Часть 7

Он вошёл, как тень. Без звука, без предупреждения. Просто — появился у дверей, как будто из воздуха. Софи сидела у камина. В одной из тех странных поз, в которых только женщины умеют выглядеть одновременно грациозно и упрямо. Она читала. — Ты удивительно спокойно читаешь, — произнёс он. — А ты удивительно тихо входишь, — ответила она, не отрываясь от книги. Он подошёл ближе. — Знаешь, другие бы дрожали, упрашивали, пытались сбежать. — Я не другие. — Я заметил. Он сел в кресло напротив. Молчание растянулось, как паутина. — Ты изменилась. Тогда, в той комнате, ты была другая. — Я была той, кого ты хотел убить. — Сейчас ты — та, кого я хочу понять. Она посмотрела на него. В его лице было что-то новое. Не угроза. Не желание. А исследование. Как будто он читал книгу. Только теперь — в её глазах. — Знаешь, — сказала она спустя минуту. — Иногда тишина говорит громче слов. — А иногда — убивает. — Я привыкла. — Это плохо. — Или сильно. Он усмехнулся. — Ты странная. — Я уже слышала это. На следующий вечер он пришёл снова. Принёс бутылку вина. Два бокала. — Не бойся. Не отравлено. Я всё же пока не передумал тебя убивать, — сказал он с тонкой усмешкой. Софи хмыкнула. — Не бойся. Я всё равно не пью. Хочу остаться в сознании, когда ты решишь вернуться к идее убить меня. Он присел на край стола. — Ты всегда такая острая? — Я не умею быть мягкой, когда всё внутри горит. Пауза. — Расскажи мне про себя, — сказал он. — Чтобы ты лучше выбрал угол для удара? — Чтобы понять, как ты дышишь. Как думаешь. Почему ты… не такая, как все. Она взглянула в его глаза. Холодные, синие. Красивые. Опасные. — Ты и правда хочешь знать? — Я и правда не понимаю. Она положила книгу, посмотрела в камин. Пламя отразилось в её глазах. — Я выросла с чувством, что принадлежу другим. Сначала — семье. Потом — ожиданиям. Потом — этому дому. Ты думаешь, я боюсь тебя? Нет. Я боюсь потерять последнее, что моё. Себя. Мои мысли. Моё "нет". Он не ответил. Только смотрел. Долго. — Софи, — тихо произнёс он. — А что, если ты всё это уже потеряла? Она повернулась. — Тогда ты ошибся. Потому что то, что умирает — не смеётся. А я смеюсь. Почти каждый вечер. Смотри… Она улыбнулась. Взаправду. И он... отшатнулся.