Глава 3

      Люба Цзян резко проснулась, как будто её выдернули из сна. Но ощущение было таким, что она и не спала вовсе. Голова раскалывалась от острой беспощадной боли. Она стучала в висках, как молот по наковальне. Перед глазами всё плыло: стены палатки, спальник, дрожащие руки — всё казалось размытым, словно кадры киноплёнки крутились с бешеной скоростью. Силы будто высосали из неё до капли, тело было тяжёлым, непослушным, как у марионетки с обрезанными нитями.       Она с трудом села, прижав ладони к лицу, чтобы унять дрожь. «Да что со мной такое? Неужели простыла?» — слабым голосом прошептала она. Пальцы нащупали в рюкзаке маленькое зеркальце. Люба поднесла его к глазам и замерла. Отражение было ужасным: кожа белая, как мел, под глазами чёрные тени, губы потрескались, а взгляд мутный, пустой, словно жизнь из него вытекла вместе с силами.       Вдруг зеркало дрогнуло. Поверхность пошла рябью, и отражение изменилось. Вместо её лица появился Ван Ибо — вроде тот же самый, знакомый, но в то же время холодный и чужой. Его глаза сверкали презрением, а губы кривились в надменной усмешке. «Ты такая никчёмная, Люба, — сказал он, и его голос был ледяным, как зимний ветер, а каждое слово било, как пощёчина. — Думаешь, у тебя есть шанс быть моей девушкой? Ты — ничто, грязнуля. Всегда была обузой, с твоим дурацким кофе, крошками и русскими песнями».       Люба задохнулась, её сердце сжалось от боли. «У меня галлюцинации от недосыпа? Нет, это не он. Он ведь не может действительно так думать», — шептала она, но Ван Ибо неумолимо продолжал: «Ли Сюэ лучше тебя во всём. Красивее, умнее, собраннее. А ты только и путаешься под ногами». Слёзы хлынули из её глаз, горячие и солёные, она зажмурилась, тряся головой, словно могла стряхнуть этот кошмар. «Это нереально», — твердила она, сжимая зеркальце до боли в пальцах. Но, открыв глаза, она всё ещё видела Ван Ибо — ухмыляющегося, злого, полного неприязни. В отчаянии она схватила термос с остывшим кофе и сделала глоток, почувствовав, как жидкость горечью обожгла горло. Зеркало мигнуло, рябь исчезла, и отражение стало её собственным: бледным, перепуганным, но настоящим. Видение пропало, оставив её в тишине, с бешено стучащим сердцем.       Люба Цзян сидела, пытаясь прийти в себя, её щёки всё ещё были мокрыми от слёз. Мысли её кружились, как мрачные тени в заброшенном доме. А что, если это правда? Что, если Ван Ибо действительно так думает? Может, за его красивым лицом и приветливой улыбкой скрывается холодный, жестокий характер? Она представила его глаза, полные высокомерия, и её сердце сжалось ещё сильнее. Нет, она не выдержит этого. Решив держаться подальше от Ван Ибо, Люба стёрла слёзы рукавом. Но тут тишину разорвал громкий, полный ужаса крик Ли Сюэ. Люба вскочила, отбросила зеркальце и выбежала наружу, спотыкаясь о полы спальника. Холодный утренний воздух ударил в лицо, она вылетела на поляну, озираясь, её глаза метались от палатки к палатке, сердце колотилось, предчувствуя, что случилось что-то страшное.

***

Ли Сюэ очнулась от сна, который больше напоминал кошмар: ей снилось, что она тонет в чёрной воде, а камни сжимают её грудь. Реальность оказалась не лучше — голову сдавливала мигрень, будто кто-то вбивал гвозди в виски. Она лежала в палатке, потная и совсем без сил, воздух казался густым, как смола. «Да что ж такое?! Пару лет ведь уже не было», — прохрипела она, пытаясь встать. Таблетка и глоток тёплой воды — её единственная надежда. Надо было выйти, иначе она задохнётся. Снаружи утренняя прохлада обожгла кожу, но боль в голове только ухмыльнулась в ответ. Ли Сюэ побрела к ручью на «ватных» ногах, а дневной свет как осколками резал глаза. Она опустилась на колени у воды, зачерпнула ледяную струю ладонями и плеснула в лицо, надеясь прогнать муть из головы. И тут её взгляд зацепился за что-то среди камней — тёмный силуэт, похожий на свёрнутый спальник. Но потом она увидела руку с пальцами, скрюченными от боли. Дыхание девушки перехватило. Она приблизилась, и узнала Яняна — телохранителя Ван Ибо. Его тело лежало на камнях, словно сломанная кукла: ноги вывернуты, руки размозжены, рёбра торчали из-под кожи, а череп был расколот, как глиняный горшок. Кровь растеклась по камням, тёмная и липкая, а на поясе болтались обрывки верёвки. Он явно сорвался со скалы и ударился о камни. Однако его лицо… Оно застыло в гримасе ужаса, словно перед смертью он увидел нечто, чего не ожидал. Ли Сюэ закричала, и эхо заметалось среди скал. Она упала назад, ударившись о землю, ладони скользили по грязи, а сердце заколотилось так, будто хотело сбежать из грудной клетки.

***

      Крик Ли Сюэ пронзил утреннюю тишину, и лагерь сразу ожил. Люди кинулись к ней, замирая в ужасе при виде тела. Воздух стал густым, наполнился острым запахом крови и влажной земли.       Ван Ибо первым оказался на месте. Его лицо побелело, а дыхание сбилось,когда он увидел Яняна, распростёртого на камнях у ручья. Ван Ибо упал на колени возле тела, а из груди вырвался крик, который тут же перешёл в жалкий скулящий хрип. Тан Юн подоспел следом, его лицо исказилось от шока. — Что здесь произошло? — спросил он, оглядываясь по сторонам. Его взгляд метался от редких кустов к камням, словно он ожидал, что кто-то может выскочить из-за них. Люба Цзян стояла в стороне, её глаза блестели от слёз. Она прижимала ладони ко рту, сдерживая рвущийся крик. Ли Сюэ мелко дрожала, её взгляд метался между телом и Ван Ибо, а пальцы судорожно комкали края куртки. Ван Ибо всё ещё сидел на земле. Его плечи дрожали от рыданий, он с трудом произнёс: — С какого перепуга он туда полез один среди ночи? Почему не разбудил меня или кого-то из команды? — Ван Ибо стукнул кулаком по земле, едва замечая боль. Тан Юн опустился рядом и сжал его плечо. — Ибо, только, пожалуйста, не вини себя! Я понимаю, как он для тебя важен, но пока мы ничего не знаем о случившемся. Люба Цзян отвернулась, её замутило. Грудь содрогалась от беззвучных всхлипов, а глоток кофе грозился вырваться наружу. Ли Сюэ шагнула ближе к Ван Ибо, её голос дрожал, но был полон участия: — Ибо, послушай, мы с тобой. Если тебе нужно… Он резко вскинул голову: — Пожалуйста, оставьте меня! Ван Ибо резко поднялся и направился к ручью, отмахнувшись ото всех. Девушка замерла, беспомощно опустив руки, но не пошла за ним. Ван Линь стиснул зубы и решительно шагнул вперёд. Его худое лицо напряглось, голос звучал твёрдо и резко: — Все слушайте сюда! Успокойтесь, ничего не трогайте! Я вызываю полицию и связываюсь с офисом. Вы — выясните, что Янян делал ночью. Камеры, записи, проверьте абсолютно все! Он достал телефон и набрал номер начальника охраны на блокпосту. — База, это Ван Линь. У нас ЧП — Янян мёртв. Срочно полицию, да, я сообщу в офис и родным, — после чего повернулся к команде: «Полиция прибудет через час. До того — ничего здесь не трогать, ясно? За работу!» Он громко хлопнул в ладоши, чтобы все очнулись. Чжан Вэй достал легкий водонепроницаемый брезент и накрыл им тело Яняна. Его голос дрожал, когда он бормотал себе под нос: «Нельзя его так оставлять… просто нельзя». Руки тряслись, а взгляд избегал лица покойного. Люба Цзян, едва ли не со всех ног бросилась к складному алюминиевому столу, установленному для работы с техникой. Её движения были резкими, почти яростными; она надеялась, что работа спасёт её от хаоса в голове. Остальные тоже собрались вокруг стола, анализируя и систематизируя данные с камер. Тан Юн стукнул кулаком и прорычал: «Если бы мы услышали хоть один звук ночью, он был бы жив!» Но тут же замолчал, когда Ли Сюэ приложила палец к губам и бросила взгляд на Ван Ибо, сидевшего у ручья. Ван Ибо смотрел на воду, но не видел её. Горе, вина и страх разрывали его изнутри, он сжал кулаки так, что вчерашний порез отозвался болью, пульсируя в такт сердцу. — Янян… прости меня, — слеза скатилась по щеке, а в отражении воды мелькнуло что-то тёмное, зловещее, но он этого не заметил, погруженный в своё горе. Он не слышал шагов команды, не замечал, как Люба избегала его, скрываясь за работой, или как Ли Сюэ бросала на него тревожные взгляды, борясь с желанием подойти. Его мир сузился до этого ручья, где каждый всплеск напоминал эхо падения Яняна.

***

      Наконец записи с видеокамер были собраны и синхронизированы, и команда сгрудилась вокруг стола. Ноутбук, стоявший в центре, излучал холодный свет, отражавшийся в широко распахнутых глазах собравшихся. Они смотрели на экран, затаив дыхание, как будто перед ними сейчас развернется не просто видеофайл, а портал в кошмар. Запись началась с того, как Янян патрулирует лагерь. Его фигура двигалась с привычной уверенностью, а луч фонаря выхватывал из тьмы палатки и куски скалистой земли. Он тщательно проверил все камеры и неосвещенные участки. Подойдя к палатке Ван Ибо, он аккуратно поправил спальник, бросил короткий взгляд на спящего босса и удобно устроился в своем, готовясь к короткому отдыху. Тишина на видео была почти осязаемой, нарушаемая лишь шорохом ветра да редкими щелчками насекомых. Вдруг что-то нарушило эту спокойную атмосферу. Янян резко поднялся, словно его разбудил внезапный звук. Однако на камерах никаких звуков и движений не наблюдалось. Зато одна из камер поймала его лицо: глаза настороженно блестели, а зрачки расширились. — Что с ним, чёрт возьми? — выдохнула Люба, её голос был натянут как струна, а пальцы впились в край стола. Тан Юн, не отрывая взгляда от экрана, стиснул зубы: — Он словно… услышал что-то или увидел. Смотрите, он кого-то ищет. Янян на записи метался по лагерю, заглядывая в палатки и дёргая молнии. Его губы шевелились, что-то бормоча. Слов было не разобрать, но паника в его взгляде говорила больше, чем любые слова. Ван Ибо подался вперёд, кулаки сжались до хруста: — Он бы никогда… никогда так не сорвался без причины!       И тут одна из камер захватила новый ракурс. Янян замер, его голова резко дёрнулась к краю поляны, где начинался крутой подступ к горе. Тени там сгущались, словно живые, и в свете фонаря мелькнуло что-то — или показалось? — будто неясная фигура, растворяющаяся в темноте.       Янян бросился туда, его силуэт проглотила темнота за пределами фонарей. Через несколько мучительно долгих минут он вернулся. Широкое лицо мужчины блестело от пота, волосы прилипли ко лбу, а глаза горели лихорадочным огнём. Не говоря ни слова, он схватил верёвку и карабин и устремился к скале, и вскоре ночные сумерки поглотили его. Запись закончилась, оставив лишь мёртвую тишину и гул крови в ушах. За столом воцарилось тяжелое молчание. Ван Ибо откинулся на стуле, его лицо побледнело, а глаза покраснели от сдерживаемых слез. — Почему он не разбудил меня? — его голос был едва слышен, но в нём сквозила боль, разрывающая сердце. Ли Сюэ попыталась коснуться его плеча, но он резко отстранился, сжав челюсти так, что желваки заходили под кожей. Тан Юн ударил кулаком по столу, отчего ноутбук подпрыгнул: — Янян явно кого-то услышал и бросился догонять. Вряд ли это был обычный фанат. — Может быть, какой-то зверь? — предположила Ли Сюэ и поежилась от страха. Люба не произнесла ни слова, её взгляд застыл на тёмном экране. Девушке казалось, что он, как зеркало, начал рябить, и сквозь помехи проступали чьи-то очертания. Внезапно тишину разорвал звук подъезжающих машин. Из машин высыпали медики, вытаскивая носилки, и полицейские. Впереди шагал Ли Мин, а за ним следовал молчаливый напарник Чэнь Гуан. Ван Линь шагнул им навстречу и поздоровался: — Здравствуйте, я Ван Линь — специалист по связям с общественностью из команды Discovery. — Я старший инспектор Ли Мин, — представился полицейский. — Это мой напарник, офицер Чэнь Гуан. — Пройдемте, господа полицейские, покажу вам тело и расскажу, что произошло. Сегодня утром мы нашли мертвым телохранителя господина Ван Ибо — Яняна. Он дежурил в ту ночь. Мы собрали записи с камер в лагере и составили общую картину. Я не эксперт, но предварительный просмотр показывает, что ночью он упал со скалы. Возможно, кого-то заметил или ему показалось. Ван Линь проводил Чэнь Гуана и Ли Мина к телу у ручья. — Мы не трогали тело и не переносили его, — сказал он. Чэнь Гуан откинул брезент, и его глаза сузились. — Шея сломана, кости раздроблены, — прошептал он. Ли Мин присел рядом. Его руки в латексных перчатках скользнули по новенькой верёвке, которая блестела на солнце. Она была прочной и современной, как всё снаряжение Discovery. — Странно для такого оборудования, — заметил он, бросив испытующий взгляд на Ван Линя. Тот покачал головой: — Оборудование для подъема самое лучшее. Мы проверяли это неоднократно. Ли Мин поднялся, его глаза сузились, как у ястреба. — Тогда что? Кто-то вмешался? — в его тоне сквозила стальная настойчивость. — Господин Ли, Янян не профессионал, никогда не занимался скалолазанием. Не понимаю, почему он решил ночью лезть на гору! Тем временем Чэнь Гуан достал камеру и начал фотографировать. Он обошёл место падения, его пальцы прошлись по камням, где царапины казались слишком глубокими, слишком неестественными, будто оставленные не рукой человека. «Здесь что-то не так», — затем добавил, понизив голос: «Может, звери. Тогда в лагере оставаться опасно.» Его слова повисли в воздухе, пропитанные холодом гор, где могли скрываться хищники вроде медведей. Он кивнул медикам, что закончил осмотр места происшествия, и те уложили тело на носилки. Команда собралась у стола, и Ли Мин взял допрос в свои руки. В руках он держал блокнот, а карандаш стремительно скользил по бумаге. Чэнь стоял чуть в стороне, скрестив руки. Его взгляд внимательно изучал каждого, словно детектив из старого сериала, ищущий малейшую зацепку в правде. — Расскажите о вчерашнем дне. Что делал Янян? — начал Ли Мин спокойным голосом типичного плохого копа. Тан Юн пожал плечами: — Он выполнял свои обязанности. Все это зафиксировано на камерах. Записи есть за весь вчерашний день и ночь. — А ночью? Кто-нибудь слышал его? Ли Сюэ покачала головой: — Я спала плохо из-за вчерашнего стресса. Однако ничего не слышала. С утра у меня разыгралась мигрень, я съела таблетку, вышла проветриться и обнаружила Яняна уже, — она бросила быстрый взгляд на Ван Ибо, — …мертвым уже… Ван Ибо сидел, ссутулившись. Его взгляд был пустым, словно бездонные колодцы. — Я тоже ничего… Он должен был разбудить меня, если что-то пошло не так, — тихо прошептал он, и слезы навернулись на глаза. — Вы уже видели записи с камер? — Ли Мин перелистнул страницу, его взгляд впился в Ван Линя. Тот кивнул, потирая виски: — Да. Он встал среди ночи, бегал по лагерю, потом взял снаряжение и ушёл к горе. Мы не понимаем, что его к этому толкнуло. Ли Мин нахмурился, его рука с карандашом замерла. Он бросил взгляд на Чэня, затем тихо добавил, словно размышляя вслух: — Не думаю, что он полез бы без причины. Может, заметил кого-то — фаната, репортера… или зверя. Здесь водятся хищники. Если что-то его спугнуло, это могло быть не человеком. Чэнь Гуан, свяжитесь с блокпостом и узнайте, были ли там инциденты ночью. По дороге заедем туда. Чэнь кивнул и наклонился. Его тень легла на стол, как предвестник надвигающейся бури. — Может, кто-то из вас видел что-нибудь подозрительное? Сейчас самое время об этом сказать! Люба, всё ещё в шоке, молчала, избегая всех после своего утреннего видения, а теперь её взгляд был прикован к земле. Внезапно она подняла глаза и посмотрела на полицейских. — Когда я снимала панораму с воздуха, то мне показалось что на скале имеется странный рисунок. Что-то вроде вырезанных линий, как будто знаки. «Ну, началось!» — Ли Сюэ закатила глаза, а Чэнь Гуан с любопытством сделал шаг вперёд. — У вас есть фотографии? — потребовал он, и Люба протянула планшет. Чэнь прищурился, разглядывая изображение, где в каменной стене проступали едва заметные изгибы. — Действительно, что-то есть, — пробормотал он, потирая подбородок. — Интересно… Неужели местные без разрешения лазали на гору? Или туристы портили ландшафт? — Госпожа Цзян, не могли бы вы сейчас показать этот участок? Люба кивнула, взяла дрон, настроила камеру и запустила его в воздух. Солнечный свет хорошо подсвечивал скалу, но на экране планшета, куда транслировалась картинка, не было никаких следов рисунка, только лишь голый камень, серый и равнодушный. Напряжённая тишина взорвалась смехом. Чжан Вэй, скрестив руки, фыркнул: — Ну вот, Люба, говорили же тебе умные люди, что это игра света. Ли Сюэ ухмыльнулась: — Видимо, у тебя глюки после такого количества кофе! Даже Ван Линь покачал головой с лёгкой улыбкой: — Люба — творческая личность с богатым воображением. Она умеет замечать красоту и уникальность природы, а затем передавать это зрителям. Именно за это мы её ценим. Полицейские понимающе переглянулись. Ли Мин махнул рукой, не записывая это в блокнот: — Что ж вид действительно захватывающий, однако это не улика, а девичья фантазия. Чэнь Гуан, смягчившись, подошёл к Любе и отечески потрепал её по голове: — Тебе нужно больше отдыхать, девочка. Глянь-ка на себя — бледная и под глазами темные круги. Но Люба не выдержала их насмешек и снисходительного тона, слёзы хлынули из её глаз, и девушка, всхлипывая, бросилась к своей палатке. Ван Линь, выдохнув, посмотрел на Ли Мина: — Инспектор, после случившегося мы, не будем продолжать съёмки. Хотим сворачивать лагерь и уезжать. Ли Мин поднял на него взгляд, его лицо оставалось бесстрастным. — К сожалению, пока мы не установим причину смерти, вам придётся остаться здесь, — сказал он твёрдо: — Поймите, если я отступлю от правил и нарушу протокол ради вас, другие могут последовать моему примеру. Но я все понимаю, и наши сотрудники постараются работать быстрее. Ван Линь стиснул зубы, но кивнул. Полицейские и медики уехали, увозя тело Яняна. Ван Линь вернулся к команде, его голос звучал обыденно, однако с нотками усталости: — Я понимаю, как это тяжело для всех нас. Но нельзя раскисать. Продолжайте работать над текущими задачами и подготовьте всё, что можно выпустить в эфир. Информацию о травме Ван Ибо сохраняйте в тайне, это только для внутреннего пользования. Чжан Вэй, если есть силы и желание, поснимайте. А я свяжусь с офисом, попробую утрясти, чтобы нас отсюда вытащили поскорее.

***

      Полицейские уехали, оставив лагерь в тяжёлой тишине. Солнце палило с безоблачного неба, давя на плечи. Все разошлись по своим делам, чувствуя себя подавленными. Но покой продлился недолго. Ли Сюэ, с горящими от злости глазами, внезапно налетела на Любу Цзян. — Ты решила, что здесь самая умная? Делаешь из всех посмешище! Команда профессионалов, а ты нас в лузеров превращаешь. Наскальные рисунки ищешь! Доберусь до офиса — сразу рапорт на твой непрофессионализм накатаю, поняла? — выпалила она, тыча пальцем девушке в грудь. Люба опешила, но не отступила. Её глаза вспыхнули неприязнью: — Ой, да брось строить из себя элиту! Вся твоя показуха — лишь бы Ибо глазки строить! Гнобишь меня, чтобы самой перед ним показаться в выгодном свете? Типа, мисс Идеал, ага! Знаем таких! Ли Сюэ стиснула зубы: — Ах ты, дрянь! Я для команды пашу, а ты только хлещешь свою бурду литрами, да в самолетики играешь! — Ли Сюэ схватила Любу за грудки, но та вырвалась. Чжан Вэй вклинился между ними, подняв руки, с привычной насмешливой улыбкой: — Девушки, может, притормозите? Все и так на нервах, не нужно усугублять. Хотя бы ради Ван Ибо. Или мне за попкорном бежать, чтобы за вашим шоу следить? Но его слова повисли в воздухе, и обе девушки лишь гневно сверкнули глазами. Ван Ибо, не желая слушать бабские склоки, измотанный тяжестью дня, ускользнул к ручью. Вода искрилась под солнцем, но не приносила облегчения. Он вгляделся в своё отражение, и вдруг оно дрогнуло, изменилось: те же черты лица, но глаза стали пустыми, как провалы, а губы растянулись в зловещей ухмылке. «Это все ты виноват», — прошептало отражение голосом, похожим на шорох мёртвых листьев. «Янян умер из-за тебя. Если бы он не оберегал тебя, не следил за каждым твоим шагом, то был бы жив. Семья, дети, счастье — это всё у него отнял ты». Каждое слово пронзало сердце, как лезвие ржавого ножа. Ван Ибо посмотрел на свои руки — по коже расползались тёмные нити, будто живые вены, омерзительно пульсируя. Ужас захлестнул его. Он схватил камень и с криком швырнул в воду. Отражение растворилось в брызгах, видение исчезло, оставив лишь его тяжёлое дыхание.

***

      Несмотря на вечернее время полицейское управление заливал свет ламп. В помещении витал лёгкий аромат чая, забытого кем-то из сотрудников на столе. Чэнь Гуан и Ли Мин устало сидели за столом. Перед ними стояли две бутылки пива, холодные, с каплями конденсата, стекающими по стеклу. Ли Мин нахмурился и потёр виски. — Сверху давят, Чэнь, чтоб их. Дали сутки, чтобы всё утрясти, и к завтрашнему вечеру предъявить результаты, — сказал он. Чэнь Гуан кивнул и открыл бутылку. — Знаю. Эта знаменитость нам теперь как кость в горле, — пробормотал он, делая глоток. Пиво горчило, как их настроение. — Я просмотрел записи, — продолжил Ли Мин, барабаня пальцами по столу. — Охранник услышал звуки, сорвался с места. В свете фонарей отблеск глаз зверя он мог принять за вспышки смартфона, подумал, что репортеры или фанаты, и побежал догонять. А там… ну, сам знаешь. Он сделал глоток пива, чтобы скрыть тревогу. Чэнь Гуан кивнул, а его глаза блеснули пониманием. — Я поторопил коронера со вскрытием. Если завтра подтвердится несчастный случай, — закроем дело. Местные уже что-то пронюхивают, лучше не давать им повода для сплетен. Иначе сюда стекутся репортеры и фанаты. Нам придется вызывать подкрепление, чтобы справиться с ними. — Он усмехнулся и поставил бутылку на стол с глухим стуком. — Пусть этот айдол и его команда уезжают поскорее. Нам лишние проблемы ни к чему. Ли Мин выдохнул, его плечи опустились, словно он сбросил тяжёлый груз. — Да, чем быстрее, тем лучше. Устал я от начальства — звонят каждые полчаса, требуют отчёты. Чэнь Гуан усмехнулся: — Звёзды, что с них взять. Они замолчали, пиво остывало в руках, а за окном темнели горы, скрывая свои тайны. Завтра дело закроется, и лагерь опустеет, унося с собой все вопросы.