Убежище и ультиматум

Темнота техноуровня поглотила их, как чрево древнего зверя. Гул труб смешивался с отдаленными сиренами, создавая тревожную симфонию погони. Тим вел Кони по памяти и ощупям, его шаги становились все менее уверенными. Боль от ожога пульсировала в виске огненным кольцом, отдаваясь тошнотворной волной в желудке. Он сжимал руку Кони так крепко, как будто это единственная связь с реальностью. «Здесь,» – прохрипел он, остановившись у неприметной, заляпанной мазутом двери с кодом. Его пальцы дрожали, набирая сложную последовательность. Замок щелкнул. Запах машинного масла, пыли и... затхлости. Убежище Рино. Маленькая каморка, забитая старой электроникой, тюбиками синт-еды и плакатами запрещенной музыки. Кони втолкнула его внутрь, заперла дверь. Тим рухнул на груду мешков, закрыв глаза. Кровь сочилась из-под засохшей корочки на виске, смешиваясь с грязью и потом. Он был бледен как смерть. «Вода,» – Кони засуетилась, отыскивая хоть что-то полезное. Ее руки дрожали – от адреналина, от страха за него. Она нашла полупустой тюбик с гелем для промывки контактов – не идеально, но стерильно. Осторожно, с затаенным дыханием, она присела рядом, начала промокать рану. Он вздрогнул, но не открыл глаз. Его дыхание было поверхностным. «Держись, Тим,» – прошептала она, и ее голос звучал чужим – нежным и испуганным одновременно. «Рино знает. Он придет». Надеюсь. «Она... почуяла нас,» – пробормотал он сквозь стиснутые зубы. «Связь... Она видит связь». Он открыл глаза. Они были мутными от боли, но в них горело прежнее осознание. «Теперь она знает... что "иначе" сильнее ее страха». Кони кивнула, продолжая обрабатывать ожог. Ее пальцы едва касались его горячей кожи. Тот самый ток теперь был приглушен болью и истощением, но он был – слабая вибрация под ее пальцами, напоминание о том, что живой. «А мы знаем, что сильнее вдвоем». Внезапно на стене замигал крошечный экранчик – система оповещения Рино. Зашипел голос, искаженный помехами: «...Коник? Ледышка? Вы в норме? Виктория рвет и мечет, перекрыла сектор Т-7... Я...» Голос оборвался на полуслове, сменившись резким писком и тишиной. Кони похолодела. Стук в дверь. Негромкий, но отчетливый. Не ритм патруля. Не взлом. Знакомый. Кони метнулась к глазку. За дверью, освещенная тусклым светом аварийной лампы, стояла Лола. Ее лицо было бесстрастным, как всегда, но в руках она держала не оружие, а маленькую аптечку и тюбик с гидрогелем. Она посмотла прямо в глазок, как будто знала, что за ним кто-то есть. «Открой, Коник,» – ее голос донесся сквозь дверь, ровный, без эмоций. «Я знаю, он ранен. И знаю, что Смотритель уже сканирует этот блок. У вас минуты, а не часы». Кони замерла. Ловушка? Или...? Она посмотрела на Тима. Он пытался приподняться, его глаза были полны боли и вопроса. «Что ей надо?» – прошептал он. «Помощь? Или... сдачу?» – ответила Кони, рука невольно потянулась к скрытому карману, где лежал острый обломок платы – жалкое оружие. Лола снова постучала, настойчивее. «Выбор за тобой, Кони. Довериться мне сейчас... или встретить Викторию без шансов. Аптечка настоящая. И информация... бесценна». Она сделала паузу. «Но цена – разговор. С тобой. И с ним». Лола знала. Знает всё. И пришла не с патрулем, а с аптечкой и ультиматумом. Кони посмотрела на бледное, искаженное болью лицо Тима. Рино молчал. Сирены завывали ближе. **Довериться ли самой опасной игре в Городе?** Ее рука потянулась к замку.