1.14

— Какой же он больной, — пожаловалась Лили, отворачиваясь к окну, и непонятно что ища в спокойствии леса. — Он же буквально ставил на ней эксперименты с препаратами, — Ханна покачала головой, и всё же подняла взгляд на Джейка. — Боюсь представить, что она переживала… и что будет, когда она это вспомнит. — Вот и мне сложно представить, что там будет, учитывая, что случилось вчера на гипнозе, — он оторвал взгляд от экрана компьютера, осматривая полупустую комнату. На одной из двух кроватей сидели Ханна и Лили, и они были действительно подавлены, ведь он только недавно закончил разбираться с отправленным Гавиал отчётом. Теперь же у него была другая цель, но он был вынужден прерваться, потому что он так и не рассказал им о вчерашнем. — Доктор Хартли начал с безобидных воспоминаний, он специально завёл её туда, где всё должно было быть хорошо. Но мы и не предполагали, что всё закончится настолько плохо. — И что там? — Всё начиналось безобидно, она вспомнила момент, когда всё было спокойно, кажется, она упоминала, что после ссоры с отцом вышла подышать на улице, и наблюдала за игрой баскетбольной команды, а после разговорилась с одним их игроков и он даже провёл её до дома, и в целом она казалась очень счастливой, когда вернулась домой. Но в конечном итоге она стала замечать странные вещи — что повсюду темно, телевизор работает, и везде тихо, поэтому она пошла искать своего отца. И нашла его повешенным в кабинете. — О, Господи! — Ханна закрыла рот рукой, оглядываясь на Лили. — Он покончил с жизнью?! — Да, Гавиал сказала, что какое-то время её считали причастной к этому делу, и, кажется, даже был суд, но её оправдали и передали под опеку матери её отца, — объяснил он. — Бедная девочка, — Лили качнула головой. — Я себе даже представить не могу, как на неё это повлияло в итоге. — Мне удалось ещё найти несколько характеристик из двух её школ, одна из них была написана незадолго до смерти её отца, а вторая в новой школе, где-то через год после его смерти. В первой характеристике её описывают как очень положительную ученицу, у которой предрасположенность к гуманитарным наукам, она часто выступала в театральном кружке и в целом у неё много друзей. Учитель не мог себе представить, что она способна на грубость или даже физическое воздействие на кого-либо. Но вот уже новая характеристика описывает её как замкнутую, молчаливую, безинициативную, а ещё учитель описал один конфликт, когда она ударила своего одноклассника в ходе конфликта из-за того, что он назвал её убийцей. После этого она была обязана посещать психолога, иначе её бы не допустили к занятиям. — Я надеюсь, она выбила из него всю дурь, — сообщила Ханна. — Но записей психолога я не нашёл, видимо, они не стали усугублять положение и ставить её на учёт. — Она не похожа на человека, который станет кого-то избивать, — возмутилась Лили. — Я лишь дал вам информацию из её школ, вот и всё. Так что сейчас, я думаю, этот период может быть достаточно сложным, раз она начала вспоминать. Доктор Хартли сказал, что она скорее всего постепенно подтянет воспоминания, которые были до или после, так что… — Мы будем рядом, — кивнула Ханна. — Несмотря на то, что он дал ей успокоительное и снотворное, она достаточно быстро проснулась и плакала, — Джейк поджал губы, отводя взгляд в сторону. — Благо, сегодня утром она чувствовала себя лучше, хотя и не была такой активной, как обычно. — Знаешь, ты оставайся отдыхать, а я возьму Клео и Джесси завтра утром, и мы втроём съездим к ней, — предложила Ханна. — Уверена? — Да, тебе тоже нужно поспать как следует, — Ханна улыбнулась. — Я позабочусь об Элли и постараюсь её отвлечь. — Я всё же переживаю, что она всё ещё не в том состоянии… — Не переживай, я не буду на неё давить, Дж... — Я не об этом, — он качнул головой. — Я не доверяю вашим друзьям, и я не хочу, чтобы они так сильно сближались в такие моменты, когда Элли особенно уязвима. Одно дело вы, потому что я доверяю вам, и я знаю, что вы осознаёте ответственность и важность аккуратного подхода. А другое дело, если Джесси или Клео, даже не из плохих побуждений, скажут или сделают что-то, что может стоить ей нервов. Она и так слишком сильно стресует. — Сначала вообще нужно убедится, что она будет в состоянии принимать гостей, — подтвердила Лили. — Хм, наверное, вы правы… — Ханна едва нахмурилась. — Тогда куплю мороженого и устроим маленький девичник на двоих. — Я теперь тоже хочу поехать, эх, — Лили грустно улыбнулась. — Так поехали? — Мистер Грей взял выходной, так что я не могу уйти, — девушка вздохнула так тяжело, и всё же улыбнулась. — В следующий раз устроим ещё один девичник, но на троих.

***

— Я очнулась, лёжа на полу, — вдумчиво сказала Элли, смотря на стену рядом, она сжала в руках край белой пижамы. — Было очень больно, плечо болело, голова, спина, и я едва ли смогла поднять голову. Доктор Хартли, сидящий в кресле напротив, внимательно её слушал и делал маленькие заметки в своём блокноте. Она не знала о том, как он реагирует на то, что она говорит о воспоминаниях, но и не пыталась это выяснить. Девушка смотрела в стену, будто боялась отвлечься от рассказа, забыть что-то важное. — Я оглянулась, попыталась понять, что произошло и где я вообще, и всё-таки вспомнила. Что папа там, сверху… мне снова стало страшно. И физическая боль отошла вообще на второй план. Я плохо помню, как это было, но мне становилось всё хуже, я не знаю, с чем это сравнить. Я постаралась встать и еле дошла до телефона на тумбочке, вызывала полицию, сказала им, что мой отец покончил с жизнью. И это всё, что я смогла сказать. — Как быстро они приехали? — спросил врач, заметив, что девушка замолчала. — Я не помню… Но пришёл кто-то ещё. Я не успела положить трубку, как кто-то позвонил. И я пошла к двери, еле волоча ноги. Там стоял Брэйден. Он улыбался, но… когда увидел меня, переменился. Я попыталась ему что-то сказать, и я помню, что заплакала, а он меня испугался и отошёл от двери. Мне стало тяжело стоять, я оперлась на дверь, но она закрылась. Болело сердце, было очень тяжело дышать, и я подумала, что было бы правильно попытаться добраться до аптечки, потому что… мне казалось, что я сейчас умру, настолько было больно и страшно. И дальше… я ничего не помню, только то, что до аптечки я не дошла, я упала на полу и ещё некоторое время так и лежала. — Вы помните, как приехала полиция и медики? — Нет, — она качнула головой, опуская взгляд. — Я просто… я даже не помню его. Папу, я не помню, как он выглядит, какой у него голос, был ли он хорошим отцом для меня? Но мне так больно думать о его смерти, я виню себя в этом. Вот прямо сейчас. Я, конечно, когда проснулась пару дней назад в больнице, почти сразу подумала о том, а где члены моей семьи? И теперь, я же знаю правду, но мне так плохо от этого… и ведь это случилось так давно, но… почему тогда эти переживания такие сильные? — Это хороший вопрос, мисс Данн, — его тихий голос прозвучал как синий бархат — обволакивающий, заражающий спокойствием. — Во время гипноза вы переживали эти события так, словно они происходили прямо сейчас. В тот момент для вас не существовало реальности, и именно ваши воспоминания и были той самой реальностью. Поэтому ваша реакция и чувства, вызванные этими событиями, действительно могут быть сильными. Даже сейчас, когда вы прекрасно видите грань между реальностью и воспоминаниями, эта боль уйдёт не сразу. Важно сейчас дать себе время на передышку и не бояться этих эмоций. Если вам хочется быть грустной, побыть одной, поплакать, даже покричать или побить подушку, лучше сделайте это. Не вынуждайте себя закрывать все эти воспоминания глубоко внутри, это не поможет справиться с болью. Отдохните, просто порисуйте, сделайте запись в дневнике, послушайте музыку или даже просто поспите. Вам может показаться, что это глупость и не поможет, но это не так — если вы позаботитесь о своём теле и дадите себе время на отдых, ваша нервная система не будет тратить ресурсов на лишние действия. Если вы почувствуете, что хотите рассказать кому-то, расскажите, если стесняйтесь, напишите письмо. Но постарайтесь не игнорировать это, хорошо? — Угу, — она кивнула, совсем нехотя поднимая взгляд на врача. — Есть что-то ещё, что вы считаете необходимым сказать?.. В таком случае давайте закончим на сегодня. Я хочу, чтобы вы закрыли глаза и обняли себя руками, — сказал он мягко, наблюдая за её удивлением, и всё же послушанием. — Расслабьтесь и просто погладьте себя ободряюще, похвалите себя за смелость и решительность, и за то, насколько вы сильная. Она молча сидела вот так, в этой странной и неудобной позе, совсем не понимая, что всё это значит. Её губы задрожали, а пальцы сильно сжали предплечья, словно искали хоть какой-то опоры. Джейк этой ночью говорил всё это, и она не верила, не верила до сих пор. Даже сейчас, когда она вдруг снова заплакала, она винила себя в том, что настолько слаба, что даже расплакалась перед доктором. Утром, когда она проснулась, не чувствовала ничего — ни радости, ни злости, ничего, пустота. И ей казалось, что всё закончилось, что она просто это пережила. А сейчас, сидя как дурочка, она разрыдалась из-за беспочвенной похвалы. И этот день наврядли может стать хуже.

***

— Со мной связались из Фаун-Крик, — коротко прозвучал голос доктора Хартли в трубке. — Это насчёт бабушки Элли, верно? — Джейк выключил чат с Полуночью, чтобы его новые сообщения не считались прочитанными, так как разговор, судя по всему, будет важным. — Да, это так. Доктор Хидлстоун показался мне не совсем профессиональным, потому что он хотел получить контакты мисс Данн и результаты её анализов. Кажется, бабушка мисс Данн серьёзно больна и ей требуется пересадка почки. — Я знаю об этом, — Джейк кивнул. — Кажется, он раньше связывался с Элли, просил её сдать анализы, но пациентка сама отказалась от этого, у них с Элли не самые лучшие отношения, и сама Элли не горела желанием сделать это. — Понимаю, и всё же я говорю немного о другом. Рано или поздно он может повторить этот разговор уже лично с мисс Данн. Сейчас ему известно, где она находится. И, оглядываясь на отсутствие врачебной этики с его стороны, я могу сказать, что он не сдастся. Но даже если бы мисс Данн захотела бы сдать анализ и попытаться помочь, мы не можем этого допустить, потому что в её организме совсем недавно были наркотические вещества и, судя по записям похитителя, которыми вы поделились, она не сможет быть донором ещё достаточно долго. Закрывая глаза на эту ситуацию, и я немного рискую, и всё же, я подозреваю, что это не конец, и что из этой ситуации может получится проблема. — Что я могу сделать, чтобы решить возникшую ситуацию? — Как я понимаю, мисс Данн не знает о том, что у неё есть бабушка, ведь так? Сегодня на сеансе она сказала, что не знает ничего о членах своей семьи. Будет лучше, если эта информация будет ей доступна, и чтобы она была в состоянии самостоятельно заявить об отказе на проведение проверки совместимости. Может, у неё был адвокат? — Я попробую узнать информацию на счёт юриста, а если нет, то… поговорю с ней. В любом случае, это её решение, и всё же… — Я понимаю, ведь это я просил вас не рассказывать ей о прошлом деталей, однако вам всё же стоит обратить на это внимание. — К слову об этом, Элли… Элли ничего не говорила о своём желании продолжать гипноз? — Боялся, что она откажется, но она попросила провести следующий сеанс как можно скорее. Но я не стал бы спешить, сейчас её состояние сложно назвать стабильным, ей следует успокоиться и пережить то, что она уже вспомнила, иначе во время гипноза что-то может пойти не так… И ещё, последнее на этот раз, хотел бы попросить вас как можно чаще хвалить мисс Данн. Это может показаться странным, но это поможет ей справится, немного поднять самооценку. Даже за незначительные вещи, мы договорились, что на ближайшее время у неё будет задание — принимать похвалу правильно и не приуменьшать свои заслуги и качества. — Хорошо, — Джейк с улыбкой кивнул. — Как только я разберусь с Фаун-Крик, я сообщу вам. — Спасибо, хорошего дня, — доктор Хартли попрощался и отключил звонок, оставляя Джейка одного. Написав несколько сообщений Ханне, он отложил телефон и снова открыл чат с Полуночью, где уже красовалось несколько видео. Чтобы разобраться в ситуации с самоубийством отца Элли, Джейк попросил его поискать видео с камер видеонаблюдения. Вероятность хорошего результата была почти равна нулю, ведь прошло уже лет десять или даже чуть больше, и хранят видео в архиве не больше трёх месяцев. Однако им дважды повезло — во-первых, в доме Данн на первом этаже действительно было несколько камер. А во-вторых, поставщик услуг имеет правило навсегда оставлять в своих архивах видеоматериалы, которые хоть когда-нибудь были запрошены властями или если на них было зафиксировано преступление. Таким образом Получночь действительно смог достать те самые видео. И пока Джейк собирался их просмотреть, оставил ещё одну просьбу — мистер Данн был бизнесменом, и у него должен был быть свой юрист, его стоит найти, если у Элли не было контактов такого рода. И Полуночь с ответственностью отправился на поиски важной информации, тогда как Джейк сосредоточился на видео. Их было всего несколько — на одном из них была видна прихожая, было сразу заметно, что дом был большим и хорошо обставленным. На первом видео он видел мужчину, который ходил из комнаты в комнату на первом этаже, а после заглянул в кладовку под лестницей, достал оттуда верёвку и отправился наверх по лестнице. На втором же видео видно как Элли возвращается в дом. В целом она всё верно описала во время гипноза, большинство её действий идеально совпадали с реальностью. Камера, снимающая прихожую, цепляла также и коридор с лестницей, а, значит, и коридор второго этажа. Джейк отчётливо видел ту дверь кабинета, за которой скрылся мужчина, и к которой прямо сейчас шагала Элли. Ему было больно видеть это, и он даже попытался прикрыть глаза, и всё же заставил себя смотреть — она начала задыхаться, схватилась рукой за грудь и качнулась, будто падала, но успела схватиться за перило лестницы, хоть ей это не помогло, и она упала вниз, почти сразу же потеряв сознание. И она пролежала внизу всю ночь, даже не двигаясь, на видео было сложно заметить даже то, как она дышала, и иной раз казалось, что она мертва. Но на следующем видео она очнулась, на часах было около восьми, и в дверь несколько раз позвонили. Она не слышала этого, когда попыталась встать. Не было заметно, что именно она делала, как она реагировала, потому что сидела спиной к камере. Она ползком добралась до телефона и совершила один короткий звонок, а после едва ли встала на ноги, только сейчас было видно, как она плачет — то ли от горя, то ли от боли, а, может, по обоим причинам. Но в дверь позвонили снова, и не было видно, кто пришёл и что случилось дальше, пока она не закрыла дверь и не заплакала снова, опираясь на ручку двери. На четвертом видео было куда больше людей, приехали медики, полиция, криминалисты. Они делали множество фото, что-то писали, разговаривали между собой, но слева от всех, рядом с комодом, на полу сидела Элли, она сжимала саму себя в крепких объятиях и качалась из стороны в сторону. Только по волосам он и понял, что это была Элли, потому что она пряталась от внешнего мира. Рядом была девушка, кажется, врач. Она пыталась что-то говорить Элли, но было заметно, что никаких успехов она не достигла — девушка просто быстро и резко покачивалась. Пока фельдшер копалась в своей огромной сумке в поисках медикаментов, со второго этажа полицейские спустили тело. Элли этого даже не слышала, продолжала закрывать уши руками так сильно, будто пыталась и вовсе раздавить голову ладонями. Фельдшер попыталась прикоснуться к девушке, словно проверяла что-то, и, убедившись, что она никак не реагирует, она поставила ей укол в плечо и тут же погладила её по тому месту, словно боялась, что укол мог бы спровоцировать девушку. Но она никак не отреагировала, хоть это и было поспешным выводом. Спустя несколько минут амплитуда её движений стала снижаться, пока и вовсе не прекратилась, она разжала руки, закинула голову назад, упираясь затылком в стену, но всё же продолжала что-то медленно бормотать. Он не мог слышать, что пыталась сказать фельдшер, и отвечала ли ей Элли, однако после укола они хотя бы смогли её госпитализировать. Он не успел обдумать увиденное как заметил, что подгрузилась фотография, которую отправил Полуночь — скан газеты десятилетней давности, где на первой полосе была статья о самоубийстве Филиппа Данн и о том, что его единственная дочь стала круглой сиротой. В конце статьи приводился комментарий детектива, который занимался расследованием. Он не сыпал особыми подробностями, и всё же ясно дал понять, что полиция рассматривает все возможные причины такого рода происшествия, и даже не исключают вариант, что это было убийство. А на вопрос о том, почему дочь умершего не даёт никаких комментариев, он сказал, что после того, как врачи констатировали, что её состояние снова стабильно и не угрожает здоровью, её разместили в центре временного содержания несовершеннолетних, и полиция сотрудничает с ней для выяснения обстоятельств. В целом, это была стандартная процедура, и в словах детектива не было ничего, что могло бы дать понять, что Элли считают убийцей. Однако несколько следующих статей, опираясь на то же самое интервью детектива, предполагали, что именно она довела отца до этого состояния, и что она невменяемая, и на самом деле её закрыли в психбольнице. И в принципе этого было достаточно, чтобы сформировать мнение общества. Над Элли свершился суд, где ей огласили оправдательный приговор, хотя она и отказывалась говорить о причинах ссоры с отцом как на допросах, так и во время суда. И на этом же суде было постановлено, что опеку над Элли получит её бабушка. Журналисты описали, что в этот момент Элли заплакала, и всё же Джейк почему-то думал, что она была далеко не счастлива, слыша этот «приговор». После объявления приговора реакция общественности была двоякой — кто-то считал, что она лишь жертва, и ей нужно дать время и возможность для восстановления, а другие видели в ней психопатку, которая высосала из отца все силы и довела его до самоубийства. Однако со временем, как это всегда бывает, все забыли об этом. Все, кроме непосредственных участников дела. И даже возымев шанс забыть об этом навсегда из-за амнезии, Элли вспомнила именно это буквально на второй день. Одна-одинёшенька против целого мира. И он сомневался, что рядом с ней был хоть кто-то, кто посочувствовал её утрате и горю. И вместо помощи, её просто бросили к человеку который видимо, и был виновен во всех её бедах. К моменту, пока Джейк разложил все события у себя в голове, Полуночь нашёл информацию и про юриста. Оказалось, что и отец Элли, и она сама использует услуги одного и того же специалиста, и именно мистер Лоран защищал Элли в суде.

***

— Да, Дэн принёс мне оленя, — похвасталась Элли, указывая на небольшую фигурку, которая стояла у неё на обеденном столе. — А ещё кто-то приходил? — Ханна лениво ковыряла мороженое. — Он приехал вместе с Клео и Джесси, мы вместе поели, и они уехали, кажется, Клео нужно было идти на работу, так что они побыли у меня где-то часик. А потом я ещё немного поспала. — Ха-ха, а я думаю, чего это ты такая сонная! — засмеялась Ханна. Элли едва заметно улыбнулась, было чуть неловко, ведь уснула она не из-за усталости. Утром она разговаривала с доктором Хартли, и расплакалась в конце сеанса, после пришли ребята, и она так старалась поддерживать разговор, шутить, быть активной, надеясь отвлечься от гнетущих мыслей. Но даже если поначалу она и чувствовала, что у неё получается, себя не так легко обмануть. И всё же она не понимала, что именно чувствует — грусть, обиду, одиночество? Ей было грустно, что она не может поделиться этими чувствами, обидно, что она вообще чувствует нечто подобное, хотя это и произошло много лет назад, и одиноко, потому что она не знает, как эти чувства объяснить. Стоило им уйти, как она спряталась в ванне, надеясь, что никто не увидит её слёз горечи. Она долго плакала, и всё же в какой-то момент почувствовала, что уже не может, поэтому вернулась в кровать, укрылась с головой, и просто отключилась. Наверное, всех этих чувств было слишком много для неё одной, ей казалось, будто даже её тело протестовало. Но это нужно было пережить. А вот сейчас, даже имея возможность признаться в своих чувствах, она боялась сделать это, считая, что ей должно быть стыдно за то, что она рыдает как маленькая девочка. Эти мысли родились сами по себе, и тут же вздёрнули её бардак в голове, накрытый белым покрывалом. Она мотнула головой, прогоняя мысли и жалость к себе, что заинтересовало Ханну: — Всё хорошо? — переспросила девушка. — Угу, — Элли широко улыбнулась, тут же беря в руки деревянную ложечку, чтобы съесть мороженого, и всё же Ханна хорошо понимала, что она пытается скрыть что-то, а из-за рассказа Джейка могла даже догадаться, что именно. И Элли почувствовала, что Ханна внимательно следит за ней, что думает о чём-то, но не говорит ни слова, отчего винила себя ещё больше, меньше всего ей хотелось заставлять их переживать о себе. Но Ханна приняла правила игры, уводя беседу в сторону зимних видов спорта. И всё же было легко заметить, что Элли едва ли находит в себе силы даже просто отвечать, поэтому Ханна решила закончить на сегодня. Она знала, что вот-вот приедет Джейк, и совсем не хотела, чтобы у Элли не было даже момента, чтобы продохнуть между гостями, поэтому поспешила попрощаться, оставляя Элли в полном одиночестве, но хотя бы свободной. — Как же хочется спать, — она зевнула, забираясь на кровать. Ханна предупредила её о том, что приедет Джейк, так что Элли не залезала под одеяло, решив хоть немного полежать в темноте, отдохнуть и набраться сил. В голове было пусто, и это странно. Говоря с Ханной, она всё время дёргала сама себя, унижала, говорила себе гадости, обзывая себя слабачкой, но сейчас эти мысли полностью исчезли, внутри было так тихо, что она даже боялась этого. Всхлипнув, она поджала губы, стараясь снова не заплакать, и даже не услышала стук в дверь. Однако заметив луч света на потолке, она поняла, что это Джейк, поэтому лишь приподняла голову, чтобы убедиться в своей правоте. Заметив, что она скрутилась клубочком на своей кровати, он подтвердил догадки Ханны, которые она озвучила ему всего несколько минут назад. И всё же он не стал включать свет, вместо этого закрыл дверь и направилась к кровати, усаживаясь в кресло рядом. — Как ты, Элли? — спросил он тихонько, будто боялся её спугнуть. — Не знаю, — созналась она, нервно вздохнув, а после закрыла глаза. — Ты хочешь поговорить об этом? — предложил Джейк. — Почему ты спрашиваешь? — Потому что ты можешь не захотеть этого делать, ведь так? — переспросил Джейк. — Я не хочу заставлять тебя, но хочу помочь. — Спасибо, — она едва заметно улыбнулась. — Но я… Я не знаю, хочу ли я этого. Я не знаю, чего я хочу вообще. Извини… — Это нормально, Элли, — Джейк кивнул. — Ты уже отлично справляешься. — Ты врёшь мне, — коротко ответила она, поджимая губы. — Я даже тебе об этом не рассказываю, врала Ханне, что всё хорошо, но всё далеко не так… Я не знаю, что со мной, и как это исправить, я не могу ничего с этим сделать, и это не говорит о том, что я справляюсь. — Откуда ты знаешь? — Если бы всё было так, как ты говоришь, разве я была бы такой? — она вдруг приподнялась, усаживсясь, чтобы внимательно посмотреть ему в глаза. — Я не сильная, и не справляюсь. Я сейчас… даже не могу контролировать свои слёзы… — Элли, — жалостливо позвал Джейк. — Слабость — это не то, что ты переживаешь сейчас. Ты уже пережила эти воспоминания в прошлом, ты справилась с ними, разве этого не достаточно, чтобы считать себя сильной? Ну и пусть тебе хочется плакать, плачь, никто и слова не скажет, за то знаешь, как станет легче после этого?.. И, нет, я не вру. Я считаю тебя сильной и смелой, потому что ты продолжаешь идти дальше, ты не испугалась, и попросила про новый сеанс, даже если не знаешь наверняка, будут ли там воспоминания страшнее предыдущих. Ты могла бы называть себя слабой, если бы бросила всё, если бы не пыталась бороться. И даже так — это было бы вполне оправдано. — Ты преувеличиваешь, — она качнула головой, пряча лицо за ладонями. — Ты можешь говорить это, но я буду продолжать говорить, что ты сильная и смелая, и что я тобой восхищаюсь, Элли, что я тобой горжусь, и что ты такая молодец… Готова? Она что-то пробурчала, так и не показываясь, продолжая прятать свои слёзы за дрожащими ладонями. Однако Джейку не требовалось разрешение, он едва подсел ближе, опуская большую ладонь на собранные волосы Элли, аккуратно поглаживая её. — Ты умница, Элли, ты такая молодец! Я рад, что ты здесь, что я могу тебе хоть немного помогать. И рад тому, что ты такая же сильная и уверенная, какой была раньше. Может ты и не можешь справиться с этим так быстро, как тебе хотелось бы, значит, будем идти помаленьку, да? Маленькими шагами, но мы дойдём до конечной цели, и тогда ты увидишь, что проделала много работы и зря на себя наговаривала. — Ну перестань, — тихо заворчала девушка, всё также скрываясь от него, но в этот раз причиной были не совсем слёзы. — Ну же, рабочее время уже закончилось, пора бы отдохнуть. Даже плохим мыслям нужен перерыв. Хочешь, попьём какао, прежде чем ты пойдёшь спать? — он затих, прислушиваясь к ней, однако она лишь буркнула что-то невнятное. — Хочешь ведь, да? — Хочу, — пробурчала она едва обижено, отчего он коротко засмеялся, потрепав её по волосам.