Часть 4

Принц Просперо вел Франческу через старинный зал с гобеленами. Везде горели разноцветные свечи, и зал казался живым. Принц остановился перед узорчатой красной дверью. — А это гордость моего замка, — он распахнул дверь. — Девять комнат бесконечного познания. Галерея радуги. Они шагнули в первую комнату, что была убрана красным. Как только принц закрыл за собой двери, Франческа вздрогнула всем телом, осознав, что они с принцем остались одни. Комната явно располагала к уединению на большом ложе. Сердце забилось часто, а руки похолодели от мысли, что этот огромного роста человек с суровым взглядом хищника и обольстительными манерами может сделать наедине с невинной девушкой. — Комната страсти, — с улыбкой прошептал он. — Вина, Франческа? Принц встал рядом с небольшим столиком, где были расположены фрукты и причудливый графин с вином. — Нет, — едва прошептала она, готовая к тому, что принц решит позабавиться с ней здесь на этой красной кровати, где не будет видно следов крови. — Когда я увижу отца и Джино? — спросила она, полная отчаяния и страха. — Не раньше, чем все комнаты этой галереи. Принц улыбнулся, отщипнул гроздь винограда и жестом предложил Франческе перейти в следующую комнату: — Оранжевая комната или комната огня. В этой комнате горело множество свечей. — Мой дед построил эту галерею для того, чтобы понять как устроен мозг человека. Наш род вообще интересуется такими вещами. — Зачем? — Чтобы приоткрыть завесу тайны. Мы верим, что в губине разума лежит ключ к нашему существованию. Мы пытаемся найти его и открыть ту дверь, что отделяет нас… от творца. Здесь девять сквозных комнат и девять врат. — И куда же ведут девятые врата? — О, об этом тебе ещё слишком рано знать, дитя моё. Но со временем… Подожди. Взгляд принца стал маслянистым и шёлковым, и Франческа почувствовала, как он окутал её, прошелся по коже, оставляя невидимые следы поцелуев. — Но для того, чтобы обрести Бога, двери не нужны, — робко сказала Франческа, удивляясь своей смелости. Принц снисходительно улыбнулся: — Для этого нужен разум, четкий и дисциплинированный, способный выходить за пределы обычного познания. — Вовсе нет, перебила его Франческа. — Для этого нужны любовь и вера. — Вера? — принц резко развернулся. Его лицо искажала широкая недоверчивая улыбка. Брови были подняты высоко, по всему виду читалось, что принц был удивлён и возмущен. — Вера делает нас доверчивыми. Разве можешь поверить ты, прекрасная Франческа, что Бог великодушен? Оглядись вокруг — кругом голод, нищета, разорение, войны, чума и… смерть. Вот что правит миром. — Не означает же это, что следует молиться смерти? — Франческа, полная искреннего негодования, подлетела к принцу. — Если видеть только тёмную сторону и предаваться страху — можно сойти с ума. Есть же и светлые чувства: любовь, доброта, дружба, надежда. — Надежда, — перебил её принц, грозно свернув глазами, — самое глупое чувство. Нет, — затем он снисходительно улыбнулся и прошёл в следующую комнату, на ходу закидывая виноградины в рот: — Желтая комната или комната Солнца. Мой отец три года удерживал здесь своего друга. Освободившись, тот не мог выдерживать свет солнца или любой другой. — Как жестоко, — ужаснулась Франческа. — Жестоко? Отнюдь. Всего лишь наглядное доказательство, что человеком можно легко управлять. — Так же как вы сегодня заставляли гостей становиться животными? Принц от души расхохотался. — Ты прелесть, моя дорогая. Но ты ошибаешься в том, что я кого-то заставлял. Видишь ли, я чуть дольше тебя живу на свете и успел значительно изучить природу человека, — принц сделал театральный жест, словно призывая Франческу уделить ему больше внимания. — Люди, если дать им достаточно воли и свободы — начинают вести себя как животные. Поэтому я и держу свой народ в строгости и позволяю им иметь лишь необходимый минимум. — Это неправда, — вспылила, насупившись, Франческа, — не все люди потакают животным страстям. Есть и те, кто доблестен, добр и благочестен. — Неужели?! — радостно воскликнул принц. — Сколько бы я не видел — я не встречал ни одного подлинно добродетельного человека. Даже безупречный в своей службе аббат Фарриа из местного монастыря, что вечно просит у меня денег, хотя у самого их немало. Подлинный святоша, брезгливо смотрящий на женщин, парочку, он, кажется, по молодости сжег самолично. Но зато его сердце совершенно неравнодушно к стройным юношам с красивым лицом и голосом. — Не судите обо всех людях! Принц подошёл к Франческе довольно близко: — Вот поэтому я и рад, что ты здесь. Твоя вера пока безупречна. Но посмотрим насколько она прочна, впрочем, как и вера твоего отца и ухажёра. — Зачем я вам нужна? — Ты чиста и очень наивна. Твоя вера в Бога любви и света — это так мило. Но поверь, если этот Бог и был, он давно умер. На его месте уже давно некто… нечто… Впрочем… перейдём в другую комнату. Франческа была несколько смущена тоном принца, тем, что он внезапно смолк и словно осунулся. Однако она почувствовала, что ей очень приятны такие разговоры, хотя она не находила в словах принца привлекательности. Он безусловно много знал, ещё о большем молчал. Её смущало то, что для столь умных бесед была выбрана именно она, девушка без образования. — Комната Зелени трав, лесов и полей. Средняя из радужных комнат. Комната самой жизни. — Говорят цвета девы Марии это голубой и зелёный, — с улыбкой вставила Франческа. — Какой вздор, — фыркнул принц. — Цвета это просто цвета. И как бы кто не боготворил хоть какой-то из них, если его запереть на год в этих зелёных стенах, пожалуй он не сможет больше любоваться природой. Франческа испуганно оглянулась. Принц весело засмеялся: — Да, но я не планирую запирать тебя в одной из этих комнат. Они всего лишь напоминание — отражение. Семь миров, семь планет, семь планов, семь каббалистических символов, семь ветвей у дерева познания добра и зла, семь чакр, семь нот. Ты никогда не думала о том, что это магическое число? — Магия опасна для жизни. — Чем же? Тем что открывает глаза на истину и ведёт туда, куда раболепные адепты веры и страха не стремятся заглянуть? — Зачем заглядывать туда, где нет радости и любви? — Франческа немного осмелела и вскинула на принца уверенный взгляд. — Потому что наш мир устроен сложнее, моя дорогая, намного сложнее, чем тебе кажется, — принц не смотрел на девушку. Он стоял держа руки на дверях в голубую комнату. — Что означает голубая комната? — спросила Франческа, когда они зашли внутрь. — Чистое творчество. Мой отец иногда запирал меня здесь в надежде, что я обрету творческие способности. Увы, это не увенчалось успехом. У меня не открылось дара к живописи или музыке. Зато я умею их ценить. Я понимаю толк в подлинной красоте, — с этими словами принц налил себе вина и, салютовав Франческе, пригубил, словно выпивая за её красоту. — При моём дворе всегда всё самое лучшее, самого лучшего качества. Предмет зависти вельмож, что не могут отличить нежную песнь флейты от ослиного крика. Например, как мой хороший друг Альфредо. Сегодня он ударил танцовщицу, но не потому что она разлила его вино. А потому что это танцовщица моего двора. — Так попробовали бы запереть его в голубой комнате. — Неужели я слышу шутку с твоих уст, Франческа? — с сарказмом спросил принц. — Ах если бы, но я держу Альфредо так близко не потому, что мне нравится его безвкусие. Он хорош в другом. Его дар — жестокость. Он надежный союзник, потому что я знаю все его слабые стороны. А это синяя комната. Правда напоминает ночное небо после заката? Огоньки на синих свечах были похожи на звезды. Их мерцание завораживало, а окно в комнате напоминало луну. — Комната высоких дум, точных наук и великих идей. Я часто бываю в ней. — В надежде, что вам откроется истина? — Нет, Франческа. Истину я нахожу сам. Надежда… в чём её прелесть? — Она не даёт сдаваться, не даёт опустить руки, когда, кажется, что всё потеряно. — Интересно ты тоже таишь надежду, что твои друзья и ты выйдете из этого замка такими же как были до захода в него? Франческа болезненно сжалась. Одна только мысль о том, что с Людовико и Джино что-то может случиться, причиняла ей боль. — Но полно. Я знаю о чём ты тревожишься. И я не зло, Франческа. Принц посмотрел в глаза девушке. Его взгляд был полон мольбы. Франческа впервые увидела такой на лице принца. Её поразило это несоответствие, словно бы он был заложником своей судьбы. — Фиолетовый зал. Наивысшая степень трансформации. Последний этап перед бесконечной чистотой. Принц быстро проскочил этот зал и распахнул двери в белый. После цветных залов в белом у Франчески зарябило в глазах. — Непривычно? — спросил принц, глядя на то как девушка начала жмуриться от яркого света. — Странно. Это рай? — просодушно спросила Франческа. — Нет. Это восьмой день творения, когда душа входит в тело. — Но душа она же с человеком ещё в утробе… — О, ты многого не знаешь, дитя. Эти два зала белый и чёрный Инь и Янь, что символизируют начало и конец творения, равновесие сил и гармонию… — А что там? — Франческа подошла к чёрной двери и протянула вперёд руки, чтобы толкнуть её. Внезапно принц преградил ей путь, взяв её руки в свои. В его глазах появился страх. — Нет, — громко приказал он, затем добавил тише, видя как напугал девушку, — нет, тебе туда нельзя. — Затем он ненадолго умолк, оглядел Франциску, приложил её руку к губам. — Не сейчас. Ситуация была напряженной. Эти странные комнаты, запрет, страх в глазах принца, настоящий страх. Все комнаты до этой сразу показались несущественными. — Что там? — прошептала Франческа. — Вы так смотрите. Там что-то ужасное? Настолько ужасное, что его вид потрясёт меня? — Да, дитя моё, — принц приобнял Франческу за плечи. В этот миг она почувствовала, что принц борется с чем-то внутри себя. Он было нагнулся к лицу Франчески, но в последний момент передумал, судорожно сжав челюсти. Он быстрыми шагами начал уводить девушку от двери. — Непосвященным там очень страшно. Так они направились в обратный путь по радужной анфиладе. — У тебя был тяжелый день. Ты устала. Иди спать. Я провожу тебя. Принц сменил тон, его голос стал сиплым, а сам он несколько осунулся и даже состарился, словно его самого расстроила эта идея с демонстрацией комнат. При этом голос принца все равно убаюкивал и окутывал неведомым до селе Франчески чувством. Просперо нежно держал свою пленницу за плечи, но сквозь ткань Франческа чувствовала легкую дрожь от его рук. Девушка ничего не понимала. Бал с развратными вельможами. Эти комнаты. Принц проводил Франческу до бывших покоев леди Джулианы. Замок был уже пуст, лишь разноцветные свечи горели, вызхватывая из сумрака серый камень стен, портреты, головы животных — охотничьи трофеи. С каждым шагом дыхание принца становилось тяжелее, его большие руки стали более тяжёлыми и горячими. Франческа поймала себя на мысли, что думает о запахе принца — тонкий изыстанный аромат притираний, вина и чего-то мужского, сильного, будоражащего и влекущего. От Джино всегда пахло хлебом. Его губы пухлые и обветренные целовали всегда сдержанно, когда получалась возможность остаться наедине. Ощущение губ принца было другим. Оно слишком сильно волновало. Франческа молилась, ей была неизвестна страсть, и то что в ней нарождаолсь смущало девушку. Принц провёл Франческу в комнату. Всю дорогу он только и делал, что ловил себя на мысли не нарушать того, что хотел сделать. Раз пять ему хотелось остановить, развернуть девушку на себя и испытать сладость юных губ. Но, не сейчас. Не сейчас. — Отдыхай, — сказал принц, — отпуская девушку. Франческа обернулась. И нечто в её взгляде — сжало сердце Просперо. Он не выдержал, судорожно выдохнул, отстраняясь, и сказал, гядя в пол. — Завтра, ты увидишь отца и Джино, завтра. Он ушёл, больше не бросив в сторону Франчески ни единого взгляда. Закрыл дверь. Но немыслимое напряжение отпустило Франческу только, когда она услышала удаляющиеся шаги. Она обессилено села на кровать и прижала руку к губам. Странное предвосхищение поцелуя. Принц не коснулся её губ, но словно это уже случилось. Повалившись в подушки, Франческа попыталась забыть этот день. Но мысли каледоскопом кружились в голосе. Франческа снова встала, взяла с прикроватного столика свой крестик и, обратившись к окну за которым свободный ветер шелестел в свободных ивах, начала молитву. В комнату вошли служанки. — Не молилась бы ты здесь, — сказала одна из них. — В доме дьявола молитвы бесполезны, — ответила другая. — Это моё дело, — сказала им Франческа. Служанки помогли снять платье и принесли ночную сорочку с халатом.