Ожог Смотрителя

Взгляд Тима, скользнувший вверх по серым фасадам, нашел ее окно. На миг – меньше секунды – их глаза встретились сквозь толстое, искажающее стекло. Кони отпрянула в тень, сердце бешено колотясь. Он видел. Он знает, что я здесь. Но этот миг контакта был роскошью, на которую у них не было времени. Из тени арки напротив вышла фигура. Высокая, худая, в мундире глубокого индиго, отливающего черным. Смотритель. На погонах – тонкая серебряная полоска: Виктория. Она не шла – плыла, бесшумно, взгляд огромных, слишком темных глаз неподвижно замер на окне Кони. Холодный пот выступил у Кони на спине. Она почуяла. Она знает. Тим, заметив Смотрителя, мгновенно превратился обратно в статую Агента. Он резко развернулся и зашагал прочь, но Виктория не отвела взгляда от окна. Ее губы, тонкие и бескровные, чуть дрогнули – подобие улыбки хищника, учуявшего кровь. «Она была у твоего окна?» Голос Рино в крошечном приемнике, вшитом в воротник рубашки Кони (подарок «на черный день», который она никогда не решалась использовать), звучал непривычно серьезно. «Виктория... Это плохо, Коник. Очень. Она – сканер. Лучшая. Чует страх за километр». Кони, прижавшись к стене под окном, шептала в микрофон: «Что делать? Патруль на лестнице...» «Слушай внимательно,» – прервал Рино. В его голосе слышался гул басов. Он был в студии. «Есть вентиляционная шахта за шкафом в спальне? Отодвинь его. Решетка снимается. Лезь туда. Двигайся вниз по основному каналу. На третьем ответвлении направо. Там будет люк на техноуровень. Я отключу камеры на 90 секунд. Ровно!» «Но Тим... Виктория его видела...» «Ледышкой я займусь!» – рявкнул Рино. «У него моя глушилка. А у меня... план. Теперь беги!» Кони метнулась в спальню. Шкаф скрипнул, открывая решетку в темное нутро Города. Запах пыли и масла. Она вползла внутрь, как раз услышав мерный стук в дверь квартиры. Голос Виктории, ледяной и мелодичный: «Кони. Откройте. Оптимизация требует вашего присутствия». Тим шел по коридору техноуровня, низкого, залитого тусклым желтым светом, гудящего трубами. Рино прислал координаты. «Встречай ее на Т-3. Будешь первым лицом, которое она увидит. Доверие – ключ». Доверие. Самая дефицитная валюта в Городе. Он сжал кулак, чувствуя жар чипа-глушилки в кармане. Для нее. Ради этого "иначе". Он услышал скребок, а затем – тихий стон. За поворотом, у люка, сидела **Кони**. Колено разодрано о металл, на щеке – черная полоса грязи. Она подняла голову, увидев его. В ее глазах мелькнул ужас – тот самый, которым кормились Смотрители. Но за ним – что-то большее. Растерянность? Надежду? Доверие? «Ты...» – прошептала она. Он протянул руку. Не Агента. Человека. «Идем. Быстро. Она близко». Кони колебалась миг – вечность. Потом ее пальцы, холодные и дрожащие, коснулись его ладони. Тот самый ток. Слабее, но живой. Он помог ей подняться. «Патруль... Виктория...» – бормотала Кони, пытаясь идти. «Знаю. Рино ведет их по ложному следу. У нас минуты». Он вел ее по лабиринту труб, его чувства обострены до предела. Каждый звук – угроза. Ее дыхание за спиной – единственный якорь. Они свернули в узкий проход. И замерли. В конце тупика, плавно развернувшись к ним, стояла Виктория. Ее индиго-мундир сливался с тенями, только лицо, бледное и безэмоциональное, светилось в полумраке. В руке – тонкий стержень-нейтрализатор, гудящий тихим, смертоносным звуком. «Агент Тим,» – ее голос был шелком по льду. «Вы демонстрируете... значительную аномалию. И вы, Кони. Ваш страх – вкусен». Ее темные глаза скользнули по их сплетенным рукам. «"Немогу" больше не защищает вас. Ваше сопротивление... оптимизировано». Она сделала шаг вперед. Стержень замерцал синим. Тим толкнул Кони за спину, в узкую нишу между трубами. «Беги! Влево!» – крикнул он, разворачиваясь к Виктории, его тело стало щитом. Он не был воином. Он был Агентом Контроля. Но для нее – он стал чем-то большим. Его рука потянулась к поясу – не к оружию (его у Агентов не было), а к аварийному маячку, который привлечет всех патрулей в радиусе километра. Хаос. Последний шанс для Кони. Виктория улыбнулась по-настоящему. «Жалко. Вы могли быть полезны». Она подняла стержень. Рука Тима сжала маячок. В его глазах горело только одно: Кони, беги!