Часть 16

Захра. Имя, словно выдох раскаленного ветра, выжженное на песках Макары. Город, рожденный из марева, существующий вопреки жажде и безмолвию. Здесь время течет в ином ритме, отмеряя жизнь от колодца до колодца, от песчаной бури до редкого дождя. Утро – это когда тень от минарета, начинает свой медленный танец по песку. Когда базар просыпается, взрываясь калейдоскопом красок, запахов и звуков. Крики торговцев, предлагающих ткани, пряности, керамику. День – это испытание. Солнце выжигает все живое, заставляя искать спасение в тени узких улочек, в прохладе внутренних дворов. Здесь плетутся ковры, куется оружие, звучат молитвы. Каждый занят своим делом, не суя нос в чужое. Вечер – это награда. Когда солнце медленно тонет за горизонтом, окрашивая небо в багряные и золотые тона. Когда город оживает, наполняясь музыкой и смехом. Когда семьи собираются в месте, делясь новостями и едой. Ночь – это благословенная прохлада. Когда звезды, словно бриллианты, рассыпаются по черному бархату неба. Когда слышны шепот ветра и далекий вой шакалов. Когда Захра засыпает, сливаясь с пустыней, становясь ее неотъемлемой частью. Тот день, как и многие другие до него, и многие другие после, начинался, как обычно, но незадолго до полудня, когда торговцы готовились закрывать свои лавки, а обычные люди спешили убраться с улиц чтобы не попасть под нещадно палящие солнечные лучи, к городу приблизились две фигуры. У городских ворот, словно каменный страж, застыл Али. Его зоркий взгляд выхватил из марева пустыни приближающихся всадников. Он недоумённо выгнал брови, когда он разглядел одного из них – мальчик, не старше десяти зим, сидел в седле с непозволительной для его возраста уверенностью. – Интересно, какими ветрами занесло мальца, практически в одиночку, в пустыню?– пронеслась мысль в его голове. Абу, тенью скользящий у входа на базар, по привычке выискивал в лицах прохожих признаки сострадания. Всадники не удостоили его и взглядом, но Абу невольно зацепился за одного из них – взрослого мужчину в вызывающе-красном пальто и широкополой шляпе. Этот наряд казался насмешкой в объятиях безжалостной пустыни, слишком жаркий, хотя всадник дискомфорта явно не чувствовал… – И откуда только такие берутся, ряженые?– проворчал нищий, прикидывая, хватит ли у него наглости выпросить монетку. Словно не замечая всеобщего любопытства, всадники направились прямо в сердце базара, сопровождаемые десятками глаз. Солнце, словно раскаленный медный диск, обрушивало свой жар на Захру, когда Хасан, торговец пряностями, полировал свой прилавок, готовясь к дневному перерыву. Краем глаза он заметил двух всадников, приближающихся к базару. Обычно путники, ищущие спасения в стенах Захры, везут с собой хоть что-то – товар, припасы, дары богам… Эти же двое словно парили над песком, лишь тощие переметные сумы уныло болтались по бокам их верблюдов. Всадники остановились напротив лавки Хасана. Мужчина в красном спрыгнул на землю с легкостью, выдававшей в нем опытного наездника, и кивнул мальчику. Тот последовал его примеру, немного неуклюже приземлившись на ноги. – Здравствуй, почтенный, – произнес незнакомец, окинув взглядом прилавок с пряностями, – я ищу того, кто знает где можно услышать интересные истории. Говорят, здесь у каждого камня – она своя… Хасан прищурился, вглядываясь в лицо путника. Что-то в его взгляде, спрятанном за круглыми очками с жёлтыми линзами, показалось ему неестественным. – Истории у нас рассказывают старые люди, а не пряности, – ответил он уклончиво. – Чего ты хочешь на самом деле? – Правду, – коротко обронил мужчина, и его рука скользнула под полу плаща. В этот момент мальчик, до этого молча наблюдавший за разговором, шагнул вперед, как бы невзначай демонстрируя остро наточенный кинжал, покрытый рунами. – Мы ищем колдуна, контролирующего шайтанов… Последняя наводка привела нас к тебе, нам стало известно, что ты крутишь шашни с кочевниками, которыми он управляет, но об этом мы, пожалуй, поговорим уже внутри лавки. – мальчик пожал плечами и спокойно зашёл прямо к Хасану. Хасан похолодел. Сердце бешено заколотилось, отдаваясь гулким эхом в ушах. Он украдкой взглянул на немногочисленных прохожих, стараясь понять, заметили ли они что-то. Но базар жил своей жизнью, поглощенный предвкушением полуденного зноя. – Вы ошиблись, господа, – пробормотал Хасан, делая шаг назад. – Я всего лишь скромный торговец пряностями. Никаких колдунов и кочевников я не знаю. Мужчина в красном усмехнулся, обнажив ряд белоснежных зубов. – Мы не любим, когда с нами играют в кошки-мышки, почтенный Хасан. Время – деньги, а у нас его не так много. Сделай правильный выбор, и мы разойдёмся как добрые друзья. Мальчик уже осматривался в лавке, его взгляд скользил по полкам с банками и мешочками, словно оценивая их содержимое. Вдруг он остановился, его внимание привлек амулет, висевший на стене. – Интересная вещица, – проговорил мальчик, протягивая руку к амулету. – Откуда она у тебя? Хасан понял, что игра окончена. Он обреченно вздохнул и кивнул на дверь в заднюю комнату лавки. – Прошу, господа, проходите. Обсудим все в более уединенной обстановке. Но знайте, я делаю это не по своей воле. Мужчина в красном рассмеялся: – Конечно не по своей! – Хасан так и не понял что в его словах рассмешило мужчину. Войдя в полумрак задней комнаты, Хасан зажег масляную лампу. Тусклый свет выхватил из темноты глиняные горшки, связки трав и полуистлевшие свитки. Запах благовоний и сушеных трав густо повис в воздухе. – Итак, – произнес мужчина в красном, усаживаясь на покосившийся табурет. – Мы слушаем. – Погоди. – с серьёзным лицом мальчик обратился к мужчине, – Ты ни о чём не забыл? Мужчина недовольно поддал губы, и подошёл к Хасану. – Терпи, жирдяй, это будет больно. – предупредил он и вонзил свои пальцы прямо во второй подбородок Хасана. Недолго там покопавшись, вскоре на свет была извлечена извивающаяся личинка, которая была безжалостно раздавлена. Хасан в ужасе отшатнулся, хватаясь за горло. Он почувствовал, как внутри что-то лопнуло, освобождая его от гнетущего чувства страха и безысходности. – Что это было? – прохрипел он, пытаясь отдышаться. – Небольшой паразит, – небрежно ответил мужчина в красном, вытирая руки о плащ. – Колдун умеет прятать своих прихвостней в тела других людей. Теперь ты свободен от его влияния, разве не так? Хасан кивнул, чувствуя, как возвращается ясность мысли. – Я расскажу вам все, что знаю, – произнес он, – но умоляю, пощадите меня. Он поведал им о кочевниках, ведущих войну с городскими жителями, о том как поставлял им деньги, в надежде на улучшение качества своей жизни когда они захватят город, о колдуне, который называл себя шейхом… Мужчина в красном слушал, не перебивая, лишь изредка поглядывая на мальчика. Когда Хасан закончил свой рассказ, он поднялся с табурета. – Благодарю за откровенность, почтенный Хасан, – произнес он. – Ты оказал нам неоценимую услугу. Мужчина поднялся со стула и направился к Хасану: – К сожалению, ты исчерпал свою полезность, а потенциальных информаторов оставлять за спиной нельзя… Последнее, что видел Хасан в своей жизни – это его собственное обезглавленное тело, освежающее на пол. Мальчик даже не вздрогнул, он лишь равнодушно осмотрел залитую кровью комнату, и поморщился увидев как кровь брызнула на его сапог. – И это ты называешь неоценимой услугой? – С сарказмом произнёс мальчик убирая с сапога красные капли. – Да, это была неоценимая услуга, она сэкономила нам время. А время, как ты знаешь, дорого стоит. Кстати, о времени… Нам пора. Демономантов оставлять в живых нельзя… – Но ты же жив? – Я – некромант, Матвей не считается, а ты – ошибка. Мужчина вышел из лавки, оставив позади себя труп Хасана. Мальчик последовал за ним. На улице их уже ждали верблюды. Мужчина в красном запрыгнул в седло с привычной легкостью, мальчик последовал его примеру, чуть менее грациозно. Они погнали своих животных прочь из города, в самое сердце пустыни, навстречу своей судьбе. Вскоре Захра осталась позади, лишь едва заметным миражом на горизонте.