6.1. Подсобка.

Подсобка спортзала медленно заполнялась запахом дешёвого табака. В воздухе стоял тяжёлый, едкий дым, смешиваясь с пылью и запахом резины от спортинвентаря. Тишину нарушали только тихие смешки – характерные, ехидные, от которых сразу чувствовалось, что тут собрались не просто девчонки, а свора подружек Ким Ёчжон. — Фу, блять! Как вы вообще курите эту мерзость! — Пак Джина закашлялась, но больше от смеха, чем от дыма. Она резко оттолкнула сигарету обратно к Со Юджи, и согнулась, давясь от собственного хохота. Йера тихо хмыкнула, но не удержалась –расхохоталась громко, так что сигаретный дым чуть не пошёл не в то горло. — Да ты просто нытик, Джина, — протянула она, продолжая пересчитывать мелочь и купюры в руках. Её взгляд был прикован к деньгам, а не к подругам, будто решалось что-то поважнее их жалкой тусовки: хватит ли на перекус после школы или придётся до дома дотерпеть. Юджи, с откровенно скучающей физиономией, лишь закатила глаза и с ленцой вернула сигарету обратно к губам. — Это ты ещё сигареты старосты не пробовала, тупица, — протянула она, хихикая и щёлкая ногтем с блестящим маникюром по экрану телефона. Йера тут же снова усмехнулась, даже не поднимая головы от денег: — Иу. Она такие курит, что мне самой тошно. Наркоманка ёбаная. Девчонки снова разразились тихим, но ехидным смехом. Сидели кто где: Джина на ящике с мячами, Юджи на запасной парте, Йера прямо на полу, раскидав вокруг себя мелочь и купюры. Они переговаривались вполголоса, как будто боялись, что их услышат, хотя и так знали – в подсобку никто посторонний не сунется. Всё это выглядело так, словно они сами себе устроили маленькое «тайное логово», где можно быть максимально противными без страха осуждения. И всё же чего-то не хватало. Точнее – кого-то. Ёчжон. Каждая из них понимала, что вся эта встреча случилась только потому, что она сказала «после уроков все в подсобку». Приказала – они пришли. И теперь сидели, ждали, тянули время сигаретами и пустыми разговорами. Дверь подсобки хлопнула так, что резонанс прокатился по стенам. Девчонки дёрнулись, в проёме стояла Ким Ёчжон – напряжённая, с лицом, будто она готова либо вломить, либо сорваться на крик. Но вместо слов – тишина. Она просто закрыла за собой дверь и молча прошла к ним. И всё. Смех мгновенно сдох. Воздух стал вдвое тяжелее. Даже Джина, которая секунду назад орала как дура, осеклась и прикрыла рот рукой, будто её поймали на месте преступления. Йера, первая вернувшая себе самообладание, скользнула взглядом по старосте и сразу заметила деталь: под её школьной юбкой виднелись серые спортивные штаны. Диссонанс такой, что на секунду хотелось рассмеяться, но Йера только прищурилась и язвительно вытянула пачку своих сигарет: — Курнём, староста? — сказала с ухмылкой, будто нарочно делая акцент на том, что «лидер» тоже зависима от этих дешёвых привычек. Но Ёчжон даже не взглянула. Молча достала из кармана кардигана свою пачку, и уже сама вытянула себе сигарету. — Вот, — Йера щёлкнула зажигалкой, поднесла огонь ближе. Ёчжон, не сказав ни слова, чуть наклонилась, затянулась и выдохнула облако густого дыма прямо в сторону потолка. — Да ну нахер, — вдруг хихикнула Джина, не удержавшись. — Ты чё, правда куришь эти бревна? — ткнула пальцем в сигарету Ёчжон, которая в два раза толще сигарет Юджи или Йеры. — Это ж не сигарета, а, блять, сигара какая-то. — она наклонилась, качая головой. — Вот реально, смотришь на тебя – вся такая аккуратная, правильная... А в руках будто нарко-сигара, признайся ты вечером с бандитами где-то бухаешь? Юджи прыснула следом, а Йера только усмехнулась – её глаза блеснули, когда она смотрела на Ёчжон: будто хотела поймать хоть малейший её срыв. Когда Джина действительно захочет, она может виыдать любую едкую, краснословную фразу как какой-то писатель, чтобы хорошенько смачно ударить по гордости. Особенно по на высочайшей гордости старосты. К удивлению Йеры, Ёчжон не рванула сразу, не взорвалась на месте, как она ожидала. Она промолчала. Но молчание это было таким, что по спине Йеры пробежал холодок: взгляд Ёчжон говорил больше любых слов. Таким взглядом можно было выдрать не только все осветлённые волосы Джины, но и саму её душу с корнем. Йера сама не поняла, зачем полезла дальше. Но внутри, словно чёрт подбросил, захотелось испытать старосту, проверить, сколько та ещё сможет стоять с этим своим фальшивым образом паиньки. — А Джина права, — протянула Йера, криво ухмыляясь. — С таким количеством никотина… ты ж на своих занятиях тхэквондо скоро дохнуть будешь. — Она специально ударила в самое больное, зная, на что староста болезненно реагирует. На то когда её способности ставят под сомнение. — А ещё, говорят, от курева стареешь быстро, — Йера нарочно потянула слова, не отрывая взгляда от Ёчжон. — В тридцать выглядишь на все сорок пять~ Юджи захохотала, прикрыв рот ладонью, Джина, что всё ещё сидела на ящике с мячами и уткнулась в свой телефончик, даже не успела вставить свой ехидный звонкий смех, потому что в следующую секунду всё перевернулось. Рука Ёчжон рванулась в сторону так быстро, что никто и не понял, что произошло. Пальцы старосты мёртвой хваткой вцепились в осветлённые волосы Джины и с такой силой дёрнули, что та пискнула, как побитая шавка. Телефон Джины вылетел из рук, с глухим стуком упал на пол, экран треснул паутинкой. — А-а!.. — успела вскрикнуть блондинка, но тут же её лицо впечаталось в стену. Глухой удар отозвался в стенах подсобки, как будто весь спортзал вздрогнул. Йера и Юджи замерли. Окурок в пальцах Ёчжон догорал, обжигая кожу, но она даже не моргнула. Держала голову Джины у стены одной рукой, другой сжала сигарету так, что табак рассыпался на пол. Джина уже не смеялась. Из носа тонкой струйкой потекла кровь, она дернулась, но староста держала её намертво. — Вы… — голос Ёчжон был низкий, сорванный, будто хрип. Она наклонилась чуть ближе к Джине, но слова явно адресованы были всей их троице. — Совсем, блядь, поохуевали, визгливые сучки. Ёчжон отпустила Джину так резко, будто выбросила ненужную вещь. Блондинка сползла вниз, осела на колени, жалобно всхлипывая и прижимая ладони к носу, из которого текла алая кровь. Будто ничего не произошло, староста разжала пальцы и позволила раздавленному окурку выпасть на пол. Сухой табак рассыпался, маленькие красные искры мигнули – и погасли под её подошвой. Шаги её гулко отдавались по тесной подсобке, когда она пошла вперёд – прямо к тем, кто ещё оставался на ногах. — Вы, дряни, — её голос сорвался почти на шипение, но каждое слово ударяло, как нож, — Совсем забыли, благодаря кому вы ещё не вонючие изгои в своих ебучих жизнях? Она резко шагнула к Юджи. Та, сидевшая до этого с ленцой, впервые дёрнулась, будто хотела отодвинуться, но не успела. Ёчжон ткнула пальцем прямо в её грудь, так резко, что ноготь с блеском чиркнул по ткани формы. — Ты, — голос сорвался в шипение, низкий и хриплый. — Юджи. Как думаешь, твоей мамаше понравится узнать про твой аборт в позапрошлом году? Слова разрезали воздух, как нож. Юджи застыла. Её губы приоткрылись, но ни звука не вырвалось. Челюсть сжалась так сильно, что скулы побелели. Её пальцы вцепились в край юбки, но взгляд выдал – она внутри рухнула. Лицо стало каменным, челюсть сжалась так, что скулы заострились, но глаза дрогнули. Ёчжон попала точно туда, где больнее всего. Ёчжон не дала ей даже секунды на оправдание. Снова шаг вперёд – почти в упор. Пальцы едва не ткнули Юджи в лицо. — Или может рассказать ей, кто был твоим ебырём? — каждое слово было как удар. Юджи задрожала, глаза бегали по полу, по стене, куда угодно, только не на старосту. В подсобке стояла тишина. Даже Джина, скулящая и шмыгающая носом, затихла, стараясь не издать ни звука, чтобы не привлечь внимание обратно на себя. Ёчжон выдохнула сквозь зубы, чуть отстранилась, и вдруг заговорила о Хеджин, которой по великому везению здесь не было. — А ещё… Ли Хёджин. — имя повисло в воздухе, как приговор. — Может, распространить её неудачную обнажёнку по всей школе? А потом сказать, что слила её Пак Джина, а? Джина всхлипнула сильнее, но никто не обернулся к ней. Староста приструнила сразу двух одним ударом. И в этот момент послышался лёгкий скрип. Йера, думая, что всё внимание сосредоточено не на ней, тихо-тихо двинулась к двери, крадучись, как кошка. Но едва она положила руку на ручку, голос Ёчжон прорезал воздух, как нож. — Кан. Йера. Йера вздрогнула, медленно, очень медленно, она повернула голову.. Лицо старосты было искажено, глаза налились красным, капилляры готовы были лопнуть. Она стояла, сжимая кулаки так, что побелели костяшки. — Тащи свой зад сюда.