13. Пыль и чай.

В лицо приятно бил прохладный ветерок, едва задевая кончики черных волос Сохи. Сегодня было не так холодно, как обычно, но и не жарко – редкий, почти идеальный день. К счастью, таких в последнее время становилось больше. Сохи вообще не переносила жару: всегда, когда хоть немного светило солнце и не было плотных облаков, автоматически попадало для неё в категорию «адски жарко». Думать и дышать гораздо легче, когда ветер свободно гуляет по улицам, не приходится щуриться от солнца и стирать со лба липкий пот. Этот лёгкий ветер сегодня особенно пришёлся кстати – настроение требовало хоть чего-то приятного. День в школе выдался… странным. Даже слишком. Староста, Ким Ёчжон, повела себя настолько непредсказуемо, что Сохи до сих пор не понимала, что вообще это было. Сначала – этот оторопелый взгляд, полный удивления, когда Ёчжон войдя в класс увидела Сохи, только закончившую уборку. Потом – внезапно доброжелательная улыбка и нарочито мягкий вопрос: — «Как у тебя дела?» Сохи, не подозревая подвоха, просто ответила: — «Нормально.» — И в ту же секунду Ёчжон будто кто-то переключил – лицо напряглось, губы поджались, она резко фыркнула и, не сказав больше ни слова, вылетела из класса, громко хлопнув дверью. Чем больше Сохи прокручивала это в голове, тем меньше понимала, в чем дело. Её мысли путались, то и дело возвращаясь к этому нелепому эпизоду, пока взгляд вдруг не зацепился за знакомое пятно рыжей шерсти у поворота во двор. На деревянной скамье, как всегда вальяжно развалившись, лежал соседский кот – Дольсо. Толстенький, ленивый, крупный, с плоской мордой и поведением, будто владеет всем двором. Сохи непроизвольно улыбнулась. Даже не осознала, как губы сами собой дрогнули в мягкой, почти детской улыбке. Рыжий котяра был любимцем всей округи, хоть и принадлежал соседке – подруге бабушки. Дольсо часто отпускали гулять, и он, пользуясь свободой, разгуливал по району как настоящий хозяин. Подойдя ближе, Сохи протянула руку, ладонью слегка скользнув по широкой спине кота, потом к полосатой макушке. Как она и ожидала, тот моментально издал своё фирменное, растянутое «мяу», и, даже не взглянув, кто его трогает, изогнулся под ладонью, явно наслаждаясь вниманием. Дольсо был самым забавным котом, которого она знала. Всё в нём вызывало невольную улыбку – и его крупные размеры, пушистая шерсть и мурлыканье, вибрирующее, будто старый трактор ожил где-то под шерстью. — Глупый ты, — тихо хмыкнула Сохи, когда кот снова улёгся на живот, аккуратно поджав лапы под себя, и закрыл глаза. Она хихикнула, поглаживая его в последний раз по макушке, и пошла дальше, чувствуя, как странным образом именно эта маленькая сцена: просто кот на скамейке – чуть-чуть, но всё же улучшила ей день. Переступив порог дома, Сохи машинально наклонилась, чтобы снять кеды – и вдруг заметила. На коврике у входа стояла чужая пара обуви: аккуратные, женственные, чёрные туфельки на невысоком каблуке. Сохи на секунду застыла, наклонив голову и всматриваясь в них. Не бабушкины и не бабушкиной подруги – их обувь всегда более простая, практичная. Эти выглядели… слишком ухоженными. Сохи медленно выпрямилась, не успев как следует додумать, как из кухни донёсся голос: — Сохи, иди сюда! — позвал дедушка, заметно бодрым, даже приподнятым тоном. Так он обычно говорил только тогда, когда действительно был рад чему-то. Сердце у Сохи на миг дрогнуло. Гости? Это ведь редкость. Половицы под её ногами жалобно скрипнули, когда она двинулась к кухне, невольно сдерживая шаг. Чем ближе подходила, тем отчётливее слышала – негромкие голоса, мягкий женский смех, и бабушкино — «Ой, ну что ты, не стоило!» Бабушка и дедушка сидели за столом – оба с одинаково теплыми, приветливыми улыбками. С того ракурса, с которого стояла Сохи, она сразу заметила, что атмосфера тут не случайно праздничная. И стоило её взгляду соскользнуть чуть в сторону, как она увидела того, кто к ним пришёл. — Здравствуй, Сохи, — улыбнулась ей гостья, чуть наклонив голову. Голос – мягкий, спокойный, будто за всё это время не изменился ни на каплю. Сохи на миг растерялась. — А... — губы чуть дрогнули, глаза распахнулись. — Здравствуйте… Мин Юнха. Последний человек, которого Сохи ожидала увидеть здесь, но не в плохом смысле. Просто… это было так неожиданно, что даже странно. Юнха сидела, как обычно, с безупречной осанкой – волосы аккуратно собраны, на лице лёгкий макияж. Она излучала ту самую уверенность и теплоту, которая всегда действовала на Сохи как успокаивающее. Мин Юнха – волонтёр и сотрудница центра HANA, психолог, педагог, и, если сказать проще, тот человек, благодаря которому Сохи и её семья вообще смогли влиться в новую жизнь на юге. Мост между двумя мирами – так Сохи всегда про себя её называла. Теперь они снова сидели вместе – только время было другое. Сохи держала чашку с горячим чаем, но не пила, просто смотрела, как от неё поднимается лёгкий пар. Пальцы чуть дрожали, хоть на лице она пыталась сохранить нейтральное выражение. Почему так неловко? Она знала Юнху с тринадцати лет, почти с самого момента, как попала в лагерь для беженцев. Тогда Юнха была рядом буквально во всём – помогала, поддерживала, объясняла, что теперь будет дальше. Она стала для Сохи чем-то вроде старшей сестры, но теперь, спустя годы, почему-то присутствие этой женщины снова выбивало неё из привычного равновесия. Юнха помогла им во всём: нашла жильё, оформила документы, устроила Сохи в школу, организовала курсы корейского языка для перебежчиков, добивалась выплат и пособий, даже из своего кармана помогала. Неудивительно, что для бабушки Мин Юнха – почти святая. Второй человек после мамы Сохи, о котором она готова говорить часами, с тем самым сияющим лицом, прижимая руку к сердцу. Сохи чуть вздрогнула, когда услышала своё имя. Голос Юнхи, тот самый, спокойный и мягкий, будто сотканный из шелка, выдернул её из мыслей. Женщина слегка склонила голову набок и улыбнулась так же, как раньше, когда Сохи была поменьше – тепло, искренне, по-доброму. — Ты так выросла, Сохи, — тихо произнесла она, и Сохи почувствовала, как внутри всё странно дрогнуло. Что-то теплое и щемящее расползлось по животу, будто откуда-то из прошлого. Она действительно рада видеть Юнху, правда. Просто… всё это слишком внезапно. — Сколько же мы не виделись? Долго, наверно… — задумчиво проговорила Юнха, слегка поджав губы, словно пытаясь прикинуть в уме, когда это было. Сохи опустила взгляд в чашку, где уже почти остыл чай. — Полтора года, — тихо пробормотала она, едва заметно повела плечом. — В прошлый раз, на мой день рождения. — Правда? Так долго? — рассмеялась Юнха, чуть приподняв брови. В её смехе было что-то по-настоящему живое, без тени натянутости. Она вдруг протянула руку и мягко коснулась плеча Сохи – так естественно, будто между ними не было этой паузы в полтора года. Большой палец легко скользнул по ткани её кофты, словно пытаясь стереть время между тогда и сейчас. — Надо было прийти раньше, — сказала она почти с укором, и в этот момент бабушка, не выдержав, оживлённо отозвалась, всё так же не переставая подливать Юнхе чай: — Да мы тебе в любой момент рады, не волнуйся, — с улыбкой произнесла она, едва ли не расплывшись от удовольствия. — Это правда, — добавил дед, не поднимая глаз от чашки, но уголки его губ дрогнули. Комната заполнилась уютным фоном разговоров – бабушка и дедушка с Юнхой болтали обо всём подряд: о погоде, о новых передачах по телевизору, о школе Сохи, о ценах на продукты. Весь этот привычный, добродушный шум будто размывал границы между прошлым и настоящим. Сохи молчала, слушая, как где-то рядом с гулом разговоров потрескивает газовая конфорка и пахнет чаем с жасмином. Всё это казалось одновременно близким и чужим, почти как будто она смотрит на сцену из своей же жизни со стороны. Постепенно Сохи начала понимать, почему сейчас её так странно и неловко выворачивает внутри от присутствия Юнхи. Юнха была, наверно, единственным человеком, который когда-то смог выкопать наружу из Сохи всё то, что она так старательно прятала внутри. И, скорее всего, именно из за неё Сохи когда-то смогла об этом заговорить, не столбеняя как статуя и не чувствуя дрожи в самых кончиков пальцев. Но это было давно. С тех пор Сохи трижды успела снова наложить замки на то, что Юнха тогда открыла. На ту большую, рваную рану, которая никогда не затянется до конца. Она просто научилась с ней жить, и не обращать внимание на то, что боль от нее вероятно никогда не пройдёт. — Сохи, как у тебя дела в школе? — голос Юнхи мягко выдернул её из мыслей. Она подняла глаза от чашки, взгляд машинально метнулся к знакомой улыбке напротив. С Юнхой всегда было легко разговаривать – она никогда не давила, не тянула слова клешнями. Но почему-то именно сейчас от каждого вопроса внутри снова поднималось то странное, почти забытое чувство – будто где-то под рёбрами становится тесно. — …Хорошо, — ответила Сохи, чуть сжав губы, а потом снова отвела взгляд в сторону, будто чай вдруг стал безумно интересным. — У тебя появились друзья? — не спеша спросила Юнха, наклоняясь чуть ближе. Голос всё тот же – ровный, спокойный, тёплый. Эти вопросы, казалось бы, должны были звучать давяще, если бы их задавал кто-то другой. Но из уст Юнхи они почему-то не давили. Сохи молчала. Слова не шли. В голове будто пересохло. — Ага, — наконец выдохнула она, не поднимая глаз, больше из вежливости, чем из желания ответить. Юнха не стала переспрашивать. Только коротко кивнула, всё с той же мягкой улыбкой. А через секунду дедушка с живостью в голосе уже подхватил разговор, начав что-то рассказывать, и внимание Юнхи плавно переключилось на него. Сохи тихо выдохнула, глядя, как на поверхности чая качается отражение лампы. Несколько минут Сохи терпела эту обстановку, будто сидела в слишком тесной комнате, где воздух становится густым и тяжёлым. Всё вроде бы выглядело нормально: Юнха улыбалась, дедушка смеялся, бабушка поддакивала, – но внутри Сохи всё сжималось в тугой, дрожащий ком. Сердце билось так громко, что, казалось, его можно услышать сквозь тонкий фарфор чашки, которую она всё ещё держала в руках. Она не понимала, почему. Почему именно сейчас, когда вокруг вроде всё спокойно, тело будто подаёт сигналы паники. Может, потому что она знала – скоро они обязательно заговорят об этом. О том, о чём она так усердно старается не вспоминать. Тёплая кружка в руках стыла, и Сохи вдруг поняла, что не сделала ни одного глотка. Она аккуратно поставила её обратно на стол, будто боялась лишним звуком привлечь внимание. Но всё равно чувствовала, как напряжение под кожей всё растёт. И прежде чем кто-то успел что-то сказать, Сохи, резче чем хотелось, подняла из за стола. — Я пойду... собираться. На работу, — слова вылетели сбивчиво, будто заготовленная отговорка, и она, не поднимая взгляда, быстро прошмыгнула прочь из кухни. Осталась только тишина. Та самая, тяжёлая и неловкая, которая будто липнет к коже. Только теперь и старики, и Юнха почувствовали её тоже. Мин Юнха тихо вздохнула, переводя взгляд с двери, за которой скрылась Сохи, на Пак Боён. — Сохи… она всё так же? — спросила она осторожно, мягко, словно боялась задеть старуху этим вопросом. В голосе звенела надежда, но выражение лиц пожилых людей говорили об обратном. Пак Боён помолчала, провела рукой по колену и чуть покачала головой. — Да, — выдохнула она глухо, будто это слово давило изнутри. — Она всё ещё избегает разговоров о нём. Им не нужно было уточнять, о ком речь. Слово повисло в воздухе – невысказанное, но ощутимое, как едкий запах, который невозможно выветрить, сколько бы ни открывай окна. — Значит, всё-таки откат, — пробормотала Юнха, вздыхая и проводя пальцами по каштановым волосам. Голос у неё стал тише, ровнее, но в нём чувствовалось лёгкое бессилие. Она глянула на наполовину пустую кружку чая, будто пыталась найти ответ где-то в её отражении. — Но почему? — в голосе Мён Ильсама прорезалось смятение. Он не сердился – нет, просто звучал так, будто его лишили чего-то важного, чего он не понимал. — Мы ни разу не говорили об этом при ней резко, — продолжил он, массируя пальцами переносицу, — Не было ни одной причины, чтобы это произошло. — Это не обязательно должны быть вы, — мягко заметила Юнха, пытаясь внести хоть немного спокойствия в этот вязкий разговор. — Она ведь каждый день в окружении людей начиная со средней школы. Или.. — она чуть нахмурилась, — Могла прийти к этому сама. У детей, которые слишком рано взрослеют, рецидивы не редкость. Пока она говорила, её голос постепенно стихал, будто уходя внутрь себя. Юнха наклонилась, потянулась к своей сумке, что лежала у ног, и достала из неё потрёпанную тетрадь – плотную, мятую, с загнутыми уголками и тонким следом кофе на обложке. Она раскрыла её почти автоматически, словно руки помнили нужную страницу сами. Бумага внутри пожелтела, а чернила кое-где расплылись. На странице аккуратным, профессионально-ровным почерком были сделаны записи: Запись наблюдений / Центр адаптации HANA Пациент: Мён Сохи Возраст: 13 лет Рост: 143 см Вес: 29 кг Телосложение: худощавое, выраженный недовес. Общее состояние здоровья: Ослабленный иммунитет вследствие хронического недоедания и общего истощения организма. Наблюдается анемия лёгкой степени, повышенная утомляемость, частые простудные заболевания. Психологическая оценка: Ребёнок проявляет высокую степень интеллекта и эмпатии, наблюдается развитое чувство ответственности. В поведении: сдержанность, внимательность, склонность к самоконтролю. На контакт идёт без сопротивления, отвечает спокойно и осознанно. Проявляет доверие выборочно, преимущественно к знакомым взрослым. Предположительный диагноз: Посттравматическое стрессовое расстройство (ПТСР). Наблюдаемые симптомы: 1. повторяющиеся кошмарные сновидения, связанные с травмирующим событием; 3. выраженное избегание разговоров, связанных с прошлым опытом; 4. избегание мест, предметов и ситуаций, напоминающих о травме; 5.наблюдается эмоциональное оцепенение и замирание в ответ на упоминания определённых тем; 6. выраженное избегание обсуждения личности агрессора и любых деталей произошедшего; 7. редкие, но интенсивные эпизоды паники при внешних триггерах. Рекомендации: Продолжить курс когнитивно-поведенческой терапии, поддерживать безопасную социальную среду, избегать провоцирующих факторов и упоминаний, связанных с травматическим эпизодом. Особое внимание уделить восстановлению чувства безопасности и доверия в межличностных контактах. Юнха провела пальцем по нижней строчке, задержавшись на словах «чувство безопасности», и тихо выдохнула. — Прошло столько лет.. — сказала она едва слышно, но эти старые строки всё ещё не устарели.

***

Сохи стояла у ворот небольшого двухэтажного дома, чуть склонив голову, глядя на аккуратную табличку с надписью «Yoo Hobin Company». — Ю Хобин… — пробормотала она себе под нос, чувствуя, как где-то под кожей лёгкий холодок воспоминаний начинает шевелиться. Первое знакомство с этим дивным парнем сложно было назвать удачным – настолько неловким оно вышло. Второе, впрочем, было не лучше, разве что чуть менее катастрофичным. Тогда, в Доджанге, она просто пришла как всегда убраться, но случайно застала самую середину тренировки Хобина и Тэхуна. В тот раз он был один, без своих тех двоих друзей, да и из за занятости в лице Сон Тэхуна, что гонял его по всему залу, поговорить им вообще как-то не усветилось, да и не особо хотелось. Сохи тихо прошмыгнула мимо, стараясь быть максимально незаметной. И ей почти удалось. Почти, пока Тэхун куда-то не слинял оставив своего подопечного одного. Ю Хобин тогда подошёл к ней сам. Причём как! Он выдал такой низкий поклон, что, кажется, едва не встретился лбом с полом, а потом, почесывая макушку, с той самой натянутой лыбой пробормотал: — Доджанг и правда блестит после тебя! Я пытался выпросить у Тэхуна твои контакты, но он меня послал, Он потёр затылок, улыбаясь так по-доброму и нелепо, что Сохи даже не нашлась, что ответить. — Я тут недавно свой офис открыл, президент компании как-никак, хаха… — добавил он, стараясь звучать уверенно, но в итоге выглядел как школьник, хвастающийся новой игрушкой. — Нам бы не помешала помощь с уборкой. Клянусь, заплачу как следует! — поспешно добавил он, заметив, что она не спешит реагировать. И Сохи согласилась.. Потому что лишних денег никогда не бывает. Ей же лучше, теперь дни между уборкой Доджанга тоже хоть чем-то заполнены, да не просто чем-то, а ещё одной подработкой, за которую она будет получать зарплату. Сохи неуверенно потянула за ручку ворот – металл под пальцами был прохладным, и от лёгкого скрипа у неё внутри что-то кольнуло, будто она вторгалась туда, куда не звали. Пройдя внутрь короткими шагами, она на секунду остановилась, оглядываясь по сторонам. Двор оказался неожиданно просторным – ухоженный, с ровно постеленными детскими, цветными татами в виде мозаики, будто для тренировок, и тяжёлой боксёрской грушей под навесом. Вся эта картина всё меньше напоминала «офис» и всё больше – дом, где живёт большая и очень шумная семья. «Может, у компаний ньютуберов так и принято?» — подумала Сохи, прищурившись. Она, если честно, в этом совсем не разбиралась. Всё, что знала о блогерах, бизнесменах и прочих «контент-мейкерах», слышала от одноклассниц, и то слушала вполуха. Дверь поддалась удивительно легко – даже слишком. Сохи осторожно приоткрыла её, просунула голову внутрь. Откуда-то из глубины дома доносились голоса, один из них она узнала сразу: Ю Хобин, конечно. Сделав шаг вперёд, Сохи попыталась тихо закрыть за собой дверь, но, видимо, удача решила сегодня отдохнуть, потому что через секунду по коридору послышались быстрые шаги и чей-то высокий девчачий голос: — Вааааа! @@ Из-за угла выскочила знакомая фигура – та самая девчонка в жёлтой толстовке, с короткими волосами и лицом, на котором вечно играла неугомонная улыбка. Сохи едва успела сообразить, что происходит, как та с разбегу обвила её руками, прижимая к себе так, будто встретила старую подругу, а не уборщицу, с которой виделась один раз. — Мышка пришла! Привет-привет! @@ — пропела она, раскачивая Сохи взад-вперёд, как плюшевую игрушку. Имя вылетело из головы, но через пару секунд всплыло само: Гаёль. Да, точно – Гаёль. — Мышка?.. — тихо повторила Сохи, чувствуя, как у неё непроизвольно напрягаются плечи. — Ну да, мышка! Ты похожа на мышонка! @@ — совершенно довольным тоном отрезала Гаёль, будто сказала нечто очевидное. Сохи даже не успела придумать, как на это реагировать, как Гаёль уже отпустила её, в ту же секунду обернувшись куда-то вглубь помещения: — Блонди, иди сюда! @@@ Сохи не успела даже снять кеды – Гаёль ловко схватила её за руку и потащила вперёд. Блонди? Из всей этой странной компании на ум пришёл только один блондин – тот самый парень, что тогда был вместе с Ю Хобином и Гаёль в Доджанге, и так громко удивлялся, узнав, что она родом из КНДР. Из-за угла наконец показался парень с осветлёнными волосами. «Ну точно он,» — мелькнуло у Сохи в голове. Гаёль, сияя как всегда, резко затормозила прямо перед ним и почти гордо вытянула руку вперёд, притянув Сохи поближе, словно представляла не человека, а редкую находку. — Джихо, смотри! @@ Она правда пришла! @@ — воскликнула Гаёль, будто сообщала новость вселенского масштаба. — Ну да, ээ.. Хобин же говорил, — натянуто улыбнулся парень, и по выражению его лица было видно, что он, как и Сохи, чувствует неловкость всей этой ситуации. — Ээ… привет, — наконец выдавил он, потирая рукой шею, будто пытался стереть с себя смущение. Сохи коротко кивнула, не находя в себе голоса, чтобы ответить. Горло будто сжалось от лишнего воздуха. Начать уборку Сохи смогла только через двадцать минут – не потому что ленилась, а потому что Гаёль, как ураган в человеческом теле, таскала её за руку по всему дому-офису, устроив полноценный «румтур». Сочетание бодрого щебетания, бесконечных «а вот тут мы снимаем» и «а это наш туалет» буквально не давало вставить ни слова. К концу экскурсии у Сохи уже слегка шумело в голове, и она едва держала равновесие от количества новой информации. Но кульминацией стало открытие, что «Блонди» вовсе был не Джихо. — Какая ты милая!— хохотнула настоящая «Блонди» – Ео Руми, аккуратно потянув пальцами щёку Сохи. Её ногти, окрашенные в мягкий персиковый, чуть покалывающе коснулись кожи. Кажется, в тот момент из Сохи вышла вся жизнь. Не только потому, что над душой теперь стояла не одна Гаёль, а целых две девчонки, но и потому что… «Красивая.» Это слово первым вспыхнуло в голове, как только она встретилась взглядом с Руми. Слишком красивая. Сохи даже на секунду растерялась. Всё их «знакомство» прошло в режиме внутреннего ступора: Сохи стояла столбом, послушно кивая, пока её буквально рассматривали, словно редкий экспонат. Только когда она, собравшись с духом, тихо сказала, что должна начать работать, её наконец отпустили. Теперь, стоя у мойки с целой горой посуды, Сохи вполуха слушала разговоры компании позади. Судя по громким возгласам и смеху – они вели стрим. Особенно запомнился момент, когда Ю Хобин вдруг… стоял на голове. Просто посреди комнаты, в прямом эфире «благодаря» таким образом своих зрителей. «Что?..» — только и успела подумать Сохи, прежде чем услышала голос Джихо: — Я уже отключил стрим, дебил! — буркнул он, толкнув Хобина ногой в бок. Весь этот хаос выглядел, мягко говоря, странно, но почему-то – по-домашнему. С каждой минутой Сохи всё больше казалось, что она наблюдает не за рабочим процессом блогеров, а за дружной, немного сумасшедшей семьёй. Особенно когда посреди разговора Гаёль вдруг резко вытянула руку вперёд, выкрикнув: — Как получить удар без боли!@@ — и Хобин, не моргнув, подставил лоб под её кулак. — Вот так!@@ — радостно добавила Гаёль, а Сохи, стоя у мойки, чуть не выронила тарелку. Уборка, впрочем, затянулась надолго – помещение оказалось куда больше, чем она ожидала. Два этажа, куча техники, свет, провода, кружки, упаковки.. Но управилась Сохи, как ни странно, довольно быстро – меньше чем за полтора часа. Может, всё дело в том, что офис оказался не таким уж грязным, а может, потому что она уже привыкла к подобной рутине. Хотя, будь Гаёль чуть менее разговорчивой, закончила бы раза в два быстрее. Эта девчонка буквально не замолкала ни на минуту – то задавала всевозможные вопросы, то делилась байками о том, с кем и как дрался Ю Хобин. Сохи только и делала, что кивала и улыбалась, стараясь не выронить очередную кружку из рук. Когда же внимание Гаёль наконец-то иссякло, и та переключилась на кого-то из ребят, Сохи решила, что это её шанс. Собрав вещи, она тихо проскользнула к выходу, чтобы не устраивать лишних прощаний. Уже на улице, быстро натягивая кроссовки, Сохи выдохнула – наконец-то воздух, покой и отсутствие чьих-то голосов прямо над ухом. Она успела пройти всего пару шагов по узкой дорожке к воротам, как вдруг в кармане завибрировал телефон. Сохи остановилась под фонарём, вытянула старенький смартфон и с удивлением уставилась на экран. «Дедушка». Он никогда не звонил. У него всё ещё тот самый кнопочный телефон, с которым они прибыли на Юг, и пользоваться им он не любил. Поэтому, когда Сохи всё-таки нажала на зелёную кнопку, сердце у неё на секунду ёкнуло – а вдруг что-то случилось? — Сохи! — раздался бодрый, чуть запыхавшийся голос дедушки. — Мы тут с Юнхой поедем кое-куда ненадолго, не волнуйся, если нас не будет, ладно? На заднем фоне было слышно, как бабушка что-то оживлённо рассказывает Юнхе, та в ответ смеётся – и тревога внутри Сохи постепенно рассосалась. — Хорошо, — тихо ответила она, глядя куда-то в сторону вечернего неба. — Я всё равно домой иду… Телефонный сигнал оборвался, и Сохи только тогда вспомнила – сегодня ведь воскресенье. Выходной. Значит, впереди редкий вечер, когда Сохи должна расслабиться... но она этого не умеет. Сохи ещё пару секунд стояла неподвижно, глядя в потухший экран телефона. Пустой взгляд, пустая голова – как будто кто-то нажал на паузу внутри неё. Выходной. Звучит будто приятно, но для неё это слово всегда имело какой-то... раздражающий привкус. Она ведь только недавно радовалась, что наступил понедельник – значит, работа, значит, не придётся сидеть дома и вариться в собственных мыслях. А теперь снова воскресенье. Целые сутки тишины, одиночества и звона холодильника в пустой кухне. Тяжело выдохнув, сунула телефон обратно в карман. — Что ты здесь делаешь? — раздалось у самого уха. От неожиданности Сохи вздрогнула, резко отпрянула, будто её ударили током, и уставилась на Тэхуна, стоявшего почти вплотную. Сердце рванулось в горло, а потом упало обратно, когда она осознала, кто перед ней. — Здра… — начала она, но осеклась. — При… вет? — выдавила неуверенно, чуть потянув головой. Тэхун хмыкнул, довольно прищурившись, словно отметив, что урок усвоен. — Ага, — отозвался он коротко, выпрямляясь во весь рост. — А теперь на вопрос ответь. Сохи замерла, пытаясь сообразить, как бы сказать так, чтобы он не взорвался. Хотя, если честно, она уже знала – он всё равно взорвётся. У Тэхуна талант находить повод в любом слове. Если конечно речь не о том, что Тхэквондо лучшее. — Я… работала?.. — тихо пробормотала она, осторожно делая шаг в сторону, как будто пыталась увеличить дистанцию на всякий случай. — …Бляха, — раздражённо выдохнул Тэхун, закатив глаза. Он недовольно почесал затылок, буркнув почти себе под нос: — Хобин, засранец… В голове мелькнули недавние сцены из их тренировок – как тот идиот рассуждал, вылупясь на блестящие окна, что и в офисе, мол, неплохо бы сделать уборку. Конечно, неплохо бы. Особенно, если ты можешь просто позвать Сохи. Тэхун тогда сделал вид, что ему всё насрать, но на самом деле – не так уж насрать. Даже близко не насрать. Почему-то его раздражала сама мысль о том, что бы она работает где-то ещё. Как эта трость на ножках выдерживает столько подработок. И вообще – сколько у неё этих подработок? Он знал о трёх, но чувствовал, что это далеко не предел. Тэхун медленно повернул голову – хотел уже сказать что-то вроде «и когда ты спать вообще успеваешь», но вместо привычной черной макушки, и опущенных в пол глаз, он увидел.. пустоту. — …Ты издеваешься, — тихо буркнул Тэхун, моргнув. Вот же она – метров на десять дальше, с самым невинным видом, будто просто решила пройтись. Медленно, но уверенно, взяла и в прямом смысле этого слова «ушла» от разговора. Да и не то что ушла, прям таки сьебалась. Тэхун покачал головой, с едва заметным смешком на губах, но в глазах застыло серьёзное выражение. Он уже начал всерьёз думать, что перед ним не человек, а какой-то реальный грызун – осторожный, подозрительный, слишком быстрый и непредсказуемый, чтобы с ним можно было нормально общаться. Вылитая мышь. Каждый её шаг, каждый взгляд в сторону – будто маленькая ловушка, продуманная заранее. Он сделал шаг вперёд, другой, потом ещё, длинные ноги уверенно топали по асфальту за ней. Шаг за шагом, не спеша, но и не давая ни секунды, чтобы Сохи могла окон чательно скрыться в собственной маленькой, тщательно выстроенной зоне безопасности.