1.13

Я и сама не заметила, как мы уже шагали по пустующему тротуару. За линией домов виднелся лес и было слышно целую армию сверчков. А мы всё шли, и Брэйден был прав, мне и правда полегчало, когда я немного рассказала ему о нашей ссоре, хоть он и не до конца понимает всю серьёзность ситуации, я ведь не могу рассказать ему всё, верно? — Все подростки не хотят проводить семейные праздники с родителями, и все родители остро нуждаются в том, чтобы их дети-подростки обязательно присутвовали на празднике. Классика, — подытожил он, шагая вперёд по почти незнакомой улице. — Иногда это действительно кажется невыносимым, и я начинаю сомневаться, что мы родственники. — Ха-ха-ха, настолько серьёзно? — он бросил на меня весёлый взгляд и сразу же заметил, что я слегка преувеличиваю. — Но я понимаю, о чём ты, Эл. Я лишь пытаюсь сказать, что такое происходит почти со всеми, и это вроде как нормально, что ты отличаешься от своего отца, и на это есть свои обоснованные причины для ссор. — Знаю, — кивнула я, снова опуская взгляд под ноги. — Но от этого знания ничуть не легче переживать эти ссоры. — Здесь ты, конечно, права, моя мама тоже любит драматизировать на ровном месте. — Правда? Ты мало похож на человека, который способен ругаться с мамой. — Я очень стараюсь держать себя в руках, — и снова эта улыбка, которая заставляет сердце биться чаще. — Элли, почему вы остановились? — голос из-вне заставил её снова повернуться к Брэйдену. — Что-то не так? — он вдруг остановился, оборачиваясь ко мне. — А, нет, всё хорошо. Я просто подумала, что папа и правда может переживать обо мне, и будет выглядывать меня из дома, — я неловко потёрла шею, поднимая на него взгляд полный стыда. — Думаю, ситуация станет хуже, если я появлюсь перед домом с тобой… в смысле, дело не в тебе, а вообще…! — Успокойся, Алиссон, — он едва заметно засмеялся. — Я понимаю. Но, кажется, твой отец уезжает раньше тебя, да? — Да, за час до меня, а что? — Тогда, что скажешь если я завтра заеду за тобой в половине восьмого? — Но… Уроки же к девяти? — Мы могли бы где-то позавтракать, скажем, у Реджины? — Ты сейчас серьёзно? — я недоверительно сделала шаг назад, не веря тому, что он действительно приглашает меня на завтрак. — Конечно, — он кивнул. — Ну так что? — Отличная идея, тогда в семь тридцать? — Да, — он кивнул, неловко улыбнувшись. — Я постою ещё, дождусь, чтобы ты зашла в дом. — Спасибо, Брэйден, ты очень мне помог сегодня, — шаркнув ногой, я таки сделала шаг немного вперёд, было неловко смотреть на него, и я чувствую, что и он краснеет. — Надеюсь, ситуация с твоим отцом решится наилучшим образом. — Я решу всё. Сегодня, — коротко ответила я, всё же решились поднять взгляд. — До завтра и… спокойной ночи! — Пока, Аллисон, — он тоже махнул мне рукой, и, как и говорил, продолжал стоять на тротуаре, пока я шла вперёд. — Как вы чувствовали себя, закончив этот разговор? Это было чертовски неловко, просто до жути! Брэйден не то чтобы мне нравился, но он был милым, вот и всё. И получать такого рода внимание всегда приятно. А если это станет началом чего-то большего? Мы столько лет общались и помогали друг другу, и в итоге всё выйдет так, как никто того не ожидал. И я в миг забыла об отце, все мои речи, что я репетировала, чтобы сказать ему, просто забылись. Погрузившись в свои мысли, я просто шла домой, уже планируя, что надену завтра в школу, стоило бы ещё поискать идеи для лёгкого макияжа… Или это будет слишком очевидно? — Ваш друг всё ещё стоит на тротуаре? Я обернулась перед самим домом, чтобы взглянуть на парня. Заметив, что он помахал мне, я тоже помахала ему в ответ, и, чтобы не задерживать его больше, быстрым шагом направилась к крыльцу. Я щёлкнула по включателю света на веранде, осматриваясь вокруг. Надо бы уже снять здесь паутину, а то её слишком много. Но мой взгляд сразу же остановился на металлическом кованом столике, где лежала почта. — С почтой было что-то не так? Папа ждал несколько писем и новый журнал, и обычно он в это время работал в своём кабинете, поэтому было странно, что он не забрал свою почту с собой, и она оставалась лежать тут с самого утра. Так что я забрала конверты с собой, и направилась внутрь дома. Мне показалось, что хорошо, что эти письма остались там, сейчас хотя бы у меня был предлог, чтобы прийти к папе и начать с ним разговор, извиниться. Стоило мне закрыть входную дверь, как я сразу же заметила, что в гостиной справа работал телевизор, но в доме было очень темно. Я подошла ближе к арке напротив кухни и столовой, но гостиная была пуста, только на телевизоре снова была включена какая-то политическая программа. Оглянувшись, я видела перед собой только тёмные очертания мебели, темноту и пустоту. — Миллион раз просила выключать телевизор, — покачав головой, я потянулась за пультом, чтобы включить его. — Ну, правильно, это же не ему, а мне выслушивать жалобы мисс Дженкинс о том, что этот телевизор светил ей в окно всю ночь! Бросив почту на кофейный столик, я направилась на кухню, щёлкая по выключателю, чтобы убедится, что он хотя бы поел. — На кухне что-то изменилось? Но всё было так, как я оставила ещё пару часов назад, когда делала здесь домашнее задание. И это значило только то, что папа работал в своём кабинете на втором этаже. Я позвала его, чтобы убедиться в правильности своих выводов, но не услышала ответа. — Что вы подумали в этот момент? Наверное, слушает музыку в наушниках, или уснул за столом как обычно. Покачав головой, я всё же оставляю свои учебники на кухне и направляюсь к лестнице, по дороге я ещё раз убедилась, что входная дверь закрыта, но на всякий случай оставила в коридоре свет гореть, ведь на втором этаже было очень темно, а мне не хватало для полного счастья только навернуться носом в ступеньку перед завтрашним днём. — Как только вы поднялись на второй этаж, что сделали первым делом? Я заметила, что под дверью кабинета отца тоже темно. Она находится прямо возле лестницы, и при подъёме, на одной из ступенек можно было увидеть тонкую щель под дверью. Но сейчас она совсем не бросилась в глаза. Я включила свет в небольшом коридоре, а после встала перед дверью. Белая деревянная дверь раньше была со стеклянной панелью на всю длину, но когда я научилась ходить, всюду следовала за отцом, игнорируя няню. Он не мог работать, пока я находилась рядом, поэтому дверь в его кабинет запиралась, так что я могла долго стоять под дверью и сверлить его взглядом, прижавшись носом с стеклу, отчего была похожа на поросёнка. Именно поэтому вскоре дверь немного изменили, приклеив полупрозрачную плёнку. Но даже так и малейшего света в его кабинете не было видно. Может, он спит? — Может, и вам пора отдохнуть? Но я должна убедиться, что с ним всё в порядке. Из-за нервов он иногда плохо спит и у него поднимается давление. Я решила, что одним глазком проверю, и сама пойду спать. Так что я просто собираюсь открыть дверь. Её голос замолк, доктор Хартли опустил взгляд на планшет, едва заметно приподнимая бровь. Неожиданно сердечный ритм пациентки быстро увеличился до ста восьмидесяти ударов в минуту, и Джейк не мог это не заметить, он вопросительно посмотрел на врача — Элли замолчала, а её приборы издают странные звуки. Что же случилось? — Мисс Данн, вы слышите меня? — отложив планшет на прикроватный столик, доктор подсел ближе, внимательно следя за мимикой пациентки. — Если вы слышите меня, сожмите пальцы в кулак. Джейк опустил взгляд на её ладони, с надеждой ожидая, что она ответит хоть как-нибудь, но она оставалась неподвижной. Доктор поднялся с места, тут же достав из кармана халата тонкий фонарик. Наклонившись над девушкой, он приподнял её веко, и практически сразу коротко вздохнул, потянувшись к изголовью, чтобы нажать кнопку вызова персонала. — Что с ней? — Джейк внительно следил за его движениями, и пока что в голове роились только самые громкие и неприглядные мысли. — Она потеряла сознание, — коротко ответил он, отключая датчики с её пальцев и ключиц. — Пожалуйста, оставайтесь в стороне. Ему и не было что возразить, стоило услышать слова доктора, как он сразу же поднялся, поняв, что в палату забежала медсестра. Доктор Хартли дал ей кое-какие указания, и она убежала обратно, тогда как врач сохранял спокойствие, продолжая подключать Элли к кардиомонитору. Теперь и он мог видеть, как сильно повысился её сердечный ритм, и это вызывало лишь опасения. Медсестра снова вернулась, передав врачу сразу несколько шприцов, перчатки, ватные диски и ещё что-то, лежащиее на небольшом металлическом подносе. Нащупав вену, доктор протёр кожу ватным диском, и поставил укол. Всё это время медсестра стояла рядом, готовая помочь ему. Но он молча опустил пустой шприц на поднос и взял в руки небольшой спонж, снова наклоняясь над девушкой, чтобы поднести его к носу. Как и ожидалось, она начала приходить в себя. Вернув спонж на поднос, доктор Хартли едва ли успел схватить Элли за плечи, когда она вдруг резко вскочила, широко открыв глаза. — Папа! — громко сказала она, совсем не обращая внимание на то, что не находилась в том проклятом доме, и здесь не было ни одного человека, кто мог бы быть похожим на её отца. — Мисс Данн, всё хорошо, всё закончилось. Смотрите мне в глаза, — сказал он, успокаивающе поглажила её по плечу. — Всё в порядке, вы в безопасности. — Но папа… — растерянно сказала она, сама не замечая, как поддаётся ему и снова ложиться в постель. Тряссущимися руками она старалась ухватить хоть что-нибудь, в своих мыслях она всё ещё была там — уперлась рукой в лестницу и просто свалилась вниз. — Элли, всё хорошо, — заметив взгляд врача, Джейк всё же подошёл ближе, хоть и боялся помешать. И невыносимым было то, что она едва ли не плакала — там было что-то, что испугало её, и это был её первый гипноз, а всё ведь начиналось так спокойно. — Ты сейчас в больнице, всё, что ты только что видела, случилось давно. Сейчас ты в порядке. — Я ввёл вам успокоительное и снотворное, сейчас вы почувствуете сонливость, — предупредил он. — Вы чувствуете тошноту, головокружение, боли? — Голова болит… безумно, даже думать больно, — пожаловалась девушка, скривившись от яркого света из окна, когда врач отошёл от неё. Медсестра заметила, что свет мешает пациентке, поэтому как можно скорее зашторила окна, отчего внутри стало темнее. Тем временем врач снова вернулся к кровати Элли, протягивая ей маленький пластиковый стаканчик, с двумя таблетками. — И вода, — он поднёс к ней стакан с трубочкой, терпеливо ожидая, когда она выпьет достаточно воды. — Сейчас вам должно стать лучше. Постарайтесь уснуть, хорошо? Сейчас это самое важное — ваша нервная система перегружена, поэтому вам жизненно необходимо сейчас отдохнуть. — Ладно, — она всхлипнула, дрожащими руками пытаясь натянуть на себя одеяло, с чем ей помог Джейк. — Если тебе что-то потребуется, пожалуйста, скажи мне, ладно? — попросил он. — Я буду в коридоре. — Спасибо, Джейк, — тихо ответила она, едва слышимо. Врач преувеличил, когда сказал, что ей следует постараться уснуть, потому что препарат уже действовал. Если бы он не сделал это, у неё мог бы случиться нервный срыв, и именно это доктор Хартли попытался объяснить Джейку, когда они оба вышли из палаты. — Но это было опасно, — Джейк нервно зачесал волосы назад. — Это было не так опасно, как страшно, — подметил доктор. — Такое иногда происходит. И никто из нас не мог знать, что за вполне безобидным воспоминанием может последовать что-то, что так сильно ударило по её психике. В состоянии гипноза пациент переживает эти события не со стороны, а как участник, словно всё это происходит на самом деле. Мисс Данн верила, что она находится прямо там, для неё этой реальности не существовало. Её гипноз был средней глубины, и это было очевидно сразу. Это реакция организма на потрясение, она увидела или узнала что-то, что её напугало. И дело не в гипнозе, а в том, что это просто случилось в прошлом. — Извините, — он едва заметно отвернулся, явно нервничая. — Так что произошло с её отцом? — Я знаю только, что он умер, ей было тогда лет тринадцать или около того, но я не знаю подробностей. — Вот оно что, — доктор кивнул. — Думаю, мы продолжим этот разговор завтра. — Вы хотите снова ввести её в гипноз? — Пока нет, но после гипноза я ещё некоторое время беседую с пациентом, чтобы обсудить увиденное, это тоже часть терапии. Важно узнать, что именно мисс Данн увидела, и как это повлияло на неё сейчас. Однако в данный момент ей следует отдохнуть. Поэтому постарайтесь не тревожить её, ладно? — Конечно, я буду здесь, — Джейк кивнул. — Спасибо за вашу помощь сегодня, вы были прекрасной поддержкой для мисс Данн, — мужчина похлопал его по плечу, а сам отправился в сторону кабинета. — Да, конечно, — иронично подметил Джейк. Он ведь прекрасно знал, что пролетел по всем фронтам, так сильно нервничал, а ведь ему это совсем не свойственно. Каждый раз, когда дело касается Элли, ему просто сносит крышу. Он даже не мог вспомнить, когда вообще был настолько напуган в последний раз, что не мог совладать собой? Когда на Ханну напали, когда Элли всерьёз собиралась поехать в Дасквуд по первому же требованию преступника. Она бы не успела добраться туда раньше, чем он сам, и всё же это был огромный риск. И после, когда он понял, что её похитили. Вот и сейчас, когда она была внутри самой себя и пережила что-то страшное, и он никак не мог ей помочь. И сейчас он был зол на себя и потому что немного ревновал. Это колючее чувство заставляло его впивать ногти в кожу, она так улыбалась, говоря о том парне. И, конечно, это было легко представить. Она ведь такая красивая, и было легко представить её с кем-то подходящим — высоким симпатичным спортсменом, который подмигивает ей, приглашает выпить кофе, и слегка подшучивает, пока она неловко краснеет. И, да, он прекрасно помнил её признание в чувствах. Это были самые важные слова для него — тогда, да и сейчас тоже. Хоть сейчас они и не имеют под собой никакого смысла, потому что только он помнит это. Невольно он боялся, что она зацепиться за это воспоминание, что оно станет её реальностью, и она проснёться завтра с мыслью о том, что какой-то там Брэйден считает её симпатичной, а тем более — она его тоже таковым считает. Сьедая самого себя горьким мыслями, он и сам не замечал, как быстро шло время, и за окном постепенно стало темно. Надо бы зайти к ней, проверить, может, она проснулась? И он не до конца понимал, то ли это из ревности, то ли он просто хочет хоть как-то закрепиться, но что-то подсознательно потащило его вниз, на первый этаж. Её палата и так была обставлена цветами, в этот раз он хотел выбрать что-то новое, но что? Шагая по магазину с товарами для подарков, он почти сразу же отвлёкся на звонок телефона. Надеясь, что это Элли, он быстро достал смартфон, но сразу же разочаровался. — Да, Гавиал, — ответил он, продолжая идти между полок. — Ага… а че это ты такой…? Кислый? — Я не кислый, — ответил он. — Да как же, звучишь так, словно киса тебя обижает. — Ты что-то хотела? — переспросил он. — Ну, смотри на наго! — возмутилась девушка. — А я ведь с новостями, а ты так со мной жесток. — Удалось узнать что-то? — Я передам тебе всю информацию через Клару, потому что ты предусмотрительно не дал мне способ с тобой связаться. — Полуночь знает. — Он тебя прикрывает! — Ну, через Клару и ладно. — Ох, — она покачала головой. — Там были его дневники, не все видео удалось расшифровать, кое-какие из них были сильно повреждены. Полуночь сам занимался этим. Но всё именно так, как мы предполагали. Этот Эдгар кукушкой поехал из-за Элли. Он написал тут целое эссе о том, почему она идеальная женщина. Но, предугадывая твою реакцию, скажу, что ничего с романтическим или сексуальным подтекстом мы не нашли. Более того, он сам писал о том, что она слишком идеальна, чтобы приближаться к ней, и его единственная цель, сделать так, чтобы цветок был в его досягаемости. В общем и целом, он кретин и конченный на всю голову. — Главное, что он уже мёртв, — коротко сказал Джейк, снова осматриваясь по сторонам в поисках подарка. — Там ещё полно записей научного характера, её анализов… Полуночь предположил, что Эдгар Вандерхейд экспериментировал и искал идеальный наркотик именно для Элли. Об этом говорят его дневники, он делал анализы, следил за её показателями и отчитывался по поводу того, насколько хорош эффект, и насколько он продолжительный. Видимо, именно этим он и занимался в первые недели после похищения, пока Элли не было видно на камерах видеонаблюдения. — Понятно, я всё просмотрю ещё раз, но позже. Спасибо за твою помощь. — Ой, да не за что! — хахихикала Гавиал. — Ну, так что? — Что? — Как там милый котёночек? Я просмотрела её медицинскую карту, у неё амнезия, да? — Ты же просто знаешь ответ на этот вопрос, зачем ты продолжаешь спрашивать? — Хочу узнать больше! В карте не напишут подробностей, а ты и так, бьюсь об заклад, от её койки ни на шаг не отходишь!.. Ну, что ты вздыхаешь? — Полуночь с тобой на связи? — Да, а что? — Попроси его пробить информацию на отца Элли, подробности его смерти. И пусть попробует поискать хоть что-то в СМИ об этом. — Заинтриговал, — хмыкнула девушка, всё же переходя на второй канал связи, чтобы передать просьбу Джейка. — Он уже начал, попросил пару минут. — Ладно. — А чем ты сейчас занят? — Ничем, — коротко ответил он, щупая мягкую игрушку в виде большой белой кошки. — Не хочешь говорить, потому что кисонька рядом? Боишься, что приревнует? — Нет, — коротко ответил он, отказываясь от белого цвета, а вот кошка-британка очень даже красиво выглядела. — Тогда почему ничего не скажешь? — Я просто жду отчёт Полуночи. — Ну, так ты ведь можешь поговорить со мной, верно? — Почему ты такая навязчивая? — Потому что нам предстоит работать ближайший год, и я хочу знать, что ты за человек. Ты должен понимать, что не я буду мириться с твоим характером, а ты с моим. — Ты мне угрожаешь? — Нет, просто расставляю границы. Я привыкла работать определённым образом. — И я тоже, — кивнул он, забирая с полки упакованную кошку. — И я не собираюсь становиться одним из твоих мальчишек на побегушках в желании во всем тебе угодить. Наши отношения будут не более, чем деловыми, на большее или меньше не расчитывай. — Клара так и сказала, — задумчиво сказала Гавиал, — что я могу пожалеть, что заключила с тобой сделку. Но я думала, она просто считает тебя неудачливым, а вот оно что. — Я работаю сам, и я привык только к этому, и я не собираюсь перезаключать с тобой сделку на будущее. — Хм, как скажешь, — она пожала плечами. — … Он покончил с жизнью. — Кто? — Джейк удивлённо моргнул, даже остановился, всё также протягивая касиру игрушку. — Филипп Данн, он оставил Элли круглой сиротой, — с сожалением сообщила Гавиал, будто продолжала читать что-то. — О Господи! — Что? — Полиция пыталась доказать, что именно Элли стоит за этим, — покачав головой, Гавиал продолжала изучать заголовки газет. — Её совсем не пощадили, бедный ребёнок, потеряла отца, ещё и пытались обвинить в его смерти. Здесь столько грязи. Джейк вздохнул, прекрасно понимая, что сегодня Элли вспомнила именно это, то, как она нашла тело своего отца. Теперь всё становилось на свои места. И хоть всё казалось логичным, было не менее тошно из-за понимания того, через что ей пришлось пройти в одиночку. А ведь она говорила, что винила себя в той ссоре, что сказала лишнего. — Ты ещё здесь? — спросила Гавиал. — Да, — выдохнул он. — Зачем тебе эта информация? — Просто, — соврал он. — Я знал, что она сирота, но не знал обстоятельств. А сейчас она не в состоянии ответить на мои вопросы. — Я надеюсь, что твоё любопытство мы утолили? — Да, спасибо. До связи, Гавиал. Он не стал ждать ответа, сразу же сбрасывая звонок. Тем временем касир уже упаковал игрушку кошки, казалось в высоту она была сантиметров пятьдесят, не считая ушей, и он надеялся, что Элли понравится игрушка. Оплатив покупку наличкой, он всё же направился обратно в больницу, пытаясь распланировать то, что должен делать дальше. Пока что он не мог связаться с Кларой, чтобы изучить материалы, которые нашла Гавиал, так как его компьютер остался в мотеле. Так что сейчас он хотел просто остаться неподалёку от Элли, чтобы в случае чего позаботиться о ней. Становилось всё темнее, и на улицах почти не было машин, вечерний трафик полностью исчез, отчего было так тихо и спокойно. Однако ему ни на секунду не становилось легче, голова была занята проблемами, которые нельзя было решить, но и просто оставить было невозможно. Он даже заставлял себя просто отключить мозг ненадолго, перестать уже требовать от себя чего-то и ругать за всё, но он сам возвращался к этому снова и снова, словно и выбора другого не было. Наверное, ему бы стоило поспать, но сегодня он не собирался возвращаться в мотель. Лили уже писала ему, и Ханна спрашивала об успехах на гипнозе, но он всё ещё не нашёлся, что ответить, хоть и понимал, что должен. Войдя в лифт, он таки снова достал телефон и открыл чат с сёстрами, чтобы коротко описать ситуацию. Пока что он не стал говорить им о том, как именно умер отец Элли, и какие это имело последствия для неё. Однако сёстры оказались более чем понимающими, Лили предложила утром подменить Джейка на дежурстве около Элли, но он отказался, сказав, что хочет сначала убедиться, что она в полном порядке, и только после задумается об отдыхе. Конечно же, эта идея встретила сопротивление, но он не собирался изменять решениям. Открыв дверь в палату Элли, он аккуратно и тихо осмотрелся, стараясь не разбудить её. Как оказалось, она ещё спала, так что он решил просто оставить игрушку рядом и уйти. Опустив кошку у изголовья кровати, он уже собрался уйти, как услышал тихое мычание и шорох. Заметив, что она повернулась к нему, он не сразу, но подал голос: — Это я, Элли, — шёпотом сказал он, будто предполагал, что она может всё ещё спать. — Мг, — она потёрла глаза, стараясь осмотреться вокруг в темноте, а после приподнялась на локтях. — Не стоит, ложись обратно, тебе нужно отдохнуть, — попросил её Джейк, но она не послушала. — Я не спала уже какое-то время, просто мне хотелось поговорить… — Вот как? Я могу остаться, если ты хочешь. — Мг, — она кивнула тихо, похлопав по кровати рядом, прямо перед собой. — Как ты себя чувствуешь? — спросил он тихо, всё же сев на кровать рядом с девушкой, хоть поначалу и не хотел. — Не знаю, никак… — Наверное, ты очень испугалась, да? — Мг, — она опустила голову. — Я и не думала, что всё будет таким… Таким реальным. Я испытывала все те чувства, словно это случилось прямо сейчас. И… — Ох, Элли, — тихо сказал он, услышав, что она заплакала. — Мне жаль, что тебе пришлось пройти через это. Наверное, это было действительно очень страшно? — Да, очень, — она всхлипнула, вытирая слёзы обеими руками. — И от этого сейчас так горько, потому что я не помню папу, я не помню, что было потом, но мне было так страшно и больно. А мне и сейчас страшно и больно, как тогда, а я даже не знаю, почему? Эти чувства… я просто плачу, и я не знаю, почему и могу ли я это контролировать? Хоть и сдерживалась, она не могла контролировать это в полной мере, отчего злилась ещё больше, Элли заплакала и в какой-то момент даже перестала пытаться это контролировать, просто расслабляясь и позволяя себе эту слабость — громко плакать от несправедливости, боли и горечи в самом сердце, от того, как всё внутри леденело и опустевало вслед за её памятью. Она не стала сопротивляться даже тогда, когда Джейк аккуратно обнял её, прижимая к себе поближе. Элли не знала, насколько ему тяжело прямо сейчас, видеть и слышать её слезы, она и не думала об этом, лишь ухватилась за чёрную ткань худи на его спине, ещё громче заплакав, прежде чем смогла сказать хоть что-то. — Я пришла туда, — сказала она, и тут же запнулась, продавившись слезами, — я открыла дверь, а он… Он висел там, под потолком!.. Я начала задыхаться, схватилась за перило и просто упала с лестницы… А если я ещё могла ему помочь? Я должна была сделать что-нибудь! — Элли, — тихо сказал Джейк, прижимая её тело к себе, стараясь хоть как-то показать ту поддержку, которую он хотел бы ей оказать, но не знал как. — Ты не смогла бы ничего сделать. Ты не должна была это переживать и в этом нет ни капли твоей вины. — Но это моя вина, и... — Нет, Элли, ты была ребёнком, а он был взрослым мужчиной, и это было только его решение, которое он принял самостоятельно. Твоей задачей было делать домашние задания, гулять с подругами и проживать свою счастливую жизнь, а не спасать своего отца от самоубийства. Никто не заслуживает пережить такое, и мне действительно очень больно сейчас, когда я думаю о том, через что тебе пришлось пройти по его вине. — Не говори так, Джейк… — Тебе не стоит говорить этого, и думать об этом прекрати, — сказал он, не давая ей договорить. — Ты ни в чём не виновата, оставь себя в покое. Просто так бывает, что нельзя ничего поделать, и на этом всё. Но его решение — это его ответственность, которую ты не должна нести. И я снова скажу, твоей работой была учёба, игры и сериалы, а не переживания и попытки спасти человека, который сам не в силах понять, что он нуждается в помощи врача… Пообещай мне, что ты не будешь винить себя в этом… Элли? — Обещаю, — тихо всхлипнув, она подала голос. — Ты такая сильная и смелая, такая молодец, я тобой горжусь, Элли. Сегодня ты была отважной, храброй и очень решительной. И, конечно же, она не верила ему, ей было чем возразить, но, оказалось, силы просто иссякли. В этот момент она чувствовала себя такой беззащитной и слабой, а в иной раз просто сдавалась — ну и пусть, и что? Слабая и слабая, пусть так, для кого ей быть сильной прямо сейчас? И хоть Джейк не чувствовал её душевных терзаний, всё равно разделял эту мысль, пусть побудет слабой хоть немного, а он просто останется здесь, чтобы быть сильным для неё. Она поутихла, и он расценил это как хороший знак, значит, она начала успокаиваться. Расскачиваясь из стороны в сторону, он едва заметно поглаживал её по спине, и просто молчал. Но даже его присутвие было важно, мысль о том, что она не одна, помогала ей успокоиться, прийти в себя. И всё же, за круговоротом мыслей, она и сама не заметила как уснула.