Глава 4. Разделенная боль

Август в Хогвартсе был странным временем. Замок, обычно наполненный шумом, стоял пустым и гулким. Эхо шагов в коридорах звучало слишком громко, а тишина в Большом Зале давила на уши. Для Гарри и Джайны, скованных одной цепью, библиотека стала убежищем. Мадам Пинс, ворча о «нарушении покоя», все же пускала их (в основном потому, что у Джайны было письменное разрешение от Дамблдора на доступ к Запретной секции). Они сидели за дальним столом, заваленным фолиантами. Руки их были привычно сцеплены на столешнице (левая Гарри, правая Джайны), а свободными они листали книги. — Это… варварство, — пробормотала Джайна, захлопывая очередной том «Истории проклятий». — Ваш взгляд на магию ограничен. «Непростительные заклятия»? В моем мире любая магия может быть непростительной, если ты используешь её во зло. Вы боитесь трех слов, но игнорируете саму суть силы. Гермиона, сидевшая напротив с пером наготове, тут же встрепенулась. — Но Авада Кедавра убивает мгновенно! Без щитов! Это абсолютное зло. Джайна усмехнулась. В её глазах мелькнула тень старых битв. — Абсолютное зло — это Скверна, Грейнджер. Магия, которая выжигает жизнь из целых миров, чтобы напитать демонов Пылающего Легиона. По сравнению с этим ваша «Авада» — милосердная эвтаназия. Рон, который до этого скучал, рисуя каракули на пергаменте, поднял голову. — Демонов? Типа… рогатых и с хвостами? — Типа трехметровых пылающих тварей, которые разрушают города ударом кулака, — пояснила Джайна. — И да, рога у них тоже есть. Я сражалась с ними у горы Хиджал. Мы объединились с орками и ночными эльфами, чтобы остановить Архимонда. — Архимонда? — переспросила Гермиона, записывая имя. — Это был… темный лорд? — Это был Эредар, правая рука павшего титана Саргераса, — Джайна говорила спокойно, но Гарри чувствовал через Узы её напряжение. Воспоминания о той битве были пропитаны запахом гари и отчаяния. — Он хотел выпить силу Мирового Древа. Мы остановили его ценой тысяч жизней. Мой… друг… Малфурион призвал духов леса, и они взорвали Архимонда вместе с Древом. В библиотеке повисла тишина. Рон и Гермиона переглянулись. История о «мальчике, который выжил» казалась детской сказкой по сравнению с масштабами войн, о которых говорила эта хрупкая на вид девочка. — И ты… ты командовала армией? — спросил Гарри тихо. — Я командовала людьми, — поправила она. — Теми, кто выжил после падения Лордерона. Мы бежали через море, спасаясь от Плети — армии нежити, которую вел Артас. При имени Артаса Узы дернулись, передав Гарри укол острой, ноющей боли. Не физической. Душевной. — Плеть… — прошептала Гермиона. — Это как… инферналы? — Это хуже, — жестко сказала Джайна. — Это твои соседи, твои друзья, твои родные, которые умерли, а потом встали, чтобы убить тебя. Без воли. Без души. Просто мясо, движимое магией смерти. Ими управлял Король-Лич через свой шлем и меч. Она посмотрела на Гарри. — Вот почему я так отреагировала на твой шрам и «осколок». В моем мире игры с душой и смертью всегда заканчиваются одинаково. Ледяным Троном и безумием. Гарри сглотнул. Он вдруг понял, что Волдеморт с его Пожирателями — это, по сути, местная версия Плети, только в меньшем масштабе. И Джайна видела финал этой истории. — И как вы победили? — спросил он. — Мы не победили, — горько усмехнулась она. — Мы просто выжили. Короля-Лича убили, да. Но всегда должен быть Король-Лич, чтобы сдерживать нежить. Иначе они просто захлестнут мир. — То есть… зло нельзя победить? — ужаснулся Рон. — Зло нельзя уничтожить, Уизли, — Джайна посмотрела на него как на ребенка (которым он, по сути, и был для неё). — Его можно только сдерживать. И платить за это цену. Она сжала руку Гарри. — Как мы сейчас. Мы сдерживаем твоего Волдеморта и моего Жреца. И платим за это своей свободой.

***

Дни августа сливались в единую серую полосу дождей и тренировок. Дамблдор исчезал в Министерстве или Отделе Тайн, Гермиона закапывалась в библиотеке, пытаясь найти аналогии Уз Крови в истории магии, а Рон… Рон просто старался быть рядом и не слишком громко удивляться тому, что происходит с его лучшим другом. Но настоящая работа происходила у Черного Озера. Джайна и Гарри сидели на крупном валуне у самой воды. Небо было затянуто низкими тучами, и ветер с озера пробирал до костей, но им было тепло. Узы Крови, стабилизировавшиеся за неделю, создавали вокруг них своеобразный термальный кокон. — Твоя проблема, Поттер, в том, что ты думаешь о магии как о инструменте, который лежит у тебя в кармане, — наставническим тоном произнесла Джайна. Она сидела в позе лотоса (насколько это позволяла узкая юбка и их сцепленные руки), держа спину идеально прямой. — Палочка — это линза. Она фокусирует твою волю. Но если убрать линзу, свет никуда не девается. Он просто становится… рассеянным. — Легко тебе говорить, — огрызнулся Гарри, пытаясь сосредоточиться на гальке, лежащей перед ним. — Ты училась этому с детства. А меня учили махать палкой и говорить «Вингардиум Левиоса». — Забудь латынь, — отрезала она. — Слова — это просто якоря для разума. Магия — это поток. Аркана. Она течет везде. В воде, в камне, в тебе. Особенно в тебе. Она сжала его руку (их «замок» лежал на коленях). — Закрой глаза. Не смотри на камень. Почувствуй его. Гарри вздохнул и закрыл глаза. — Я чувствую только холод и твою руку. — Уже неплохо. А теперь иди глубже. — Её голос стал тише, проникая в сознание не через уши, а через связь. «Почувствуй то, что чувствую я. Не сопротивляйся». Гарри расслабился. И вдруг мир изменился. Он перестал чувствовать свое тело как отдельный объект. Граница между его ладонью и ладонью Джайны стерлась. Он ощутил, как в её венах пульсирует голубая, прохладная энергия. Это было похоже на жидкий азот и электричество одновременно. И эта энергия текла в него. Они были замкнутой цепью. — Видишь? — прошептала она (или подумала?). — Мы — сосуд. Единый. Твоя сила — это сырая мощь. Моя сила — это форма и лед. Возьми мою структуру. Наложи её на свою волю. Гарри попытался. Это было странно, интимно и пугающе. Ему пришлось мысленно «облокотиться» на Джайну, доверить ей вести его магию. Это было похоже на то, как учатся танцевать: один ведет, другой следует, но двигаются они как одно целое. Он представил, как галька покрывается инеем. Не произносил заклинаний. Просто захотел. И использовал то холодное, дисциплинированное чувство, которое давала ему Джайна. Он открыл глаза. Галька на камне не просто покрылась инеем. Она была заключена в идеальный, прозрачный куб льда. — Ого… — выдохнул Гарри. — Я… я сделал это? Без палочки? — Мы сделали это, — поправила Джайна. В её глазах светилось удовлетворение учителя, чей безнадежный ученик наконец-то перестал путать руны. — Ты дал энергию. Я дала формулу. Она посмотрела на ледяной кубик, а потом на Гарри. — Знаешь, Поттер… по отдельности мы сейчас — два калеки. Ты — маг-самоучка с бомбой в голове. Я — архимаг в теле ребенка без запаса сил. Но вместе… Она не договорила, но Гарри понял. Вместе они создали что-то совершенное. Этот маленький кубик льда был идеален. Ни одна палочка не дала бы такого чистого результата. — Это… странно, — признался он, разглядывая их сцепленные руки. — Такое чувство, будто я использовал твою руку вместо своей. — Привыкай, — усмехнулась Джайна. — В Азероте есть легенда о Двухголовом Огре-Маге, Чо’Галле. Одна голова умная, другая… ну, скажем так, энтузиаст. Мы с тобой сейчас очень на него похожи. — Чур, я умная голова, — улыбнулся Гарри. — Мечтай, очкарик. Гарри рассмеялся. Ледяной ветер с озера ударил в лицо, но ему не было холодно. Впервые за долгое время он почувствовал себя не «мальчиком, который выжил», и не «сосудом для Волан-де-Морта». Он почувствовал себя частью чего-то целого. Они были сообщниками поневоле. Странным, поломанным, опасным тандемом из двух одиночек, которых спаяла вместе чужая злоба. Но именно сейчас, на берегу холодного озера, эта связь казалась не тюремной цепью, а страховкой альпиниста над пропастью. Если сорвется один — второй удержит. — Еще раз? — предложил он. — Попробуем поднять этот камень? Джайна кивнула, и её глаза загорелись азартом. — Давай. Только осторожно. Если уронишь мне на ногу, я тебя заморожу.

***

Первые дни после выписки из больничного крыла прошли в бесконечных, изматывающих экспериментах с дистанцией и терпением. Дамблдор, верный своему слову (и, возможно, обладающий специфическим чувством юмора), выделил им отдельную комнату в башне Гриффиндора. Она находилась в небольшом, тупиковом ответвлении коридора, чуть ниже спален мальчиков, и была явно создана магией на скорую руку: небольшая, с каменными стенами, которые еще пахли озоном трансфигурации. В комнате был камин, узкое окно, выходящее на кроны Запретного Леса, и — что заставило обоих замереть на пороге — всего одна широкая кровать под алым балдахином. Видимо, замок решил, что ставить две койки в таком тесном пространстве — непозволительная роскошь. Полная Дама на портрете при входе поглядывала на новых жильцов с чопорным неодобрением, но пароль («Ледяной Шип» — выбор Джайны) спрашивала исправно. Утро началось с того, что Джайна, стоя посреди их новой гостиной, решительно отпустила руку Гарри. Гарри инстинктивно сжался, ожидая удара боли, но его не последовало. Было лишь легкое чувство холодка, словно с плеч сняли теплое одеяло. — Видишь? — Джайна сделала шаг назад, внимательно следя за своими ощущениями, как канатоходец за ветром. — Мы не сиамские близнецы. Нам не обязательно держаться за руки каждую секунду. Она сделала еще шаг. Потом еще один. На расстоянии полутора метров воздух между ними начал густеть, как перед грозой. В груди Гарри заныло — тоскливо, тягуче, словно к сердцу подвесили гирю. Джайна сделала третий шаг. Боль стала острой, как укол раскаленной иглой. Руна на её плече под рубашкой начала нагреваться, прожигая ткань жаром. — Два метра, — констатировала она, резко останавливаясь и морщась. — Это наш предел. Дальше начинается болевой порог. — Значит, два метра свободы, — вздохнул Гарри, делая шаг к ней, чтобы унять боль. Ощущение раскаленной иглы тут же исчезло, сменившись фоновым теплом. — В туалете придется оставлять дверь приоткрытой. — Не смешно, Поттер, — огрызнулась она, но в её голосе слышалось облегчение. — Зато мы можем ходить, не сбивая друг другу колени. И, что важнее… мы можем сражаться, имея хоть какое-то пространство для маневра. Они решили прогуляться по замку. Хогвартс был пуст, и это было идеальное время для экскурсии без лишних глаз. Джайна шла по коридорам с видом инспектора, который готовит разгромный отчет для Совета Шести. Она касалась каменных стен, хмурилась на шепчущиеся портреты и с подозрением косилась на скрипящие доспехи, словно ожидала, что те оживут. — Ваша магия… она ленивая, — заявила она, когда они остановились у исчезающей ступеньки на одной из лестниц. — Ленивая? — удивился Гарри. — Попробуй сдать экзамен Макгонагалл по трансфигурации. Узнаешь про лень. — Я не про сложность обучения, — Джайна махнула рукой (в которой теперь всегда была зажата запасная школьная палочка — «деревяшка», как она её называла). — Я про суть. В Азероте магия — это математика и воля. Ты строишь структуру, ты подчиняешь лей-линии, ты вычисляешь формулу. А здесь… — она постучала костяшками пальцев по стене. — Здесь магия пропитала камни так давно, что она обрела подобие разума. Ваш замок капризничает, как старая кошка. Лестницы двигаются, потому что им хочется. Двери не открываются, если их не попросить вежливо. Это неэффективно. Это хаос. — Это магия, — пожал плечами Гарри. — Она живая. Разве это плохо? — Это опасно, — отрезала Джайна. — Если ты не контролируешь силу на сто процентов, однажды она решит, что ты ей больше не нравишься. В Даларане мы строили башни на основе геометрии арканы, а не на прихотях архитекторов-шутников. В этот момент из стены с гиканьем вылетел Пивз. Полтергейст, заметив редкую в августе добычу, радостно взвизгнул, кувыркаясь в воздухе и звеня бубенчиками на шляпе. — О-о-о! У Потти появилась подружка! Бледная, как моль! Тощая, как жердь! Держатся за ручки, какая гадость! Он спикировал на них, готовясь опрокинуть тяжелую бронзовую вазу с увядшими цветами, стоявшую в нише, прямо им под ноги. Гарри привычно потянулся за палочкой, но Джайна среагировала быстрее. И совсем не так, как ожидал полтергейст. Она не стала произносить заклинаний. Она не попросила палочку у Гарри. Она просто посмотрела на Пивза и сделала резкий, рубящий жест рукой, словно отсекая невидимую нить. Ваза, которую Пивз уже толкнул, замерла в воздухе. Не левитировала плавно — она просто остановилась, нарушая все законы инерции, словно время для неё застыло в одной точке. А сам Пивз на полной скорости врезался в невидимую стену уплотненного воздуха с глухим, влажным звуком «БОМ!». — Ай! — взвизгнул дух, хватаясь за прозрачный нос и отлетая назад кувырком. — Ты кто такая?! Ты не учитель! Ты не Кровавый Барон! — Я та, кто ненавидит шум, — холодно произнесла Джайна. Её глаза на мгновение вспыхнули синим светом — не отражением факелов, а собственным внутренним огнем. — Исчезни, мелкий паразит. Или я найду способ развоплотить тебя окончательно и запечатать твою сущность в кристалл маны. И поверь, в моем мире мы делаем из таких кристаллов ночные горшки. В её голосе было столько спокойной, ледяной уверенности и угрозы, что Пивз, который не боялся практически никого, кроме Дамблдора, побледнел, став почти невидимым, и с испуганным воплем улетел сквозь потолок, оставив после себя лишь облачко меловой пыли. Гарри удивленно посмотрел на Джайну, потом на вазу, которую она аккуратно, одним движением пальца, вернула на место. — Ты остановила вазу без палочки. И без слов. — Телекинез — это база, Поттер, — она поморщилась, потирая висок. Гарри через Узы почувствовал короткий укол её головной боли — плата за магию без проводника в этом теле. — Хотя с этим телом… это сложнее. Голова кружится. Она покачнулась, и Гарри инстинктивно подхватил её под локоть. — Осторожнее. Дамблдор сказал не перенапрягаться. Твой резерв сейчас… — …размером с наперсток, я знаю, — она не отстранилась. Наоборот, на секунду прислонилась к его плечу, восстанавливая равновесие. — Но я не позволю какому-то домашнему духу оскорблять меня. — Зато ты напугала Пивза, — усмехнулся Гарри. — Это достижение. Филч бы на курсы к тебе записался, чтобы узнать секрет такого трюка. — В моем мире духов изгоняют или подчиняют, а не позволяют им мусорить в коридорах, — буркнула она, выпрямляясь и одергивая мантию. — Ваша школа слишком… терпима к беспорядку. — Может быть, — согласился Гарри. — Но иногда без этого было бы скучно. — Скука — это благословение, Гарри, — тихо сказала Джайна, глядя в темный конец коридора, словно видела там призраков своего прошлого. — Поверь мне. Когда каждый день — это борьба за выживание, ты начинаешь молиться о скуке.

***

Август пролетел как один серый, дождливый день, размытый в памяти. Дни слились в рутину: завтраки с преподавателями (где Снейп молчал, но смотрел так, будто хотел отравить их взглядом), часы в библиотеке (где Джайна искала упоминания о магии душ, а Гермиона — о проклятиях крови) и вечера у камина в их «персональной башне». Они привыкли. Привыкли ходить нога в ногу. Привыкли передавать друг другу предметы свободной рукой. Привыкли к тому, что эмоции одного становятся эхом в голове другого. Гарри научился гасить вспышки гнева Джайны шуткой, а Джайна научилась «замораживать» страх Гарри своим ледяным спокойствием. Но спокойствие не могло длиться вечно. В один из последних дней августа, когда небо за окном было особенно низким и свинцовым, камин в их гостиной, до этого мирно тлевший, вдруг вспыхнул изумрудным пламенем. Джайна, сидевшая в кресле с книгой, мгновенно напряглась. Её свободная рука сжалась на подлокотнике, а в воздухе запахло озоном. Гарри, сидевший на ковре у её ног и полировавший метлу (просто чтобы занять руки), тоже вскочил. — Враги? — коротко спросила Джайна. — Хуже, — выдохнул Гарри, узнав цвет пламени. — Гости. Из огня, кашляя и отряхиваясь от сажи, вывалились три фигуры. Первым вылетел Рон (который, видимо, успел сбегать домой за вещами). За ним, с грацией цирковых акробатов, выпрыгнули двое совершенно одинаковых рыжих парней. Фред и Джордж Уизли. Они огляделись, мгновенно оценив обстановку: маленькая уютная комната, одна кровать на двоих и Гарри с Джайной, стоящие плечом к плечу, сцепленные руками, как в оборонительной стойке. — О-о-о! — синхронно протянули близнецы. — Джордж, посмотри на это! — воскликнул Фред, делая шаг вперед и бесцеремонно разглядывая Джайну. — Наш маленький Гарри времени не терял! — Действительно, Фред, — подхватил Джордж. — Пока мы, простые смертные, готовились к скучной школе, Гарри завел себе… хм… телохранителя? Или надзирателя? Джайна медленно выпрямилась. Её взгляд стал таким холодным, что огонь в камине за её спиной присел и посинел. — Кто эти клоуны, Поттер? — спросила она ледяным тоном. — И почему они нарушают периметр? — Это братья Рона, — быстро сказал Гарри, чувствуя, как Узы начинают вибрировать от её раздражения. — Фред и Джордж. Они… они безобидные. В основном. — Безобидные? — Фред притворно схватился за сердце. — Гарри, ты нас обижаешь! Мы — угроза общественному спокойствию! — И мы пришли спасти тебя из заточения! — Джордж широко улыбнулся Джайне. — А вы, должно быть, та самая «загадочная кузина», о которой пишет «Ежедневный Пророк»? Джайна… как там? Блэкмур? — Праудмур, — поправила она тихо, но так, что улыбки близнецов слегка померкли. — И я не нуждаюсь в спасении. Особенно от рыжих шутов, которые появляются из камина без приглашения. Фред присвистнул. — Ого, с характером! Джордж, мне нравится эта леди. Она смотрит на нас так, будто хочет превратить в жаб. — В овец, — поправил Гарри. — Она предпочитает овец. — Еще лучше! — обрадовался Джордж. — Шерсть нынче в цене. Но, леди и джентльмены, мы здесь не за шерстью. Мы здесь за квиддичем! — За чем? — переспросила Джайна, нахмурившись. Рон, наконец-то отряхнувший мантию от золы, шагнул вперед. — Чемпионат Мира, Джайна! Финал! Ирландия против Болгарии! Папа достал билеты в верхнюю ложу! Мы забираем вас в Нору. Прямо сейчас. Джайна посмотрела на Гарри. — Квиддич… Это то, где вы летаете на метлах и гоняетесь за золотым мячиком, рискуя свернуть шею? — Ага, — кивнул Гарри, и его глаза загорелись тем самым огнем, который Джайна видела только в бою. — Это лучшая игра в мире. — Варварство, — вынесла вердикт Джайна. — Воздушный бой без магической поддержки и тактики. Бессмысленная трата ресурсов. — О, ты просто не видела Виктора Крама! — восторженно сказал Рон. — Он гений! — Гений — это тот, кто может создать портал в Огненные Просторы, — парировала Джайна. — А поймать мячик может и дрессированный грифон. Близнецы переглянулись. — Она нам определенно нравится, — решил Фред. — Такая… жизнерадостная. — Слушайте, — вмешался Гарри. — Мы не можем просто так уйти. Дамблдор… — Дамблдор в курсе! — перебил Джордж. — Он сам отправил сову маме. Сказал, что вам полезно «сменить обстановку» и «социализироваться». — Социализироваться… — с ужасом повторила Джайна. Это слово пугало её больше, чем «демоны». — Это значит… толпа? Тысячи людей? — Сотня тысяч, если быть точным, — радостно сообщил Фред. — Весь магический мир соберется на стадионе. Шум, гам, фейерверки! Джайна побледнела. Гарри почувствовал через Узы волну паники. Толпа. Шум. Эмоции ста тысяч человек. Для их связи, которая реагировала на каждый чих, это могло стать катастрофой. — Нет, — сказала она твердо. — Мы не пойдем. Это самоубийство. Узы просто сожгут нам мозги от такого резонанса. — Джайна, — Гарри сжал её руку. Он очень хотел на Чемпионат. Это было его единственное нормальное желание за все лето. — Дамблдор бы не отпустил нас, если бы это было опасно. Он, наверное, наложил какие-то чары на билеты или… — Или он просто хочет проверить нас на прочность, — мрачно закончила она. — Старый интриган. Она посмотрела в глаза Гарри. В них было столько надежды, столько мальчишеского азарта, что её ледяное сердце дрогнуло. Она не могла отказать ему. Не после того, как он месяц терпел её кошмары и держал её за руку, пока она плакала во сне. — Ладно, — выдохнула она. — Мы пойдем на ваш… летающий цирк. Но если кто-то толкнет меня в толпе… — …ты превратишь его в овцу, мы поняли! — хором закончили близнецы. — Собирайтесь! — скомандовал Рон. — Выбираемся через час, нам еще нужно добраться до Норы! Джайна обреченно посмотрела на камин. — Только не говорите мне, что мы снова полезем в огонь. — Ну, — Фред развел руками, — можно, конечно, на метлах, но вы же… э-э… сиамские близнецы. На одной метле будет тесновато. — Хотя это было бы романтично! — подмигнул Джордж. Джайна медленно подняла свободную руку. Воздух в комнате мгновенно стал ледяным. Огонь в камине погас. Ресницы близнецов покрылись инеем. — Еще одно слово про романтику, — тихо произнесла она, — и вы поедете на Чемпионат в виде ледяных статуй. Близнецы мгновенно заткнулись, но их глаза сияли восторгом. — Круто… — шепнул Фред. Гарри вздохнул, утягивая Джайну к вещам. — Пошли собираться. И, Джайна… пожалуйста, не замораживай моих друзей. Они мне еще пригодятся. — Для чего? — буркнула она, открывая шкаф. — В качестве мишеней? — В качестве тех, кто умеет смеяться, — ответил Гарри. — Нам это пригодится.

***

Они стояли в кабинете Дамблдора перед огромным камином. Рон и Гермиона уже отбыли в Нору полчаса назад, чтобы подготовить «плацдарм». — Мистер Уизли встретит вас на той стороне, — напутствовал директор, протягивая им горшочек с летучим порохом. — Помните: четкость произношения и, что важнее, синхронность выхода. Каминная сеть не любит двоих путешественников одновременно, но, учитывая вашу связь, она воспримет вас как единый магический объект. Надеюсь. Джайна с сомнением посмотрела на зеленоватый порошок. — Мы должны зайти в огонь? — уточнила она. — В моем мире так поступают только демоны или сумасшедшие чернокнижники. — Это самый быстрый способ, — пожал плечами Гарри. Он взял щепотку пороха (своей свободной левой рукой, так как правая намертво сжимала левую руку Джайны). — Просто делай шаг, когда я скажу. И не дыши сажей. Они шагнули в очаг. Теснота была невероятной. Плечо Джайны упиралось Гарри в грудь, её волосы лезли ему в нос. — Нора! — крикнул Гарри, бросая порошок. Зеленое пламя взревело, поглощая их. Ощущение было такое, словно их смыло в гигантский водосток. Мир завертелся волчком. Мимо проносились чужие гостиные, обрывки разговоров, пятна света. Джайна вцепилась в руку Гарри так, что он испугался за свои кости. Через Узы он чувствовал её головокружение и чистое, незамутненное возмущение таким способом транспортировки. — Выход! — крикнул Гарри, заметив приближающуюся решетку. Они вылетели из камина в кухне Уизли не как грациозные маги, а как мешок с картошкой. Гарри споткнулся о каминную решетку, Джайна споткнулась о Гарри, и они рухнули на потертый ковер в облаке сажи и пепла. — Добро пожаловать! — раздался радостный голос мистера Уизли. Джайна, кашляя и отплевываясь, приподнялась на локте. Она была вся в саже. Её новая школьная форма была испорчена. — Это… — просипела она, вытирая лицо рукавом, — …самый отвратительный способ перемещения в истории магии. Я требую порталы. Нормальные, стабильные порталы Арканы! — Ох, дорогие мои! — Молли Уизли уже была тут как тут, с полотенцем в руках и выражением материнской тревоги на лице. — Вы целы? Гарри, ты так похудел! А ты, милочка… Ох, какая ты бледная! Молли принялась яростно отряхивать их от сажи, крутя во все стороны. Джайна, не привыкшая, чтобы её трогали незнакомые люди (тем более так бесцеремонно), окаменела. Её глаза расширились. — Мэм, — произнесла она ледяным тоном, пытаясь увернуться от полотенца. — Прошу вас, не… — Ерунда! — перебила миссис Уизли. — Вы выглядите как голодные привидения. Садитесь за стол, немедленно! Когда Джайна наконец смогла осмотреться, её выражение лица сменилось с раздражения на профессиональный ужас архитектора. Она смотрела на кухню Норы. На спицы, которые сами вязали свитер. На сковородку, которая мыла сама себя. И, главное, на стены. — Этот дом… — прошептала она, глядя на покосившийся потолок и балки, которые держались честным словом и магией. — Он нарушает все законы физики и сопромата. Он должен был рухнуть лет десять назад. — Магия держит его, — улыбнулся Гарри, привычно садясь за стол (и утягивая Джайну за собой). — Это не магия, — покачала головой Джайна, глядя на то, как гуль на чердаке стучит по трубам. — Это чудо, скрепленное хаосом и добрыми намерениями. В Даларане архитектора казнили бы за такой проект. — А мне нравится, — Гарри улыбнулся. — Это лучшее место на земле. Джайна посмотрела на него, потом на суетящуюся миссис Уизли, на близнецов, которые пытались незаметно пронести мимо матери какие-то шипящие конфеты, на Джинни, с любопытством разглядывающую «девушку Гарри». В этом доме было тесно, шумно и пахло едой. Здесь было слишком много жизни. — Возможно, — тихо сказала Джайна, придвигаясь к Гарри поближе, потому что в этом хаосе он был её единственной точкой опоры. — Но мне здесь… не по себе. Слишком много людей, Поттер. Слишком много эмоций. Узы гудят как улей. Гарри сжал её руку под столом. — Держись. Сейчас нас будут кормить. И это будет пострашнее битвы с демонами. Джайна с ужасом посмотрела на миссис Уизли, которая накладывала им в тарелки горы сосисок и пюре. — Она хочет нас раскормить перед жертвоприношением? — шепнула она. — Почти, — хмыкнул Гарри. — Просто ешь. И не вздумай отказываться от добавки. Это смертельная обида. Джайна вздохнула, взяла вилку и посмотрела на сосиску как на личного врага. — Я выжила в Тераморе. Я выживу и здесь.

***

Дамблдор наблюдал за ними через приборы, сидя в своем кресле у окна, его лицо было непроницаемым, но в глубине глаз таилась сложная смесь тревоги и надежды. Он видел, как Узы Крови меняли их, как их души начинали переплетаться, деля не только боль, но и моменты смеха, моменты понимания. Он знал, что это может быть их спасением. Но он также знал, что такая глубокая связь, рожденная из тьмы и страдания, может стать и их погибелью. Проклятие затаилось, но оно не ушло. Оно ждало. И Дамблдор боялся того момента, когда оно решит нанести следующий удар.