Глава 7: И всё, что может быть отнято

Свет в спальне был тусклым, сдержанным, как дыхание после бури. Тонкие лучи пробивались сквозь полупрозрачные шторы, касаясь нагих плеч, спутанных простыней, и двух тел, ещё не проснувшихся полностью, но уже не спящих. Эстель открыла глаза. Рядом лежал Дерин. Он спал — впервые без броневых складок на лице, без тяжёлого взгляда. Ресницы тенью ложились на скулы, губы были едва приоткрыты. В этот момент он не был бизнесменом, не был хищником, не был угрозой. Он был человеком. Мужчиной. Мужчиной, который допустил её ближе, чем, возможно, позволял себе раньше кого-либо. И она лежала рядом — с телом, всё ещё пульсирующим после страсти, и сердцем, которое не могло определиться, трепещет ли от счастья или страха. Он почувствовал её взгляд. — Ты не спишь, — тихо сказал он, не открывая глаз. — А ты слишком чувствительный, — шепнула она, проводя пальцами по его ключице. Он открыл глаза. И посмотрел на неё — как будто впервые. Медленно, внимательно. Как будто выучивал. — Ты рядом. — А ты удивлён? — Скорее… поражён. Тем, как это меняет всё. Тишина между ними не была неловкой. Она была настоящей. — А если бы ты проснулся, а меня уже не было? — спросила она. — Тогда бы я подумал, что сон был слишком хорош для правды. — А если правда страшнее сна? — Тогда я выберу её. Потому что это ты. Сердце сжалось. Она склонилась к нему и поцеловала в висок. — У тебя всегда были такие слова? — Нет. Я всегда был в тишине. Но с тобой — я учусь. — Не уходи обратно в молчание. Не сейчас. Он прижал её ближе. — Я не уйду. Но ты должна понять: со мной рядом будет не только тепло. — Я и не ищу тепла. Я ищу настоящее. Даже если оно ранит. И в эту секунду раздался громкий стук в дверь. Они переглянулись. — Кто-то слишком рано встал, — пробормотал Дерин. — Или не ложился вовсе, — сказала Эстель, натягивая рубашку. Она чувствовала: эта тишина была временной. Дверь открыл сам Дерин. На пороге стояла его мать. Высокая, идеально одетая, с прямой спиной и взглядом, который не просто оценивал — он разрезал. — Ты наконец-то решил открыть? Или решил, что я стану ещё одной женщиной, которую ты можешь игнорировать? — Доброе утро, мам. Ты всегда приходишь без звонка? — Когда сын перестаёт слушать голос разума — я обязана заглянуть. Она скользнула внутрь. Словно в свой дом. И почти сразу заметила Эстель, стоящую в проёме спальни. Тишина загустела. — Ах, вот оно как. — В её голосе не было удивления. Только оценка. — Ты, видимо, Эстель. — Доброе утро, — спокойно ответила она. — Мы не знакомы. И, возможно, так бы и осталось, если бы ты не перешла определённые границы. — Какие именно? — Эстель сделала шаг ближе. — Те, которые отличают эпизод от постоянства. Женщину от девочки. Желание — от долга. — Хватит. — Голос Дерина стал холодным. — Это не твои слова. Это ультиматум, завёрнутый в надменность. — Я просто беспокоюсь о последствиях. О репутации. О семейной устойчивости. Эстель — не твоя лифтовая карточка. Она слабое звено. — Ты ничего о ней не знаешь, — сказал он. — А если продолжишь в том же тоне — не узнаешь вовсе. — Тогда, пожалуйста, оберегай её. Потому что, когда её прошлое или твои враги доберутся до неё — ты останешься виновным. И она вышла. Спокойно. Но оставив за собой обугленное пространство. Эстель стояла, бледная. — Я… — Не слушай. — Но она права. Я не из твоего мира. — Тогда мир должен измениться. Под нас. Он поцеловал её ладонь. А в его глазах — тревога, которую он не произнёс. Но на этом утро не закончилось. Когда Эстель приехала к себе — Рэми уже ждала у дома. И вид у неё был мрачный. — У нас проблема, — сказала она. — Элизабет узнала, что ты была у него. Всю ночь. — Откуда? — Кто-то с вечеринки видел вас в клубе. А потом в машине. И она… начала говорить. — Что говорить? — Что ты — его любовница. Что ты «пытаешься выйти из нищеты». Что ты охотишься, как его мать когда-то. Она сказала это в присутствии спонсоров фонда Экхарта. И уже две блогерши написали об этом. С намёками. Без имён, но… — Но ясно, о ком речь. — Эстель. — Рэми взяла её за руку. — Это грязная игра. Она знает, как использовать слухи. Тебе нужно быть сильной. Не защищайся — нападай. — Вечером, когда она сидела одна в комнате, пытаясь собрать мысли, раздался звонок. Незнакомый номер. Она ответила. — Привет, Эстель, — голос был вкрадчивый. Слишком спокойный. — Не скучала? Кемп. —Что тебе нужно? — Я просто волнуюсь. Видишь ли, ты слишком быстро становишься публичной фигурой. Уязвимой. И не только ты. — Говори прямо. — У твоего брата завтра утреннее занятие в частной художественной студии на Оук-стрит. Преподавательница — милая, добросовестная. А вот охрана — слабая. Случайный наезд машины, упавшая витрина… ну, ты понимаешь. У Эстель перехватило дыхание. — Не тронь его. — Я и не собираюсь. Пока ты играешь по правилам. Стань тише. Исчезни с горизонта Дерина. Или… исчезнет твоя семья. Он повесил трубку. Эстель замерла. Холод прошёл по позвоночнику. Она позвонила Рэми. Голос дрожал: — Кемп угрожает моему брату. — Слушай, ты не одна. Мы что-то придумаем. — Нет. Это моя проблема. Я должна решить её сама. Он пришёл ко мне. — Поздно вечером она поехала в пентхаус Дерина. Он открыл дверь и сразу понял: что-то случилось. — Кто? — спросил он. — Кто причинил тебе это? — Кемп. Он угрожал моему брату. Он знает всё. Его распорядок. Студию. Имя преподавателя. Он следит. Дерин отступил на шаг. Его лицо — камень. — Он перешёл черту. — Я не хочу, чтобы ты ввязывался. Он тебя провоцирует. — А я дамся в провокацию. Потому что теперь это не просто соперничество. Это угроза моей женщине. Моей семье. Эти слова прозвучали резко. Неожиданно. Но — истинно. — Я твоя? — спросила она. — Всегда была. Только теперь я говорю это вслух. И теперь он пожалеет. Он достал телефон. Связался с Фелом. Говорил коротко, резко. — Завтра у студии будет охрана. У твоего брата — водитель. У тебя — сопровождение. И у Кемпа — проблемы. — Он не остановится. — Тогда я заставлю. — Утро принесло новые угрозы. Элизабет позвонила Дерину. — Ты опозоришь свою мать, если не опровергнешь всё. Я молчала. Но могу говорить. И ты знаешь, что я умею громко. — Ты уже проиграла, Элизабет. Ты проиграла, когда решила, что ложь сильнее любви. — Это не любовь. Это каприз. Она — красивая пустота. — А ты — эхо. Без формы. Без будущего. В тот же день Эстель получила сообщение. 📩 «Ты думаешь, он будет тебя защищать вечно? Он мужчина. Он ломается. Тебе не скрыться, Меттерсон. Я найду твоё слабое место..» Отправитель: неизвестен. Она стояла у окна. Пальцы дрожали. Дерин подошёл сзади. Обнял. — Мы не отступим. Мы пройдём это. Вдвоём. — Если ты сломаешься — я не переживу. — А если я не сломаюсь? Если я стану не только стеной, но и клинком? — Тогда я буду твоей тенью. Твоим пламенем. Твоей любовью. Он повернул её к себе. И сказал: — Это война. Но с тобой — я готов на всё.