса уже рассказала о том, что грядет, — взял слово Роан, который до этого стоял чуть в стороне, наблюдая за происходящим с тем выражением лица, которое обычно бывает у людей, оказавшихся среди стаи идиотов, но вынужденных всё равно с ними работать.              Он сделал пару шагов вперед и обвел нас взглядом.              — Своему народу я пока ничего не сообщал, — продолжил он, — но после смерти Онтари от меня ждут действий, решений и, желательно, хоть какого-то намека на план, который позволит Азгеде не вымереть вместе с остальными.              Он остановил взгляд на мне.              — Так что, Эшли, если у тебя есть хоть одна идея, которая не заканчивается массовой истерикой, то сейчас самое время её озвучить.              Я сделала шаг вперед, чувствуя, как на меня одновременно смотрят слишком много людей, у каждого из которых на кону стояло примерно всё.              — Предложить, если честно, мне особо нечего, — спокойно сказала я, — но вот попросить я могу.              Я немного помолчала, собирая мысли.              — Али упоминала какой-то бункер, — продолжила я, — и если учесть, что все наши действия до этого момента происходили исключительно на территории Трикру, то логично предположить, что искать эту хреновину нужно именно где-то в этой зоне.              Я обвела взглядом Роана и Лексу.              — Мне глубоко плевать, будет ли этим заниматься Азгеда, Трикру или любой другой клан, который внезапно решит поиграть в археологов, но поиски нужно начать как можно быстрее. И если Али делала такую ставку на людей, которые окажутся в этом бункере, то речь явно идет не о дыре в земле на сотню человек.              Роан прищурился.              — То есть, если перевести твои слова на человеческий язык, — медленно протянул он, — ты сейчас просто бросаешь палку в абсолютно неизвестном направлении и предлагаешь кому-то пойти её найти, а потом торжественно принести тебе обратно.              Я посмотрела на него, а потом широко улыбнулась.              — Ага, именно так, — чуть наклонив голову, добавила, — фас!              На секунду повисла пауза.              А потом Роан вдруг расплылся в такой широкой улыбке, что на секунду перестал выглядеть как король, который недавно пережил государственный переворот.              — Сучка, — довольно произнес он, — не зря я тогда тебя отпустил.              — Не зря, — кивнула я с самым невинным видом, на который была способна. — Как говорится, сучка не захочет — кобель не вскочит.              Роан тихо цокнул языком.              — Если бы я сидел на этом троне пару лет назад, — лениво протянул он, — тебе бы уже давно отрезали язык.              Я пожала плечами так, будто мы обсуждали погоду.              — Мой язык слишком полезен для окружающих, так что этот вариант можно сразу вычеркивать.              — Так, — внезапно вмешался Блейк, — я правильно понимаю, что это какой-то ваш личный диалог с историей и контекстом, известным только вам двоим?              Он перевел взгляд с меня на Роана.              — Если да, то предлагаю продолжить эту увлекательную перепалку позже, потому что прямо сейчас мы пытаемся придумать, как пережить гребаный апокалипсис.              Я фыркнула, но спорить не стала.              — Эшли права в одном, — продолжил он, — пусть Азгеда, Трикру или вообще любой клан, у которого есть люди и свободные ноги, начнет поиски этого бункера. Но если этот вариант не выгорит, нам нужен запасной план.              — Майя передала мне координаты реакторов, которые находятся на нашей территории, — заговорила Лекса, делая шаг вперед, — но ни я, ни мои люди не понимаем в подобной технике ровным счетом ничего.              Она перевела взгляд на нас.              — Зато вы, небесные люди, работаете с такими вещами так же естественно, как мы с мечами, — она на секунду замолчала, — что если попытаться отключить или хотя бы изолировать тот реактор, который находится ближе всего к нашим землям?              Я покачала головой, даже не дав себе времени подумать.              — Бесполезно, — сказала я. — Один реактор ничего не решит.              — Ты не совсем поняла мою мысль, Эшли, — спокойно ответила Лекса, — потому что Майя передала мне местоположение не одного реактора, а всех, что находятся на этом континенте.              После короткой паузы она добавила:              — Я прошу тебя и твоих людей хотя бы попробовать. Потому что если существует хоть малейший шанс отключить эти реакторы, мы обязаны им воспользоваться.              — Учёные Майи проводили расчёты? — вмешался Блейк. — Если мы каким-то образом отключим реакторы, которые находятся на территории Америки, каковы шансы, что мы вообще переживём всё это с учетом остальных, разбросанных по миру?              Лекса ответила не сразу.              — Пятьдесят на пятьдесят, — тихо сказала она.              В зале на секунду стало настолько тихо, что было слышно, как кто-то из охраны переступил с ноги на ногу.              — Но это всё равно больше, чем у нас есть сейчас, — продолжила она. — Мы не прекратим поиски бункера, о котором говорила Али, но будет разумнее иметь два плана действий, а не один.              Она посмотрела на нас.              — Вы согласны?              — И третий, — внезапно сказал Блейк, делая шаг вперед, — дай нам людей для восстановления Ковчега.              Несколько человек в зале удивленно переглянулись.              — Если отключение реакторов не сработает, если бункер не найдется или окажется слишком маленьким, чтобы вместить всех, — продолжил он, — я хочу, чтобы у моих людей была альтернатива. И отремонтированный Ковчег может ею стать.              Лекса внимательно посмотрела на него.              — Хорошо, — наконец сказала она. — Сколько рабочей силы вам потребуется?              Блейк на секунду задумался, после чего спокойно ответил:              — Сотни будет более чем достаточно.              Командующая коротко кивнула.              — Значит, вы её получите.              Договорившись, что завтра встретимся у Везер, потому что сегодня нам ещё нужно переговорить с Майей и разложить по полочкам всё то безумие, которое только что коллективно придумали в башне, мы сперва покинули сам зал, затем бесконечные коридоры, после чего наконец выбрались из башни и вскоре уже выехали за пределы Полиса. И вот когда город остался позади, а джип вырулил на дорогу, по которой деревья тянулись вдоль обочины почти сплошной тёмной стеной, я наконец поняла, что внутри меня начинает закипать очень простой, но крайне неприятный вопрос, который почему-то никто из присутствующих в башне так и не удосужился озвучить вслух.              Я резко развернулась на сиденье, уперлась локтем в спинку и уставилась на Блейка так пристально, что он даже на секунду скосил на меня взгляд, явно ожидая очередную колкость.              — Это всё, конечно, звучит охренительно героически, — медленно начала я, — но мне вот интересно, что именно мы собираемся делать с радиацией?              Он ничего не ответил.              Поэтому я продолжила, чуть повышая голос:              — Это же, блять, ядерные реакторы, если вдруг кто-то забыл. И мне очень хочется понять одну простую вещь: как именно мы собираемся к ним подойти так, чтобы не заработать опухоли во всех органах и не начать светиться в темноте?              Блейк, однако, отреагировал на мою почти истерическую лекцию настолько спокойно, будто я спросила, какой сегодня день недели. Он аккуратно вырулил на широкую дорогу, после чего, не отрывая взгляда от нее, ответил:              — В радиационно-защитных костюмах. Они рассчитаны на определенный уровень излучения, так что какое-то время выдержат. Нам просто не стоит там задерживаться дольше, чем это необходимо.              Он на секунду перевёл взгляд на меня.              — Сама идея, если честно, вполне рабочая. Даже если нам удастся отключить всего пару реакторов, мы всё равно выиграем время.              Я медленно выдохнула, после чего снова села нормально, упершись спиной в сиденье и скрестив руки на груди.              — Окей, допустим, — протянула я, — и кого именно ты собираешься отправить на эту, мягко говоря, потенциально самоубийственную миссию?              Я чуть наклонилась вперед, потому что чем больше я об этом думала, тем абсурднее всё это звучало.              — У нас людей, которые хоть что-то понимают в технике, можно по пальцам пересчитать, причём половину этих пальцев уже оторвали на прошлых войнах. Рейвен сейчас по уши в восстановлении Ковчега, и если её оттуда выдернуть, вся эта затея может накрыться медным тазом. Дрейк вообще переквалифицировался во врача, у него теперь пациентов столько, что он, кажется, спит по три часа в сутки.              Я чуть прищурилась.              — Так кого ты отправишь?              Блейк покачал головой.              — Никого.              Я уже открыла рот, чтобы спросить, что это вообще значит, но он спокойно продолжил:              — Я пойду сам.              На секунду в машине стало тихо. Потом из меня вырвался смешок.              — Ты? — переспросила я, глядя на него с откровенным сомнением. — А что именно ты знаешь о реакторах, кроме того, что они иногда взрываются и после этого становится очень жарко?              Он даже не обиделся.              — Я знаю, как провести аварийное заглушение реактора, — спокойно сказал он, — знаю, как восстановить систему охлаждения, и если всё совсем пойдёт по пизде, то смогу хотя бы сбросить давление, чтобы не допустить полного расплавления активной зоны.              Я несколько секунд молча смотрела на него, потому что набор этих слов прозвучал так, будто он только что вытащил их из какого-то учебника, который я никогда в жизни даже не открывала.              — Подожди, — наконец сказала я, — как, чёрт возьми, ты с такими мозгами оказался в охране?              Он чуть усмехнулся.              — Потому что так было проще прятать Октавию.              Я на секунду закрыла глаза и тихо хмыкнула. Ну конечно. Вся его жизнь так или иначе упирается в сестру.              — Ладно, — пробормотала я, — логика, конечно, железная. Но в одиночку ты всё равно не справишься.              Он бросил на меня короткий взгляд.              — Ты предлагаешь свою кандидатуру?              Причём сказал он это с таким выражением лица, будто я только что предложила вместе прыгнуть в жерло вулкана.              Я расплылась в широкой улыбке, театрально откинула волосы за спину и чуть повернула голову, будто демонстрировала ему профиль.              — А что не так? — лениво поинтересовалась я. — Мордашкой не вышла?              Он тихо фыркнул.              — Просто я не ожидал, что ты добровольно запишешься на миссию, которая с довольно высокой вероятностью закончится очень плохо.              Я подмигнула ему.              — А я, если ты вдруг забыл, только на такие и хожу, — я слегка наклонилась в его сторону, — или память уже подводит, и ты забыл, как мы вдвоём тушили тот гребаный столб огня?