Глава 7. Тени в лесу

Темнота не была пустой. Она была наполнена скрежетом. Гарри казалось, что он лежит на дне пересохшего колодца, а сверху на него сбрасывают ржавые лезвия кос. Каждое лезвие вонзалось не в плоть, а в саму суть его существования. Осколок внутри шрама ликовал. Лишенный сдерживающего влияния Уз Крови, он расправил призрачные, холодные крылья, питаясь страхом и смертью, пропитавшими воздух над лагерем. Чужеродная, гнилостно-зеленая магия начала вгрызаться в синапсы Гарри, пытаясь перехватить контроль над угасающим телом. — Вставай… — прошипел змеиный голос на задворках сознания. — Они пришли за нами. Они празднуют. Гарри судорожно втянул воздух, и этот вдох разорвал легкие болью, вырвав его из спасительного беспамятства. Он лежал на боку, прижавшись щекой к влажным, скользким от росы и грязи корням гигантского дуба на опушке Запретного Леса. В виске пульсировала горячая, липкая кровь. Но эта физическая боль была ничем по сравнению с тем, что происходило в груди. Его сердце билось с перебоями: два быстрых удара, длинная, тошнотворная пауза, затем один тяжелый, глухой толчок. Проклятие Бездны, оставшееся без Якоря, начало буквально переваривать его сосуды. Гарри с трудом разлепил веки, пытаясь сфокусировать зрение. Мир вокруг был окрашен в адские цвета: багровые сполохи горящих палаток, зеленые вспышки Убивающих Заклятий и густой, едкий черный дым. Толпа уже схлынула вглубь леса, оставив после себя истоптанное поле, усеянное брошенными вещами, растоптанными котлами и… неподвижными телами. Он попытался пошевелить правой рукой. Пальцы не слушались. Почерневшие ногти, которые еще утром казались просто жутким симптомом, теперь напоминали куски мертвого обсидиана, а фиолетовая сеть вен вздулась, пульсируя черной кровью. «Джайна…» — мысль была слабой, почти угасшей искрой. Связь молчала. Впервые за эти долгие, безумные недели в его голове не было ни её ледяного сарказма, ни глухого раздражения, ни спасительного, сдерживающего холода её разума. Только вакуум, в который жадно вливалась зелено-черная гниль Осколка. Он повернул голову, стиснув зубы до скрипа эмали. Три метра. Их разделило всего три проклятых метра. Она лежала там, где он видел её в последний раз перед тем, как потерять сознание. Но вокруг неё изменился ландшафт. В радиусе пяти футов от тела Джайны земля, растоптанная тысячами ног, была покрыта толстым, неестественно ровным слоем голубоватого льда. Деревянные обломки соседней палатки застыли, превратившись в хрустальные изваяния. Трава звенела, словно сделанная из стекла. А на краю этого ледяного круга, скрючившись в неестественных позах, лежали две фигуры в черных плащах и белых масках Пожирателей Смерти. Они не были мертвы. Они были заморожены заживо. Иней покрывал их мантии, а из-под прорезей масок, где должны были быть глаза, торчали острые, прозрачные сталактиты льда, пробившие черепа изнутри. Палочки в их руках треснули вдоль от абсолютного нуля, обморозив скрюченные пальцы. Гарри понял, что произошло. В момент разрыва Уз, корчась в агонии, парализованная болью и лишенная возможности произнести заклинание, Джайна Праудмур не сдалась. Она просто взорвала собственное магическое ядро, выпустив наружу чистую, неконтролируемую Аркану, чтобы защитить свой Якорь от палачей. Это был рефлекс Архимага, инстинкт сверххищника, который забирает врагов с собой даже на пороге смерти. Но этот выброс стоил ей слишком дорого. Она лежала на боку, свернувшись в позе эмбриона. Её белые волосы слиплись от грязи и инея. Её глаза были открыты, но смотрели в пустоту. Руна на плече прожгла ткань рубашки дотла, и теперь от этого клейма исходил густой, маслянисто-фиолетовый дым, который медленно, словно живой, впитывался обратно в её кожу. Проклятие пожирало её заживо. «Я… не… фундамент…» — слабый, искаженный помехами голос пробился сквозь ментальный вакуум Гарри. Это была не мысль. Это был предсмертный хрип её души, который Узы Крови отчаянно пытались передать на последних крохах энергии. — Иду, — прохрипел Гарри вслух. Вместе с кровью на губах выступила розовая пена. Он не мог встать. Ноги отказали, парализованные некротическим холодом Осколка. Он перевернулся на живот, впиваясь здоровой, левой рукой в мерзлую землю. Подтянуться. Полметра. Боль в груди вспыхнула с новой силой. Казалось, кто-то проворачивает раскаленный нож между ребрами, требуя, чтобы он остановился и умер. Шрам горел зеленым огнем. Осколок внутри кричал: «Оставь её! Она мертва! Ты мой!» — Заткнись! — рыкнул Гарри, стискивая зубы так, что треснула эмаль. Еще рывок. Дюймы превратились в мили. Он дополз до границы ледяного круга. От перепада температур его очки покрылись инеем, а дыхание мгновенно превратилось в облачко пара. Лед резал колени сквозь джинсы. Джайна не двигалась. Фиолетовый дым из руны становился гуще, обволакивая её лицо, пытаясь проникнуть в рот и ноздри. Бездна готовилась занять пустой сосуд. — Джайна! — просипел Гарри, протягивая вперед правую, почерневшую руку. Пальцы тряслись, словно в припадке. Она не отреагировала. Её синие глаза, обычно сияющие холодным интеллектом, сейчас были пустыми, как зимнее небо над Кул-Тирасом. Оставался один дюйм. Гарри собрал остатки воли, игнорируя торжествующий визг Осколка в своей голове, и с силой ударил своей ладонью по её обледеневшей, безвольной руке, намертво переплетая их пальцы. Контакт. Мир не просто вздрогнул. Он сжался до размеров атома и с оглушительным, беззвучным грохотом распрямился обратно. Это не было исцелением. Это была высоковольтная магическая реанимация. В ту миллисекунду, когда окровавленные, дрожащие пальцы Гарри сомкнулись на обледеневшей руке Джайны, разорванная цепь Уз Крови замкнулась. Осколок внутри шрама Гарри, уже приготовившийся праздновать победу и поглотить его сознание, издал ментальный визг, полный разочарования и боли. Сырая, первобытная Аркана, хлынувшая по восстановленному каналу связи от Джайны, ударила по зелено-черной гнили, как струя жидкого азота. Порча, уже начавшая разъедать вены Гарри, с шипением отступила, загоняемая обратно в узкую клетку шрама. А на другом конце связи произошло нечто еще более пугающее. Густой, маслянисто-фиолетовый дым Бездны, который уже начал впитываться в лицо парализованной Джайны, внезапно замер. Якорь вернулся. И Якорь потянул на себя массу. Джайна выгнулась дугой, отрываясь от промерзшей земли. Из её груди вырвался звук — жуткий, скрежещущий, похожий на первый вдох висельника, которого в последнюю секунду вынули из петли. Ледяной панцирь, сковавший землю вокруг неё, пошел глубокими трещинами. Деревянные обломки, превращенные в хрусталь, разлетелись в пыль. Её синие глаза распахнулись. Пустота исчезла. В них ворвалась жизнь — яростная, ослепительная, пульсирующая болью и ненавистью ко всему, что пыталось её убить. Она не просто сжала руку Гарри в ответ. Её пальцы впились в его ладонь с такой нечеловеческой силой, что у него потемнело в глазах. Она дернула его на себя, вслепую, инстинктивно ища источник тепла в этом ледяном аду. Гарри, лишенный сил, просто рухнул вперед, оказавшись на земле рядом с ней. Они лежали в грязи, перепачканные кровью, сажей и инеем, судорожно, со свистом глотая воздух. Их лбы соприкоснулись. Грудь тяжело вздымалась в унисон. Магия вокруг них всё ещё искрила — голубые и золотистые разряды пробегали по их сцепленным рукам, сшивая разорванные края аур, сваривая их заново, делая швы грубее, но прочнее. — Дыши… — прохрипел Гарри. Во рту был густой вкус железа. — Просто… дыши, Адмирал. Джайна закашлялась, выплевывая на траву сгусток черной слюны — остатки влияния культа. Её тело била крупная, неконтролируемая дрожь, но её глаза уже сфокусировались на его лице. Она посмотрела на его разодранные колени. На кровь, заливающую половину его лица из раны на виске. На след в грязи и инее, который он оставил, ползя к ней сквозь парализующий холод. — Ты… — её голос был тихим шелестом, лишенным всякого высокомерия. В нем звучало абсолютное, потрясенное неверие. — Ты полз ко мне. — Я говорил… — Гарри попытался усмехнуться, но губы лишь болезненно скривились. — Я не умею… бегать. Джайна закрыла глаза, утыкаясь лбом в его плечо. Впервые с момента их встречи она не пыталась отстраниться, не пыталась сохранить дистанцию или доказать свою независимость. Её вторая, свободная рука неуверенно, дрожа, легла ему на спину, вцепившись в ткань изорванной мантии. Это был жест капитуляции. Не перед врагом. Перед фактом, что в этом чужом, абсурдном мире, полном слабых магов и идиотских законов, нашелся один четырнадцатилетний мальчишка, который протащил себя через ад, чтобы она не умерла в одиночестве. «Спасибо, якорь», — тихая, невероятно теплая мысль скользнула в его сознание через Узы, смывая остатки боли от Осколка. Гарри закрыл глаза, позволяя себе на секунду расслабиться. Они живы. Они снова вместе. Но лес вокруг них не собирался давать им передышку. Тишину, наступившую после того, как крики толпы стихли вдали, разорвал новый звук. Это был не взрыв. Это было глухое, зловещее шипение, словно кто-то выпустил воздух из гигантской змеиной пасти. А затем лес озарился ядовито-зеленым светом. Гарри резко открыл глаза, почувствовав, как шрам на лбу снова дернуло — на этот раз не изнутри, а в ответ на внешний раздражитель. Джайна тоже подняла голову, её мышцы мгновенно напряглись, реагируя на изменение магического фона. Они синхронно посмотрели вверх, сквозь черные, переплетенные кроны деревьев Запретного Леса. Над горящим лагерем, затмевая звезды и жирный дым пожаров, висело колоссальное изображение. Гигантский череп, сотканный из изумрудных, болезненно-ярких искр, с извивающейся змеей, выползающей из его оскаленной пасти вместо языка. Метка висела в небе, как ядовитое клеймо, пульсируя сырой, грязной некромантией. Гарри почувствовал, как кровь стынет в жилах. Еще месяц назад он бы просто стоял и глупо хлопал глазами, ожидая, пока Гермиона или мистер Уизли объяснят ему, что это за салют. Но этот август всё изменил. Провести столько дней, будучи намертво привязанным к Лорду-Адмиралу, которая превратила Запретную секцию библиотеки Хогвартса в свой личный генеральный штаб, не удалось даром. Пока Рон спал, а Гермиона искала способы снять проклятие, Джайна методично, с холодным бешенством потрошила фолианты по истории магических войн Британии. Она искала информацию о враге, чей Осколок жил в шраме её Якоря. И Гарри, сидящий в полуметре от неё, читал вместе с ней. Он знал этот символ. Он видел его гравюры в «Хрониках Темных Лет». — Черная Метка, — выдохнул Гарри. Голос предательски дрожал, но в нем не было невежества. Только осознание. — Знак Волдеморта. Они оставляли его над домами тех, кого убивали. Это подпись Пожирателей Смерти. Он ожидал, что Джайна спросит подробности. Ожидал, что ему придется объяснять местную историю террора. Но когда он посмотрел на неё, он увидел не непонимание. Он увидел глубочайшее, леденящее кровь узнавание. Её лицо, только что начавшее приобретать нормальный цвет после дефибрилляции Уз, снова стало белее мела. Синие глаза расширились, отражая изумрудный свет небесного черепа. Для Гарри это был символ Волдеморта. Для британских магов — знак возвращения старого кошмара. Но для Джайны Праудмур это была иконография её личного ада. Череп. Изумрудная скверна. Змеи и черви, пожирающие мертвую плоть. Символизм, который не менялся, в каком бы мире она ни оказалась. — Это не просто подпись, Поттер, — прошептала она, и её голос лязгнул неприкрытым, животным ужасом, который мгновенно переплавился в ярость. Её пальцы впились в его руку так, что он поморщился, но терпел, зная, что сейчас этот физический контакт — единственное, что удерживает её рассудок. Она смотрела на небесный череп, и её зрение Архимага, не затуманенное паникой толпы, препарировало структуру заклинания. — Это печать вызова, — её голос сорвался на глухое рычание. — Они используют смерть как топливо. Череп и змея. Символика разложения. Это сигнатура Культа Проклятых. Ваш темный лорд не просто убийца, Гарри. Он играется с архитектурой Плети. Он копирует некромантию, которая сожрала Лордерон. Она медленно, тяжело опираясь на Гарри, поднялась на ноги. Земля вокруг них громко хрустела от свежего инея. Позади, на границе опушки, вмороженные в толстый, непробиваемый лед, стояли два Пожирателя Смерти, ставшие её первыми жертвами в этом мире. Их белые маски треснули от абсолютного нуля. Они пришли пытать детей, а нарвались на Архимага в состоянии аффекта. Джайна посмотрела на Темную Метку, затем перевела тяжелый взгляд на замерзшие трупы палачей. В её глазах не было ни капли раскаяния, ни тени сомнения. Только маска холодной, безжалостной решимости человека, который понял, что отпуска не будет. Она не была напуганной школьницей. Она не искала утешения в объятиях Гарри. Её близость к нему сейчас была близостью командира к своему единственному выжившему солдату на передовой. — Я думала, что сбежала от войны, — тихо произнесла она, и каждое слово падало в лесную тишину, как капля жидкого азота. — Я думала, что ваш мир — это просто глупая, абсурдная бюрократия с детскими фокусами. Но война просто сменила знамена. Она сжала руку Гарри. Её ладонь была ледяной, но пульс бился ровно и сильно. — Что ж. Если они хотят играть в некромантию… — она подняла подбородок, глядя на изумрудный череп так, словно бросала ему вызов. — Мы покажем им, как хоронят мертвецов в Кул-Тирасе. Гарри, стоящий рядом с ней, перепачканный кровью и грязью, с горящим шрамом на лбу, почувствовал, как по его венам через Узы Крови растекается её ледяная уверенность. Страх отступил. На его место пришла мрачная готовность. Они больше не были двумя покалеченными подростками, пытающимися выжить. В свете Темной Метки, скованные одной цепью, они стали армией из двух человек. И эта армия только что объявила войну. Они стояли на опушке, тяжело дыша. Гарри, перепачканный грязью и кровью, всё ещё сжимал руку Джайны. Над лесом, пульсируя изумрудной некромантией, висела Темная Метка. А позади них, вмороженные в глыбы абсолютно прозрачного, магического льда, застыли два Пожирателя Смерти. Хруст веток разорвал звенящую тишину. Гарри инстинктивно дернулся, заслоняя Джайну собой, но из кустов папоротника вывалились двое. — Гарри! Джайна! — Гермиона, вся в саже, с расцарапанным лицом, бросилась к ним, на ходу пряча палочку. Рон, бледный как полотно, выскочил следом. — Слава Мерлину! — выдохнул Рон, хватаясь за колени. — Мы думали, вы там легли! Лагерь в руинах, эти психи в масках… А потом эта штука в небе! Гермиона хотела обнять Гарри, но осеклась, наткнувшись на тяжелый, не по-детски холодный взгляд Джайны. И тут её взгляд упал за их спины. Гермиона издала сдавленный писк. Рон поперхнулся воздухом. — Это… это Пожиратели? — прошептал Рон, указывая дрожащим пальцем на ледяные статуи. Сквозь прозрачный лед были видны их расширенные от ужаса глаза под белыми масками. — Они… мертвы? — Они ждут правосудия, — сухо ответила Джайна. Её голос всё ещё был хриплым после агонии, но осанка оставалась безупречной. — Я заморозила их до наступления клинической смерти. Жизненные процессы остановлены. Но ответить Рон не успел. Воздух вокруг них разорвала серия оглушительных хлопков. Около двадцати волшебников в мантиях Министерства магии появились из ниоткуда, окружив опушку полукольцом. Увидев силуэты в темноте, авроры не стали задавать вопросов. — Ложись! — Гарри рванул Джайну за руку вниз. Они рухнули за кусты можжевельника вместе с Роном и Гермионой за долю секунды до того, как воздух прорезали десятки красных лучей. — Остолбеней! — рявкнул десяток голосов. Заклятия ударили в стволы деревьев, взрывая землю. Но один сноп красных искр летел точно в них. Гарри потянулся за палочкой, с ужасом понимая, что его карман пуст. Он потерял её в толпе. Но Джайна не стала прятаться. Даже стоя на коленях, измученная проклятием, она выставила свободную руку. Воздух перед ними зазвенел. Полупрозрачный, искрящийся синим светом ледяной щит соткался из пустоты за миллисекунду. Красные лучи министерских заклятий ударили в него и с шипением погасли, не оставив на льду ни царапины. Стрельба мгновенно прекратилась. Наступила мертвая, потрясенная тишина. Авроры опустили палочки, не веря своим глазам: кто-то только что заблокировал залп двадцати профессионалов невербальным, беспалочковым щитом. — Прекратите! Стойте! Это мой сын! Артур Уизли, бледный как смерть, выбежал вперед. — Рон! Гарри! Джайна! Слава Мерлину! Гарри медленно поднялся на ноги, помогая встать Джайне. Щит перед ними растаял в воздухе, осыпавшись серебристой пылью. Из рядов авроров вышли двое. Амос Диггори, чье добродушное лицо сейчас было искажено страхом и гневом, и Барти Крауч — высокий, с жестким, неумолимым лицом и колючими глазками. Крауч подошел к ним. Он хотел рявкнуть, обвинить, но слова застряли у него в горле. Он увидел Джайну. Она была перепачкана кровью и грязью, её одежда порвана. Но то, как она стояла, выпрямив спину, как она держала голову… В её четырнадцатилетнем лице была такая неземная, холодная, режущая красота, от которой перехватывало дыхание. Белые волосы светились в лунном свете, а синие глаза смотрели на чиновников не со страхом ребенка, а с абсолютным, подавляющим высокомерием существа высшего порядка. Она была похожа на юную валькирию, только что спустившуюся с поля боя. Даже суровый Крауч на секунду растерялся, подавленный её аурой. Но затем его взгляд метнулся дальше. За их спины. — Мерлин милосердный… — выдохнул Амос Диггори, роняя палочку. Два десятка авроров уставились на ледяные глыбы, в которых были закованы Пожиратели Смерти. — Кто… кто это сделал? — прошептал Крауч, переводя потрясенный взгляд с Пожирателей на четверых подростков. — Я, — ровно ответила Джайна. Она не стала хвастаться. Она констатировала факт. — Они собирались убить моего… спутника. Я изолировала угрозу. Вы можете забрать их в свои камеры, когда лед растает. У вас есть около трех часов. Крауч сглотнул. Инстинкт бюрократа боролся в нем со страхом перед необъяснимым. И бюрократ, как это часто бывает, выбрал самый простой путь — найти понятного виноватого. Он отвернулся от ледяных статуй и посмотрел на Темную Метку в небе. — Кто из вас вызвал это? — рявкнул он, возвращая себе привычный, лающий тон. — Признавайтесь! — Мы не делали этого! — выпалил Гарри, чувствуя, как закипает гнев. — Мы прятались от тех двоих, которых Джайна заморозила! — Докажите! Где ваши палочки?! Рон и Гермиона дрожащими руками протянули свои. Гарри покраснел. — Я потерял свою. В лагере. Когда нас снесла толпа. Джайна усмехнулась. Её смешок в звенящей тишине прозвучал как удар хлыста. — А у меня её нет, инспектор. Я предпочитаю не зависеть от деревяшек. Что вы, кажется, уже имели возможность лицезреть. Крауч мрачно проверил палочки Рона и Гермионы. В этот момент один из авроров крикнул из кустов: — Мистер Крауч! Здесь кто-то есть! Они выволокли на свет маленькую, дрожащую фигурку. Домовой эльф Винки. В её тоненьких, трясущихся пальчиках была зажата волшебная палочка. — Винки! — взревел Крауч, его лицо исказилось от ярости и стыда. — Ты посмела взять палочку?! Ты вызвала Метку?! — Нет, хозяин! — пронзительно взвизгнула эльфийка, падая ниц. — Винки только нашла её! На земле! Винки не делать злую магию! Гарри присмотрелся, и его сердце екнуло. — Это моя палочка! — воскликнул он. — Остролист! Амос Диггори резко повернулся к нему. Добродушие отца Седрика испарилось без следа. — Потерял, говоришь, Поттер? — его голос сочился ядом. — Или выбросил после того, как наколдовал Черную Метку?! — Амос, ты в своем уме?! — взревел Артур Уизли, заслоняя Гарри. — Гарри Поттер и Черная Метка?! — Приор Инкантато! — рявкнул Диггори, приставив свою палочку к палочке Гарри. Из древесины вырвался дымный, призрачный череп со змеей — точная копия того, что висел в небе. Толпа авроров ахнула. — Делетриус! — Диггори торжествующе посмотрел на Гарри, а затем на рыдающую Винки. — Последнее заклинание! Пойманы с поличным! Если не Поттер, значит, этот эльф! Джайна Праудмур, до этого молча наблюдавшая за сценой, медленно покачала головой. В её красивых, льдистых глазах читалось такое бездонное, концентрированное презрение, что Амос Диггори невольно замолчал. — Ваш мир — это торжество интеллектуальной деградации, — произнесла Джайна. Её голос не был громким, но он буквально парализовал поляну. Она сделала шаг вперед. Авроры инстинктивно подались назад от четырнадцатилетней девочки. — Вы, взрослые мужчины, наделенные властью, стоите на поляне, — она изящным, убийственным жестом указала на две ледяные статуи Пожирателей Смерти, — в двух шагах от настоящих, замороженных террористов в масках. Террористов, которые пытали ваших граждан. Но вместо того, чтобы допрашивать их… вместо того, чтобы оцепить периметр и искать некроманта, который кричал заклинание мужским голосом… Она перевела презрительный взгляд на Амоса Диггори, а затем на Крауча. — …вы пытаетесь повесить вызов высшей темной магии на дрожащего домашнего раба с писклявым голосом и на мальчика, который потерял свое оружие в давке, которую вы же и спровоцировали своей бездарной организацией. Крауч побагровел. — Как вы смеете… — Я смею указывать вам на вашу профнепригодность, чиновник, — ледяным тоном перебила Джайна. В этот момент она была абсолютным Лордом-Адмиралом. Красивой, безжалостной и пугающе логичной. — Искать козла отпущения среди самых беззащитных — это признак трусости. Вы боитесь признать, что настоящие враги прошли сквозь вашу хваленую «презумпцию осторожности», как нож сквозь масло. Она повернулась к Гарри, беря его за руку, восстанавливая полноценный контакт Уз, от которого по её коже пробежало голубоватое свечение. — Забирай свою палочку, Поттер, — бросила она. — Идем. Мне невыносимо находиться в обществе людей, которые во время шторма ищут того, кто не так сложил зонтик, вместо того чтобы чинить пробоину в трюме.