Письмо 8. Глоксинии не цветут во тьме.

      «Темные тучи превращаются в небесные цветы,

когда их поцелует свет.»

Рабиндранат Тагор.

      Вечер длился долго. Шел июнь, его начало. Люциус сидел у камина в Малфой-мэноре, мыслями унесясь куда-то очень далеко. Он даже не заметил, как к нему пришел из камина Северус. Его полы чёрных одежд почти сливались с полумраком комнаты.       — Люц… — он не договорил, ведь пришлось резко поставить невербальный щит.       — Мерлин! — Люциус встал со стула. — Северус, ради Мерлина, что ты тут делаешь? Пугаешь меня.       — У меня срочное… Так бы я написал, что приду. Тёмный лорд, желает видеть нас через три дня. Что-то готовится.       — Северус, скажи, ты любил? — перевёл тему Люциус. Подойдя к окну, за которым уже третьи сутки лил дождь, Люциус уставился вдаль. Его мало волновали планы его отца и Тёмного Лорда. В душе он знал, что трус, но… Слова сказанные Глоксинией никак не покидали его разум. Несколько недель назад он рассказал ей, кто он такой, что может в книге есть не все, но… Вместо поддержки получил:       «…Хочешь сказать, Люциус, что ты будучи величайшим аристократом, потомком одного из самых уважаемых родов и семей Магической Англии, не в состоянии жить сам? Ты пошел за ложной верой не пойми кого! Променял свет на тьму, выбрав пресмыкаться! Ты смотришь с вершины своего высокомерия на маглорожденных. Но чем ты отличаешься от них? Ты, чистокровный аристократ, маг до мозга костей, но пляшешь и исполняешь приказы шута, что возомнил себя королём и правит тьмой и страхом. Идиота, что одел корону, забыв, что всего лишь монстр под личиной человеческой кожи. Почему ты подчиняешься ему? Люциус, твоя семья должна быть превыше всего. Я не вижу смысла жить под «короной» глупца, возомнившего себя Властелином. Ведь в конечном итоге, уничтожив все, пройдя по трупам и крови, он останется один. Ты останешься один!       Не лучше ли бороться за добро? Хотя для всех добро и зло разные вещи… Ты можешь со мной не согласиться. Просто… Сейчас я человек, магл, но ты говоришь со мной. Мы все равны, и в тоже время лишены этого равенства. Люциус, обдумай, какую сторону выбирать… Твой выбор, твоя судьба: все в твоих руках. Да, возможно, будет нелегко, но я помогу. По крайней мере, я буду стараться, чтобы ты чувствовал мое к тебе отношение…»       Те слова стали отрезвителем, заставили открыть глаза на многое. Будучи чистокровным, он и правда не понимал почему его отец так восхищается этим злом? Он больше не хотел играть по чужим правилам. В нем бился свет, который она так любит.       — Люциус, да что с тобой? — Северус потряс его за плечи. — Он будет в ярости! Он убьет тебя…       — Я не пойду. — Категорично заявил Люциус, понимая, что он не присягал никому на верность. — Моя помолвка с Блэками разорвана, больше я не намерен играть по чужим правилам. Я поговорю с отцом об этом. Мне не место там, где Она не сможет цвести. Глоксинии не цветут во тьме, Северус.       — Да о чем ты?! — взвыл парень. Он был чуть младше Люциуса, но лучшим другом и, главное, отличным зельеваром. — Он возлагает на нас надежды.       — Мне плевать…       — Ты предашь…       — Надо будет, я убью его. Я лорд Малфой! Чистокровный маг, сильный и властный! Северус, больше я не собираюсь исполнять не пойми какие приказы. В моем доме больше нет места этому злу! Если ты сейчас сочтёшь меня предателем, так будет даже лучше. Можешь прямо сейчас убить меня. Все равно жизнь без Нее мне не мила! Только… Позволь я напишу Ей.       Последнее слово было сказано с такой улыбкой, с какой мог только быть влюбленный по уши человек. Нежность и любовь читалась на лице Люциуса. Северус на мгновение узнал в нем себя. В этот момент комната озарилась ярким светом. Ничего не говоря и не объясняя, Люциус открыл шкатулку и достал письмо.       Изумление отразилось на лице Северуса. Он никак не ожидал, что его подарок окажется магическим артефактом. Люциус же замер от прочитанного.       Я без тебя задыхаюсь, Люциус… Ты мой воздух… Моя мечта… Мой свет… Моя любовь…              От этих строк Люциус обомлел. Он и сам думал, как можно признаться Глоксинии, но… За эти несколько месяцев общения, он кое-что понял. Он любил. Любил так сильно и не изменчиво.       «Я и сам думал о том, чтобы признаться, но… Ее признание. Так неявственно и неоднозначно. Ее воздух? Ее свет? Ее мечта? Пожалуй, я даже в романах матушки такого не читал. Сия… Я твоя любовь?»       Игнорируя Северуса, Люциус написал лишь пару строк на листе и отправил его Глоксиниии.       — Я люблю тебя, Сия, — прошептал он, едва слышно, когда закрыл шкатулку. Его признание только что было отправлено. Все это время, Северус не понимающе смотрел за другом, пока его глаза не упали на цветное фото, что стояло в золотой рамке на камине рядом с колдографией Люциуса.       «Что тут делает обычное магловское фото?», — изумлению Северуса не было предела. Не дожидаясь объяснений от друга, он подошёл к блондину и, повернув его к себе, задал вопрос:       — Что происходит, Люц?! Кто она?! И почему ты стал таким, словно ожил? Где твоя манерность, холодность, подчинение и непреклонность? Ты же никогда не шел против Лорда или своего отца.       — Как четко ты подметил, друг мой. — Люциус убрал руки Северуса. — Я безумно люблю Ее. Где мое подчинение? К черту его. Я уже стал лордом Малфоем. Без моего позволения никто не смеет даже войти в мой дом, не говоря уже о том, чтобы выйти отсюда. Северус, прошу, никому не слова о моей любви! Все равно не сможете найти. Не ты, мой друг, не тот урод!       — Непреложный?       — Я верю тебе, друг.       — Люциус, раз полюбил, не предавай Ее.       Так и не получив объяснений, Северус ушел через камин. Люциус же сел за стол и стал вновь писать. Ему было мало тех строк. Он хотел более подробно объясниться с Глоксинией. Сердце болело при каждой мысли о ней. Он также как и она мечтал увидеться, прикоснуться, обнять… И может нечто больше…       — Нет! — Люциус закрыл глаза руками. Он не был таким уж невинным, но представляя поцелуй с Сией, он закрыл лицо. Смущение играло на его лице. Уши горели. — Как я мог думать о ней так?       Он покосился на фото, смотря на улыбающуюся девушку. Она была старше его, но он не обращал на это внимание.       — Глоксиния… — Люциус закрыл глаза, в мыслях были лишь ее губы. — Нет… Ты сводишь меня с ума, моя леди.