Искра в темноте

Синий огонь на конце стержня Виктории вспыхнул ослепительно. Тим успел лишь резко дернуть головой в сторону, его рука с аварийным маячком еще только тянулась к активатору. Молниеносная дуга нейтрализатора прошла в сантиметре от его виска, обжигая кожу едким запахом озона и опаляя волосы. Не смерть. Предупреждение. Боль ударила в висок, как раскаленный гвоздь. «Попытка хаоса карается немедленной оптимизацией, Агент Тим,» – голос Виктории оставался ледяным, но в ее глазах вспыхнуло что-то похожее на… любопытство хищника, играющего с жертвой. Она наслаждалась его страхом, его болью. Стержень плавно переместился, нацеливаясь прямо в грудь. «Ваша аномалия будет изучена. Потом – стерта». «НЕТ!» – крик Кони разорвал гул труб. Она вырвалась из ниши, не думая, только чувствуя леденящий ужас при виде Тима, корчащегося от боли. Она бросилась вперед, не к Виктории, а к нему, закрывая его своим телом, как бесполезный, но отчаянный щит. «Тронь его – и я…!» Что она могла? Ничего. Только гореть ненавистью. Виктория замерла. Ее огромные глаза сузились, изучая Кони. «Эмоциональная связь… Интенсивная. Неучтенный параметр». Стержень дрогнул, перенацеливаясь на Кони. Расчетливый ум Смотрителя перебирал варианты: убить обоих? Забрать на опыты? Но именно в этот миг погас свет. Не на всем техноуровне. Только в этом тупике. И не просто погас – взрыв искр вырвался из распределительного щитка над головой Виктории! Она инстинктивно отпрянула, прикрывая лицо рукой от дождя горячих брызг. Стержень-нейтрализатор на миг опустился. Рино! Мысль ударила в сознание Кони и Тима одновременно. Тим, превозмогая адскую боль в виске, увидел шанс. Не для маячка. Для побега. Он рванулся вперед, схватив Кони за руку. «Бежим! Сейчас!»– его голос был хриплым от боли, но полным решимости. Он потянул ее в темноту, мимо ослепленной на секунду Виктории, в узкий проход между массивными трубами, который она блокировала. Виктория вскрикнула – первый раз звук, лишенный ледяного контроля, полный ярости. Синий луч нейтрализатора прочертил темноту, попав в трубу с шипением. Но они уже нырнули в лабиринт, на ощупь, по памяти Тима к ближайшему люку. Они бежали, спотыкаясь, по темным, дышащим горячим металлом коридорам. Боль в виске пульсировала у Тима в такт шагам. Рука Кони в его руке была единственной реальностью. «Ты… живой?» – выдохнула Кони, едва переводя дух, когда они рухнули за поворот, в относительную безопасность тени. Тим прислонился к раскаленной трубе, закрывая глаза. Обожженный висок пылал. «Благодаря… чьей-то искре,» – прошептал он, намекая на Рино. Он открыл глаза, встретив ее взгляд, полный ужаса, облегчения и чего-то еще. Он поднял руку, коснувшись обожженной кожи. «Это… напоминание. О цене "могу"». Кони осторожно прикоснулась к его пальцам, не к ране. Тот самый ток был слабым, приглушенным болью, но он был. «Мы заплатим вместе,» – сказала она тихо, но твердо. «Или не заплатим вовсе». Гул сирен начал нарастать где-то вверху. Виктория подняла тревогу. Их передышка закончилась. «Рино ждет,» – Тим оттолкнулся от трубы, снова принимая роль ведущего. Боль отступила на второй план. Перед ним была Кони. И их шанс. Маленький. Опаленный. Но живой. «Знаешь, что значит "немогу"?» – он вдруг слабо улыбнулся, глядя на нее. «Теперь это значит "я должен"». Он снова взял ее за руку, и они растворились в темных артериях Города, оставляя за собой лишь эхо сирен и гнев Смотрителя, обжегшегося на их искре.