8. «Тхэквондо сильнейшее.»

Сохи чувствовала, как горло сдавливается, словно под чем-то или кем-то тяжёлым. Сон обрушился на неё, как холодная вода. Сохи сразу поняла – это просто кошмар. Но тело не слушается, будто прибито гвоздями к матрасу. Воздух в лёгких застрял, горло словно перетянуто тугой верёвкой, и каждый вдох даётся всё сложнее. Щёки обжигает горячая прилившая кровь, вески пульсируют в такт бешеному сердцебиению, а в ушах этот стук сливается с каким-то мерзким, скрипучим голосом. Она чувствует, как грудная клетка судорожно поднимается и опускается, с каждым разом всё медленнее – словно что-то давит сверху. На шее почти отчётливо проступает ощущение пальцев. Шершавые, холодные ладони. Слишком знакомые. В лицо будто бьёт тяжёлое дыхание, липкое, несуществующее, но настолько реальное, что Сохи сжимает веки ещё сильнее. Сердце гремит, как барабан, кровь брызжет фейерверками в голове, а открыть глаза страшнее, чем остаться под этим весом. Она знает, что это просто кошмар, но каждый раз Сохи всё больше кажется, что если она откроет глаза, то увидит чьё-то лицо. То самое. До боли знакомое лицо, которому принадлежат эти руки Резко, в одно мгновение грудь наполняет воздух, будто кто-то отпустил тысячу тисков. Сохи распахивает глаза и смотрит в потолок. Спокойное выражение лица, привычная утренняя маска, словно ничего не было. Но сердце всё равно скачет бешено, не желая подчиняться её холодной внешности. Очередной кошмар. Очередное напоминание о прошлом, которое не собирается отпускать. Сохи поворачивает голову на подушке. И вдруг – мысль, простая, сбивающая тяжесть сна: сегодня выходной. Выходной.. Но от этого легче не стало. Сохи опустила взгляд вниз, на комнату, на улице только-только начинало сереть небо, но её тело предательски проснулось раньше времени. Одеяло во сне сползло на пол и теперь валялось сбоку, как жалкая кучка ткани. Ну конечно приснился кошмар. Не находясь под одеялом с головой Сохи не может спать спокойно. Она тяжело вздохнула, снова накрылась одеялом, что торчит только черная макушка, словно спряталась от самого утра в своем коконе. Под этой тканью стало чуть спокойнее, теплее, но сна уже не было. Ни единой надежды, что удастся провалиться в сон обратно. Сохи снова откинула одеяло, шумно выдохнула и жадно втянула воздух, будто до этого ей его не хватало. Села, провела ладонью по влажному лбу, убрала липкую челку в сторону. Мысль о том, что сегодня выходной, ничуть не радовала. Скорее давила ещё сильнее. Не то чтобы она ненавидела выходные, но в такие дни всё казалось каким-то неправильным. Нет школы, нет смены в игровом клубе или магазине, нечем забить голову. Некуда сбежать. Приходится оставаться один на один со своими мыслями. А именно этого Сохи хотелось меньше всего. Сохи всё-таки поднялась с футона. Если сна больше нет, значит надо хоть чем-то заняться, иначе мысли снова вцепятся в неё и не отпустят. Босые ступни тихо скользнули по холодному полу коридора, и сразу же послышался глухой храп деда. Он доносился из гостиной – или, правильнее сказать, из их общей с бабушкой комнаты, куда дверь была всегда неплотно прикрыта. Сохи чуть повернула голову в ту сторону, но задержалась взглядом на другом. На полке в коридоре лежал её телефон. Автоматически потянулась за ним, провела пальцем по экрану. Чёрный дисплей ожил тусклым светом. 4:56 утра. Даже для неё – слишком рано. Обычно в это время ещё можно хотя бы попытаться уснуть снова. Но сегодня тело даже не намекало на сон. Она погасила экран и почти сразу забыла про телефон, положив его обратно на место. Наклонилась к обуви у входа, поправила криво стоящие тапочки, словно оттягивая момент, когда придётся что-то делать. Но всё же развернулась и двинулась в сторону кухни. Если уж выбирать, то начинать с уборки оттуда – логичнее всего. Пусть руки будут заняты, а мысли хоть немного отстанут. Сохи почти на автомате сделала всё по дому – подмела пол, вымыла посуду, вытерла влажной тряпкой столешницы и даже успела приготовить завтрак для бабушки с дедом. К шести утра кухня уже выглядела так, будто день в самом разгаре, хотя в доме царила сонная тишина. Сохи уже сидела за столом, ковыряла палочками кимчи и медленно жевала. Не от голода – его у неё по утрам и не бывает. Просто чтобы занять рот, приглушить шум в голове. Иногда еда для неё была скорее как способ заглушить мысли, чем насытиться. Она облизывает губы, и в голову всплывает мысль: сегодня ей нужно идти в доджанг. И впервые за долгое время Сохи ощущает что-то вроде облегчения, от мысли об этом месте. Не то чтобы она ненавидела уборку там – наоборот, Сон Хансу всегда щедро платил. Просто это было рутинным делом, без эмоций. А сейчас… сейчас она даже рада, что у неё будет чем заняться. К тому же.. ей опять нужно кое-что спросить. Опять у него. у Сон Тэхуна. Сохи чуть выпрямилась, наконец проглотив уже жеванный до каши кимчи. Перед глазами всплыл вчерашний день в школе. Последние дни её парта будто превратилась в «точку сбора» для девчонок из класса. Сохи не понимала зачем – к ней они почти не обращались, вопросы задавали редко, а ответы даже не слушали. Но вчера было иначе. На большой перемене, когда они опять сгрудились вокруг её парты, разговор вдруг ушёл в тему драк, боевых искусств и спорта. Сохи уже смутно помнила, как именно они к этому пришли. Но отчётливо помнила момент, когда Пак Джина, с пластырем на опухшем носу, вдруг обратилась именно к ней: — А тебе какое боевое искусство нравится? Сначала Сохи замерла. Подумала, что вопрос задаётся «для галочки» и через секунду все снова заговорят сами с собой. Но нет. Четверо девчонок затихли и ждали её ответа. Настоящего. И в тот момент она растерялась. Даже запаниковала. Но всё же… она задумалась. И честно, без лишних мыслей, сказала тихо, что ей нравится тхэквондо. Причины у неё особой не было. Других стилей она попросту не знала, а доджанг и тренировки там стали для неё частью быта. Когда каждый день убираешь пространство, где Тхэквондо буквально в каждом углу, волей-неволей начинаешь это замечать. Да и ей правда нравилось.. Не с фанатизмом, но и не безразлично. Иногда, наблюдая за тренировками Хансу и Тэхуна, Сохи даже думала, что это самый сильный вид спорта из всех, что она видела. Пусть других и не видела вовсе. После её ответа повисла тишина. Не та, что смущённая, а скорее настороженная. Первой фыркнула Кан Йера, с разбитой губой и синяком на щеке, скрестила руки на груди: — И эта туда же, прямо как староста. Юджи прыснула, а Джина закатила глаза и с откровенным презрением выдала: — Да ну нет, Тхэквондо этож просто танцульки ножками, пфф! Хеджин и тут поддакнула, будто слова блондинки – истина. Вот это «танцульки» и заело Сохи сильнее всего. Потому что перед глазами сразу вставала картина: тяжёлая груша в доджанге, трясущаяся от ударов Тэхуна. Эти звуки, гулкие и мощные, будто каждый удар мог снести человеку голову с плеч. Разве это похоже на танцы?.. И правда, чем больше её работа была связана с доджангом, тем чаще Сохи словно натыкалась на слово «тхэквондо» в самых разных местах. То дедушка смотрел спортивные передачи и мельком упоминали бойцов, то в школе кто-то в коридоре спорил о секциях и кружках, то просто случайные ребята на улице обсуждали тренировки. Даже Хансу как-то вскользь рассказывал, что ему довелось выступать в Северной Корее. Сохи тогда не особо поняла, о чём он говорил, но сама деталь почему-то врезалась в память. А того, что она видела сама – хватало, чтобы не сомневаться: тхэквондо сильное. Если не сильнейшее.. Так говорил Тэхун в разговорах с отцом. И Сохи… верила. Но стоило вспомнить его лицо, в тот вечер – позавчера, когда всё закончилось так странно, будто оборвалось на полуслове, – в груди неприятно ёкнуло. Как он отреагирует на её вопрос? После позавчерашнего даже думать об этом было тяжело. В памяти снова всплыло его лицо, то выражение, с которым он молчал, – и то, как внезапно развернулся и ушёл. Словно перерезал разговор ножом. Сохи и представить не могла, что ответит он, если она поднимет какую-то тему ещё раз. Мысли о тхэквондо и о Тэхуне растворились сразу, как только скрипнули половицы в коридоре. Тяжёлые, знакомые шаги – дедушка. Сохи даже не глянула в открытую дверь кухни, а уже знала: да, вот он, в своём домашнем свитере и старых растянутых штанах, как всегда с пустой кружкой в руках, направляется прямиком к раковине. Он не успел даже толком зевнуть, как уже выдал с широкой улыбкой, расправив плечи в ленивой растяжке: — Я сюда прискакал по запаху еды! На столе как раз ждал завтрак, и дед, нисколько не стесняясь, помыл руки и уселся на свой скрипучий стул. Почти сразу зашуршал палочками, а между укусами щебетал: — Ох, ну просто праздник живота! — Эх, вкуснее, чем в ресторане! — Сохи, ты у нас настоящий повар, а не внучка! Ну да, он говорил это каждое утро, независимо от того, что лежало на тарелке – любимая яичница с беконом или простой рис с овощами. Сохи же бродила по дому, будто потерянная. Несколько раз ловила себя на том, что по привычке тянулась к школьной форме, хотя сегодня надевать её некуда. Она пыталась занять руки чем угодно. В пятый раз протёрла стол после того, как дедушка доел. Отпихнула его, когда дед потянулся помыть за собой тарелку, и вымыла сама. Сохи не могла спокойно смотреть, как дедушка или бабушка занимаются этим – посуда, уборка, всё это давно стало её обязанностью. По ее мнению. Потом она заправила дедушкин футон, поправила одеяло бабушки, которая ещё спала – та всегда ложилась и вставала позднее, чем муж и внучка. А затем, после второго круга мытья полов, наконец нашла себе дело: начала разбирать высушенные вещи, аккуратно складывая их в стопки. Весь день тянулся для Сохи как жвачка. Сколько бы она ни отвлекалась, взгляд всё равно снова и снова цеплялся за часы. Вроде бы прошло полчаса, а стрелки будто издеваются – едва сдвинулись. В будни дни всё летит быстрее: уроки, дорога, доджанг, работа. А сегодня… время словно специально замедлили, чтобы проверить её на прочность. Она всё равно находила, чем заняться. Ненадолго, но хоть что-то. Сходила в магазин, помогла бабушке разобрать вещи на самой верхней полке шкафа. — Сохи, достань-ка вон ту коробку, — сказала бабушка, прищурившись и показывая пальцем куда-то в темноту шкафа. Сохи быстро заметила серую коробку, застрявшую на задней полке. Взобралась на дедушкин скрипучий табурет и осторожно потянулась. Пальцы едва зацепили угол, но вытащить её сразу не получалось. вытянулась, пальцами пытаясь подцепить крышку. Почти достала. Почти. И в этот момент бабушка… внезапно щипнула её сбоку, прямо под футболку, холодными пальцами поймав торчащие рёбра. — Ай! — Сохи дёрнулась, так что табурет под ней жалобно заскрипел. Сердце подпрыгнуло в горло. — Ты посмотри на себя, — с нажимом сказала бабушка, глядя снизу вверх. — Кожа да кости. Одни рёбра. — Бабушка… — неловко пробормотала Сохи, чуть не потеряв равновесие. Но именно этот «проверочный щипок» помог ей ухватить коробку – она дёрнула сильнее, и та наконец-то поддалась. Сохи едва не рухнула вместе с ней, но устояла. Бабушка, конечно, уже не про коробку думала, хоть и забрала её из рук внучки. Взглядом она явно продолжала сверлить тело Сохи, будто собиралась ещё пару слов сказать насчёт её худобы. Бабушка, конечно, не стала долго церемониться. После «ребра наружу» она буквально спихнула Сохи с табурета и чуть ли не за руку проводила до кухни. — Всё, марш. Садись и ешь, — сказала так, будто выносила приговор. И вот Сохи стояла посреди кухни, как дурочка, вцепившись в край футболки. В голове только одна мысль: «Она серьёзно?» — но бабушка смотрела так, что спорить даже не хотелось. Будь на двери замок – старушка точно бы щёлкнула ключом, оставив её тут взаперти, пока тарелка не станет пустой. Пришлось послушно присесть и поковыряться в еде. Кусочек за кусочком, будто сдаваясь под строгим взглядом. Не потому что голодна – чтобы бабушка отстала. И всё равно время тянулось мучительно медленно, будто часы решили её подколоть. Но, как ни странно, стрелки всё-таки доползли до четырёх вечера. На дисплее засветилось «16:00» – сигнал спасения. Сохи аккуратно прошмыгнула мимо бабушки, словно мышь мимо кота. Главное не словить ещё один урок о том, что «надо есть больше, отдыхать, не напрягаться». А то ведь могла и всерьёз не выпустить из дома, даже несмотря на то, что за уборку в доджанге Сохи платили деньги. Доджанг встретил её прохладой. Сквозняк от распахнутых окон обдал лицо, сразу пробежавшись по коже холодком – после душного дома это даже приятно. Сохи шагнула внутрь и тут же заметила Сон Хансу: он, похоже, уже собирался уходить, перекидывал спортивную сумку через плечо. А рядом, конечно, маячило недовольное лицо Сон Тэхуна. — Здравствуйте, — тихо пробормотала она, проходя внутрь. — Здравствуй, Сохи, — в ответ прозвучало спокойно, с его привычной тёплой улыбкой. А вот второе «привет» был совсем иного рода. Сон Тэхун. Его лицо как всегда вытянулось в это недовольное выражение, будто он только что увидел, как кто-то неаккуратно разложил книги по полкам. Что-то между раздражением и вечным «чего ты здесь вообще делаешь». И всё же Сохи поймала его взгляд. Не случайно. Нет, не для того, чтобы как-то «перемеряться» или специально вызвать его реакцию. Просто хотелось понять, какое у него сегодня настроение. Стоит ли вообще открывать рот или лучше промолчать. И странность случилась в том, что первым отвёл глаза Тэхун. Секунды три они так и смотрели друг на друга, а потом он резко откинул взгляд в сторону. Сохи растерялась. Она не поняла, почему он сделал это. В принципе, никто бы не понял – даже тот, кто знал Тэхуна. Потому что со стороны это выглядело как обычное «надоело смотреть», а не как то, что он на самом деле… смутился. Впервые именно он отвернулся, а не она. И Сохи это заметила. Она ещё пару мгновений позволила себе смотреть на него — в упор, почти нагло, как никогда. Раз он не в таком уж и плохом настроении… значит, можно будет спросить. Только бы не разозлился опять. Стоило Хансу закрыть за собой дверь, как доджанг провалился в привычную тишину. Но это была не та, спокойная тишина, что расслабляет – скорее вязкая, будто воздух стал гуще. Для Сохи, конечно, всё выглядело обыденно: подмести здесь, протереть там. А вот для Тэхуна – испытание. Он снова, как это стало у него привычкой, болтался неподалёку. Ходил кругами, будто сторожевой пёс, только пса хоть кормят за службу, а его – нет. Вроде занят своими делами: то грушу поправит, то что-то у рёбер потрогает, то ещё вид сделает, будто тренируется. Но на деле глаз с Сохи не спускает. Каждое её движение – под прицелом. Как она тянется за тряпкой, как наклоняется, чтобы поднять ведро. Даже то, как она волосы с лица убирает ладонью – всё это будто записывалось куда-то в его череп. И параллельно с этим крутилась назойливая мысль: «Ну и клоун же я тогда был…» Он вспоминал свой недавний «выступ» – как вспылил, как таращился на неё, как выпаливал слова, от которых самому стыдно. И чем больше вспоминал, тем сильнее чувствовал себя долбоёбом. Самое обидное, что Сохи вела себя так, словно это в порядке вещей. Она не злилась, не косилась на него, даже бровь не повела. Всё так же каменно-спокойная. И вот впервые за всё время Тэхун ощутил странное облегчение. Может, она и правда не держит на него зла? Или просто решила забить, как обычно? Ну и ладно, даже если так – всё равно ему же легче. Хотя мысль «меньше долбоёб» его почему-то не радовала. Получалось, он теперь меряет свои успехи по шкале: «Сегодня я долбоёб, но не настолько, как позавчера». Отличный прогресс, чё уж там. Он даже ухмыльнулся сам себе, глядя, как она отжимает тряпку, будто ничего на свете не происходит. В какой-то момент Тэхун, устав шататься за Сохи по залу, всё-таки плюхнулся на скамью и уткнулся в телефон. Глазами он вроде бы листал ленту, но на деле провалился в собственные мысли. Перед глазами всплыл тот самый идиотский эпизод – как он приставал к тем ребятам, буквально вымучивая из них, в какой они школе учатся, чтобы хоть как-то нащупать ниточку к Сохи. Да, выглядел он тогда как конченый. Но цель достигнута – выяснил. И даже успел кого-то отоварить, чтоб пар спустить. Одним выстрелом двух зайцев. Но вместе с этим он узнал ещё одну вещь… и эта вещь его, мягко говоря, выбесила. Оказывается, Сохи учится в ебенях. Реально, в самой жопе мира. Эта грёбаная школа Ёнмун находится почти на другом конце города. И что, она каждый день шпарит оттуда сюда? Тэхун даже приподнял голову от телефона, снова скосив взгляд на неё. Малявка, блин. А выглядит так, будто ей это вообще ни разу не напряг. А ведь и правда: после школы – сюда, потом в этот сраный игровой клуб, а после ещё и в магазин, который, сука, тоже в жопе Сеула. И вот она всё это тянет. Каждый день. Он закатил глаза и снова уставился в экран, но внутри всё равно клокотало: «Да как вообще это её дохлое тело выдерживает? И ей типо нормально?» Тэхун снова машинально поднял глаза от телефона. И тут взгляд упёрся в Сохи. Она стояла у окна, вытягивалась на носках, протирала стекло тряпкой. Всё как обычно. Но Тэхун почему-то засмотрелся. Глаза скользнули сами – от её затылка, вниз по тонкой спине, по узким плечам, дальше по ногам… бледные, худые. Лодыжки тоньше, чем у большинства девчонок. Он смотрит не с похотью, и не каким-то таким интересом. Вообще нет. У него кислое лицо, и в голове только одно: «Как, блядь, вот эта трость с тонюсенькими лодыжками каждый день преодолевает полгорода? И ещё потом прётся сюда, потом в клуб, потом в магазин. И не умирает. Да она должна разваливаться по пути, как старый велик...» Он скривился ещё сильнее. «Это что, северная закалка, что ли?..» — мысль сама выскочила и Тэхуна почему-то рассмешила. Уголки губ дёрнулись, и он хмыкнул. Только хмыкнул громче, чем хотел. Сохи тут же чуть повернула голову, бросив взгляд через плечо. Тэхун дёрнулся, будто его застукали за чем-то неприличным, и тут же уткнулся обратно в телефон, морща лоб: мол, ага, просто смешной мемчик. Но, как назло, роль «невинного дурачка» у него получалась хуже всего. И Сохи, конечно же, продолжала смотреть. Не с недоумением, не с настороженостью – а так… задумчиво. Словно опять что-то о нём пыталась понять. Точно так же, как в тот раз, до его срыва и их разговора. От этого у него внутри сразу неприятно ёкнуло. Она, наконец, отвернулась, двинулась к следующему окну. Но Тэхун вдруг заметил: что-то в её движениях изменилось. Никакой ледяной спокойности, наоборот – в походке проскочила лёгкая заминка. Будто нерешительность. «Ну всё, началось… опять что-то спросить хочет, да?..» — мысленно простонал он, ощущая, как по спине прокатилась теплая волна напряжения. И вот что реально бесило Тэхуна – так это не то, что придётся разговаривать. Не её голос, не её «глупые вопросы». А вот эта чёртова неизвестность. «Ну и чё ты там опять придумала?.. Опять какая-то тупая шутка, которую ты не поняла?» Он мысленно начал перебирать варианты, и от этого стало только хуже. Тэхун перебирал варианты, будто в мозгу запустился сломанный автомат с жвачкой. Может её опять пригласили «домой в гости, заняться важными делами» а потом заржали, а над чем именно она не поняла? Он закатил глаза и едва не застонал вслух. Чем больше он думал, тем больше вариантов всплывало, один нелепее другого. И все – с таким явным подтекстом, что даже школяра второго класса понял бы, над чем ржут. Но вот именно она могла и не понять. И от этой мысли Тэхун закипал сильнее, чем от любой драки. «Да ёбаный стыд… опять я страдаю какой-то хернёй…» — мысленно рявкнул он на самого себя, сжимая челюсть. Он поморщился, чувствуя, как раздражение расползается по коже. «Вот оно, блять, счастье моё. Я страдаю хуйнёй, сам себе кино крутил, а она просто окно трёт тряпкой. А я уже тут все варианты с порно-подтекстом успел перебрать… красавец, чё сказать.» Тэхун даже телефон в руках покрутил нервно, но легче не стало. Теперь он точно не мог выкинуть из головы эту мысль: что-то у неё на языке вертится. Но теперь было поздно. Он точно знал: пока не услышит, что она там задумала, он не отвяжется. Он уже на сто процентов был уверен – да, Сохи что-то от него хочет. И до тех пор, пока она не выложит это, он будет тихо сходить с ума. В доджанге повисло то самое странное напряжение, которое, конечно же, существовало только в голове у Тэхуна. Сохи стояла у окна и методично протирала стекло тряпкой, в её голове всё шло по простому, почти бытовому сценарию: спросить то, что её интересует, получить ответ и забыть через пять минут, как самую обыденную вещь. А у Тэхуна?.. У Тэхуна был полный пиздец. Мысли носились кругами, сталкивались, разлетались в стороны. Виски уже ныли будто кто-то их сжимал изнутри. «А может она и вообще спрашивать ничего не собирается? Может просто смотрит, потому что думает, какой я дебил конченый?» И вот это как раз звучало слишком правдоподобно. Учитывая, как он вёл себя последнее время, она вполне могла разглядывать его исключительно с целью научного интереса: «смотри, дурак в естественной среде». И именно это бесило сильнее всего: весь этот бардак внутри него крутился вокруг Сохи, а она, из-за которой весь бардак и начался, даже участия в нём почти не принимала. В этот момент их взгляды снова пересеклись. Сохи моргнула, спокойно отвела глаза первая и направилась к следующему окну, будто ничего не произошло. А у Тэхуна в груди окончательно щёлкнуло: хватит. «Пора заканчивать вести себя как клоун», — пронеслось в голове. Он резко поднялся со скамьи, лениво вытягивая шею, будто ему просто хотелось размяться. Сделал пару шагов вперёд, стараясь выглядеть максимально равнодушным. — И чё ты меня глазами сверлишь? — бросил он так, словно сказал это мимоходом. Сохи тут же замерла посреди пути, будто её застали за чем-то нелепым. Тэхун скосил взгляд в сторону, но двигался целенаправленно к ней. — Опять вопрос задать хочешь? — произнёс он с напускной ленцой, будто играет роль ходячей энциклопедии. — Давай, задавай. — продолжил он, старательно играя роль. На деле же это было больше похоже на отчаянную попытку убедить самого себя, что он всё контролирует. Неожиданно даже для самого себя, Тэхун снова поймал её взгляд. Сохи подняла глаза, медленно, осторожно, но точно так, будто он реально угадал то, что крутилось у неё в голове. Она тут же замялась, взгляд скользнул куда-то в сторону, будто цепляясь за стены, окна, пол, за что угодно, только не за него. Видно было, как она обдумывает каждое слово, пытается собрать их в предложение, которое не вызовет у него очередного взрыва. — Это… ну… не совсем вопрос… — пробормотала Сохи, прикусывая губу. Глаза вроде бы хотели вернуться к нему, но каждый раз снова цеплялись за что-то другое: край окна, тряпку в руках, пол под ногами. Тэхун изо всех сил держал образ «мне вообще похуй». Он с показной ленью закатил глаза, выдохнув так, словно ему это в тягость: — Господи, давай уже, не мямли, — протянул он и сунул руки в карманы спортивных штанов, будто закрепляя свою маску равнодушия. Сохи неожиданно глубоко вдохнула и на одном дыхании выпалила, сжав тряпку так, что костяшки пальцев побелели: — У меня… одноклассницы спросили, какое боевое искусство мне нравится.. Тэхун остолбенел. Стоял, как олень под фарами. Он ожидал любого, блять, любого вопроса. Хоть самого тупого, хоть самого странного. Но точно не этого. И что она пытается мне этим донести?.. Сохи замолчала, украдкой подняв глаза. В её взгляде было что-то настороженное: как будто она заранее готовилась к удару. Лицо Тэхуна снаружи осталось каменным, но глаза дрогнули – Сохи заметила это сразу. Он нахмурился, опустил взгляд обратно на неё и выдал, слишком резко и грубо даже для самого себя: — И? — Звук отозвался в доджанге эхом. Сохи невольно дёрнулась, внутри выругала себя: снова я его разозлила. Не желая накалять ещё больше, она поспешно заговорила: — А… я ответила, что мне нравится тхэквондо… Слова посыпались торопливо, как горох по полу. Она старалась выложить всё разом, чтобы разговор поскорее закончился. Но Тэхун зацепился. Особенно за последние слова.. — А они… мои одноклассницы… посмеялись, — Сохи тараторила, глядя куда угодно, только не на него. — Сказали, что тхэквондо это… ну… не по-настоящему.. несерьёзно.. Она тщательно подбирала слова, сглаживала каждое острое место, лишь бы он не вскипел. Но взгляд всё равно упрямо держала в сторону: страшно было встретиться с его глазами. — А… а для меня это странно. Ведь… эм… — она запнулась, растерянно озираясь по сторонам, уже прикидывая, куда можно будет сбежать после. — Ведь тхэквондо… сильнейшее из того, что я видела. Последние слова сорвались сами. Сохи тут же зажмурилась, едва удержавшись, чтобы не хлопнуть себя по лбу. А Тэхун? Тэхун будто вообще отлетел с этой планеты. Стоял и смотрел сквозь неё, словно мозг заело. «Тхэквондо сильнейшее.» Эта фраза застряла у него в голове, повторяясь снова и снова, как заевшая пластинка. Но не бесила. Наоборот – пробивала изнутри, разгоняла кровь, будто кто-то похвалил его самого. «Тхэквондо сильнейшее.» Снова. И снова. И уголки его губ дёрнулись. Тэхун едва ли сдержал улыбку. Ту самую – дурацкую, детскую, как будто маленькому ребенку сказали, что он хорошо постарался. Тэхун резко отвёл взгляд, закрыл рот ладонью, будто боялся, что ещё секунда – и реально улыбнётся. Но внутри, в груди, уже всё разливалось этим странным, тёплым чувством. Тхэквондо сильнейшее.. Он стоял неподвижно, как вкопанный. Слова Сохи всё ещё звенели у него в голове. «Тхэквондо сильнейшее.» С каждым повторением внутри будто разливалось что-то странное, тёплое. Он и сам не понял сразу, что это – но уж точно не злость, не раздражение и даже не привычное ехидство. Скорее наоборот. Он вдруг поймал себя на мысли, что эта… «серая мышь» вовсе и не такая уж серая. Рука сама собой дёрнулась вверх, и прежде чем он успел осознать, что делает, ладонь оказалась на её макушке. Тэхун потрепал её по волосам – резко, почти грубо, но на удивление мягко. Настолько, что Сохи даже не сразу поняла, что произошло. — Ты всё правильно сказала… — выдавил он, уголки губ дёрнулись, и Тэхун, не выдержав, всё-таки позволил себе дурацкую улыбку. — Тхэквондо сильнейшее. Секунду спустя он дёрнулся, будто спохватился. Резко отпрянул и закрыл лицо ладонью, сдерживая всё шире расползающуюся улыбку. И это была не ухмылка, не насмешка – а что-то совсем другое. Одобрение. Гордость. Чувство, которое для него самого было почти в новинку. Он резко развернулся и пошёл в сторону кладовки, будто разговор для него был окончен. Но всё равно пробормотал себе под нос, негромко, но достаточно отчётливо: — Эти курицы просто ничего не понимают. Сохи проводила его широко раскрытыми глазами, даже не сразу осознавая, что только что произошло. Она всё ещё стояла, не шелохнувшись, пока его спина скрывалась за дверью кладовки. Медленно, почти машинально, её пальцы потянулись к макушке. К тому месту, где секунду назад лежала его ладонь. Огромная, тёплая – казалось, её голова почти целиком уместилась у него в руке. Сохи моргнула. И что это вообще было?.. Вроде бы минуту назад он кипел от раздражения, сверлил её глазами, словно готов был сорваться. А теперь – этот странный жест. Мягкий, почти ласковый. Настолько неожиданный, что у неё в груди что-то дрогнуло. Она шумно выдохнула, качнув головой. Видимо ей вообще не суждено когда-то понять, что происходит в голове у этого парня. Тэхун был как отдельный мир, который Сохи обязана изучать. Секунду назад буря, секунду спустя – солнечный луч. И как, спрашивается, нужно к этому привыкнуть..?