Глава 6. Сенсорная перегрузка

Портал выплюнул их с жестокостью неисправной катапульты. Мир перестал вращаться, и Гарри с размаху рухнул на влажную, покрытую утренней росой траву. Джайна, инстинктивно сгруппировавшись в полете, приземлилась на одно колено рядом с ним, её рука намертво сжимала его пальцы. Узы Крови глухо зарычали в их венах от пространственного перепада, но тут же стихли. Вокруг них, в утреннем тумане, простиралась огромная вересковая пустошь, усеянная тысячами палаток. В воздухе стоял гул голосов, хлопанье флагов и запах сырости, смешанный с ароматом жареного бекона. — Все целы? — бодро спросил Артур Уизли, поднимаясь на ноги и поправляя съехавшие очки. — Отлично! Теперь нам нужно пройти контроль у распорядителей лагеря. Это новая инициатива Министерства, ввели буквально на прошлой неделе. Он повел их к длинной деревянной стойке, сколоченной наспех у края пустоши. За ней, зевая и потирая красные глаза, стояли несколько волшебников в строгих форменных мантиях цвета мокрого асфальта. Над их головами висел длинный, светящийся пергамент, который постоянно обновлялся. Гарри и Джайна подошли к стойке следом за Артуром. — Доброе утро, Базил! — жизнерадостно поздоровался мистер Уизли с одним из чиновников. — Артур Уизли, билеты в Министерскую ложу. Со мной семья и двое гостей. Чиновник по имени Базил кисло кивнул, не отрывая взгляда от светящегося свитка. — Палочки к осмотру, Артур. И весь багаж на стол. У нас новые директивы из Отдела магического правопорядка. Режим «презумпции абсолютной безопасности». Артур удивленно моргнул, но послушно выложил на стойку свой старенький рюкзак. Базил взмахнул короткой толстой палочкой. Рюкзак Уизли расстегнулся, и из него вылетели вещи, повиснув в воздухе. Чиновник пробежался по ним взглядом, сверяясь со своим свитком. Внезапно его палочка дернулась, и из кучи вещей вылетел небольшой латунный прибор, похожий на компас — старый, проверенный вредноскоп, который Артур купил много лет назад в Египте. — Изъято, — сухо констатировал Базил, отправляя вредноскоп в бездонный ящик под столом. — Постойте! — возмутился мистер Уизли. — Это мой личный охранный артефакт! Он предупреждает о темной магии! Я всегда беру его в поездки! — Он не внесен в Реестр Допустимых Защитных Артефактов, Артур, — монотонно, как заученный скрипт, отрапортовал чиновник. — Согласно приказу номер четыреста семьдесят пять, на территорию массовых мероприятий запрещен пронос любых артефактов, чар или субстанций, не входящих в утвержденный «Белый список» Министерства. — Белый список? — переспросил Гарри, подходя ближе. Джайна, стоявшая с ним плечом к плечу, нахмурилась, её синие глаза впились в светящийся пергамент над головой Базила. — Именно, молодой человек, — Базил поправил воротник мантии, внезапно приосанившись. В его голосе зазвучала та самая гордость мелкого бюрократа, получившего власть над чужими жизнями. — Раньше мы использовали «черные списки» — запрещали опасные предметы. Но это оказалось неэффективно, ведь темные маги постоянно придумывают что-то новое! Поэтому Министр Фадж и господин Крауч приняли гениальное решение: мы запретили вообще всё. Он торжественно указал на светящийся свиток. — Теперь разрешено использовать только то, что официально протестировано и одобрено Министерством. Это исключает любые трактовки! Базил достал из-под полы уродливый, грубо сделанный деревянный амулет с печатью Министерства и пододвинул его Артуру. — Могу предложить вам Сертифицированный Индикатор Спокойствия. Всего два галлеона. Да, он не улавливает тонкие проклятия и реагирует в основном на громкие звуки, зато он на сто процентов соответствует ГОСТу магической безопасности. — Вы конфискуете рабочий детектор темной магии и предлагаете мне купить деревяшку, потому что на ней стоит штамп? — Артур Уизли, обычно добродушный, начал закипать. — Послушайте, Артур, — Базил снисходительно улыбнулся, и в этой улыбке сквозила фальшь передовицы «Ежедневного Пророка». — Статистика не лжет. Британские волшебники с радостью отказываются от сомнительных импортных артефактов и переходят на наши, отечественные аналоги! «Белые списки» Министерства ежедневно подтверждают свою эффективность! У нас за неделю ни одного инцидента с несертифицированной магией на территории лагеря! Джайна Праудмур, до этого молча наблюдавшая за сценой, медленно положила свободную руку на деревянную стойку. Её пальцы были бледными, а кожа вокруг ногтей всё ещё хранила сеть фиолетовых вен от проклятия. Дерево под её ладонью мгновенно покрылось тонкой коркой инея. — У вас нет инцидентов не потому, что ваша система работает, — её голос был тихим, ровным, но он прорезал утренний туман, как корабельный колокол в шторм. — А потому, что на вас еще никто не нападал. Базил вздрогнул, впервые обратив внимание на беловолосую девочку-подростка. Его взгляд скользнул по её шрамам и остановился на холодных, лишенных всякого уважения к власти глазах. — Вы кто такая, юная леди? — нахмурился чиновник. — И я попрошу убрать руку от казенного имущества. — Вы подменяете понятие защиты понятием контроля, — продолжила Джайна, игнорируя его вопрос. Она даже не моргнула. — Когда вы запрещаете меч, щит и лечебный эликсир только потому, что их нет в вашем бюрократическом перечне, вы не боретесь с врагом. Вы обезоруживаете жертв. Она кивнула на светящийся «Белый список». — Ваша «эффективность» основана на том, что вы загнали сто тысяч человек в загон, оставили их с деревянными игрушками и гордитесь тем, что они не могут пораниться. Но что произойдет, инспектор, если сюда придут те, кто не читает ваших списков? — Я не обязан выслушивать лекции от подростков! — Базил покраснел, его лицо пошло пятнами. — Это государственная политика! Мы исключаем риски! — Вы создаете идеальную мишень, — отрезала Джайна. В её голосе зазвучал металл Лорда-Адмирала. — Вы лишаете магов способности к самозащите в угоду унификации. Когда реальная угроза — не контрабандный компас, а проклятие, разрывающее душу — ударит по этому лагерю, ваш сертифицированный индикатор даже не пискнет. Запрещать всё, что вы не способны понять — это расписка в вашей интеллектуальной несостоятельности и военной импотенции. Она отвернулась от него, теряя всякий интерес к дискуссии с существом низшего порядка. Но прежде чем Гарри успел потянуть Артура за рукав, у соседней стойки контроля разразился скандал. — Это обыкновенная чугунная кастрюля! — визжала полная ведьма в цветастом чепце, пытаясь вырвать из рук второго чиновника объемистый котелок. — Я собиралась варить в ней луковый суп для внуков! — Чугун не сертифицирован Департаментом Магического Хозяйства как материал, безопасный для массовых мероприятий, мадам! — монотонно бубнил чиновник, отпихивая её локтем. — Эффект нагревания чугуна вблизи лепреконского золота может трактоваться неоднозначно. Конфисковано! Чуть поодаль, у третьего пропускного пункта, ситуация была еще более сюрреалистичной. Двое мрачных авроров потрошили сумку молодого человека с перепачканными краской руками. — Мольберт из зачарованного дуба? Запрещено. Холсты с пропиткой от дождя? Запрещено, — сухо диктовал аврор, швырпая художественные принадлежности в корзину для изъятого. — Оптические иллюзии могут дезориентировать зрителей. — Но я художник-анималист! Я приехал рисовать болгарских талисманов! — чуть не плакал юноша. И апофеозом этого театра абсурда стала женщина в кислотно-зеленой мантии, чьи светлые кудри были уложены в жесткие завитки. Рита Скитер, спецкор «Ежедневного Пророка», гневно стучала наманикюренным пальцем по стойке. — Вы в своем уме, Барнаби?! — шипела она на сжавшегося клерка. — Вы конфискуете мой Прытко Пишущий Пергамент?! Это мой рабочий инструмент! — Новое постановление, мисс Скитер, — блеял клерк, прячась за светящимся списком. — Автоматически пишущие артефакты могут быть использованы для трансляции запрещенных лозунгов. Допускаются только стандартные пергаменты и перья без магической памяти. Презумпция осторожности… Джайна остановилась, наблюдая за этим. Её губы скривились в ледяной, брезгливой усмешке. А прямо за спиной Риты Скитер, пока клерк был занят спором, щуплый волшебник в надвинутом на глаза капюшоне спокойно прошел через невидимую границу лагеря. Джайна, чьи инстинкты были отточены годами паранойи, уловила характерный звон: под его плохо сидящей мантией явно звенели фальшивые галеоны и, судя по ауре, пульсировал десяток незарегистрированных порталов-ловушек. Ни один «сертифицированный индикатор спокойствия» на стойках даже не пискнул. Охранники были слишком заняты борьбой с кастрюлями, мольбертами и блокнотами. — Идем, Поттер, — тихо, но с невыразимым презрением бросила Джайна, утягивая Гарри за собой. — Я видела достаточно. Если Пылающий Легион когда-нибудь решит завоевать ваш мир, им даже не понадобятся демоны. Им хватит одного чиновника с инструкцией по конфискации супниц. Ваша система безопасности мертва. Она просто еще не начала вонять. Мистер Уизли. Нам нужно найти нашу палатку до того, как они решат, что кислород тоже не внесен в их Белый список. Гарри потянул Артура за рукав мантии. Ошарашенный чиновник так и остался стоять с открытым ртом, глядя на иней, стремительно тающий на деревянной стойке. Они зашагали прочь по мокрой траве. Гарри чувствовал через Узы Крови, как внутри Джайны кипит мрачное, тяжелое презрение. «Запретобесие», — мысленно произнес Гарри, вспоминая её вчерашний термин. «Это хуже, якорь», — отозвалась она в его голове, и её мысленный голос был холоднее льда. «Это иллюзия контроля. Люди верят, что если они соблюдают нелепые правила, то находятся в безопасности. А когда иллюзия рушится, начинается паника. Сегодня ночью здесь будет бойня. И они встретят её с сертифицированными деревяшками в руках». Они отошли от пропускного пункта, оставив позади возмущенного чиновника с его обледеневшей стойкой и сертифицированными деревяшками. Лагерь Чемпионата мира по квиддичу раскинулся на мили вокруг. Сто тысяч волшебников. Тысячи палаток, хлопающие флаги Ирландии и Болгарии, крики, смех, взрывы магических петард, запахи жареного мяса и сладкой ваты. Гарри вдохнул этот воздух полной грудью, чувствуя, как адреналин бьет по нервам. — Ну вот! — крикнул он, перекрывая гул толпы. — Добро пожаловать на праздник, архимаг! Он повернулся к Джайне и осекся. Она стояла, закрыв глаза. Её лицо побледнело до синевы. Рука, сжимающая пальцы Гарри, дрожала крупной, неконтролируемой дрожью. — Джайна? — испуганно позвал он. Через Узы Крови на него обрушился водопад. Нет, цунами. Сто тысяч человек. Сто тысяч магических аур. Эмоции, страхи, радость, пьяный угар, детский восторг — всё это слилось в оглушительный, визжащий ментальный шум. Проклятие Бездны, спавшее в их крови, сработало как гигантская антенна, улавливая этот эмоциональный фон и вливая его прямо в их нервную систему. Гарри пошатнулся, чувствуя, как к горлу подступает тошнота. Шрам на лбу дернуло острой болью. Осколок внутри него радовался этому хаосу, жадно впитывая энергию толпы. — Слишком… много… — прохрипела Джайна, открывая глаза. Её зрачки были сужены в булавки. — Фон грязный. Сенсорная перегрузка. Она сделала шаг к нему, почти вплотную, прижимаясь плечом к его груди, инстинктивно ища защиту от этого ментального давления в их локальном, привычном контакте. — Держись, — прошептал Гарри, обхватывая её за плечи свободной рукой. Это не было романтикой. Это была фиксация, чтобы она не упала в обморок. — Сосредоточься на мне. Только на мне. Я — тишина. Она судорожно кивнула, уткнувшись лбом ему в ключицу на несколько секунд. Артур Уизли, заметив их заминку, обеспокоенно обернулся. — Вы в порядке, дети? — Да, мистер Уизли! — крикнул Гарри, усилием воли подавляя тошноту. — Просто… легкое головокружение от портала! Они двинулись сквозь лагерь. Для Гарри праздник немного потускнел. Он был вынужден постоянно сканировать состояние Джайны через связь. Она шла ровно, её лицо снова стало непроницаемой маской гордости, но внутри, под этой броней, она боролась с настоящим штормом. Они медленно пробирались по узким тропинкам между палатками. Некоторые были украшены живыми павлинами, другие имитировали многоэтажные особняки. Но взгляд Джайны, несмотря на головную боль, цеплялся за детали, которые Гарри и Артур Уизли предпочитали не замечать. — Ваша система запретов дырявее рыбацкой сети, — тихо заметила она, кивая в сторону богато украшенного шатра из черного шелка. У входа стояли двое магов в дорогих мантиях, лениво переговариваясь. На поясе одного из них открыто висел массивный серебряный амулет — явный артефакт боевой защиты, украшенный рунами, которых точно не было в министерских «Белых списках». — Это, должно быть, люди из окружения Люциуса Малфоя, — прошептал Гарри, проследив за её взглядом. — Они… скажем так, могут позволить себе не соблюдать правила. — Ядовитая смесь коррупции и лицемерия, — констатировала Джайна с презрением. Её синие глаза холодно скользнули по серебряному амулету. — Ваш чиновник на входе отбирает безобидный детектор у отца семерых детей, чтобы выполнить план по изъятиям, но в упор не видит артефакты боевой некромантии на поясах тех, кто платит ему жалованье. Классика разлагающейся империи. Они прошли мимо группы подозрительного вида волшебников, ютящихся в тени прохудившегося тента. Один из них, озираясь, передавал другому небольшой флакон с мутновато-зеленой жидкостью. Джайна остановилась на мгновение, потянув Гарри за руку. — И вот вам второе следствие «Белых списков», — её голос звучал сухо и академично, несмотря на пульсирующую через Узы головную боль. — Теневая экономика. Когда государство запрещает легальные, качественные средства защиты или стимуляторы, оно не уничтожает спрос. Оно передает монополию на этот спрос криминалу. Гарри присмотрелся. — Это Бодрящий Эликсир, — нахмурился он. — Но он выглядит… странно. Слишком густой. — Это кустарная дрянь, сваренная в котле, который не мыли со времен основания вашей страны, — отрезала Джайна. — Ваш чиновник Базил гордится, что на лагерь никто не напал. Но сколько магов сегодня умрут от отравления этим варевом, потому что легальные зельевары боятся «неоднозначной трактовки» своих рецептов Министерством? Она покачала головой, и в её взгляде мелькнула не просто усталость, а глубокое политическое разочарование. — Запрещая всё подряд, ваше Министерство создает идеальные условия для радикализации общества. Те, кто наверху, плюют на законы. Те, кто в тени, наживаются на запретах. А такие, как мистер Уизли, остаются беззащитными перед обоими. Гарри посмотрел на Артура, который в этот момент восторженно рассматривал палатку, замаскированную под четырехэтажный коттедж, совершенно не подозревая о тлеющем вокруг социальном напряжении. «Ты видишь этот мир слишком мрачным», — мысленно возразил Гарри, пытаясь защитить атмосферу праздника, которую он так любил. «Я вижу этот мир таким, каким он хочет быть, когда снимет маску», — ледяным эхом отозвалась она в его голове. «Твои люди веселятся на пороховой бочке, Гарри. И фитиль уже тлеет. Я чувствую это в воздухе. Это не магия праздника. Это предвкушение резни». Они продолжили свой путь к сектору, отведенному для их палатки. Шум толпы усиливался, и Джайна всё крепче сжимала руку Гарри, пытаясь отфильтровать чужие эмоции, в то время как её собственный аналитический разум сканировал этот пестрый, прогнивший, обреченный на катастрофу палаточный город. Артур Уизли уверенно вывел их к небольшому, заросшему клевером пятачку, на краю которого был вбит колышек с табличкой «Уизли». Рядом с колышком лежала груда брезента, больше похожая на выброшенный кем-то мусор. — Пришли! — торжественно объявил Артур. — Фред, Джордж, разворачивайте! Я сам вобью колышки, это нужно делать по-магловски, чтобы не привлекать внимание смотрителя. Джайна, всё ещё тяжело дышащая после ментального удара толпы, остановилась в пределах двух метров от Гарри. Она скептически оглядела брезентовую кучу. — Это наша база? — спросила она. Её голос был слаб, но в нем уже сквозило привычное архитектурное возмущение. — Вы планируете разместить семерых человек под куском этой гниющей ткани? В Борейской Тундре солдаты спали в лучших условиях. — Не суди по обертке, Джайна, — усмехнулся Гарри, чувствуя, как её пульс постепенно успокаивается благодаря их контакту. Он уже привык к тому, что магия Уизли всегда выглядит обманчиво убого. Когда Артур, пыхтя и путаясь в молотке, всё-таки закрепил палатку, он откинул полог и с гордостью пригласил всех внутрь. Джайна шагнула следом за Гарри и замерла на пороге. Внутри палатка представляла собой полноценную трехкомнатную квартиру с кухней, спальнями и запахом старой, но уютной мебели. Стены были обшиты деревом, на окнах (откуда они взялись?) висели кружевные занавески, а в центре стоял массивный обеденный стол. Она медленно моргнула, осматривая несоответствие внешних и внутренних габаритов. — Пространственное расширение седьмого порядка, — пробормотала она, профессионально оценивая швы на ткани, которые с внутренней стороны казались несущими балками. — Без стабилизирующих рун. Без арканитовых якорей. Она повернулась к Артуру Уизли, который с детским восторгом ждал её реакции. — Мистер Уизли, — произнесла она с искренним, почти испуганным уважением. — Эта конструкция держится исключительно на оптимизме и натяжении нитей. Любое сильное магическое возмущение снаружи — и она схлопнется внутрь себя, превратив нас всех в мясное пюре. Это не жилище. Это пространственная бомба замедленного действия. — О, не беспокойся, милая! — отмахнулся Артур, снимая куртку. — Мы используем её годами! Ни разу не подводила. Персико, сын Барти Крауча, пытался штрафовать меня за нарушение лимитов расширения, но у меня есть разрешение от старого министра! Джайна посмотрела на Гарри долгим, нечитаемым взглядом. «Твои люди безумны, Поттер», — прозвучал её мысленный голос. «Они боятся кастрюль на входе, но спят в нестабильных карманных измерениях». «Я говорил тебе — это весело», — ответил Гарри, пряча улыбку. Они вышли наружу, чтобы набрать воды из колонки, пока Молли (уже начавшая хлопотать у плиты) не запрягла их в нарезку овощей. По пути к колонке они наткнулись на знакомую фигуру в плотной мантии команды «Паддлмир Юнайтед». — Поттер! — Оливер Вуд, бывший капитан Гриффиндора, просиял, как начищенный галлеон. Он был шире в плечах, чем помнил Гарри, и выглядел невероятно взрослым. — Дружище! Рад тебя видеть! Как жизнь? Слышал, ты в прошлом году всё-таки взял Кубок? Молодцы! — Привет, Оливер! Да, всё отлично. А ты как? В резерве «Паддлмира»? — Именно! — Вуд гордо выпятил грудь. — Тренировки адские, но оно того стоит! А это кто с тобой? — его взгляд скользнул по Джайне. Оливер осекся. Глаза бывшего капитана расширились, когда он оценил её ледяную, пронзительную красоту и белые волосы. — Ух ты. Новая… э-э… тактика Гриффиндора по отвлечению соперников? Джайна, чьи нервы и так были на пределе из-за фонового шума толпы, медленно повернула голову к Вуду. Её синие глаза сузились. — Джайна Праудмур, — ответила она сама, прежде чем Гарри успел раскрыть рот. Её голос был сухим, ровным и пугающе спокойным. — Связана с ним проклятием, так что я его неотступная тень. И если ты не перестанешь пялиться на меня, как на кусок мяса на витрине, Вуд, я превращу твою метлу в ледяную крошку прямо у тебя под задницей во время матча. Оливер побледнел и инстинктивно отшатнулся, поднимая руки в примирительном жесте. — Понял! Понял! Гриффиндорская закалка! — нервно хохотнул он, переводя взгляд на Гарри. — Э-э… удачи, Гарри. Рад был повидаться! Держитесь там! И… береги себя! Он умчался прочь, почти переходя на бег, словно за ним гнался дракон. Гарри не выдержал и рассмеялся, глядя ему вслед. — Ты только что до смерти напугала лучшего вратаря Шотландии. Джайна презрительно фыркнула, поправляя манжету куртки. — Он смотрел на меня так, словно я племенная кобыла. В моем мире за такой взгляд офицеры лишаются глаз. Я еще была вежлива. Гарри почувствовал, как Узы Крови откликнулись на её слова странной, теплой волной. Под её холодной агрессией скрывалось острое, раненое чувство собственного достоинства, которое она защищала всеми доступными способами. — Спасибо, что была вежлива, — искренне сказал он. — Он хороший парень, просто иногда думает только о квиддиче. — Посмотрим, о чем он будет думать, когда небо над этим лагерем загорится, — мрачно пообещала Джайна, глядя на пеструю, веселящуюся толпу. — Идем за водой, Поттер. Мне нужно вымыть руки. Я чувствую себя грязной просто от того, что нахожусь в этой системе.

***

Вечер обрушился на лагерь Чемпионата мира по квиддичу не постепенно, а резко, словно кто-то набросил на пустошь темно-синий бархат. Зажглись тысячи разноцветных фонариков, освещая путь к стадиону — гигантской конструкции из дерева, золота и магии, возвышающейся над лесом, как древний колизей. Подъем по бесчисленным скрипучим лестницам в Министерскую ложу стал для Джайны очередным испытанием. Воздух вибрировал от топота ног, криков фанатов и хлопков магических фейерверков. Узы Крови, натянутые до предела постоянным, фоновым шумом стотысячной толпы, гудели в её венах, вызывая глухую, пульсирующую головную боль. Она шла на полшага позади Гарри, её левая рука намертво сжимала его правую ладонь. Только этот постоянный, физический контакт с его «тихой» аурой не давал её перегруженным синапсам взорваться. Когда они наконец вошли в просторную, устланную бордовым ковром ложу для особо важных гостей, Джайна с облегчением выдохнула. Здесь было тише. Воздух не был таким плотным от чужого пота и дешевого эля. Перси Уизли, сияющий как свеженачищенный галлеон, уже расшаркивался перед какими-то чиновниками в строгих мантиях, обсуждая квоты на импорт котлов. Артур и Молли рассаживали младших. Гарри и Джайна заняли свои места с краю, стараясь слиться с тяжелыми дубовыми панелями. Но покой длился недолго. Воздух в ложе внезапно похолодел. Не от магии Джайны, а от появления тех, кто привык приносить с собой атмосферу склепа. Гарри напрягся, почувствовав знакомый, липкий холодок неприязни. Люциус Малфой. Рядом с ним, словно высеченная из мрамора, стояла Нарцисса Малфой, её лицо выражало абсолютную, брезгливую отстраненность. А впереди, ухмыляясь так, словно ему принадлежал весь стадион, шел Драко. Его бледные глаза мгновенно выцепили Гарри в толпе. Ухмылка превратилась в презрительную гримасу. — Поттер, — протянул Драко, останавливаясь напротив их кресел. Его голос сочился тем специфическим ядом, которому учат только в старых, заносчивых семьях. — Не знал, что Министерство начало раздавать билеты в верхнюю ложу по программе благотворительности для сирот. А это кто с тобой? Взгляд Малфоя-младшего скользнул по Джайне. Он оценил её простую гриффиндорскую форму, бледность и сцепленные с Гарри руки. — Новая грязнокровка? — Драко театрально скривился. — Или ты нашел её на свалке в Лютном переулке? Выглядит так, будто её били палками. Хотя, учитывая твой вкус на компанию, Уизли и Грейнджер… это даже шаг вперед. Гарри почувствовал, как кровь приливает к лицу. Он открыл рот, рука потянулась к палочке, но Узы Крови внезапно ударили его ледяной волной, пригвоздив к месту. Джайна не вспылила. Она не стала кричать. Воздух вокруг неё не просто остыл — он замерз. Иней мгновенно, с тихим хрустом, покрыл резные дубовые подлокотники её кресла. Тонкий узор льда пополз по ковру в сторону щегольских ботинок Драко. Она медленно, с грацией сытого хищника, поднялась на ноги, утягивая Гарри за собой. В ней больше не было той измученной, дрожащей девочки, которую он вел сквозь толпу. Сенсорная перегрузка отступила, подавленная тем, что Джайна Праудмур умела делать лучше всего в своей жизни — доминировать над врагом. Она даже не удостоила Драко взглядом. Для неё он был не более чем тявкающей собачонкой. Её холодные, светящиеся в полумраке ложи синие глаза уперлись прямо поверх головы Драко, точно в серые, холодные глаза Люциуса Малфоя. — Вы держите свою цепную шавку на слишком длинном поводке, — произнесла она. Её голос был негромким, мелодичным, но он обладал такой плотностью, таким древним, абсолютным авторитетом, что разговоры в радиусе десяти футов мгновенно смолкли. Люциус невольно напрягся, перехватив свою трость с серебряной змеиной головой. — Прошу прощения? — гладко, как шелк, отозвался старший Малфой. Он шагнул вперед, оттесняя сына. Его глаза сузились, оценивая странную, беловолосую спутницу Поттера. — А вы, осмелюсь спросить, кто такая, чтобы указывать мне, как воспитывать наследника древнего рода? У вас весьма дерзкий язык для безымянной полукровки. — Джайна Праудмур, — ровно ответила она. Имя прозвучало не как представление, а как удар клинка. Она сделала полшага вперед. Узы Крови натянулись, но она не подавила их, а пропустила пульсацию через себя, как усилитель. Люциус Малфой, будучи опытным темным магом, почувствовал это мгновенно. Это не была робкая магия школьницы. Это было ощущение стоящего рядом открытого реактора. Сырая, хищная, ледяная Аркана, древняя и тяжелая, как сам океан. — Ваша спесь, мистер Малфой, — продолжила Джайна, глядя на побледневшего аристократа сверху вниз, несмотря на разницу в росте, — опирается на золото в подвалах гоблинов и родословную, спрятанную за стенами безопасного особняка. Вы кичитесь чистотой крови в мире, где самая большая ваша война заключалась в терроре против безоружных соседей. Она слегка наклонила голову. Иней у ног Драко превратился в тонкие, острые шипы. — Моя гордость опирается на пепел городов, которые я разрушила, и на кости армий, которыми я командовала. Заберите своего мальчишку. Иначе я научу его манерам так, как учат дезертиров на флоте Кул-Тираса. Вырвав язык через горло и заморозив его в назидание остальным. Драко открыл рот, попятившись, но Люциус властным, жестким жестом положил руку сыну на плечо, заставляя его замолчать. Аристократ не был трусом, но он был превосходным прагматиком. То, что стояло перед ним в школьной мантии Гриффиндора, было аномалией. Смертельно опасной, непредсказуемой аномалией. — Поразительно… вульгарные фантазии для юной леди, — процедил Люциус. Его голос оставался спокойным, но глаза выдавали крайнюю степень настороженности. Он не стал доставать палочку. — Мы еще встретимся, Поттер. С вашей… очаровательной спутницей. Он развернулся, увлекая за собой побледневшего Драко и безмолвную Нарциссу, и направился к своим местам в другом конце ложи. Рон, сидевший позади Гарри, издал восхищенный, сдавленный вздох. — Джайна… ты его просто размазала. Как паровым катком. Я думал, Малфой-старший сейчас проглотит свою трость. Гарри молча сжал её руку, передавая волну искренней гордости и благодарности. «Отличная работа, Адмирал», — подумал он. «Дешевый аристократ», — мысленно фыркнула она, садясь обратно в кресло. «Кичится происхождением, но боится прямой угрозы. Типичный тыловой интриган». Но Гарри почувствовал, как напряжены её мышцы. Этот конфликт дался ей нелегко. Матч начался с оглушительного рева. Выступление ирландских лепреконов, осыпавших трибуны золотом, вызвало у Джайны лишь скептическую улыбку. Но когда на поле вышли талисманы Болгарии, ситуация резко изменилась. Вейлы. Они выплыли на траву поля, излучая неземное, серебристое свечение. Их танец был не просто красивым — он был гипнотическим. Музыка лилась не в уши, а прямо в подсознание, растворяя волю. Гарри почувствовал, как его разум затуманивается. Мысли стали вязкими, сладкими. Всё, что имело значение — это сияющие фигуры на поле. Захотелось встать. Захотелось перепрыгнуть через перила, крикнуть им, привлечь их внимание, совершить какой-нибудь нелепый, грандиозный, самоубийственный поступок, лишь бы они посмотрели на него. Он подался вперед, невидящим взглядом уставившись на поле, совершенно забыв, где он и кто он. И тут он получил ментальную пощечину такой чудовищной силы, что у него клацнули зубы. Узы Крови полыхнули ледяным, обжигающим презрением. «Сядь на место, идиот!» — рыкнул голос Джайны прямо в центре его черепа. Гарри резко моргнул, приходя в себя, словно на него вылили ведро ледяной воды. Он оглянулся. Рон наполовину перевесился через перила ложи, пуская слюни и пытаясь что-то бессвязно мычать. Мужчины вокруг выглядели немногим лучше — даже почтенные чиновники Министерства стеклянными глазами пялились на поле. Джайна сидела ровно, её спина была прямой как струна. Её глаза гневно сверкали. Для Архимага с её уровнем ментальной защиты чары вейл были примитивным, почти оскорбительным вмешательством в сознание. Но Гарри почувствовал через связь еще кое-что. Под её архитектурным презрением к «слабовольным самцам» скрывался странный, горячий, болезненный укол… ревности? Собственничества? Её проклятие, намертво привязавшее Гарри к ней, категорически, агрессивно не терпело, когда его внимание (и его эмоции) переключались на других существ женского пола. Для Уз это было сродни попытке разорвать контакт. «Это просто магия, Джайна», — мысленно, немного виновато оправдался Гарри, чувствуя, как у него горят уши от стыда за свою реакцию. «Это дешевый, низкопробный гипноз суккубов для крестьян», — мысленно отрезала она, с силой сжимая его пальцы, чтобы он даже не думал отворачиваться. «Держи себя в руках, якорь. Не позорь меня перед этими… пернатыми девками». Гарри послушно откинулся на спинку кресла, стараясь не смотреть на поле, пока вейлы не ушли. Сердце колотилось. Он впервые осознал, насколько глубоко Узы проникли в их подсознание. Она не просто контролировала его дистанцию. Она контролировала его внимание. Матч, последовавший за этим, был жестоким. Крам совершил свой знаменитый финт Вронского, Эйдан Линч с хрустом врезался в землю. Джайна следила за Виктором Крамом с мрачным, профессиональным уважением. — Настоящий воин воздуха, — тихо признала она, когда окровавленный Крам поднял над головой пойманный снитч, несмотря на поражение своей команды. — Он знает, что тактика важнее счета. И он знает, что победа иногда требует крови. Своей или чужой. В вашем мире не всё потеряно, Поттер, пока у вас есть такие бойцы.

***

Ночь после матча была густой, жаркой и пропитанной запахом жженого пороха от праздничных фейерверков. Они лежали в палатке Уизли на своих сдвинутых раскладушках. Праздничный гул снаружи понемногу стихал, сменяясь пьяными песнями и смехом. Гарри лежал на спине, закрыв глаза. Левая рука привычно, почти рефлекторно покоилась в прохладной правой ладони Джайны. После сегодняшнего дня, полного ментального шума стотысячной толпы, стычки с Малфоями и подавляющего морока вейл, эта относительная тишина казалась благословением. Джайна рядом дышала ровно, но Гарри через связь чувствовал, что она не спит. Её разум был похож на натянутую струну радара. — Расслабься, Адмирал, — сонно пробормотал он. — Ирландцы будут пить до утра. Никто нас не тронет. — Тишина бывает двух видов, Поттер, — тихо ответила она в темноту. — Тишина покоя и тишина засады. Ваша охрана на входе была занята кастрюлями. Они пустили сюда десятки людей с незарегистрированными порталами и боевыми амулетами. Я чувствовала их фон. Этот лагерь — овца, которая сама пришла на бойню и заперла за собой калитку. Гарри хотел возразить, сказать, что здесь сотни авроров, что Министерство контролирует ситуацию, но не успел. Тишину разорвал крик. Не радостный, пьяный вопль фаната. Это был пронзительный, срывающий связки крик абсолютного животного ужаса. Затем раздался взрыв. Звук ломающихся деревянных опор. И еще один крик, потонувший в грохоте. Гарри мгновенно сел на кровати, сна как не бывало. Джайна уже стояла на ногах, утягивая его за собой. В темноте палатки её глаза вспыхнули ровным, синим светом. В брезентовый полог ворвался Артур Уизли. На нем были накинуты поверх пижамы брюки, лицо стало серым, как пепел. — Подъем! Быстро! — рявкнул он голосом, в котором не осталось ничего от добродушного отца семейства. — Пожиратели Смерти! В лагере! Все немедленно в лес! Бегите и прячьтесь! Гарри, Джайна — держитесь вместе! Не геройствуйте! Паника поглотила лагерь быстрее, чем огонь поглощает сухую солому. Когда они выскочили наружу, Гарри остолбенел. Ночное небо, еще недавно освещенное зелеными и красными искрами праздника, теперь озарялось жуткими вспышками настоящих пожаров. Горели десятки палаток. Едкий дым застилал глаза. Толпа ревела. Сто тысяч магов, еще недавно праздновавших победу, превратились в слепое, обезумевшее стадо, давящее друг друга в попытке спастись. Над головами бегущих, медленно и неотвратимо, левитировали фигуры в черных плащах и глухих белых масках. Пожиратели Смерти. Они шли строем, подкидывая заклинаниями связанных маглов-смотрителей лагеря — мужчину, женщину и двоих плачущих детей. Те беспомощно кувыркались в воздухе под оглушительный, издевательский хохот темных магов. Вспыхнуло несколько зеленых лучей. Авада Кедавра. Где-то впереди рухнули на землю первые убитые. — Тьма, — прошипела Джайна. Руна на её плече под рубашкой полыхнула багровым, обжигая кожу. Осколок Волдеморта в шраме Гарри мгновенно ответил острой, пульсирующей болью. Он узнал своих. Он радовался этому террору. — Они используют сырую некромантию. Наше проклятие резонирует. Оно питается этим фоном. — В лес! — крикнул Гарри, сжимая её руку так, что хрустнули костяшки. — За мной! Они бросились в толпу. Это было как шагнуть в мясорубку. Люди бежали, спотыкаясь о брошенные вещи и собственные мантии. Гарри видел, как волшебник в пижаме пытался наложить Щитовые Чары, но его палочка лишь жалко искрила — Министерство годами отучало обывателей от боевой магии, убеждая, что «Белые списки» защитят их. Теперь эти люди были абсолютно беспомощны перед дюжиной организованных террористов. Джайна оказалась права. Запретобесие не защитило их. Оно сделало их идеальными жертвами. Авроры не могли пробиться сквозь паникующую толпу, а сама толпа мешала друг другу. — Дорогу! — рявкнула Джайна. Свободной рукой она сделала резкий пасс. Ледяной клин воздуха, не причиняющий вреда, но плотный, как стена, ударил перед ними, раздвигая кричащих людей на метр в стороны. Это дало им коридор. Но паникующая масса обладает собственной, слепой инерцией. Крупный, тучный волшебник, обезумевший от страха перед летящим зеленым лучом, метнулся в сторону. Он не видел ни Гарри, ни Джайну. Он просто спасал свою жизнь. Он врезался в Гарри всем своим огромным весом, снося его плечом, как таран. Удар был такой силы, что пальцы Гарри, скользкие от пота, разжались. Их руки расцепились. Гарри отлетел вправо, рухнув на растоптанную землю, больно ударившись ребрами о чей-то брошенный котелок. Толпа мгновенно сомкнулась между ним и Джайной. Метр. Полтора. Два. Три. Дистанция была разорвана. Боль ударила не как укол. Она не нарастала. Она взорвалась внутри грудной клетки, как сверхновая. Гарри захлебнулся беззвучным криком. Ощущение было таким, словно его душу зацепили ржавым мясницким крюком и начали медленно, с хрустом вырывать через ребра, наматывая нервные окончания на лебедку. Мир померк, сменившись ослепительно-белой вспышкой агонии. В десяти футах от него, поглощенная толпой, Джайна рухнула на спину. Черная руна прожгла ткань рубашки, её юное тело выгнуло дугой в жесточайшей, ломающей суставы судороге. Магия Бездны, лишенная Якоря, начала стремительно пожирать её сосуды, разлагая ману на яд. «ГАРРИ!» — её ментальный вопль ударил в его мозг с силой падающего метеорита. В этом крике не было ни капли высокомерия Архимага. Это был чистый, абсолютный ужас существа, которое заживо рвут на куски. «ИДУ!» — попытался ответить он, но из горла вырвался лишь кровавый кашель. Он пополз. Сквозь топчущие его ноги, сквозь грязь и брошенные вещи. Он видел слабое, судорожно мерцающее голубое свечение её ауры сквозь просветы в бегущей толпе. Осколок внутри него кричал от извращенного восторга, наслаждаясь этой агонией, питаясь разрывом Уз. Он хотел, чтобы связь порвалась. Он хотел занять освободившееся место. Над ними пронеслось красное проклятие, взорвав соседнюю палатку. Ударная волна швырнула Гарри в сторону. Он ударился виском о торчащий корень дерева на границе леса, куда их всё-таки вытолкнула толпа. Мир мигнул и начал стремительно затапливаться черной водой. Сквозь пелену угасающего сознания, заливающего глаза кровью, он увидел, как к корчащейся на земле Джайне, отделившись от марширующей группы, медленно подходят две фигуры в черных плащах и белых масках. Один из Пожирателей Смерти, ухмыляясь, поднял палочку, целясь в неё. Тело 14-летней девочки было полностью парализовано болью проклятия. Она не могла пошевелить даже пальцем. Но её глаза, глаза Лорда-Адмирала, смотрели на палачей с абсолютным, первобытным бешенством. Гарри потянулся к ней слабеющей, дрожащей рукой, пытаясь преодолеть эти проклятые, невозможные три метра. — Джайна… — прошептал он, чувствуя, как сердце делает последний, неровный удар. Прежде чем темнота окончательно поглотила его, он почувствовал, как воздух вокруг фигуры Джайны стремительно теряет температуру. Последним, что он увидел, был не луч из палочки Пожирателя. Это был ледяной, ослепительно-синий взрыв чистой, первозданной Арканы, вырвавшийся из парализованного тела Джайны и разорвавший ночь, замораживая всё в радиусе пяти футов. А затем сознание Гарри провалилось в бездну.