20. Режим ожидания.

Прохладный ветер с улицы мягко проникал в приоткрытое окно второго этажа офиса ЮХобинКомпани, лениво колыхая занавеску и принося с собой запах свежести. Воздух был прохладным, почти холодным – как раз таким, чтобы остужать разгорячённую кожу и немного приводить мысли в порядок. Пространство второго этажа, которое девчонки давно обжили под себя, сегодня казалось особенно тихим: внизу Хобин обсуждал что-то важное с Джихо, со двора слышалось как тренируется Тэхун. Сохи сидела перед небольшим настольным зеркалом и смотрела на своё отражение. Всматривалась в правую щёку, в едва заметную припухлость, которая всё равно бросалась в глаза, если знать, куда смотреть. Рядом недовольно ворчала Ео Руми. Она стояла почти вплотную, одной рукой придерживая подбородок Сохи, другой – мягко, кончиками пальцев – наносила на её кожу холодный белый крем. Средство ложилось плотным слоем, оставляя за собой лёгкий мятный запах и тонкое пощипывание. — Ну вот надо было этому появиться именно сегодня, — пробормотала она, надув губки. В её голосе не было упрёка, только искреннее раздражение, направленное не на Сохи, а на покраснение, которое портило идеально выстроенные планы для стрима. Блондинка осторожно распределила крем по щеке северянки, чуть сильнее нажимая на края отёка, и вздохнула. — Прямо перед стримом. Как назло, честное слово, — добавила она, сведя светлые брови к переносице. — От чего хоть аллергия вылезла? Аллергия. Да. Просто аллергия. И вовсе не след от пощёчины. — Не знаю.. — ответила Сохи спокойно, отводя взгляд к окну. Ей не хотелось встречаться с этим мягким, внимательным взглядом. Не потому что Руми могла что-то заподозрить, а потому что сама Сохи не была готова выдержать чужую искреннюю заботу. Слово «аллергия» звучало так естественно, что почти стало правдой. Крем приятно холодил и одновременно щипал, словно напоминал: кожа живая. «Аллергия появилась, а я её расчесала.. слишком сильно», – именно так Сохи объяснила заметный красный отёк на правой стороне лица. Лёгкая, удобная версия, без подробностей и без лишних вопросов.. Она соврала. Сохи не любила ложь – не из принципа, а потому что в ней было слишком много лишней паники. Слова приходилось подбирать, следить за интонацией, помнить, что сказала раньше.. Это утомляло. Но сейчас ей не хотелось сглаживать углы произошедшего и превращать пощёчину в неловкий бытовой эпизод. Ей не хотелось, чтобы на неё смотрели с жалостью, злились за неё, возмущались, требовали имён и объяснений. Не хотелось, чтобы кто-то раскручивал эту историю вслух, пока внутри она сама не разобралась. А разобраться хотелось. В груди растекалось странное, тягучее ощущение – не боль, не страх. Что-то похожее на изжогу, только не физическую, а фантомную. Оно поднималось к горлу, щекотало изнутри и оседало тяжёлым комом. Наверно, так и ощущается обида, которую она долгое время не чувствовала... или просто подавляла в себе. Её лицо оставалось спокойным, почти безразличным. Но в голове шумело – не истерично, а напряжённо. Мысли перебирали варианты, как пальцы перебирают чётки: что она сделала не так? В какой момент ошиблась? Было ли это из-за уборки? Из-за учителя? Из-за чего-то ещё? Пощёчина вспоминалась слишком отчётливо – звук, резкий поворот головы, короткая вспышка света в глазах. Но причины по-прежнему не находилось. А пока нет причины – нет и формы для реакции, от чего проще молчать. К её собственному удивлению, отговорка сработала безупречно. Руми поверила сразу. Она переключилась на практическую сторону вопроса: как убрать красноту, как выровнять тон, как сделать так, чтобы камера ничего не поймала. Её больше волновал запланированный стрим и видео для канала, где Сохи должна была стать моделью для макияжа. — Ладно, — пробормотала блондинка уже мягче. — Сейчас подуспокоим кожу, потом аккуратно перекроем. Главное не царапай! От этой лёгкости стало неожиданно спокойно. Никто не сверлил её взглядом, не пытался поймать на несостыковке. Всё прошло гладко, почти буднично. Это ощущение отличалось от острой, почти хищной интуиции Сон Тэхуна, который умел замечать фальшь даже в паузах между словами. С ним «аллергия» вряд ли продержалась бы дольше минуты. И, пожалуй, Сохи действительно повезло, что сегодня у неё уборка в офисе, а не в доджанге. Там её объяснение рассыпалось бы быстрее, чем этот белый крем впитается в кожу. Руми какое-то время ещё внимательно рассматривала щёку Сохи, словно прикидывала в голове несколько вариантов сразу. Потом тихо щёлкнула языком, приняв окончательное решение, и потянулась к столу, где уже лежали разложенные баночки, кисти и упаковки косметики. Порывшись среди них, она вытащила тонкий пакетик с зелёной тканевой маской. — Сначала это, — процедила Блондинка, расплываясь в своей фирменной улыбке, протягивая масочку северянке. — Сядь-ка туда, Она кивнула в сторону пуфиков у стены, которые обычно служили чем-то вроде импровизированного уголка отдыха. Пуф оказался неожиданно мягким, он чуть просел под её весом, и Сохи инстинктивно выпрямила спину, словно всё ещё сидела за школьной партой. Холодная маска легла на лицо ровно под пальцами Руми, приятно стянув кожу и окончательно заглушив остаточное тепло на щеке. Тем временем блондинка уже полностью переключилась в рабочий режим. Она быстро расставила на столике перед камерой баночки, деловито пододвинула кольцевую лампу ближе, проверила угол телефона, несколько раз наклонила его в разные стороны, оценивая картинку. Потом привычным движением заправила волосы за ухо, села на стул перед камерой и нажала кнопку начала трансляции. Экран телефона тут же ожил – сверху начали медленно появляться первые сообщения, значки зрителей и короткие приветствия. Руми тут же выпрямилась и широко улыбнулась в камеру, поприветствовала всех своим привычным тоном – лёгким, чуть игривым, будто разговаривала сразу с целой комнатой знакомых людей. Рядом с ней на пуфике, чуть в стороне от кадра, сидела Сохи с зелёной маской на лице и тихо наблюдала, как поток сообщений на экране постепенно ускоряется. Бесконечная череда этапов макияжа не оставляла Сохи почти никакого пространства для привычных, тяжёлых мыслей. Они просто не успевали собраться во что-то цельное, потому что лицо всё время кто-то трогал: то мягкая кисть, то холодная подушечка пальца, то щекочущая щёточка для ресниц. Пушистые кончики инструментов время от времени щекотали переносицу и щёки. От этого в носу предательски зудело, и пару раз Сохи всерьёз почувствовала, что сейчас чихнёт прямо в процессе. Но каждый раз она упрямо сдерживалась, только чуть сильнее сжимая губы и быстро моргая. В остальном она сидела почти неподвижно. Не потому, что так нужно, скорее потому, что она не знала, как именно нужно. Стоит ли поворачивать голову? Можно ли двигать глазами? Нужно ли как-то менять выражение лица? Или, наоборот, лучше вообще ничего не делать? В итоге Сохи выбрала самый безопасный вариант – просто сидеть. Иногда она неловко хлопала глазами, глядя куда-то в одну точку перед собой, чаще всего вниз, на край стола. Даже дыхание она пыталась держать ровным и осторожным, словно боялась случайно сбить Руми с процесса. Сама Руми, впрочем, казалась куда менее напряжённой. Она ловко работала кистями и спонжами, время от времени отвлекаясь на телефон, где стремительно мелькал чат. Блондинка легко перескакивала с одного дела на другое: то растушёвывала тени, то вслух читала комментарии, то вдруг радостно вскрикивала, увидев очередной донат. Один раз она так резко обернулась к экрану, что почти ткнула кистью Сохи прямо в глаз. В целом всё проходило спокойно. Даже слишком спокойно. Особенно Сохи. Она сидела так неподвижно, что временами действительно напоминала не модель для макияжа, а манекен, случайно усаженный на пуфик. Будто ее забыли предупредить о том, что двигаться вообще-то можно. Именно это довольно быстро стало главной темой для шуток в стриме. Чат, судя по реакции Руми, веселился от души. Сохи даже моргала редко, смотрела в одну точку и не реагировала ни на разговоры, ни на смех. В какой-то момент это стало выглядеть настолько странно, что даже Руми начала посмеиваться немного нервно. — Я её не заставляю, честно! — хихикнула она, повернувшись к камере. Для наглядности блондинка даже пару раз помахала ладонью прямо перед глазами Сохи, демонстрируя зрителям, насколько та невозмутимо «ушла в себя» Так, в лёгкой болтовне, шутках и мелькающих комментариях, стрим постепенно подошёл к концу. Когда макияж был завершён, блондинка довольным взглядом осмотрела результат, немного покрутила камеру, — Спасибо всем, кто был сегодня со мной! — затем, широко улыбнувшись экрану, послала зрителям воздушный поцелуй. На этом стрим и завершился – на радостной ноте, под весёлый поток прощальных сообщений. Когда стрим закончился и камера погасла, всё произошло довольно быстро. Руми ещё пару секунд повозилась с телефоном, проверяя сохранение записи и мельком пробегаясь глазами по последним сообщениям в чате, после чего довольно хлопнула ладонями по столу, словно закрывая рабочий процесс. Затем вдруг она вспомнила о чём-то, тихо ойкнула и, бросив через плечо что-то вроде: — Я на минутку вниз! — и шмыгнула к лестнице. Судя по поспешным шагам и обрывкам её голоса, доносившимся уже с нижнего этажа, она собиралась что-то обсудить с Ю Хобином – кажется, связанное со стримом, донатами или ещё какими-то техническими мелочами. Только вот одну небольшую деталь Руми упустила. Она так и не сказала Сохи, что можно расслабиться. И поэтому северянка продолжала сидеть на высоком стуле перед туалетным столиком ровно так же, как сидела во время стрима: спина прямая, руки лежат на коленях, взгляд направлен куда-то чуть ниже собственного отражения. В комнате стало тихо. Камера больше не светилась, лампа мягко жужжала, а с улицы через приоткрытое окно по-прежнему тянуло прохладным воздухом. Минуты шли. Наверное, три. Сохи всё это время так и не сдвинулась с места. Но теперь, когда вокруг наконец стало спокойно и никто не водил кистями по её лицу, мысли всё же начали медленно подниматься из глубины – сначала осторожно, потом всё увереннее. Они не были чёткими или стройными. Скорее тянулись вязкой цепочкой, возвращая её к тому, что она пыталась не обдумывать весь вечер. Ким Ёчжон. Звонкий звук удара. Резкий поворот головы. И Сохи всё ещё не могла понять, в чём именно была её ошибка. Она перебирала возможные моменты, слова, взгляды – что угодно, что могло бы объяснить произошедшее. Но каждый раз цепочка обрывалась. Ничего достаточно серьёзного, ничего, что выглядело бы причиной. И всё же… Староста ведь не стала бы делать такое без причины. Эта мысль казалась Сохи достаточно логичной, чтобы принять её почти без сопротивления. Ким Ёчжон всегда выглядела человеком собранным, сдержанным, даже холодным – не тем, кто разбрасывается пощёчинами просто так. Значит, причина всё же была. Просто Сохи её пока не видела. Выходило, что где-то она всё-таки облажалась. Память услужливо подбросила другой момент – короткий взгляд Ёчжон перед тем, как всё случилось. Тогда она показалась Сохи… уставшей. Не просто раздражённой, а именно измотанной, будто день выдался слишком длинным. Может, дело было и в этом. Может, у старосты был плохой день, а Сохи со своей ошибкой просто оказалась последней каплей. Спусковым крючком. Северянка некоторое время ещё прокручивала это объяснение, но довольно быстро поймала себя на том, что тратит на эти размышления слишком много времени. От этих мыслей ничего не менялось. Да и щёка уже почти не болела, только лёгкое тепло напоминало, что всё это вообще происходило. Значит, и думать об этом сейчас нет смысла. Мысли лучше занять чем-то более полезным. Например, работой. Она как раз собиралась немного повернуть голову, будто проверяя, можно ли наконец выйти из своей вынужденной неподвижности, когда дверь на лестницу снова тихо скрипнула, в проёме показалась знакомая светлая макушка. Руми заглянула в комнату, опираясь плечом о косяк, и на секунду замерла. — Ой… — она неловко рассмеялась. — Ты всё ещё так сидишь? — блондинка прикрыла рот ладонью, сдерживая смешок, и покачала головой. — Боже, Сохи, я же стрим уже закрыла пять минут назад. Ты могла расслабиться, правда! — Она подошла ближе, всё ещё улыбаясь с лёгкой виноватой теплотой. — Пойдём вниз, а? Мы тут решили заказать поесть. Хобин там уже что-то выбирает, если его не остановить, он опять возьмёт десять разных позиций «на попробовать». Пойдём с нами, пока еда не закончилась. — тон у неё был лёгкий, дружеский. Сохи тихо выдохнула, словно возвращаясь из состояния долгой неподвижности, и коротко кивнула. Затем осторожно сползла с высокого стула, на котором сидела весь стрим, чувствуя, как немного затекли ноги, тело только сейчас окончательно вспоминало, что вообще-то умеет двигаться. Лёгкое напряжение в спине и шее напоминало о том, сколько времени она просидела неподвижно, но в остальном всё было нормально. На самом деле согласилась Сохи на стрим не сразу – по крайней мере, не так, чтобы это выглядело как какой-то особенный интерес. Когда Руми предложила ей «побыть моделью», Сохи сначала просто посмотрела на неё с тем своим привычным, немного озадаченным выражением, будто обрабатывала информацию. Камеры, макияж, стрим – всё это звучало для неё скорее как чужая территория, что-то из жизни других людей. Она бы, наверное, просто вежливо отказалась, если бы разговор на этом и закончился. Но Руми тогда почти сразу добавила: — А, ну я и заплачу тебе, конечно! Сказала это так естественно, словно речь шла о чем-то само собой разумеющемся. И этого оказалось достаточно. Сохи не стала торговаться, не стала задавать уточняющих вопросов и даже не особенно интересовалась суммой. Для неё сам факт оплаты уже делал предложение понятным и простым: это работа. Небольшая, странная, но всё же работа. А от работы Сохи не отказывалась, и на этом всё. Поэтому сейчас, выходя вслед за Руми из гостиной второго этажа, Сохи воспринимала всё произошедшее довольно спокойно – примерно так же, как любую другую мелкую подработку, за которую платят. Она шла за блондинкой по коридору, потом свернула к лестнице и начала спускаться вниз. Деревянные ступени слегка поскрипывали под ногами, снизу тянуло запахом еды и чем-то тёплым, домашним, а вместе с этим до неё долетали приглушённые голоса. Чем ниже она спускалась, тем отчётливее становилась картина внизу, и когда Сохи сошла с последних ступеней и подняла взгляд, она на секунду даже остановилась, словно пытаясь осмыслить увиденное. За столом сидел Джихо. Напротив него – Хобин. И происходящее между ними выглядело настолько странно, что Сохи несколько секунд просто молча смотрела, не вмешиваясь и даже не двигаясь с места. Джихо, слегка нахмурившись, держал в руке ложку с рисом и с каким-то упорством человека, который уже давно пожалел, что вообще начал это делать, пытался накормить Хобина. Он периодически подносил ложку к его лицу, терпеливо ожидая реакции, но та почему-то не следовала. Сам Хобин выглядел, мягко говоря, не лучшим образом. Он сидел на стуле с плечами, сгорбленными вперёд, а голову, наоборот, странно запрокинул назад. Его взгляд медленно и бессмысленно скользил по потолку, словно там происходило нечто крайне увлекательное, полностью игнорируя всё, что происходило вокруг. Когда ложка снова ткнулась ему в губы, Хобин издал тихое, растянутое: — Ээээ… — звук получился настолько жалобным и одновременно разочарованным, что Сохи остановилась у подножия лестницы, наблюдая за этой сценой с лёгким оторопением, пока не понимая, как на это реагировать. Хобин выглядел… очень странно. И мысль, которая вдруг появилась у неё в голове, оказалась настолько прямолинейной, что Сохи даже почувствовала неловкость от самой себя. Он напоминал ей аутиста... Не в оскорбительном смысле, не как насмешку – просто буквально. Этот расфокусированный взгляд, эта странная поза, полное отсутствие реакции на происходящее вокруг, словно человек полностью ушёл куда-то внутрь себя. Джихо тем временем держал ложку с рисом и уже который раз пытался попасть ею Хобину в рот, окончательно теряя терпение, раздражённо буркнул: — Да ешь ты уже, аутист! Слова прозвучали почти синхронно с мыслью Сохи, отчего она на секунду даже чуть сильнее выпрямилась, будто её застали за чем-то неловким. Но Хобин на это никак не отреагировал. Он всё так же смотрел в потолок, будто слова Джихо пролетели где-то мимо него. Тот подержал ложку ещё пару секунд, затем тяжело выдохнул, словно смиряясь с поражением, и в конце концов махнул рукой. — Да ну тебя, — устало пробормотал он. Миска с рисом вернулась на стол, ложка стукнула о край тарелки, и Джихо, уже не пытаясь продолжать этот странный ритуал, добавил вполголоса: — Страдай хуйнёй дальше, дебил. После этого он спокойно переключился на собственную еду, будто несколько секунд назад не пытался кормить взрослого парря с ложки, как ребёнка. Сохи всё ещё стояла, наблюдая за происходящим с тем самым искренним недоумением, которое читалось в её тёмных глазах довольно отчётливо. Она даже не пыталась скрывать своё замешательство, просто смотрела на Хобина, пытаясь понять, что именно происходит. Ео Руми, заметив это выражение лица, не выдержала и тихо фыркнула от смеха. Подойдя ближе, она легко хлопнула Сохи по плечу, возвращая её из этого состояния наблюдателя обратно в реальность. — Да ну, не обращай внимания, — хихикнула она, слегка покачав головой. — Это он из-за девушки такой. После этих слов Руми кивнула в сторону входной двери, которая осталась приоткрытой, и откуда тянуло прохладным воздухом. — Иди позови Тэхуна есть, — добавила она уже совсем обычным тоном, словно раздавая повседневные поручения. — И сама садись потом. Руми, впрочем, не дала Сохи времени долго стоять на месте и разглядывать происходящее. Заметив, что северянка всё ещё смотрит на Хобина с тем самым задумчивым выражением лица, она тихо усмехнулась и почти сразу подтолкнула её в спину, направляя к входной двери. — Ну, давай, иди-иди, — почти весело сказала она, слегка толкнув Сохи ладонью между лопаток. Толчок вышел не грубым, но достаточно неожиданным, чтобы Сохи машинально сделала несколько шагов вперёд, будто её действительно запустили в нужном направлении. И, как ни странно, в роль такого «снаряда» она вжилась довольно быстро. Не сопротивляясь и не задавая вопросов, северянка просто поплелась туда ровным, спокойным шагом, где за открытой дверью уже отчётливо слышались глухие удары и ритмичные звуки тренировки. Кажется, Тэхун снова занимался. Сохи шла к выходу почти автоматически, не особо следя за дорогой. Мысли в её голове в это время были заняты совсем другим. Из-за девушки? Эта фраза Руми почему-то зацепилась за сознание, и перед глазами снова всплыла недавняя сцена: Хобин, запрокинувший голову назад, бессмысленно скользящий взгляд по потолку и это протяжное, почти жалобное «Ээээ…». Если из-за девушки… значит, речь о Боми? Сохи тихо хмыкнула сама себе, немного удивившись тому, что смогла вспомнить её имя. Саму эту девчонку она ни разу в жизни не видела. Всё, что та ней знала, ограничивалось короткими рассказами ребят. Боми существовала для неё исключительно как подружка Хобина. По сути, её образ в голове Сохи складывался из странных косвенных признаков. Если Хобин вдруг начинал мерзко и глупо хихикать, уставившись в телефон – значит, он переписывается с ней. По крайней мере, так говорил Джихо. А ещё Гаёль, Руми и сам Хобин не раз упоминали, что эта самая Боми очень красивая. И почему-то после этих слов в голове Сохи незнакомка автоматически стала выглядеть как Руми… просто с другим цветом волос. Иногда, в другой версии, она напоминала старосту – только с чёлкой. В принципе, это было довольно удобно. Представлять незнакомых людей у Сохи получалось плохо, особенно если речь шла о красивых людях, чью внешность все вокруг описыва ли слишком расплывчато. Поэтому мозг просто подставлял уже знакомые лица тех, кого сама Сохи считает красивыми, слегка меняя детали. Так было проще. И значит, он вёл себя так из-за неё? Может быть, они поругались. Или что-то в этом роде. Сохи слегка напряглась, продолжая идти к двери. Она до сих пор почти ничего не знала о личной жизни ребят из этого дома. Они говорили об этом между собой, конечно, но чаще всего разговоры проходили мимо неё, как фоновый шум. Единственным исключением был Тэхун, – его она знала дольше всех. Ну и, наверное, Гаёль… хотя тут всё было немного иначе. Гаёль просто не умела молчать, особенно когда в поле её зрения попадала Сохи. Поэтому даже если северянка не задавала вопросов, информация всё равно каким-то образом находила путь к её ушам. Кстати о Гаёль. Сохи вдруг заметила, что уже какое-то время её не видела. Последний раз они пересекались чуть меньше недели назад – тогда, когда Ю Хобин по очереди допрашивал всех, может ли кто-нибудь сходить с ним кое-куда на выходных. Он спрашивал каждого, и в какой-то момент очередь дошла даже до Сохи. И, как ни странно, тогда он получил от неё отказ. Воспоминание об этом всплыло довольно внезапно, и вместе с ним появилась ещё одна мысль. Настолько неожиданная, что Сохи даже слегка сжалась внутри от внезапной неловкости. Вот Хобин, он явно был расстроен из-за девушки. Поникший, странный, немного не в себе. И Сохи… в этот день тоже была немного не в себе. Или, если точнее, слишком ушла в себя после того случая с Ким Ёчжон. Она вдруг представила это со стороны. А вдруг она выглядит примерно так же? Так же отрешённо, так же странно... Не то чтобы мнение окружающих когда-то сильно её волновало, и не из-за какой-то особой самоуверенности, просто ей редко приходило в голову думать о таких вещах. Но эта мимолётная, почти глупая мысль почему-то показалась настолько неловкой, что Сохи на секунду захотелось буквально съёжиться. Из этой длинной, странной цепочки мыслей её выдернул голос – неожиданно близкий и достаточно резкий, чтобы она невольно моргнула. — На что вылупилась? — А..? Голос принадлежал Тэхуну. Сохи моргнула ещё раз, будто только что проснулась, и лишь в этот момент вдруг осознала одну простую вещь: она уже какое-то время стоит в дверном проёме парадной двери, на самом краю крыльца. Причём стоит, судя по всему, не меньше минуты. И всё это время просто смотрит вперёд, не думая о том, куда именно направлен её взгляд. А направлен он был… на Тэхуна. Само по себе это не было бы чем-то странным – он тренировался прямо во дворе, и наблюдать за этим было вполне естественно. Проблема заключалась в другой детали, которую Сохи почему-то заметила только сейчас. Тэхун стоял с оголённым торсом. Он как раз закончил серию ударов и остановился, чуть развернувшись в её сторону. Его грудь медленно поднималась и опускалась от тяжёлого дыхания после тренировки. На коже блестели мелкие капли пота, тёмные волосы прилипли ко лбу, а широкип плечи всё ещё оставались напряжёнными, будто тело не до конца вышло из боевого ритма. Он стоял немного боком, корпус слегка повернут, та самая расслабленная, но готовая в любой момент снова двинуться стойка, которую он принимал между подходами. Под кожей на руках и животе отчётливо проступали напряжённые мышцы, дыхание было глубоким и ровным, а взгляд – прямым и внимательным. И этим взглядом он сейчас смотрел на Сохи. Которая, как оказалось, всё это время молча на него пялилась. Сохи вдруг резко выпрямилась, словно струна, будто её поймали на месте преступления. В голове на секунду вспыхнула неловкая мысль: похоже, её подозрения о том, что со стороны она выглядит как... аутист, были не так уж далеки от правды. Стоять в дверях и несколько минут молча смотреть на человека без футболки – это действительно выглядело не очень нормально. Она резко отвернулась, отводя взгляд куда-то в сторону двора, и по телу словно пробежал короткий электрический разряд – тот самый неприятный ток от осознания собственной тупости. Она, конечно, смутилась. Но выглядело это не совсем так, как обычно бывает у девушек. Сохи не покраснела – наоборот, её лицо будто даже чуть побледнело, а выражение стало напряжённым. — Иди… кушать… — на ходу выпалила она. Слова вылетели поспешно, будто она только сейчас пыталась вспомнить, зачем вообще сюда пришла. Тэхун, впрочем, ни капли не смутился. Наоборот. На его лице медленно растянулась та самая наглая, знакомая ухмылка – слегка кривая, откровенно довольная, будто он только что увидел что-то неожиданно забавное. Он смотрел на Сохи с явным интересом. Ему действительно показалось, что она смутилась. И ведь нельзя было сказать, что она отвернулась только ради приличия. Со стороны это выглядело куда веселее – как будто её просто застали за тем, что ей понравилось смотреть. — Чего? — нагло переспросил он. Хотя было совершенно очевидно, что он прекрасно всё услышал с первого раза. Просто ему явно хотелось немного растянуть этот редкий момент. Обычно Сохи выражала эмоций не больше, чем каменная статуя, и наблюдать, как она вдруг теряется, оказалось неожиданно занимательно. Сохи, всё ещё глядя куда-то в сторону двора, резко нахмурилась. — Оденься, — вдруг громко и даже немного возмущённо уточнила она. Лицо при этом скривилось так, будто она только что съела дольку лимона. Особенно забавно это выглядело из-за того, что обычно её эмоции существовали где-то на уровне нулевой насыщенности. Но сейчас раздражение всё же пробилось наружу. — И иди кушать… — добавила она чуть тише, всё ещё упрямо глядя куда-то в сторону двора, лишь бы не поворачивать голову обратно. Тэхун едва сдержался. Эта дурацкая ухмылка, которая уже растягивала уголки губ, грозилась превратиться в полноценную, совершенно не подобающую его образу широкую улыбку. Он буквально физически ощущал, как мышцы лица пытаются предать его, и с усилием загонял эмоции обратно в привычную наглую маску. — Смотри шею не сверни, — бросил он, и в голосе всё же проскользнула эта дурацкая хрипотца, выдающая веселье. Забавно. С каждым днём эта северянка становилась всё больше похожей на нормального человека. Вон, надо же, стоит, отворачивается, командует, притензии ему предъявляет. Раньше бы молчала что бы ей ни сказали. Тэхун лениво стянул с перил лестницы футболку, которую предусмотрительно кинул там до тренировки, и натянул через голову. Белая ткань скользнула по всё ещё разгорячённой коже, и он, уже не глядя на северянку, развернулся и направился к двери. Сохи, судя по всему, тоже собиралась заходить обратно. Она уже стояла в проёме, явно намереваясь развернуться и первой скользнуть внутрь. И вот тут случилось нечто эпичное. Сохи сделала резкий поворот на пятках – видимо, очень хотела побыстрее скрыться с места недавнего позора – и с чувством, с толком, со всей доступной ей грацией... Впечаталась лбом прямо в дверной косяк. Звук вышел звонкий и отчётливый. Такой, что даже Тэхун на секунду замер, не успев сделать следующий шаг. — ..ой... — запоздало выдохнула Сохи коротко, скорее от неожиданности, чем от боли. Она замерла, приложив ладонь ко лбу, и пару мгновений просто стояла, переваривая произошедшее. В голове, кажется, что-то звенело. Или это просто дверной косяк так обидно гудел в ответ. Тэхун замер, даже застыл. Потому что если он сейчас сделает вдох, то просто не выдержит. Внутри всё буквально вибрировало от рвущегося наружу смеха. Он чувствовал, как предательски дёргаются мышцы пресса, как щиплет в носу от попытки сдержать то, что уже требовало выхода. Челюсть свело от напряжения. — Ты серьёзно? — спросил он таким тоном, будто только что стал свидетелем самого нелепого циркового номера в своей жизни. Сохи медленно, очень медленно повернула голову в его сторону. Ладонь всё ещё прижимала лоб, словно она пыталась удержать голову от падения. Лицо у неё было не то обиженное, не то растерянное. Кажется, она сама не до конца понимала, что вообще произошло. — Я... — начала она, но тут же замолкла, потому что объяснять было нечего. Она просто врезалась в косяк. Перед ним. После того, как минуту назад он застал её за разглядыванием своего голого торса. Тэхун шумно выдохнул, сдерживая рвущийся наружу смех. Получалось плохо – уголки губ предательски дёргались. — Дай посмотрю, — сказал он вместо того, чтобы рассмеяться ей в лицо. Хотя очень хотелось. Он шагнул ближе – так, что между ними осталось совсем мало расстояния. Сохи по-прежнему стояла в дверях, и теперь он нависал над ней, чуть склонив голову, разглядывая её лоб. — Жить будешь, — вынес вердикт он, чуть усмехнувшись. — Хотя для тебя не гарантировано. Он уже хотел отстраниться и наконец зайти внутрь, как вдруг затормозил. Сохи наконец убрала руку ото лба, и теперь он видел её лицо целиком. При дневном свете, который падал со двора, было отлично заметно, что с ней что-то не так. Он медленно, с лёгким прищуром, склонил голову набок, разглядывая её лицо. Сохи почувствовала смену его внимания и перевела вопросительный взгляд с его плеча прямо в глаза. — Кто тебя намалявал? — спросил Тэхун, задрав бровь. Интонация была такая, будто он увидел на её лице не макияж, а, скажем, наскальную живопись первобытных людей. Не то чтобы ему не нравилось – просто это было настолько не в стиле Сохи, что мозг отказывался обрабатывать картинку. — Руми, — коротко ответила она. — Она попросила быть.. моделью. — А, — протянул Тэхун. — То есть сама ты на такое не подпишешься. Это был не вопрос, скорее утверждение. Он скользнул взглядом по её лицу, отмечая про себя, что выглядит это... ну, странно. Не плохо, просто странно. Непривычно. Взгляд зацепился за одну деталь. Под губой, чуть левее центра, там, где он уже привык видеть маленькую тёмную точку её родинки, сейчас было пусто. Ровный слой тонального крема замазал её, сделав лицо слишком... пустым. И почему-то это раздражало. — Подожди, — сказал он вдруг, и Сохи непонимающе моргнула, но послушно замерла. Его рука потянулась к её лицу, движение было быстрым, но не резким. Пальцы тёплые, с чуть огрубевшей от тренировок кожей – легли на её подбородок, фиксируя. Большим пальцем он провёл по коже под губой, стирая плотный слой тонального крема коротким, почти невесомым движением. Из-под бежевой маски медленно проступила маленькая тёмная точка – привычная, родная, та самая родинка, которую он видел каждый день, даже не замечая, что видит. Странное чувство – будто кусочек пазла встал на место. Будто Сохи снова стала собой. И только в этот момент до него дошло. С каких пор его вообще волнует, замазана у неё родинка или нет? Тэхун замер, всё ещё держа пальцы у её лица, и осознание накрыло его быстро и неприятно, как ушат холодной воды. Он почувствовал себя полным дебилом. Рука отдёрнулась сама собой – резко, будто он обжёгся. Парень перевёл взгляд на Сохи, пытаясь понять, что она об этом думает. Но выражение её лица было... никаким. Не то удивлённая, не то ей хоть бы хны. Чёрт пойми, что творится у неё в голове. Может, она вообще не поняла, что только что произошло. А может, поняла, и теперь мысленно составляет список мест, куда можно воткнуть ему нож за такое поведение. Он вдруг почувствовал, как шею начало предательски покалывать – там, где обычно проступает смущение, которое он терпеть не мог. Чтобы скрыть это дурацкое чувство, Тэхун буркнул первое, что пришло в голову: — Так лучше. И, не глядя на неё больше, он развернулся и практически уплёл в сторону кухни, мысленно посылая себя куда подальше. На ходу потёр пальцы, на которых остался след тонального крема. Сохи осталась стоять на пороге. Когда он вдруг схватил её за подбородок, первая мысль была чёткой: заметил. Заметил след от пощёчины. Она даже внутренне подобралась, готовясь к неминуемому – сейчас последуют вопросы, взгляды, этот его въедливый допрос с пристрастием. Или сразу расстрел. Но он почему-то повёл пальцем под губой. Стёр тоналку с родинки... и ушёл. Она постояла ещё пару секунд, прикладывая руку к тому месту, где только что был его палец. Потом перевела взгляд в сторону кухни, куда он скрылся. Не заметил... вот и славно. Сохи приложила руку к тому месту, где только что был его палец. Потом перевела взгляд в сторону кухни, куда он скрылся. Коротко выдохнула и наконец перешагнула порог. Внутри пахло едой, Руми что-то весело рассказывала Джихо, а она уже на полпути к столу вдруг поймала себя на мысли, что первым делом сделает, когда поднимется наверх – смоет всё это с лица. А потом пойдёт домой.