Глава 5. Вместе в толпе

Утро перед отъездом из Хогвартса родилось обманчиво мирным. Сквозь высокие стрельчатые окна кабинета директора лился бледный, водянистый свет августовского солнца. Ветер, пахнущий вереском и надвигающейся осенью, глухо гудел в каменных трубах замка. Гарри и Джайна стояли перед массивным камином Дамблдора. У их ног лежали два рюкзака: старый, потертый, принадлежавший Гарри, и совершенно новый, купленный через совиную почту, с вещами Джайны. Между подростками больше не было той искрящейся, болезненной дистанции первых дней. Узы Крови, осознав, что носители приняли правила игры, перешли в энергосберегающий режим. Боль отступила, оставив после себя нечто более странное — постоянное, зудящее чувство чужого присутствия под кожей. Это было похоже на фантомную конечность: Гарри периферией сознания всегда знал, где находится левая рука Джайны, а она, не глядя, могла уловить всплеск его адреналина. Они стояли так близко, что их плечи почти соприкасались, и это казалось пугающе естественным. Дамблдор сидел за своим столом, переплетя длинные пальцы. Перед ним стояла небольшая малахитовая чаша с летучим порохом. Глаза директора за стеклами очков-половинок были лишены привычного лукавого блеска. — Артур Уизли ждет вас на той стороне, — произнес Дамблдор тоном, в котором мягкость не могла скрыть приказа. — Достать дополнительный билет в Министерскую ложу было… бюрократическим испытанием. Людо Бэгмен оказался весьма сговорчив, когда я упомянул, что мисс Праудмур находится под моей личной протекцией как жертва неизученного проклятия. Джайна прищурилась. Её юное лицо, сохранившее жесткие, аристократичные черты Архимага, озарилось холодным скептицизмом. — Убедили Министерство? — сухо переспросила она. Её акцент, твердый и чеканный, резко контрастировал с мягкой британской речью директора. — Представляю себе этот дипломатический триумф. «Уважаемые бюрократы, мы выпустим в стотысячную толпу нестабильный магический артефакт, намертво привязанный к вашему национальному герою. Выделите им лучшие места». Поразительная беспечность. Гарри тихо хмыкнул, неловко переминаясь с ноги на ногу. — Он просто не сказал им про бомбу, Джайна, — шепнул он, стараясь разрядить обстановку. — Поверь, Министерство предпочитает не знать того, что может испортить им аппетит. Дамблдор едва заметно улыбнулся кончиками губ, поднимаясь из-за стола. Он подошел к ним и протянул Гарри чашу с порохом. — Министерство, мисс Праудмур, осведомлено ровно настолько, насколько это необходимо для вашей безопасности. Для них вы — иностранная гостья, пережившая тяжелую магическую травму, чья связь с мистером Поттером требует… постоянного сопровождения. Ни слова о Бездне. Ни слова о других мирах. И я очень прошу вас: помните главное. Что бы ни случилось на Чемпионате, ни при каких обстоятельствах не разрывайте дистанцию. Толпа — это стихия. Не позвольте ей разделить вас. Джайна молча кивнула. Она не стала спорить с очевидным. Взяв свой новый рюкзак свободной рукой, она повернулась к камину, в котором тихо потрескивали обычные дрова. — Мы перемещаемся через огонь, — констатировала она, глядя на пламя с брезгливостью ученого, которому предложили лечить рану подорожником. — Вы бросаете реагент в пламя и шагаете в очаг. — Каминная сеть, — подтвердил Гарри, беря щепотку искрящегося зеленого порошка. — Это быстро. И немного грязно. — В Азероте, — процедила Джайна, напрягаясь, — шаг в открытое пламя совершают либо прислужники Пылающего Легиона, либо чернокнижники, которым плевать на целостность своей молекулярной структуры. Телепортация должна опираться на математику лей-линий, а не на печную сажу. — Задержи дыхание, закрой глаза и прижми локти, — посоветовал Гарри, привычно игнорируя её лекцию по высшей магии. Он шагнул прямо в камин, утягивая Джайну за собой. Теснота была невероятной. Её плечо вжалось в его грудь, а белые волосы щекотали ему подбородок. Гарри бросил порошок под ноги. Пламя взревело, мгновенно меняя цвет на изумрудный, и взметнулось выше их голов. Оно не обжигало, но несло в себе странное, сосущее чувство пустоты. — Нора! — четко выкрикнул Гарри. Мир исчез. Для Джайны, привыкшей к кристально чистой, мгновенной геометрии порталов Даларана, этот способ перемещения оказался пыткой. Это было похоже на то, как если бы её засунули в гигантскую канализационную трубу и спустили воду. Пространство завертелось волчком. Мимо, смазываясь в тошнотворные полосы, проносились чужие гостиные, решетки, обрывки запахов и звуков. Центробежная сила пыталась разорвать их, но Узы Крови, почуяв угрозу, вспыхнули. Пальцы Джайны впились в руку Гарри с такой нечеловеческой силой, что у него хрустнули кости. Он почувствовал через связь её чистую, незамутненную ярость, смешанную с пространственной дезориентацией. — Выход! — крикнул Гарри, заметив приближающуюся решетку, которую он знал наизусть. Они вылетели из камина не как грациозные маги, а как мешок с тяжелым грузом. Гарри споткнулся о каменный бортик очага, Джайна, потеряв равновесие в незнакомой системе координат, споткнулась о Гарри, и они единым, неразрывным клубком рухнули на выцветший ковер в облаке серой сажи. Гарри с глухим стуком приземлился на потертый ковер, чувствуя, как выбитый из легких воздух возвращается с кашлем, полным сажи. Рюкзак Джайны больно ударил его по ребрам, а сама она рухнула прямо на него, инстинктивно выставив свободную руку, чтобы не разбить лицо о каминную решетку. — Осторожнее! — раздался сверху обеспокоенный, мягкий голос. — Вы целы, дорогие мои? Гарри заморгал, прогоняя зеленые пятна перед глазами, и тут же глубоко, жадно вдохнул знакомый, родной запах. Свежая выпечка, старое дерево, воск для полировки метел и тот теплый, безопасный хаос, который делал этот перекошенный дом лучшим местом на земле. Нора. Джайна медленно, тяжело опираясь на Гарри, поднялась на ноги. Она брезгливо отряхнула сажу с рукава своей новой магловской куртки, оставляя на ткани длинные темные полосы. Её лицо, и без того бледное, после «канализационного» путешествия приобрело слегка зеленоватый оттенок. Она обернулась, оглядывая помещение. Её взгляд Архимага, привыкший к безупречной геометрии шпилей Даларана и строгой, выверенной годами флотской архитектуре Боралуса, наткнулся на гостиную семейства Уизли. Стены, увешанные движущимися фотографиями, где рыжие люди махали руками. Кривоватые полки, заваленные книгами, сломанными волшебными палочками и непонятными механизмами, которые слабо пищали и искрили. Старые вязаные пледы разных цветов, наброшенные на продавленные кресла. В углу, в воздухе, сами по себе двигались спицы, вывязывая бордовый свитер, а из трубы на чердаке донесся глухой, ритмичный стук, словно кто-то бил по ней молотком. — Это дом? — тихо спросила Джайна. Её голос не выражал ни сарказма, ни привычного высокомерия. Это была чистая, профессиональная оторопь мага-конструктора. — Или мастерская сумасшедшего инженера? Пространственные чары наложены так криво, что потолок держится исключительно на силе веры. Эти балки нарушают законы распределения массы. — Это Нора, — улыбнулся Гарри, поднимаясь и отряхивая джинсы. — Здесь не верят в геометрию, Джайна. Здесь верят в семью. И в магию. Дверь кухни с грохотом распахнулась, и в гостиную ворвался Артур Уизли. Высокий, сутулый, с редеющими рыжими волосами, он был облачен в старую мантию, на которой виднелись свежие пятна машинного масла и пара подпалин. За ним гурьбой высыпали остальные: Рон, жующий тост, Фред, Джордж и Молли Уизли, несущая огромный, дымящийся поднос с горячими булочками. Артур замер на пороге. Его глаза за стеклами очков, сползших на кончик носа, расширились. — Мерлинова борода! — воскликнул он, делая быстрый шаг вперед и с любопытством, граничащим с детским восторгом, разглядывая гостью. — Так это и есть Джайна? Альбус говорил, что ты… ну, что ты юна, но я не ожидал, что ты выглядишь ровесницей нашей Джинни! Добро пожаловать в Нору, дитя! Профессор сказал, вы теперь связаны, как… ну, прочной магической веревочкой? Джайна скрестила руки на груди (движение вышло неловким, так как левая рука Гарри дернулась следом за её правой). Она смотрела на этого шумного, нелепого человека, и её инстинкты полководца, отточенные годами войны, давали критический сбой. В нем не было угрозы. Вообще никакой. Он был похож на добродушного торговца на ярмарке в Штормграде, а не на мага, способного защитить свой дом. — Скорее, колючей проволокой, мистер Уизли, — ровно ответила Джайна, чуть приподняв подбородок. В её голосе прорезались властные нотки наследницы Кул-Тираса. — А вы, надо полагать, патриарх этого шумного клана? Артур добродушно, раскатисто рассмеялся. Его совершенно не смутил её холодный тон. — Артур Уизли! Да, я отец этих сорванцов, — он с любовью кивнул на Рона и близнецов, которые уже строили друг другу рожи за его спиной. — А метлы у нас в основном для квиддича, хотя иногда и для коротких перемещений. Кстати о Чемпионате! Билет для тебя, Джайна, достать было настоящей эпопеей. Артур подошел ближе, понизив голос до заговорщицкого шепота, словно делился государственной тайной. — Все билеты в Министерскую ложу были распроданы еще полгода назад. Пришлось задействовать старые связи в Отделе магических игр и спорта. Людо Бэгмен сначала сказал, что это абсолютно невозможно. Но когда я упомянул профессора Дамблдора и вашу уникальную ситуацию… он проникся. Правда, — Артур смущенно кашлянул, почесав за ухом, — пришлось пообещать ему старую магловскую пальчиковую батарейку. Он совершенно помешан на таких артефактах. Коллекционирует их. Джайна медленно, очень медленно моргнула. Её идеальная маска Леди-Адмирала дала трещину. — Батарейку? — переспросила она, и её голос дрогнул от искреннего изумления. — Примитивный химический накопитель энергии? Вы обменяли место в правительственной ложе на кусок цинка и графита, который маглы используют для фонариков? Она перевела взгляд с Артура на Гарри, и через Узы Крови Гарри почувствовал, как её мозг отказывается обрабатывать эту информацию. В Азероте за места в высоких ложах платили золотом, артефактами или кровью. Здесь — батарейками. — Ваш мир — это определенно какой-то абсурдный цирк, — констатировала она, качая головой. Но затем, неожиданно для Гарри, она выпрямилась и коротко, с истинным аристократическим изяществом, поклонилась Артуру. — Однако… спасибо, мистер Уизли. Я ценю ваши дипломатические усилия. И я не останусь в долгу перед вашим домом. Молли Уизли шагнула вперед, оттеснив мужа. Её строгий взгляд, которым она обычно окидывала сыновей, мгновенно смягчился, когда она посмотрела на Джайну. Она видела не Архимага. Она видела худую, бледную девочку с синяками под глазами, в испачканной сажей куртке, намертво привязанную к её любимому Гарри. — Никаких долгов, милая! — категорично заявила Молли, сунув Джайне прямо в свободную руку теплую, пухлую булочку. — Ты теперь с нами, пока не найдете способ избавиться от этой напасти. Ты такая бледненькая, надо тебя подкормить как следует! Альбус рассказал нам про это ужасное проклятие… Бедные детки. Джайна застыла с горячей выпечкой в руках. Она не привыкла к такой безапелляционной, агрессивной материнской заботе. В Азероте люди смотрели на неё со страхом, с благоговением, с ненавистью. Некоторые — с преданностью. Но никто не смотрел на неё с жалостью и желанием накормить с ложечки. Гарри почувствовал через Узы её легкое, колючее замешательство, под которым скрывалось неожиданное, слабое тепло. Она не знала, как реагировать. Её рука, готовая в любой момент сплести ледяной щит, растерянно сжимала булочку. — Спасибо, — пробормотала она тихо, избегая прямого взгляда Молли. — Я… не привыкла к такому обращению. «Они ненормальные», — мысленно проворчала Джайна в голове Гарри, пока Молли утягивала их к столу. «Они лучшие», — мысленно ответил Гарри, улыбаясь запаху бекона. «Привыкай, Адмирал. Это страшнее Легиона». Остаток дня перед Чемпионатом Джайна Праудмур провела в состоянии перманентного когнитивного диссонанса. Нора не просто нарушала законы физики — она над ними издевалась. Каждый квадратный метр этого кривоватого, многоэтажного строения был пропитан магией настолько густо, что воздух казался липким. Но это была не та магия, к которой привыкла Джайна. В Азероте магия была инструментом выживания, оружием, архитектурным каркасом или философским концептом. Здесь же она была… домработницей. Джайна сидела за кухонным столом, сцепив правую руку с левой рукой Гарри, и немигающим взглядом следила за тем, как кухонный нож, левитируя в воздухе, остервенело шинкует морковь на деревянной доске. Рядом сковородка мыла сама себя, пуская пузыри из мыльной пены, а щетка для пыли меланхолично ползала по подоконнику. — Это возмутительно, — пробормотала она, когда нож, закончив с морковью, с лязгом воткнулся в подставку. Гарри, доедавший уже третий кусок тыквенного пирога (Молли Уизли была неумолима), вопросительно поднял брови. — Что именно? Нож? Он туповат, но справляется. — Я не про остроту лезвия, Поттер, — процедила она, наклонившись ближе к нему, чтобы её не услышала миссис Уизли, хлопочущая у плиты. — Я про разбазаривание потенциала. Она указала свободной рукой на моющуюся сковородку. — Вы тратите ману — чистую, сырую энергию мироздания — на то, чтобы очистить чугун от жира. Вы зачаровываете щетки, чтобы не махать руками. В Даларане студента, который потратил бы аркану на бытовые нужды вместо того, чтобы учить формулы боевых щитов, высекли бы розгами. Магия должна служить защите или прогрессу. А вы используете её как прислугу. Гарри пожал плечами, отправляя в рот кусок пирога. — Ну, миссис Уизли воспитывает семерых детей. Я бы посмотрел, как ты будешь защищать прогресс, когда тебе нужно вымыть гору посуды после Фреда и Джорджа. Магия делает жизнь проще, Джайна. Разве это не прогресс? Она фыркнула, но возразить не успела, потому что с потолка прямо на стол шлепнулся кусок штукатурки. Сверху, с чердака, раздался глухой, ритмичный вой, перемежающийся стуком чего-то тяжелого по деревянным балкам. Звук был таким, словно кто-то пытался вырвать водопроводную трубу голыми руками. Джайна мгновенно подобралась. Маска раздраженной аристократки слетела, уступив место рефлексам боевого мага. Её свободная рука взметнулась, пальцы сложились в подобие руны, вокруг которых заискрился синий морозный свет. Узы Крови натянулись, отозвавшись в груди Гарри коротким, предупреждающим уколом. — Враг на верхнем уровне, — тихо, но жестко констатировала она, сканируя взглядом потолок. — Гуманоид. Аура гнилостная. Некромантия низшего порядка. Я могу заморозить перекрытия и обрушить его вес в подвал. Гарри торопливо схватил её за светящуюся руку, прижимая её к столу, пока Молли не обернулась. Иней уже начал покрывать их сцепленные пальцы. — Отбой, Адмирал! Отбой! — зашипел он, чувствуя, как холодеют костяшки. — Это не враг! Это упырь! Джайна замерла. Синий свет неохотно погас, но её глаза сузились. — Упырь? — переспросила она, словно он назвал нежить домашним питомцем. — И вы сидите здесь, поедая пироги, пока над вашими головами бродит трупоед? — Он не трупоед, — попытался объяснить Гарри, чувствуя себя глупо. Как объяснить Лорду-Адмиралу концепцию британского домашнего упыря? — Он… ну, он просто живет на чердаке. Шумит иногда. Он безобидный. В основном он воет, когда ему скучно. Джайна медленно перевела взгляд с потолка на Гарри. В её синих глазах читалось искреннее, глубокое сомнение в умственной полноценности всей магической Британии. — Вы держите нежить. На чердаке. В качестве… шумного питомца? — её голос упал до зловещего шепота. — В Кул-Тирасе мы сжигали дома дотла, если там заводилась хотя бы тень упыря. Некромантия — это инфекция, Поттер. Сегодня он воет от скуки, а завтра он сожрет младшую дочь этого семейства. — Он ест пауков и мотыльков, Джайна, — вздохнул Гарри, массируя виски свободной рукой. — Это традиция. Многие старые семьи держат упырей. Она покачала головой, откидываясь на спинку стула. — Я нахожусь в сумасшедшем доме, — констатировала она с абсолютной уверенностью. — Вы моете сковородки магией звезд, обмениваете билеты на правительственные мероприятия на цинковые батарейки и держите нежить на чердаках. Ваш мир обречен. Если Пылающий Легион когда-нибудь найдет дорогу сюда, он просто умрет от смеха. — Зато у нас есть квиддич, — парировал Гарри, чувствуя, как через связь к нему просачивается её мрачное веселье. Она ворчала, но ей было… интересно. Это был не тот стерильный, холодный интерес ученого. Это было раздражение туриста, попавшего на шумный, грязный, но невероятно живой восточный базар. — Да, квиддич, — хмыкнула она, потянувшись свободной рукой за булочкой. — Летающие палки и суицидальные наклонности. Завтра я посмотрю, стоит ли ваш спорт того, чтобы терпеть ради него соседство с упырем. В этот момент кухонная дверь с грохотом распахнулась, и в помещение ввалились Фред и Джордж. Они были с ног до головы перемазаны землей, а в руках держали извивающихся, ругающихся писклявыми голосами садовых гномов. — Мам! Мы очистили грядки! — торжественно объявил Фред, потрясая гномом, который пытался укусить его за палец. — Как ты и просила! — добавил Джордж, демонстрируя второго, который ожесточенно ругался на непонятном языке, больше похожем на кашель. — Правда, этот упирался. Пришлось применить заклинание подножки. Гномы выглядели как картофелины с руками, ногами и дурным характером. Джайна, только что откусившая булочку, замерла, глядя на этих существ. — А это что за мутанты? — спросила она с искренним любопытством, указывая надкусанной булочкой на извивающихся существ. — Недоразвитые дворфы? Или неудачный эксперимент по трансмутации корней мандрагоры? Близнецы синхронно повернулись к ней. Их лица озарились одинаковыми, предвкушающими ухмылками. — О, леди Джайна! — Фред шагнул вперед, поднимая гнома повыше. Гном тут же показал Джайне крошечный кулак. — Это садовые гномы! Бич британских огородов! — Они жрут корни, гадят в розы и невероятно быстро размножаются, — авторитетно добавил Джордж. — Их нужно раскручивать за ноги и вышвырвывать за забор. Чем дальше улетит, тем лучше! Хочешь попробовать? Это отличная разминка перед завтрашним матчем! Джайна посмотрела на гнома. Гном посмотрел на Джайну. В глазах существа-картофелины не было страха, только чистая, концентрированная наглость. Леди-Адмирал Кул-Тираса, Архимаг, сражавшаяся с демонами, нежитью и орочьими вождями, медленно поднялась из-за стола, утягивая за собой Гарри. В её глазах зажегся опасный, холодный азарт. — Раскручивать и бросать? — уточнила она, и её губы изогнулись в хищной усмешке. — Какая… примитивная баллистика. Она протянула свободную руку к гному, которого держал Фред. — Давай его сюда. Посмотрим, насколько хороша ваша аэродинамика. Гарри мысленно взмолился, чтобы она не использовала магию, но через Узы Крови он почувствовал не ярость, а чистый, искрящийся подростковый восторг, который она так тщательно скрывала за маской взрослого мага. «Только не заморозь его в полете», — мысленно предупредил Гарри, послушно следуя за ней к выходу во двор. «Обещаю, якорь», — отозвалась она в его голове, и её мысленный голос смеялся. «Только кинетическая энергия. Чистая физика». В этот вечер над садом Уизли садовые гномы летали дальше и выше, чем когда-либо в истории Норы.

***

Утро отбытия на Чемпионат мира по квиддичу в Норе напоминало плохо скоординированную эвакуацию перед штурмом. Молли Уизли металась между плитой и горой рюкзаков, выкрикивая противоречивые приказы. Близнецы пытались незаметно пронести мимо неё подозрительно звенящий мешок, а Рон, спотыкаясь о собственные ботинки, искал чистую мантию. Гарри и Джайна стояли у стены, плотно прижавшись друг к другу плечами — не столько из-за Уз Крови, сколько для того, чтобы их не снесло этим броуновским движением. Джайна наблюдала за происходящим с ледяным спокойствием главнокомандующего, который попал на смотр ополчения, вооруженного вилами. Её новое тело подростка всё ещё отзывалось фантомной слабостью, но осанка оставалась безупречной. — Выдающаяся логистика, — тихо произнесла она, не глядя на Гарри. — Ни четкого плана распределения грузов, ни иерархии командования. Если бы Пылающий Легион напал сейчас, они бы умерли, споря о том, кто забыл упаковать чайник. — Это семья, Джайна, а не армия, — вздохнул Гарри, привычно гася её раздражение мягкой волной спокойствия через их ментальную связь. — Они просто волнуются. Это крупнейшее событие десятилетия. — Событие, организованное вашим правительством, — она презрительно скривила губы. — Я уже предвкушаю уровень их компетенции. Словно в подтверждение её слов, по лестнице с важным видом спустился Перси Уизли. На нем была идеально отутюженная мантия, а к груди был пришпилен блестящий значок Министерства Магии. Он нес в руках толстый рулон пергамента и выглядел так, будто от его действий зависело вращение планеты. — Мама, мы выбиваемся из графика! — возвестил Перси, сверяясь с пергаментом. — Портал номер семьдесят три активируется ровно в пять часов и тринадцать минут. Мистер Крауч лично подчеркнул важность пунктуальности. Министерство разработало сложнейшую систему пространственного распределения, чтобы избежать коллапса! Джайна медленно повернула голову. Её синие глаза, холодные и пронзительные, сфокусировались на Перси. — Сложная система? — переспросила она. Голос был негромким, но в гвалте кухни он прозвучал на удивление отчетливо. — Вы имеете в виду тот факт, что сто тысяч магов должны прибыть на одно поле в течение нескольких дней, используя запрограммированные артефакты? Перси приосанился, явно польщенный вниманием (и совершенно не замечая сарказма). — Именно так, мисс Праудмур! Отдел магических игр и спорта совместно с Отделом магического транспорта проделали колоссальную работу. Мы просчитали все переменные, установили строгие маркеры безопасности и… — И создали идеальное бутылочное горлышко, — перебила Джайна, отсекая его энтузиазм, как хирург отсекает гангрену. Перси поперхнулся воздухом. Рон, стоявший рядом, замер с ботинком в руках. — Простите? — нахмурился юный бюрократ. Джайна сделала полшага вперед, утягивая Гарри за собой. — Ваша «сложнейшая система» — это логистический абсурд. Вы привязываете перемещение ста тысяч разумных существ к фиксированным точкам в пространстве и времени. Вы создаете искусственный дефицит пропускной способности, заставляя людей ждать, толпиться и зависеть от предметов, которые можно легко саботировать. Она скрестила руки на груди (движение вышло синхронным с левой рукой Гарри). — Что произойдет, мистер Уизли, если на ваш лагерь нападут? Как вы эвакуируете сто тысяч человек, если ваши «порталы» работают только по расписанию и в одну сторону? Ваше Министерство не управляет хаосом. Оно его аккумулирует, надеясь, что ничего не взорвется. Это не безопасность. Это презумпция глупости, возведенная в ранг закона. В кухне повисла звенящая тишина. Сковородка в раковине перестала мыть сама себя и с плеском упала в воду. Гарри почувствовал, как по спине пробежал холодок, но внутри него (или это была гордость Джайны, передавшаяся через Узы?) вспыхнуло мрачное, торжествующее веселье. Она только что размазала гордость Министерства одной логической цепочкой. Перси покраснел так, что стал сливаться с собственными волосами. — Министерство полностью контролирует ситуацию! — горячо возразил он, прижимая пергамент к груди, как щит. — У нас работают самые компетентные специалисты! Наши алгоритмы безопасности… — Ваши «алгоритмы», — Джайна усмехнулась, и эта усмешка была острее бритвы, — написаны людьми, которые боятся собственной тени больше, чем реальной угрозы. Они ставят метки и запреты там, где не хватает смелости взглянуть в лицо реальности. Ваша система создана не для того, чтобы защищать. Она создана для того, чтобы в случае катастрофы чиновникам было на что сослаться в своих отчетах. Она отвернулась от багрового Перси, потеряв к нему всякий интерес. — Идем, Поттер, — бросила она Гарри. — Посмотрим, как эта блестящая бюрократия справится с тем, чтобы просто доставить нас на поле, не переломав нам ноги. Гарри молча пошел за ней, чувствуя на себе ошарашенные взгляды всего семейства Уизли. «Ты его уничтожила», — мысленно заметил он, едва сдерживая улыбку. «Я просто указала на трещины в их фундаменте», — холодно отозвалась Джайна в его голове. «Система, которая гордится своими костылями, обречена рухнуть при первом же сильном ударе. И что-то мне подсказывает, якорь, что удар будет». Артур Уизли нервно сверился с часами на цепочке. — Пора! Портал не будет ждать. Все за мной, живо! Дорога до холма Стотсхед-Хилл в предрассветном тумане была холодной и мокрой. Джайна шагала рядом с Гарри, почти вплотную. Узы Крови тихо пульсировали теплом, компенсируя пронизывающий августовский ветер, но настроение Архимага это не улучшало. В руке она брезгливо держала свернутый в трубочку кусок плотного пергамента, который Артур торжественно вручил ей перед выходом — «Официальный Свод Правил и Предписаний для посетителей 422-го Чемпионата мира по квиддичу, утвержденный Департаментом Магического Правопорядка». Перси Уизли настоял, чтобы каждый член группы ознакомился с ним под роспись. Джайна развернула свиток свободной рукой. Зрение мага позволяло ей легко читать даже в предрассветных сумерках. По мере чтения её брови ползли всё выше, а шаг становился всё более жестким, впечатывая подошвы ботинок во влажную траву. — Вы это читали, Поттер? — тихо спросила она, не отрывая взгляда от текста. — Не-а, — Гарри зевнул, перешагивая через корень. — Обычно там пишут, чтобы мы не колдовали при маглах и не забывали убирать мусор. Скукота. — Скукота? — Джайна фыркнула, и звук был похож на треск ломающегося льда. Она ткнула пальцем в пергамент. — Пункт 14, подпункт «В»: «Категорически запрещается использование чар расширения пространства внутри палаток свыше установленного Департаментом лимита во избежание дестабилизации магического фона». Пункт 46: «Пронос на территорию лагеря любых субстанций, эликсиров или настоев, эффект которых может трактоваться неоднозначно или вызывать измененные состояния сознания, карается немедленной депортацией и штрафом. Действует принцип презумпции осторожности». Гарри нахмурился, чувствуя её нарастающее раздражение. — Ну, они боятся, что кто-то напьется веселящих эликсиров и устроит пожар. Это же толпа. — Это не страх пожара, Гарри, — отрезала Джайна. В её голосе зазвучал металл государственного деятеля, который видит разложение системы изнутри. — Это страх ответственности. Посмотри на формулировки. «Эффект которых может трактоваться неоднозначно». Знаешь, что это значит на языке бюрократов? Это значит, что они запретили всё, чего не понимают. Она сжала свиток так, что пергамент жалобно хрустнул. — Если у человека прихватит сердце, и я дам ему укрепляющий эликсир, ваш инспектор арестует меня, потому что эффект эликсира «может быть трактован как стимулятор». Они плодят эти декреты не для того, чтобы защитить вас. Они создают иллюзию контроля. Запретобесие — это первый признак того, что власть не способна справиться с реальным кризисом, и потому судорожно пытается регламентировать то, что безопасно и привычно. — Они просто перестраховываются, — слабо возразил Гарри. — Перестраховка без понимания контекста — это смерть здравого смысла, — сухо констатировала Джайна, брезгливо бросая свиток в придорожные кусты. — Если на этот ваш лагерь нападет хоть полсотни дисциплинированных бойцов, ваша «презумпция осторожности» обернется братской могилой, потому что сто тысяч магов будут бояться нарушить пункт сорок шесть, вместо того чтобы защищать свои жизни. Гарри промолчал. Через их связь он чувствовал её абсолютную, холодную уверенность в своей правоте. В её словах была жуткая логика, и от этого по спине пробежал холодок, не имеющий отношения к утреннему туману. В этот момент туман немного рассеялся, и на вершине холма они увидели высокую фигуру, стоящую у старого, дырявого резинового сапога. Седрик Диггори. Высокий, широкоплечий, с правильными, открытыми чертами лица. Он улыбался, приветливо махая им рукой. Рядом суетился его отец, Амос, громко хвастаясь чем-то перед Артуром Уизли. Седрик шагнул навстречу. В его глазах не было ни капли той надменности, которую Гарри так ненавидел в Малфое, ни той суетливой бюрократичности, что раздражала Джайну в Перси. Это была спокойная, лучезарная уверенность человека, который знает, что поступает правильно. — Гарри! — Седрик тепло улыбнулся, пожимая ему свободную руку. — Рад тебя видеть! До сих пор вспоминаю тот матч с дементорами. Жутко нечестно вышло. Я был готов переиграть, ты же знаешь. Пуффендуй не ищет легких побед. Гарри улыбнулся в ответ, чувствуя себя немного неловко под его честным взглядом. — Спасибо, Седрик. Всё в порядке. Взгляд пуффендуйца переместился на Джайну. Он явно был сбит с толку её необычной внешностью — белыми волосами, ледяными синими глазами и тем, как плотно она стояла к Гарри, словно привязанная. — А это кто с тобой? Твоя кузина из-за границы? — Седрик улыбнулся ей. Улыбка была обезоруживающе искренней. Он протянул руку для пожатия. — Седрик Диггори. Рад знакомству. Джайна не шелохнулась. Её руки (одна сжимала пальцы Гарри, другая была спрятана в карман куртки) остались неподвижны. Она смотрела на Седрика, и Гарри через связь внезапно почувствовал острый, болезненный укол странной меланхолии. Это не было презрение. Это была печаль опытного полководца, смотрящего на новобранца перед мясорубкой. Она видела перед собой красивого, честного юношу с золотым сердцем. Юношу, который верил в справедливость, в правила и в честную игру. Она видела архетип Паладина. «Он похож на него», — прошелестела её мысль в голове Гарри. Лицо Артаса Менетила, еще не тронутое порчей Фростморна, на долю секунды вспыхнуло в их общем сознании. «Такой же чистый. И такой же обреченный, если столкнется с настоящей тьмой. Свет привлекает хищников, якорь». — Джайна Праудмур, — произнесла она вслух. Её голос был лишен привычного яда, звучал ровно и почти с сочувствием. — Не кузина. Скорее, его надзиратель. Мы связаны проклятием, Диггори, поэтому рукопожатия отменяются. Седрик удивленно моргнул, опуская руку, но не обиделся. Он лишь сочувственно покачал головой. — Узы Крови? Слышал о таком. Звучит тяжело. Надеюсь, Дамблдор найдет способ вам помочь. А пока… держитесь. И наслаждайтесь игрой. Квиддич объединяет. — Квиддич, — Джайна чуть склонила голову, словно отдавая дань его вежливости, — возможно. Но береги себя на этом празднике, Диггори. Её синие глаза впились в его лицо, и Седрик невольно поежился, несмотря на свою добродушную натуру. — Чем ярче свет, тем гуще тени. И поверь мне: когда тьма придет, никакие декреты вашего Министерства о «презумпции осторожности» не спасут тех, кто привык играть по правилам. Седрик замер, сбитый с толку этим мрачным фатализмом, но тут закричал Артур Уизли: — Все к порталу! Минута до отправления! Хватайтесь за сапог! Гарри потянул Джайну за собой. Они вцепились в грязную резину старого ботинка одновременно. — Приятный парень, — шепнул Гарри, когда они склонились над порталом. — Мертвецы обычно очень приятные люди, Поттер, — так же тихо ответила она. — Они просто еще не знают, что мертвы. Рывок в районе пупка. Холм Стотсхед-Хилл растворился в воющем калейдоскопе красок, унося их в эпицентр самого громкого, самого зарегулированного и самого уязвимого события десятилетия.