Письмо 9. Барышня дома.

      Кто не видел влюблённой женщины,

тот не может сказать, что такое женщина.

Теофиль Готье

      Июль подкрался незаметно, принося с собой мой отпуск. Счастливая, что эта пятница станет последней, я чуть ли не плясала. Месяц! Меня отпустили на месяц, это было лучшее завершение моей работы. Попрощавшись с коллегами, я вышла из конторы под завистливые взгляды. Работу я не любила, но поскольку больше никуда не взяли, видите ли у меня нет опыта, я устроилась в захудалое издательство переводчиком. Теперь же я с легкостью ушла в отпуск, который ждала каждый год, как воздух. Вещи дома были уже собраны, все значимые предметы уложены в отдельную сумку. Кот возмущенно фыркал в переноске, всем видом показывая, как я, его "рабыня", посмела затолкать его «королевскую» задницу в сумку. В приподнятом настроение, с музыкой в ушах, я вышла, напевая. Завернув в любимую кофейню, я взяла кофе и булочку. Сегодня вечером я уезжала в свой дом, в котором не была в аккурат с прошлого лета, хотя нет, Рождество я тоже в нем отмечала. Значит с Рождества.       Зайдя домой, а это около шести, я быстро переоделась. В сообщении дворецкому, которого, из семейных денег оставленных родителями, могла оплачивать, написала, что скоро буду в своем доме.       — Интересно, напиши я ему письмо, как бы он отреагировал? Он весьма пожилой дедуля. Впрочем не важно… Люциусу я написала, что сегодня уезжаю, и как приеду, напишу ему.       Закончив сборы, выслушав массу фырканья, шипения и мявканья от недовольного хвостатого, я погрузила сумку-переноску на чемодан. Он был и без него тяжелый, а теперь и вовсе стал неподъемным. Вот зачем я завела эту тушку в 12-ть килограмм?! Вредного, мягкого, пушистого, ушастого, с милой мордахой: ну как тут устоишь?       Еще немного поворчав на Зефирку, впрочем кот в долгу тоже не остался, я вышла. Закрыв все двери на несколько замков, я прошла к лифту.

***

      Около восьми часов меня встречал дворецкий на станции. Я сошла с поезда, выгружая чемодан, кота, сумку и портфель.       — Барышня, прошу, позвольте я! С возвращением, поместье Вас заждалось. С возвращением, сэр Зефир.       На это кот лишь фыркнул, отвернув морду, поворачивая свою пампушку моему дворецкому. Они почему-то никогда не ладили. Дворецкий взял мой чемодан, на котором вновь ехал кот, а я же несла сумку, в которой лежало мое сокровище — две книги и все письма Люциуса, также аккуратно перевязанные лентой зеленого цвета и сложенные в стопочку. Его запонки я тоже взяла. Как никак это был его первый подарок. Надо сказать за все эти месяцы я никогда столько не писала писем. Даже когда переводила книги писателей, я редко видела письма.       — Барышня, надолго ли Вы в этот раз? Этот дом так по Вам скучал. — Спросил дворецкий, смотря на меня. — Мой сын тоже ждал Вашего возвращения, барышня.       При упоминании Эдварда я вздрогнула. Что может быть хуже этого идиота?       — Барышня? Вам плохо? Вы побледнели.       — Нет, все хорошо. Но разве Эдвард не работает?       — Работает. Он приехал на пару-тройку дней, чтобы увидеться с Вами, барышня.       — Вот как…       "Это весьма плохая новость. Я ненавижу его, настолько, что мне даже плевать. Лишь бы он не обращал на меня внимания", - подумала я, идя с понурым лицом за дворецким.       Не любила я этого человека. Наглый и изворотливый, как уж. Вечно цеплялся ко мне, пока мы были маленькие. Ему не нравилось, что я была обычной, пусть и «благородных кровей». Хотел видеть высокомерную дрянь, видимо? Впрочем… Ангела можно и спрятать, оставляя только для одного мужчины, мои бесы уже скучают по расправе над «неприятными слугами». Правда… Этот кретин теперь утверждает, что я нравилась ему. Сущий кошмар. Но и выгнать его не могу. Его отец, мой дворецкий, работает верой и правдой на мою семью уже больше тридцати лет. В аккурат, когда его отец отошел от дел. Можно сказать, я выросла на его глазах.       — Барышня, а как у Вас на личном фронте? Когда Вы приведёте господина домой?       — Наверное, никогда, Элвин. Ведь моя любовь так далеко, что даже долететь будет невозможно.       — У Вас появился возлюбленный?! Я так рад! Поздравляю. Любовь на расстоянии только крепнет, если она и правда любовь.       — Да… — я посмотрела на небо. Мы уже подходили к вратам моего дома. Осознание того, что я и Люциус никогда не сможем быть вместе, заставляло тосковать. — Как же я хочу тебя увидеть, мой свет.       — Барышня? Все хорошо?       — Да. Идем, Элвин. Я очень устала и голодная.       — Все уже готово, моя госпожа.

***

      Вернувшись в дом детства понимаешь, что скучаешь по тем временам еще больше. Я осмотрелась. Все те же тона, немного мрачновато и эстетично. На картинах не пылинки. Пол сверкает. В столовой все как обычно: большой круглый стол, серебряная посуда, свечи и украшения. Изыск и красота, все то, что я переняла от бабушки и дедушки.       — Барышня, Вы желаете переодеться?       — Да… Ведь только здесь я могу поиграть в леди.       - Барышня, это вовсе не игра. Вы всегда останетесь единственной леди, госпожой и дамой во всех смыслах. В Вашем праве развлекаться, как пожелаете, а заботы предоставьте мне.       - Хорошо, Элвин, так и сделаю. Потом не жалуйся на мои на капризы.       Я усмехнулась. Любила я такое. Антураж Англии, аристократия и манеры. В современных реалиях этим вещам и вовсе нет места. Не этикета, не комплимента и поцелуя руки при встречи. Мужчины так изменились, да и женщины от них не отстают. Мы стали слишком сильными, но… Иногда, я так хочу побыть просто леди.       Переодевшись в элегантное платье цвета бордо, с пышными рукавами и подолом в пол: я спустилась на ужин. Конечно, леди из меня это громко сказано, но все же сегодня я хотела этой игры.       — Барышня, — дворецкий застыл в дверях, когда увидел меня. Понимаю его. Я бы тоже застыла. Современная девушка из XXI века, а в платье словно английская аристократка, утончённая и изящная. Всегда нравилось быть такой. Ничего против не имею джинс и толстовок, но даже от них устаешь. — Вы прекрасно выглядите. Я хотел поинтересоваться, — он тут же подхватил мою игру, — что Вы желаете на ужин? И может ли мой неразумный отпрыск присоединиться к Вам за трапезой?       Я посмотрела на него, не сдерживая улыбки.       — Конечно. Как и ты, Элвин. Пусть ты и дворецкий, но по факту часть семьи. К тому же есть, то что я хочу сказать и спросить.       — Конечно, моя леди.       Через полчаса мы трое сели за стол. Дворецкий накрывал, а его сынок — Эдвард — не отводил от меня глаз. Я не считаю себя писаной красоткой, учитывая, что парни меня таковой не считают, но… Я была весьма милой девушкой. Но даже так я стала «мечтой поэта», как назвал меня Люциус, написав при этом целый стих. Пропуская мимо ушей объяснения по поводу нашего ужина, я задумалась о нем.       «Люциус… Он может измениться, если мы когда-нибудь встретимся. Вот только будет ли это «когда-нибудь»? Я не спешу в отношениях, но так хочется его коснуться, к сожалению это невозможно».       Не замечая этого, у меня по щеке скатилась слеза. В этот момент Эдвард что-то говорил, но когда его отец увидел у меня слезу, то подзатыльник прилетел парню.       — Барышня, прошу не расстраивайтесь! Этот щенок скоро покинет поместье. Эдвард, быстро извиняйся!       — Прости меня, Глоксиния, я не хотел… — я посмотрела на него удивлёнными глазами. Мало кто меня называет по имени полностью. В этот момент парень снова получил подзатыльник от отца. За что? Я не очень поняла.       — Щенок! Как ты смеешь обращаться так к барышне?! Ты забыл в чьем доме сейчас?! Имей совесть и знай своё место!       — Что происходит? — спросила я, совсем не понимая, почему ворчит Элвин, и почему его сын такой смирный сегодня. Обычно, он сразу начинает язвить или как-то поддевать меня.       — Прошу, простите моего сына, барышня! — дворецкий чуть ли не поклонился. Он, что, совсем забыл, что мы живем в реальности, а я всего лишь забавляюсь?       — Я не слышала. Что ты только что сказал, Эдвард? — я, правда, не слышала, поэтому мне было интересно, какую новую остроту он кинул в мой адрес.       — Я сказал лишь то, что Вы сегодня особенно прекрасны, мисс. — Выдавил он под строгим взглядом отца.       — Спасибо! Давайте поедим. Все очень вкусно выглядит.       — Да, барышня. Но… Почему Вы плакали? Раз не из-за слов моего сына.       — Хм… Это вас не должно волновать сейчас. Ешьте.       Я поклевала немного еды, раскидав ее на тарелке, и, извинившись, удалилась в свои покои. Ненавидела я такие трапезы. Этот придурок все настроение портил. Мысли о Люциусе заставили меня снова загрустить. Хотелось сказать ему об этом и я решила, что нужно быть честной с самой собой и с ним. Лист бумаги нашелся сам собой, ручка, стол и лампа. В полумраке комнаты я писала письмо. Почему-то несколько слезинок упали на лист. Хотелось выговориться. Я скучала, грустила, мечтала. Но чем больше мечтала, тем больше понимала, что нереально. Я влюбилась в «нереального» человека. В своем мире он реален, но в моем…       Это еще больше меня огорчило. Рождённая в хорошей семье, имею образование и даже дом с большим наследством, но… Это не делает меня счастливой. Человек, что сделал бы меня самой счастливой, сейчас жил где-то в другом мире, совершенно далеко.       Я подошла к окну, открыв его. Пуская июльскую прохладу, я окунулась в зной лета. На небе был полумесяц, свидание которого было со звездами. Я сфотографировала его и распечатала на маленьком принтере. Пусть и не такой уж идеальный снимок, но еще одна причина написать Ему.