Часть 3

      Игры проходили раз в год.       На их проведение и подготовку к ним, у солдат уходил приблизительно месяц. Еще на два месяца в году они обязаны были отправляться на учебные сборы, где целыми днями оттачивали и без того острое мастерство. Зарплата у треугольников была такая, что потратив три месяца своего времени в год, весь оставшийся период, они могли отдыхать, ничего не делая.       У квадратов, их еще называют менеджерами, все было немного сложнее, и на объекте они могли провести до полугода. Только подумать — пол года полной анонимности! И как они еще не разучились видеть мир таким, какой он есть, а не в сеточку, как в этой проклятой маске?       Круги же были самым низким звеном этой адской цепи. Их основная работа заключалась в банальном обслуживании игр: принеси, убери, помой. В круги в основном вербовали людей из самых нищих слоев населения. Они не имели права говорить. Не имели права находиться со старшими в одном помещении. Этакие временные рабы, выходившие из игр с круглой суммой.       Марте безусловно нравилась эта работа. В начале было непривычно и все в диковинку, затем освоившись, решила для себя, что более идеального варианта найти бы не смогла. О жизни вне игр задумывалась только когда оказывалась на свободе. Там ей было тяжело. Чувствовала себя роботом, неспособным вклиниться в жизнь живых людей. По первому времени даже пыталась строить личную жизнь, но куда там, с ее графиком? Как объяснить избраннику свою пропажу на несколько месяцев без единой возможности связи с ним за это время? Никак. Бросить его оказалось гораздо проще, чем бросить свою работу.       Но иногда, гуляя по вечернему Сеулу, она засматривалась на влюбленные пары, задерживая на них свой взгляд дольше, чем это положено. В груди неприятно щемило. Она полностью утратила возможность быть женщиной. Ей казалось, что полностью.       Однако сейчас, лежа в кровати, чувствовала давно забытое копошение в районе солнечного сплетения. Такое, словно ее душу тянуло веретеном. Хотелось вытащить это из своего нутра, остановить.       «Нельзя. Нельзя» — повторяла себе.       Один раз она дала слабину с беременной наркоманкой. Второй раз позволить себе этого не могла. Не женщина. Здесь пола нет. Об этом их предупредили в первый же день. Так и сказали: «солдаты существа бесполые, никаких поблажек и послаблений. Вы все абсолютно равны».       Хоть Им Се-Хон не раз ей говорил, что из женщин получаются лучшие снайпера — они холодны, расчетливы, интуитивны. Женщины обладают более чуткими системами восприятия, в боевой практике — более осторожны, при ранениях — более живучи.       Так говорил он, привирал получается, если она вот так легко смогла дать слабину. Но жизнь продолжается. А значит нет смысла сейчас топтаться на одном месте в своих размышлениях. Ей нужно исправлять ситуацию, и снова доказывать, что она еще годна для своей работы.       Только память услужливо вновь и вновь возвращала ее в ту ночь. К тем темным глазам напротив. Как бы она не старалась. Каждый раз закрывая глаза. Каждый раз видела то, что предпочла бы забыть, вычеркнуть из памяти, стереть раз и навсегда.       Прошло уже три дня. Старшего офицера она больше не видела, да и он не пытался с ней связаться, ничего не передавал через квадраты. Будто бы между ними ничего и не было, будто бы…       «Ну и пусть» — раздосадовано подумала она, натягивая комбинезон. Новый этап игр скоро начнется, а это значит, что ей в срочном порядке необходимо привести голову в порядок.       Пятнадцать лет с винтовкой в руках, ради чего? Что бы вот так глупо раскиснуть по женски? Не могла себе позволить. Нельзя.       «Ты не женщина» — твердила вновь и вновь в своей голове.       Выдохнув, натянула маску. Работа ждать не будет.       Снова автомат, снова зал. Снова будут мольбы о помощи. Уф. Как же она этого не любила.       Правила были просты — кто не успел в отведенное время пройти небольшую полосу препятствий — ликвидируется на месте.       Будничные нажатия на курок. Ничего интересного, думала она, пока неожиданно в бок не уперлось нечто твердое, и судя по всему, острое.       — Шевельнешься — зарежу. — прошипел кто-то сзади.       Замерла.       — Молодец. Сейчас медленно отдашь мне автомат.       Ситуация была близка к критической. Отдать ему автомат означало быть ликвидированной начальством. Не отдать… А что если он блефует, что если никакого ножа и нет?       — Поторапливайся! — буквально прорычал игрок и вновь ткнул ей чем-то в спину. Как же от него несло потом. Даже сквозь маску, она чувствовала эту зловонную смесь нечищенных зубов и вспотевшего тела.       По тактильным ощущениям сделала вывод: то, что уперлось ей в спину, явно небольшое, тонкое и вероятнее всего — острое. Думать больше времени не было. Если уж погибать, то от рук бунтарей, а не от пули своих коллег.       Резко развернувшись, она ударила игрока прикладом в нос, тем самым привлекая внимание всех. Попыталась вырваться, но и он оказался неробкого десятка, к тому же весьма крупным, особенно против миниатюрной нее.       Прежде чем блеснуло острие ножа у ее горла, успела откинуть автомат одному из солдат. Тяжелое тело, навалившееся на нее, не дало и одной возможности применить оружие по назначению.       Конечно глупо было думать, что он действовал в одиночку. Выскочивший из толпы второй игрок, успел перехватить автомат и наставил его на толпу солдат.       — Если подойдете, я убью его! — заорал громила, поднимая легкое тело Марты как тряпичную куклу. Она служила некой подушкой безопасности для него, за которую он тщетно пытался спрятаться.       Ей казалось, что с момента нападения прошло уже достаточно времени, но на самом же деле — считанные секунды.       Понимала, что физически здесь она совсем бессильна, а солдаты ждут лишь приказа открыть огонь на поражение. И они его откроют, дело времени.       В ее руках был призрачный шанс немного отстрочить это. Вряд ли они будут кого-то ликвидировать, не досмотрев этот концерт. Собрав волю в кулак, она со всех своих малых сил ударила ногой, обутой в тяжелые ботинки, по мужской ступне.       — Сука! — заорал громила, и повалил ее на землю.       Мгновение и она услышала звук разрывающейся плоти. Ее плоти. Боли не чувствовала. Жжение. Которое нарастало с каждой секундой. Сопротивляться больше сил не было. Да и он не оставил ей шанса на жизнь, за которую она хотя бы попыталась побороться — сорвав с нее маску, поставил точку во всем этом.       — Так ты баба!       — Если бы ты изучал анатомию в школе, ты бы это понял сразу. — Из последних сил брезгливо выплюнула слова в его мерзкую рожу.       Впрочем, их уже он не слышал. Пуля, выпущенная из револьвера одного из квадратов, угодила прямиком в его затылок. Второго ликвидировали раннее, чего Марта не заметила в пылу борьбы.       Скинув с себя невероятно тяжелое тело, она, сжав зубы, приподнялась на локте, второй рукой держась за бок. Попыталась подняться на ноги — не получилось. Лишь смогла присесть, облокотившись спиной на скамейку, которая являлась здесь декорацией.

***

      Прищурившись, внимательно наблюдал за экраном, где выстрелив несколько раз в воздух, квадраты согнали в один угол всю толпу зевак из числа игроков. Солдаты выстроились в один ряд, прикрывая собой раненную девятую без маски.       Приблизив камеру, он смог рассмотреть ее лицо. Запуганное, обессиленное и уставшее.       — Офицер! — послышалось в рации. — Как нам действовать далее? Продолжать игру?       — Продолжайте. — выпалил он, закрывая глаза.       Нарушено одно из самых главных правил — полная конфиденциальность. Наказание здесь только одно — смерть.       — Что делать с номером девять?       — Отнесите ее в техническое помещение и ждите меня.       — Принял.       Убрав рацию за пояс, неспешно подошел к фронтмену, который внимательно следил за ходом продолжившихся игр с экрана.       Тот заметил это:       — Сам убьешь, или мне спуститься? — спросил начальник весьма отстраненно.       В своде правил было еще два важных пункта: запрет на убийство сотрудников на глазах игроков и ВИПов и то, что ликвидировать сотрудников могли только лишь фронтмен и старший офицер. Правила были придуманы во избежание междоусобиц среди сотрудников, имевших доступ к арсеналу с оружием.       — Я разберусь. Не отвлекайтесь. — отозвался офицер и спешно покинул помещение.

***

      Ее бросили на пол. Бесцеремонно. Как отработавший и пришедший в негодность материал. Протестовать не было никаких сил.       Оставшийся в этом помещении лишь один солдат присел перед ней на корточки, снимая с себя маску.       — А ты красивая — внимательно изучая ее лицо проговорил он. — Старший не придет сюда пока игра не закончится. Так может порезвимся напоследок?       Рука в перчатке потянулась к замку на женском комбинезоне.       Ее лицо исказила гримаса невероятных страданий в ожидании чего-то не самого хорошего. Из последних сил попыталась оттолкнуть его. Тщетно. Жуткое головокружение не давало даже возможности сконцентрироваться на его лице. С губ сорвался негромкий стон. Боль сжигала все ее тело.       — Не сопротивляйся. Все равно не жилец, а так хоть сдохнешь с удовольствием.       Расстегнув комбинезон девушки, солдат тут же принялся за свой, периодически нервно поглядывая на экран, висевший на стене. Игры все еще шли, значит он надеялся успеть.       — Ну что, готова? — схватив лицо девушки рукой, он больно сжал ее скулы.       Она сдалась. Уже не сопротивлялась. Тяжело дыша, закрыла глаза. Сил не осталось совсем. Чувствовала, как он пытался приспустить ее белье, что-то приговаривая. Но словно это было не с ней, где-то там, далеко.       Даже не дернулась, услышав звук выстрела.       Сквозь пелену увидела знакомый силуэт, который за капюшон стянул с нее солдата.       Хотела поблагодарить, но не смогла произнести и слова. Сознание плыло, подводя к грани полной его потери. Осознавала, что это конец.       Силуэт офицера, повисшего над ней, расплывался с каждой секундой. Подняв окровавленную руку, которой прикрывала свою рану, из последних возможных сил, она накрыла ей ладонь офицера, державшую револьвер.       — Не убивай. — прохрипела сквозь прерывистое дыхание. — Я сама.       Сделала громкий вздох.       — Пожалуйста — прошептала на выдохе, прежде чем впасть в полное небытие.