cogitationes

Кабинет зельеварения был пуст и погружен в полумрак. Только слабый свет зимнего утра пробивался сквозь высокие узкие окна, рисуя на каменном полу бледные прямоугольники. Воздух пахнет сушёными травами и остывшей медью — запах вчерашних зелий, которые так и не смыли со столов. Драко стоит у окна, его пальцы сжимают подоконник так сильно, что костяшки побелели. Он не спал всю ночь. Идиот. Шаги в коридоре заставляют его вздрогнуть. Она входит без стука. Гермиона. Стоит в дверях, слегка запыхавшаяся — должно быть, бежала по лестнице, — и весь мир вокруг будто замирает. Её волосы, всегда эти чёртовы волосы, вырвались из хвоста и теперь вьются вокруг лица дикими золотисто-коричневыми прядями, будто живые. Она не похожа на Панси с её идеальными локонами и накрашенными ресницами. Не похожа ни на кого в Слизерине, где все девушки будто сошли со страниц журнала о чистокровных семьях. Она..настоящая. Её губы чуть приоткрыты от быстрого дыхания, глаза — слишком большие, слишком умные — смотрят прямо на него, не моргая. Мантия сдвинута на одно плечо, и он видит, как воротник рубашки слегка помят. Читала всю ночь, — понимает он. Опять. —Нашла время вернуть, — его голос звучит резко, как удар хлыста. — Уже все слизеринцы думают, будто ты украла его для какого-то грязного гриффиндорского ритуала. —О, простите, ваше высочество, — она делает преувеличенный реверанс, — не знала, что слизеринские безделушки такие священные. — Безделушки? — Драко встаёт, медленно идёт к ней. — Это фамильный шарф, Грейнджер. Стоит больше, чем вся твоя одежда за последние пять лет. —Тогда тем более странно, что ты так легко его бросил, — она швыряет шарф на ближайшую парту. — Как мусор. Он ловит её за запястье прежде, чем она развернётся. — Я не бросал его как мусор, — шипит он, чувствуя, как её пульс бьётся под пальцами. —Нет? — Гермиона резко вырывает руку. — А как тогда? Как подачку? «На, грязнокровка, погрей свои жалкие кости»? Драко чувствует, как ярость поднимается в горле. —Может, я просто пожалел тебя? Вид у тебя был такой... жалкий. Вся мокрая, дрожишь, как осиновый лист. Даже гриффиндорцы тебя бросили. —Боже, ты просто патологический ублюдок, правда? Даже доброту свою не можешь проявить, не оскорбив. —Я не добрый, — он шагает ближе, заставляя её отступить к стене. —О, я заметила, — её спина упирается в каменную стену, но в глазах — только вызов. —Тогда зачем пришла? — его дыхание горячее на её лице. —Чтобы посмотреть в глаза человеку, который так ненавидит меня, что дарит мне свои вещи. Дверь с грохотом распахивается. На пороге — первокурсник из Когтеврана, пухлый мальчик с очками, который явно заблудился. Он замирает, увидев их и также резко скрывается за дверью. Гермиона хватает шарф — их пальцы соприкасаются. —Ненавижу тебя. —Врёшь, — он выпускает шёлк, позволяя ей уйти. Дверь захлопывается. На полу остаётся пергамент с расписанием незнакомки. Драко поднимает его — и замечает на обратной стороне свежие чернильные строки: "Г. — библиотека, полночь. Принеси книгу." Его губы растягиваются в улыбке.

***

Драко вертел в руках записку, его серебряные глаза сверкали в свете ламп. —Опять любуешься любовными посланиями, Малфой? — Блейз Забини развалился на соседнем кресле, играя золотым слизнем. —Это не любовное послание, — Драко резко сжал пергамент. — Грейнджер назначили встречу. В библиотеке. Полночь. Блейз поднял бровь: —И ты собираешься... что, подглядывать? —Я собираюсь выяснить, с кем она там встречается, — Драко оскалился. — Всё, что может скомпрометировать гриффиндорскую принцессу, пригодится. —Конечно, конечно, — Блейз усмехнулся. — И это точно не потому, что ты помешан на ней? —Заткнись, Забини. —Малфой! — Панси Паркинсон появилась из ниоткуда, её розовые губы растянулись в сладкой улыбке. — О чём вы тут шепчетесь? —Ни о чём, Паркинсон, — Драко холодно посмотрел на неё. Он встал, записка исчезла в его кармане. — Если хочешь быть полезной, займись чем-нибудь ещё. —О, я могу быть очень полезной, — Панси провела пальцем по его рукаву. —Не сомневаюсь, — Драко отстранился. — Но не сегодня.

***

Библиотека, 23:50. Тени шевелились между стеллажами, когда Драко занял позицию за шкафом с запрещёнными книгами. —Грейнджер? — раздался шёпот. Из темноты вышел... Терри Бут. Когтевран. Член команды по квиддичу. Тот самый, что всегда краснел, когда Гермиона отвечала на уроках. —Я... я принёс цветы, — бормотал Бут, теребя букетик аконитов. Драко почувствовал, как ярость закипает в жилах. Он шагнул в свет луны, падающий из окна. —Боюсь, твоё свидание отменяется, Бут. — М-Малфой?! —Она не придёт, — Драко медленно достал палочку. — Ни сегодня. Никогда. —Она сама согласилась! Мы... мы говорили после зельеварения...Она сказала, что я... что я умный... Драко почувствовал, как что-то тёмное шевелится у него в груди. —У тебя есть три секунды, чтобы исчезнуть. Дверь скрипнула. Снейп стоял в проёме, его чёрные глаза сверкали опасным блеском. Рядом, притворно прикрыв рот рукой, хихикала Панси — её каблуки злорадно постукивали по каменному полу. — Профессор! — Бут чуть не уронил цветы. — Он... он угрожал... Драко смерил его взглядом — тем самым, ледяным, от которого даже у Пожирателей кровь стыла в жилах. Вот он? Её выбор? Жалкий когтевранец с дрожащими руками и дешёвыми цветами. Мальчишка, который краснел, когда она на него смотрела, который, наверное, целый месяц собирался с духом, чтобы написать эту дурацкую записку. Его губы искривились в гримасе, в которой было и презрение, и что-то ещё — горькое, тёмное, невысказанное. —Угрожал? — Драко медленно провёл языком по зубам, наслаждаясь тем, как Бут съёживается. — Я просто объяснял правила. Библиотека после десяти — для особых случаев. —Мистер Малфой совершенно прав, — произнёс он, растягивая слова. — Вход в библиотеку после десяти вечера строго запрещён. — Его чёрные глаза остановились на Драко. — Что, кстати, касается и вас, Малфой. Пять баллов со Слизерина. И с Когтеврана. —На выход, — Снейп разрядил обстановку. — Все.

***