Глава 19: «Громоотвод»

      — Сай, друг, мы знаем, что это был не ты, — Наруто подался вперед, опираясь руками о край стола. Он заглядывал Саю в лицо, чуть наклоняя голову то вправо, то влево, пытаясь поймать его опущенный в пол взгляд. — Мне б такие мысли даже в голову не пришли, даттебайо.       Какаши поморщился и с силой сдавил переносицу большим и указательным пальцами. Для его обостренного обоняния кабинет Хокаге сейчас мало чем отличался от пыточной камеры — табачный дым забивался в ноздри, поднимаясь к векам тяжелой пульсирующей болью. Он прислонился плечом к книжному шкафу, чувствуя, как внутри черепа медленно, но верно проворачивается невидимый кунай.       Голова раскалывалась.       В любой другой день Хатаке бы уже устроил Шикамару очередной выговор за курение в помещении, но сегодня даже не подумал его одергивать. Какаши молча подошел к окну и распахнул створку, подставляя лицо прохладному воздуху, чтобы хоть немного прочистить легкие и мысли.       Зябкий порыв ветра остудил в лицо, но не принес ни малейшего облегчения — лишь напомнил о холоде морга. Он сощурился, вглядываясь в западную часть Конохи, туда, где за темными крышами угадывался силуэт корпуса АНБУ.       Как она?       Этот вопрос пульсировал в висках острее, чем подступившая мигрень. Совесть скреблась изнутри, упрекая за то, что он оставил ее. Какаши не знал, где сейчас Сакура. Не знал, ушла ли уже из морга, бредет ли по ночной улице или сидит где-то на скамейке. Ему очень хотелось верить, что Уухей смог уговорить Сакуру вернуться домой и хотя бы попробовать выдохнуть, выплакать эту бесконечную ночь.       Он отдал бы многое просто за возможность оказаться рядом на секунду и своими глазами убедиться, что она добралась до постели.       Какаши заставил себя отвернуться от окна. Как только он шагнул обратно вглубь кабинета, удушливая табачная вонь снова горечью забилась в ноздри, моментально вытесняя остатки свежего воздуха.       Шикамару, сгорбившись на стуле у стола Наруто, как раз делал очередную затяжку. Пепельница-веер давно переполнилась, серая горка пепла и окурков уже скоро грозила осыпаться на поверхность стола, но Нара этого не замечал. Шикамару даже не доставал зажигалку. Он подносил сигарету к губам, затягивался, и — когда фильтр догорал почти до пальцев — прикуривал новую от гаснущего огонька предыдущей.       Со стороны могло показаться, что Шикамару просто глубоко задумался. Сосредоточенный, собранный, чуть отстраненный — обычное его рабочее состояние, которое Какаши успел хорошо изучить за годы совместной работы. Но именно это его и выдавало.       Когда Шикамару по-настоящему думал, он не курил вот так. Закуривал одну, смотрел в потолок — и мог просидеть с ней двадцать минут, пока сигарета гасла сама по себе. Сейчас же он просто не давал себе остановиться.              Очередной окурок попал в пепельницу. Горка смятых фильтров качнулась, несколько штук скатилось на стол. Шикамару даже не обратил внимания.       Какаши пересек кабинет и сел рядом. Помолчал немного, потом без лишних слов положил руку ему на плечо и пару раз твердо похлопал по нему. Присутствие Шикамару здесь стоило не меньше, чем присутствие Сакуры в морге.             — Ты хорошо справился, — негромко сказал ему Хатаке.       Шикамару кивнул, но ничего не ответил. Встреча со старейшиной клана Яманака закончилась несколько минут назад. И прошла она паршивее некуда.       Какаши перевел взгляд на Сая, замершего у стены. Тот казался даже бледнее обычного, если это вообще возможно с его белоснежной кожей. Он не успел переодеться после дежурства на фестивале и стоял в полном облачении АНБУ — разве что маска была прикреплена сбоку на бедре.       Ситуация складывалась совершенно не в его пользу.       Убийство наследницы клана Яманака — это трагедия. Убийство в ночь осеннего фестиваля, когда залпы салюта маскируют любой шум, а улицы забиты веселой толпой — это колоссальная проблема для следствия. Но то, что тело Ино нашел именно Сай, и сделал это в пустой лавке, без единого свидетеля, способного подтвердить время его прихода...       Злая ирония — они молчали о расследовании, оберегая покой Конохи, и теперь это молчание стало петлей на шее Сая. Клан Яманака не знал о серии убийств, для них смерть Ино выглядела изолированным событием. И в этой изоляции фигура Сая превращалась в идеального подозреваемого.       Какаши мысленно прикинул, как это выглядит со стороны. Сай — бывший сотрудник Корня. Человек, досконально знающий распорядок Ино и устройство лавки. И в довершение ко всему — эта проклятая, необъяснимая дыра в его алиби. Сай почему-то так и не смог внятно объяснить, по какой причине он снялся с патрулирования раньше времени и пошел к Ино именно в тот момент, когда вся деревня собралась смотреть фейерверк.       Какаши знал, что Сай невиновен. Но знание Какаши ничего не значило для человека, который пятнадцать минут назад вышел из этого кабинета.       Такеичи Яманака был живым воплощением старой политики Конохи. Поджарый, высушенный временем, с низким седым хвостом. Восемьдесят с лишним лет забрали его физическую силу, но до предела заострили цепкий взгляд голубых, без зрачков, глаз.       Какаши ждал увидеть в них горе. Или хотя бы его отголосок — растерянность, боль, попытку осознать потерю. Ино была мертва всего несколько часов, а на лице Такеичи не было ни тени траура. Вместо этого Какаши увидел лишь задетую гордость и расчетливое негодование.       Его путь к столу Хокаге был демонстрацией абсолютного пренебрежения ко всем остальным. Он не взглянул ни на Шикамару, ни на Сая. Не поздоровался с Какаши. Сразу уставился на Наруто.       — Хокаге-сама, — без предисловий начал Такеичи своим скрипучим голосом. — Я требую, чтобы клан Абураме был допрошен. И этот, — он мотнул головой в сторону Сая, даже не удостоив его взглядом, — чтобы он был взят под стражу. Немедленно.       Какаши раздражало в этом старике практически всё. Возможно, потому что за годы в кресле Хокаге он вдоволь наобщался со старейшинами — они любят говорить свысока, любят требовать и искренне считают, что возраст дает им право на откровенное хамство. Какаши привык к их манерам и научился не обращать на все это внимания — но сейчас его взбесило брезгливое «этот» в адрес Сая.              Наруто, сидевший за столом, даже бровью не повел. Какаши помнил времена, когда в ответ на подобный тон в адрес своего друга тот вскакивал с места, с грохотом опрокидывая стул. Сейчас он просто сложил руки перед собой, давая собеседнику выговориться. И только потом заговорил сам.       — Такеичи-сан. Прежде чем бросать тень на Сая, объясните мне первую часть ваших требований. Допросить Абураме — на каком основании?       — На основании очевидного мотива, Хокаге-сама, — сухо отчеканил старик, ни на секунду не стушевавшись под тяжелым взглядом Седьмого. — Четырнадцать месяцев клан Абураме блокировал наш проект создания единой сенсорной сети. Наверняка просто боялись, что их жуки-связные станут никому не нужны. А теперь, когда бумаги окончательно подписали, Ино находят мертвой. Вы правда считаете это совпадением?       — Такеичи-сан, при всем уважении, — вмешался Шикамару. — Финансирование проекта утвердили месяц назад. И утвердили его только потому, что Ино и Шино Абураме нашли выход сделать проект совместным. Убивать Ино после утверждения общей инициативы — значит рубить сук, на котором они сами же и сидят.       — Тебя называют мозгом Конохи, Шикамару. Говорят, твой интеллект превосходит все мыслимые пределы. Так почему же ты сейчас рассуждаешь как мальчишка? — Такеичи издал хрипловатый звук, отдаленно напоминающий старческий смешок. — Кого волнует один отпиленный сук, если его падение позволяет забрать себе всё дерево? Совместный проект означал, что секреты клана Абураме будут проходить через головы Яманака. Они поняли, что согласились дать нам слишком много контроля, и исправили свою ошибку старым проверенным способом.       Какаши видел, как Шикамару открыл рот, чтобы разбить эту параноидальную теорию, но Такеичи уже перехватил инициативу.       — Но я прекрасно понимаю, Седьмой, почему вы не хотите этого замечать. Ведь расследовать дела клана Абураме — значит усомниться в ближнем круге вашей собственной семьи.       Воздух в кабинете стал густым и тяжелым от невидимой волны энергии, поднявшейся со стороны стола Хокаге. Какаши напрягся, готовый вмешаться, но Наруто сумел совладать с собой.       — Не втягивайте в это мою семью, — предупреждающе процедил Наруто.       — Я лишь констатирую факты, — невозмутимо парировал Такеичи, выдерживая давление чакры Хокаге. — Шино Абураме, будущий глава их клана, долгие годы был — и остается — близким товарищем вашей жены. Неудивительно, что вы тут же отметаете их мотив, предпочитая защищать старого друга госпожи Хинаты. Деревне будет очень интересно узнать, что личные симпатии Хокаге стоят выше правосудия.       Какаши мысленно выругался — Такеичи, сам того не подозревая, припер их к стенке. Если Наруто сейчас бросится защищать Абураме, старик раздует из этого скандал о кумовстве. Если они расскажут правду об отравлениях, Хокаге разорвут за то, что они столько месяцев скрывают убийства.       — Достаточно, Такеичи-сан, — Какаши подал голос впервые за разговор, делая шаг и визуально отсекая старика от стола Седьмого. — Вы переходите границу. Строите обвинения на личной неприязни, еще не узнав всех фактов с места преступления.       — Фактов? — вздернул бровь старейшина. — Поделитесь же ими, Шестой.       — В теле Ино был обнаружен яд. Не имеющий ничего общего с насекомыми клана Абураме. Или арсеналом Сая.       — Яд? Девочку нашли мертвой всего пару часов назад, а у вас уже готов его подробный анализ? Вы держите меня за идиота? Или вы с Хокаге прямо сейчас, на ходу, сочиняете удобную версию, лишь бы отвести удар от друзей своего ученика?       Какаши почувствовал, как внутри закипает глухая злость.       — У нас есть подробности, — его голос упал до угрожающего шепота, — потому что вскрытие вашей внучатой племянницы началось через полчаса после того, как нашли ее тело. Его в срочном порядке провела Сакура Харуно. Не сомневаюсь, что это имя вам хорошо знакомо.       Имя Сакуры сделало свое дело. Такеичи замолчал с полуоткрытым ртом.       Какаши ударил по самому больному месту старейшины — по невозможности придраться. У Сакуры не было клана, а значит, ее нельзя было обвинить в политических интригах или саботаже. Она была лучшей в своем деле. И, что самое важное, вся деревня знала о ее преданности Ино.       Глядя на растерянное лицо Такеичи, Какаши должен был бы почувствовать триумф. Но внутри плескалось только отвращение к самому себе.       Он разменял психику Сакуры на возможность вовремя закрыть рот этому старику. Оставил ее в холоде морга, чтобы сейчас козырять ее именем.       Какаши нарочито лениво повел плечами и опустил руки в карманы, всем своим видом демонстрируя скуку и абсолютный контроль над ситуацией, а сам изо всех сил сжал кулак, заставляя себя успокоиться. Потом — потом можно будет злиться. Сейчас нужно работать.       — Сакура Харуно — человек чести, — нехотя, сквозь зубы выдавил Такеичи. Но тут же вскинул голову, ухватившись за новую нить. — Но она работает с телом, которое ей предоставили. А кто нашел тело, Хокаге-сама? Кто провел рядом с убитой неизвестно сколько времени, прежде чем поднять тревогу?       Он ткнул сухим пальцем в сторону Сая:       — Откуда мне знать, что он не уничтожил следы до прихода АНБУ?       — Если бы я хотел убить Ино, вы бы сейчас не стояли в этом кабинете, — раздался спокойный голос Сая. — Потому что вы бы ничего не нашли.       И именно в этот момент на лице Сая появилась его дежурная улыбка.       Какаши мысленно застонал — из всех возможных защитных реакций Сай выбрал самую неподходящую. Если он рассчитывал этой улыбкой разрядить обстановку, то эффект оказался строго обратным. У Какаши, повидавшего на своем веку немало маньяков, от этого зрелища зашевелились волосы на затылке.       — В Корне нас учили не оставлять тел, — продолжил Сай тем же пугающе-вежливым тоном. — Оставить нетронутый труп — это либо ошибка дилетанта, либо намеренный театральный жест. Я не делаю ни того, ни другого. К тому же…       Сай запнулся и улыбка вдруг сползла с его лица.       — К тому же Ино была исключительной… Я хочу сказать, она была исключительным сенсором. Если бы к ней попытался приблизиться кто-то с враждебными намерениями, она бы успела послать ментальный сигнал. Хоть кому-нибудь.       Наруто судорожно прочистил горло и глухо откашлялся в кулак. Затем выпрямился в кресле, расправляя плечи.       — Сай — мой друг, Такеичи-сан, — произнес Наруто тоном, не терпящим никаких возражений. — И я за него ручаюсь.       Такеичи молча сверлил Наруто взглядом.       — Вы так уверены в его невиновности?       — Абсолютно.       — А если окажется, что вы ошибаетесь?       — Тогда я лично приведу его к вам. И сяду рядом с ним в камеру за то, что покрывал убийцу.       На этом открытая конфронтация исчерпала себя, уступив место выматывающим бюрократическим торгам. Последующие сорок минут слились для Какаши в один серый, монотонный гул: Такеичи выторговывал усиленные патрули АНБУ вокруг квартала Яманака, право на ежедневный доступ к отчетам о ходе следствия и обязательство Хокаге лично информировать их о любых изменениях в деле. Наруто отвечал, уступая там, где можно уступить, и мягко отклоняя то, что могло навредить расследованию. Шикамару вставлял короткие реплики, когда нужно было подсветить юридические тонкости или напомнить старику о границах его полномочий.       Какаши покачал головой, отгоняя образ ушедшего старейшины, и глубоко выдохнул, возвращаясь в «здесь и сейчас». Возвращение в реальность далось дорого — головная боль меньше не становилась. Сидящий сбоку от него Шикамару прикурил очередную сигарету.       Какаши обреченно приготовился к новой волне тошноты от едкого запаха, но ее не последовало. Шикамару ссутулился у стола, упершись в него свободной рукой, и намеренно выдыхал дым в сторону приоткрытого окна.       — Сай, ты слышишь меня? — вновь раздался голос Наруто.       Сай, замерший перед столом Хокаге, казалось, вынырнул из глубокого транса. Какое-то время он задумчиво смотрел на Наруто, а затем медленно поднял руки к груди.       Щелкнули металлические застежки. На полированное дерево стола с глухим стуком опустился тяжелый тактический жилет, а следом легла белая фарфоровая маска АНБУ. Сай остался в укороченной черной футболке — в районе его ребер стали отчетливо видны свежие, наливающиеся темно-лиловым цветом гематомы.       Увидь их сейчас старик Такеичи, он бы радостно вцепился в этот факт, назвав синяки «очевидными следами борьбы с жертвой». Но Какаши сразу понял, откуда они взялись.       Когда они с Сакурой и Югао прибыли к цветочной лавке, Сай словно окаменел у входа, загораживая им путь. Это его Сакура оттолкнула, врываясь внутрь. А потом, когда она рухнула на колени перед телом Ино и зашлась в истерике, Сай первым оказался рядом. Быстрее, чем сообразил сам Какаши.       Он перехватил Сакуру со спины, крепко держа ее в своих руках. Та брыкалась, вырывалась и со всей силы била локтями назад, лишь бы вырваться, но Сай не произнес ни слова. Он просто молча держал ее изо всех сил — с одной стороны, хладнокровно не пуская к телу, чтобы она не испортила возможные улики. А с другой… Сакура отчасти смогла выместить на нем этот первый, самый страшный шок.       Какаши мало работал с Саем. Они редко пересекались, и уж точно никогда не были близки. Но за одно это — за то, что Сай в тот момент оказался там, где должен был быть он, Какаши был готов лично выбить последние зубы старику Такеичи, посмевшему сразу же записать Сая в убийцы.       — Посадите меня в камеру под стражу, — наконец произнес Сай.       Они уставились на него.       — Что? — переспросил Наруто.       — Я предлагаю использовать меня как отвлекающий маневр. Если клану нужна иллюзия контроля, чтобы они не путались у вас под ногами — дайте им ее. Пока все внимание будет сосредоточено на мне... — Сай сделал небольшую паузу. — у вас появится время спокойно решить, как поступить с информацией, которую вы скрываете.       Все трое переглянулись.       — Я видел шею Ино, — спокойно пояснил Сай. — И я знаю, что она не первая погибшая.       Какаши невольно сузил глаза. Сам Сай официально к материалам дела допущен не был — круг посвященных ограничивался строгим количеством людей даже среди АНБУ. Так насколько глубоко он на самом деле был в курсе происходящего?       Какаши в очередной раз в своей жизни почувствовал себя полным идиотом.       Зачем Саю вообще понадобилась подработка в цветочной лавке? Конечно, работы у АНБУ в мирное время не так много, а деньги нужны всем. Но Сай — первоклассный художник. Ему не нужно было подметать полы в цветочном магазине ради пары лишних рё — он вполне мог бы брать дорогие заказы на картины.       Еще меньше логики было в действиях проницательной и тонко чувствующей людей Ино. Любой продавец знает: чтобы клиенты к тебе возвращались, им нужна атмосфера, обаяние и приятная беседа. Зачем ставить за прилавок к покупателям человека с жутковатой улыбкой, который режет людям правду-матку в лицо?       Почему он ни разу не задавался вопросом: действительно ли Сай просто возился с цветами в лавке? Цветочный бизнес Ино давно служил тихим прикрытием для ее разведки — но откуда она каждый раз словно чувствовала, куда смотреть и что именно искать? Как решала, кто просто зашел за букетом, а с кем стоило поболтать подольше? Получается…       — Ино вела дела с тобой или через тебя, — вслух закончил мысль Какаши, не обращая внимания на вопросительные взгляды Наруто и Шикамару. — Ты самовольно закончил дежурство раньше времени и направился прямиком к ней. Ино подала тебе сигнал? Если у нее появилась информация или она заметила что-то — ты должен сказать нам сейчас.       Однако если Какаши и пытался прочитать на лице Сая еще хоть какие-то следы осведомленности, то потерпел сокрушительный крах.       — Я не бросал пост самовольно. Я передал свой сектор напарнику, — бесстрастно поправил Сай, но затем его голос, до этого всегда ровный, вдруг дрогнул. — Я вам уже объяснял. Я пришел в лавку этой ночью, потому что хотел с ней поговорить. Хотел сказать Ино кое-что важное. Если бы я успел подобрать правильные слова раньше… но я опоздал. Так что отдай приказ на мой арест, Наруто.       Сай замолчал. Он мельком перевел взгляд с Наруто на Шикамару.       Это был мимолетный, странный взгляд. Какаши нахмурился, пытаясь разгадать его. Что это было? Извинение перед товарищем по команде убитой за то, что не успел вовремя передать ей какую-то важную информацию? О каких словах шла речь?       Какаши не покидало странное чувство, что он что-то явно упускает.       Хатаке заставил себя остановить начавшийся поток рассуждений. Запустив пальцы в волосы, он попытался помассировать скальп, но тут же стиснул зубы — ему казалось, что болят даже корни волос. Ресурсов на то, чтобы вникать еще и в душевные ребусы Сая, больше не осталось. Перед глазами и так то и дело всплывало лицо Сакуры, искаженное болью, сбивая фокус и мешая мыслить логически. Он вернется к этой загадке потом. На свежую голову.       — Сай, — начал Наруто. — Я уже сказал…       — Подожди, — остановил его Шикамару.       Шикамару наконец потушил окурок и поднялся со стула.       — Сай прав, — произнес он, начиная медленно мерить шагами кабинет. — Если мы просто закроем перед Яманака двери со словами «мы со всем разберемся» — начнется самосуд. А если резко объявим, что по деревне возможно гуляет отравитель — ничего хорошего не получим. Нам нужен громоотвод.       — Ты предлагаешь бросить в камеру невиновного, просто чтобы заткнуть старейшин? — Наруто сжал кулаки, скрипнув зубами. — Шикамару, мы же буквально полчаса назад с пеной у рта убеждали старика Такеичи в том, что Сай невиновен. Как это будет выглядеть со стороны?       — Как то, что Хокаге услышал голос клана и не стал опираться на личную привязанность, — он смотрел на Наруто абсолютно бесстрастно. Это был взгляд игрока, который намеренно подставляет ценную фигуру под вилку, заставляя противника увязнуть в ложной атаке. — К тому же, с какой-то стороны камера для Сая — самое безопасное для него место, пока Яманака жаждут крови. Но если мы просто посадим его в камеру и объявим, что он под следствием, Такеичи не поверит. Скажет, что мы отыгрываем спектакль — поэтому отдадим его подразделению допроса.       Ибики, значит. План начинал вырисовываться.       Ибики Морино — человек, который мог вытащить правду из кого угодно, но никогда не подписывался под тем, во что не верил сам. Если Ибики возьмется за Сая, он не будет имитировать следствие. Он будет вести допрос по-настоящему.       Какаши смотрел на Шикамару и думал о Шикаку.       Нара-старший был таким же — умел отключать эмоции, когда нужно было продумывать стратегию. Он видел картину целиком, не позволяя чувствам затуманивать расчет. Шикамару, казалось, воспитал в себе это умение даже лучше, чем отец. У Какаши не было сомнений, что смерть Ино жгла Шикамару изнутри — но сейчас, когда нужно было думать, он думал.       — Такеичи успокоится, у него будет иллюзия, что правосудие свершается, — продолжил Шикамару. — А репутация подразделения допросов сделает за нас всю работу. Заключение Ибики закроет вопрос о невиновности Сая раз и навсегда. Но есть нюанс.       Он повернулся к Саю.       — Ибики профессионал. Он прощупает твой разум, сопоставит факты и поймет, что ты не причастен, за пару часов. Этого мало. Нам нужно больше времени… чем больше, тем лучше. Три дня, четыре — на пять, пожалуй, можем не рассчитывать. Найди способ заставить его поверить, что ты что-то скрываешь.       Уголки губ Сая дрогнули и поползли вверх, формируя пустую улыбку.       — Принято. По сравнению с методами Данзо, допросы Ибики-сана вполне терпимы. Я постараюсь выкроить вам четыре дня.       Он легко коснулся пальцами виска, изображая задумчивость, но улыбка оставалась на месте — пугающе-безупречная. И совершенно не отражающаяся в его глазах.       Какаши беззвучно выдохнул, чувствуя, как внутри ворочается тяжелый, склизкий ком. Как бывший капитан АНБУ, он слишком хорошо знал, что такое «допросы Ибики-сана».       — Это неоправданная жестокость, — Какаши подал голос. — Если нам нужно только время, пусть Сай с порога выдаст Ибики всю правду и не оказывает сопротивления. Морино проверит его за пару часов, убедится, что он чист, а потом мы неофициально попросим его подержать Сая в камере.       — Не выйдет. Клан Яманака — одни из лучших сенсоров и менталистов деревни. Ино… — Шикамару замолчал, но заставил сделать себя глубокий вдох, чтобы продолжить. — Ино как-то объясняла мне, как это работает. Если Ибики просто подержит Сая в камере, Яманака это почувствуют. Они знают, как выглядит мозг после реального допроса Ибики, а как — после четырёх дней в камере с трёхразовым питанием. Разницу они считают за минуту. И тогда все сомнения вернутся. А вместе с ними и вопрос: почему Хокаге приказал имитировать допрос своего же шиноби?       — Все хорошо, я справлюсь. Четыре дня. Это меньше, чем длился мой первый тренировочный допрос в Корне, — тихо добавил Сай.       На секунду его обычная вежливая улыбка дрогнула. Не исчезла — просто… изменилась. Стала чуть более настоящей.       — Ино как-то говорила мне, что пробираться сквозь мою голову — все равно что вскрывать сейф с двойным дном. Даже если я не буду сопротивляться, Ибики-сан потратит день-другой.       Шикамару перевел тяжелый, внимательный взгляд на Сая.       — Ты понимаешь, на что идешь? Ибики выдаст идеальный отчет, но сам факт того, что тебя мариновали в подразделении допросов четыре дня, оставит клеймо. Твоя репутация…       — Репутация, — мягко перебил его Сай, словно пробуя это слово на вкус. — Единственный человек в этой деревне, чье мнение обо мне имело значение, мертв, Шикамару.       Так вот оно что.       Наруто рвано выдохнул сквозь стиснутые зубы и с силой потер лицо ладонями. Он всегда терпеть не мог все эти подковерные игры.       — Хорошо. Четверо суток мы выиграем. А дальше? Нам всё равно придется выпустить Сая. Что нам дадут эти дни, Шикамару? Я сомневаюсь, что мы раскроем дело меньше, чем за неделю. И мы не можем больше скрывать от деревни правду.       — Не забывай о договоренности с Гаарой. Если мы сейчас в одностороннем порядке снимем гриф секретности, слухи мгновенно разойдутся далеко за пределы деревни, — отозвался Шикамару. — Кто-то в Песке сложит два и два, свяжет наш рассказ с их нераскрытыми убийствами полугодовой давности... и они поймут, что Казекаге всё это время скрывал от них информацию. Нам нужно действовать аккуратнее, чтобы не подставить Гаару.       Какаши бросил на Шикамару поощрительный взгляд. Умение этого парня даже в таком состоянии видеть доску на два шага вперед и мыслить такими масштабами не вызывало ничего, кроме уважения. Впрочем, Какаши подозревал, что в этом расчете сыграла роль не только стратегия. Темари. Для Шикамару защитить Суну было уже не просто вопросом политики.       — Значит, нам нужна совместная с Суной версия, — кивнул Какаши.       Шикамару ничего не ответил. Он достал из кармана металлическую зажигалку и начал нервно вертеть её в пальцах. Щелк. Он открыл крышку, всматриваясь в крошечный, дрожащий язычок пламени.       — Подключим Темари, — произнес он и, закрыв зажигалку, поднял тяжелый взгляд на Наруто. — С ней мы сможем составить правильное послание для Песка. Но нужно сделать это как можно быстрее. Птица с донесением будет лететь в одну только сторону два дня. Это слишком долго.              Наруто нахмурился, покачав головой, словно перебирая в уме варианты. И вдруг его глаза расширились.       — Черт, Саске! Он запросил несколько выходных на время фестиваля, чтобы побыть в деревне, — Наруто резко выпрямился. — Ему ведь еще никто не сообщил об… Ино. Отошлем его к Гааре — с его риннеганом это будет куда быстрее.       — На открытие портала на такое расстояние уйдет колоссальное количество чакры, — прикинул Какаши. — Саске понадобятся сутки на восстановление глаза, прежде чем он сможет вернуться обратно.       Шикамару одобрительно посмотрел на Наруто. Даже с учетом задержки на восполнение чакры Учиха смог бы сэкономить им массу времени по сравнению с обычным ястребом.       — Если ему хватит сил это сделать, мы выиграем дни, — начал вслух просчитывать стратег. — Саске отправляется в Суну. Через день возвращается в Коноху с ответом Гаары. Затем мы с Темари составляем совместную версию заявления. Саске снова уходит в Песок и возвращается с официальными корректировками и соглашением Казекаге, чтобы мы с Суной могли сделать одновременное заявление. Итого — четыре дня на всё.       В кабинете повисла пауза. Шикамару медленно повернул голову и перевел тяжелый, оценивающий взгляд на Сая. Явно решал сам с собой вопрос: продолжать ли обсуждать секретные детали при человеке, которого через пять минут отправят на допрос.       — Насколько я понял по словам Какаши… Ино не держала от тебя секретов, — произнес Шикамару. — Я бы не доверился себе самому так, как доверял ей. У меня никогда не было кровной сестры, но… Я не задумываясь бы обменял свою жизнь на ее прямо сейчас. И если она верила тебе… значит, могу и я. Тем более, что лишнее время у нас появилось только благодаря тебе.       Сай молча кивнул.       Шикамару убрал зажигалку в карман и скрестил руки на груди.       — У нас всех есть эти четыре дня, чтобы подумать, что и как мы хотим сказать деревне. Этот Дзогчен... кем бы они себя ни считали — религиозные фанатики. Наверняка очередные самопровозглашенные мессии, очищающие мир от скверны. — Шикамару презрительно скривился. — Если Хокаге и Казекаге публично признают, что деревни терроризирует некая секта, мы дадим им их самое желанное оружие. Трибуну.       — Погодь, Шикамару. Давайте действовать поэтапно, пока я не запутался, — Наруто потер переносицу. — Голова сейчас кругом пойдет.       Он серьезно посмотрел на Сая, вытянул из стопки пустой официальный свиток, макнул кисть в чернила и быстро начал писать.       — Начнем с приказа о твоем аресте. Нет... пусть это будет приказ о «задержании в целях допроса», так звучит менее категорично.       — Наруто, — голос Сая прозвучал неестественно тихо. — Могу я попросить об одолжении?       Наруто оторвался от пергамента.       — О чем угодно.       — Сделайте всё, что нужно. Держите меня в камере, пускайте любые слухи, позвольте Ибики провести любой, хоть самый жесткий, допрос. Но… Пожалуйста, вытащите меня до ее похорон. Я бы хотел... попрощаться.       Похороны.       Слово повисло в воздухе.       До этого момента все происходящее казалось частью какого-то чудовищного, запутанного, но все еще обратимого плана. Какаши лично присутствовал на вскрытии Ино всего пару часов назад, но даже он не мог заставить себя поверить, что любимицы Асумы больше нет.       Шикамару расправил плечи. При звуке слова «похороны» в его глазах плеснулась такая отчаянная боль, что смотреть на него стало физически тяжело.       — Я даю тебе слово, — хрипло, но абсолютно непреклонно подал голос Нара, глядя в глаза Саю.       Наруто молча закончил писать, прикрепил красную печать Хокаге к бумаге и, свернув свиток, протянул его Шикамару. Советник взял документ и повернулся к двери.       — Пойдем, Сай. Югао сейчас должна быть в дежурной части на нижнем уровне. Я провожу тебя до нее, мы оформим задержание, и я сам объясню ей, как именно нужно поставить задачу для Ибики.       Шикамару толкнул дверь, пропуская Сая вперед, и бросил короткий взгляд на Хокаге.       — Ждите здесь, я скоро вернусь. Наруто, вызывай Саске, а я по пути заберу Темари из отдела зашифровщиков — она как раз собиралась связаться с Гаарой.       Оба вышли. В кабинете остались только Наруто и Какаши.       Наруто ссутулился за столом, уронив лицо в широкие ладони. Идеальная выдержка Хокаге, которую он так старательно держал при Шикамару и Сае, дала трещину.       Какаши вернулся поближе к окну. Ночной воздух потянул в лицо прохладой, и он, пользуясь тем, что Наруто не смотрит, стянул маску ниже подбородка. Вдохнул полной грудью. Головная боль разошлась в полную силу — давила на глаза изнутри, заставляя их слезиться.       — Черт… Ино, — пробормотал Наруто. — Какаши-сенсей… как там Сакура-чан? Как только я представляю, через что ей сегодня пришлось пройти… Скажите мне, что это действительно было так необходимо. Что мы заставили её провести вскрытие не зря.       Какаши натянул маску обратно, пальцы на секунду задержались на ткани. Он все еще стоял у окна, облокотившись о подоконник, наполовину высунувшись в темноту. Спиной к Наруто. Так легче было говорить.       — Не «мы», Наруто, — жестко поправил он. — Это было исключительно мое решение. И прямой приказ отдавал лично я. Я заставил её это сделать. Это был необходимый маневр, но всю ответственность за то, что ей пришлось пережить в морге, я беру на себя.       Какаши наконец повернулся. Оперся бедром о подоконник, засунув руки в карманы.       — Я оставил с ней Уухея, он присмотрит за ней до утра.       Это все, что он мог сказать.       Наруто устало потер лицо руками, стирая остатки обреченного напряжения, и посмотрел на него. Какаши показалось, что на лице Узумаки мелькнула тень улыбки, которая странно контрастировала с обстоятельствами.       — Югао сдала мне краткий рапорт перед тем, как спуститься к себе, — негромко произнес Наруто. — Она опустила подробности, но упомянула, что нашла вас на крыше во время фейерверка. Вас двоих.       Какаши замер.       Пульс вдруг ускорился — он почувствовал, как кровь прилила к лицу, и был благодарен маске, скрывающей это.       Наруто грустно усмехнулся краешком губ.       — В любых других обстоятельствах, Какаши, — Наруто грозно скрестил руки на груди, — я бы сейчас задал очень много вопросов. И, по-хорошему, я должен тебе чем-то пригрозить. Я пока не знаю, чем именно могу напугать Шестого Хокаге, но поверь, способ я найду. А если не найду я — найдет Хината.       Улыбка Наруто стала печальнее.       — Но сегодня… сегодня я просто прошу: что бы между вами ни было, не играйте с чувствами Сакуры. После того, что случилось в прошлом между ней и Саске…       Наруто судорожно сглотнул, и на его скулах дрогнули желваки.       — А теперь, когда Ино мертва… У Сакуры больше нет единственной лучшей подруги. Да и нашей седьмой команды, по сути, больше нет в том виде, в каком она нужна ей сейчас. Черт, да кого я обманываю? Ни в каком виде Команды Семь больше нет. Я сутками заперт в этом кабинете, а Саске то тут, то там. Я рад, что у нее появились вы… ты. Я не знаю, как тебя-вас теперь звать, даттебайо.       Он замолчал. Взгляд его потяжелел, ушел куда-то в сторону, к краю стола, где в рамке стояла старая фотография их команды.       — У меня не получилось… Когда у нее что-то сломалось внутри, она не нашла в себе сил довериться мне, чтобы я помог хоть чем-то. И когда в ее жизни появилось что-то светлое… — Наруто зажмурился и потер переносицу, забормотав на одном дыхании: — ужас-не-могу-поверить-что-это-вы-сенсей… она со мной тоже не поделилась. Значит, я не такой уж и хороший друг, каким себя считал. Зато вы — да. Не подведите ее доверие.       Какаши перехватил тяжелый взгляд синих глаз. В кабинете повисла долгая, густая тишина. Они просто смотрели друг на друга — двое мужчин, которых связывала абсолютно разная, но одинаково сильная любовь к одной девушке.       — Я давно вышел из того возраста, когда играют с чужими чувствами, Наруто, — голос Какаши прозвучал, к его собственному удивлению, достаточно уверенно. — Тем более — с её. Я знаю, скольких усилий Сакуре стоило открыться. Я буду рядом столько, сколько ей будет нужно, и так, как ей будет нужно.       Наруто вгляделся в лицо Какаши — казалось, он оценивал его слова на честность и прочность. Потом удовлетворенно покивал — ответ его устроил. В кабинете снова повисла тишина, перебиваемая лишь гулом ночного ветра за окном. А затем Наруто спохватился, хлопнув ладонью по лбу:       — Да блин, опять про Саске забыл! — охнул он. — И еще нужно кое-что сделать. Надо бы действовать на опережение, пока старик Такеичи не наломал дров.       Узумаки, не раздумывая, надкусил большой палец до капли крови. Короткая, смазанная от скорости серия печатей, резкий хлопок ладонью — и на столе Хокаге, прямо поверх стопки секретных отчетов, появилась небольшая жаба-связной в дорожной накидке.       — Гамарука, слушай внимательно, — быстро скомандовал Наруто. — Разыщи Саске и передай ему, чтобы бросал все и мчал сюда со всех ног. Потом прыгай домой к Хине. Передай ей: пусть срочно найдет Шино. Если завтра утром Яманака начнут кидаться обвинениями в убийстве Ино или провоцировать клан Абураме — пусть ни в коем случае на это не ведутся и сохраняют нейтралитет. Это приказ Хокаге. Понял?       Гамарука квакнул и, отдав честь маленькой перепончатой лапкой, исчез в облачке, оставив после себя легкий запах болота.       Наруто бросил мрачный взгляд на стол. На нем так и стояла пепельница, до краев забитая окурками — безмолвное свидетельство того, на каких нервах на самом деле держался его гениальный советник. Седьмой с отвращением поморщился, подхватил керамическую пепельницу и подошел к мусорной корзине, вытряхивая воняющее пеплом содержимое.       — Дышать нечем, — проворчал Наруто. — Сенсей, приоткройте дверь, пожалуйста. Сделаем сквозняк.       Какаши кивнул. Отлепившись от подоконника, он подошел к входной двери — потянулся к массивной медной ручке и нажал на нее, собираясь впустить прохладный воздух из коридора.       Вместо сквозняка коридор принес пряный запах дорогого саке. Не настолько сильный, чтобы говорить об опьянении, но достаточный, чтобы понять, где Цунаде Сенджу проводила осенний фестиваль.       Цунаде стояла на пороге, тяжело дыша. От нее исходила такая концентрированная, ледяная злость, что Какаши показалось, будто температура в кабинете упала на несколько градусов. Взгляд карих глаз не предвещал ничего хорошего.       Какаши инстинктивно сделал шаг назад, уступая ей дорогу.       — Баа-чан?.. — ошарашенно моргнул Наруто, замерев с пустой пепельницей в руках.       Цунаде вошла в кабинет, даже не удостоив того взглядом.       Прежде чем Какаши успел издать хоть звук, ее ладонь взлетела в воздух. Звонкая, налитая чакрой пощечина впечаталась в лицо Какаши с такой чудовищной силой, что мир перед глазами взорвался белыми искрами.       Мигрень, изводившая его последние несколько часов, исчезла без следа. В конце концов, методы лечения Пятой Хокаге всегда отличались эффективностью: головная боль мгновенно отступает на второй план, когда мозг судорожно пытается понять, осталась ли на месте сама голова.