Глава 22. Очная ставка.

Возвращение через лабиринт подземелий казалось мне бесконечным кошмаром. Узкие, давящие стены коридоров, пропитанных сыростью и запахом старого камня, будто замыкали меня в ловушке. Я слышала тихий звук шагов – ровный, размеренный, но в каждом из них ощущалась напряженность. Каменные стены давили, холод пронизывал до костей, а факелы, установленные в канделябрах, отбрасывали дрожащие тени, которые, казалось, шептали мне о неминуемой гибели. Если не сегодня, то позже. Если не моей, то чужой. Мы шли той же дорогой, которой пришли сюда, но теперь каждый шаг отдавался в голове, как раскаты грома. Мы были живы. Я могла снова видеть Эдварда, чувствовать его рядом, ощущать его прикосновения… Но небезосновательная догадка о том, что древний король вампиров выслеживал меня две тысячи лет, терзала меня сильнее страха смерти. Моё сознание лихорадочно скакало от одной ужасающей мысли к другой. Я думала о поставленном мне ультиматуме: стать вампиром или умереть. Думала о родителях, которых никогда не видела, которые, кажется, всё это время находились под пристальным взором Аро. Думала о том, что, скорее всего, уже в тот момент, когда попала в Форкс, моя судьба была предрешена. Рядом шагал Деметрий – самый опасный следопыт в мире вампиров. Даже Джеймс был не более чем жалкой пародией на него. Я впилась в него пронизывающим взглядом, чувствуя, как внутри всё кипит от злости. Он внезапно повернулся ко мне, и я ощутила, как между нами мелькнуло что-то неуловимое. Оттенок вины? Нет. Этим существам чуждо раскаяние. Я знала, что если бы не моя способность путешествовать во времени, я уже была бы мертва. Неожиданно моё внимание привлек далёкий шум голосов. Он приближался, наполняя коридор множеством оттенков человеческой речи. Очередная массивная дверь в конце узкого прохода распахнулась, впуская в узкий коридор поток людей. Они оживлённо обсуждали расписанные стены, их взгляды блуждали по древним фрескам. Я не сразу поняла, что происходит, но затем… Дверь где-то далеко позади снова открылась с тем самым особенным скрипом, который я уже слышала сегодня — это была та самая дверь, ведущая в зал, откуда мы только что вышли. Мгновение спустя я услышала знакомый тягучий голос: – Bene venuti, cari ospiti… Добро пожаловать в Вольтерру! Эдвард резко, почти грубо, прижал меня к себе, заставляя уткнуться лицом в его грудь. Его пальцы сжали мою спину, как будто он пытался защитить меня от того, чего я не должна была услышать. Но я уже все осознала. Эти люди были обречены. Шаги Эдварда ускорились, мне пришлось почти бежать, цепляясь за его плащ. Я чувствовала, как горячие слёзы скатываются с моих глаз и впитываются в алую ткань. Мы ещё не достигли конца коридора, когда позади раздались первые истошные крики. Вопли боли, ужаса, мольбы… Они пронзили воздух, сливаясь в хор агонии. Массивные позолоченные двери впереди распахнулись, выпуская нас на волю. И как только мы пересекли порог, они с глухим стуком закрылись, отрезая нас от реальности, в которой творилось нечто невообразимо жестокое. Кровавая тайна Вольтури осталась по ту сторону двери… Но я знала, что никогда не смогу её забыть. Деметрий вывел нас в роскошный вестибюль, где воздух был пропитан тонким ароматом воска и старого дерева. Высокие мраморные колонны отбрасывали причудливые тени на пол, а свет золотых люстр отражался в полированной поверхности тёмного паркета. Всё вокруг дышало изысканной роскошью, но в этой красоте ощущалась пугающая, холодная безысходность. Деметрий предостерег нас, чтобы мы не выходили, пока не стемнеет, и удалился – наверняка, чтобы присоединиться к отвратительной «трапезе», поражающей своей жестокостью. Я проводила его взглядом, а затем уставилась на женщину за полированной стойкой. Её безучастное выражение лица казалось почти пугающим – она была человеком и прекрасно осознавала, что здесь происходило. И её абсолютно ничего не смущало. Ни единой эмоции, ни проблеска ужаса или хотя бы сомнения. Элис и Эдвард молча опустились на бархатный диван. Они сидели неподвижно, словно застыли в ожидании, пока я стояла перед ними, не в силах сдвинуться с места. Затем, будто что-то внутри меня внезапно сломалось, я развернулась и стремительно вылетела на улицу, громко хлопнув дверью. Эдвард дёрнулся следом, но Элис схватила его за руку. Свежий воздух ударил в лицо. Я сползла по одной из стен Палаццо дей Приори, осела на корточки, подпирая спиной камень, и едва удержалась от истерики. Всё внутри меня дрожало, мысли разлетались, как всполошенные птицы, не собираясь в логичную цепочку. Я пыталась осознать, принять, хоть как-то уместить в голове произошедшее, но реальность рушилась и ускользала сквозь пальцы. Трясущимися пальцами я полезла в карман платья Элис, достала сигарету и зажигалку. Несколько раз чиркнув кремнем, подожгла её и глубоко затянулась, чувствуя, как едкий дым обжигает лёгкие. Никакого облегчения не последовало . Только холодное послевкусие откровенного кошмара. Мне хотелось заорать, разорвать горло криком отчаяния, но я прекрасно понимала: снова привлекать внимание Вольтури было действительно последним, чего я могла сейчас хотеть. На площади продолжался праздник. Люди смеялись, танцевали, дети бегали между фонтанами, кидаясь друг в друга конфетти. Никто из них даже не догадывался, что несколько минут назад, в глубине этого проклятого здания, десятки таких же людей были растерзаны и выпиты досуха. Я просидела так, наверное, около получаса, пока немая истерика внутри не начала понемногу утихать. Потом поднялась, отряхнула платье и глубоко вдохнула. Возвращаться внутрь не хотелось, но другого выбора не было. Элис по-прежнему сидела на диване, а Эдвард теперь стоял у двери. Когда я открыла её и встретилась с ним взглядом, меня прошибло мурашками. Вот он. Он, тот, кого я так отчаянно хотела увидеть все эти кошмарные месяцы. И сейчас я совершенно не знала, что ему сказать и как вообще себя вести. То, что связывало нас раньше, было разрушено мною самой. А что теперь? Что дальше? Я не знала. И не могла думать об этом. Не могла позволить себе даже задуматься о чувствах, когда весь мир гуманности и ценности человеческой жизни рушился у меня на глазах. Я молча прошла мимо него и села рядом с Элис. — Ты как? — осторожно спросила она. Я покачала головой, уткнулась лицом в колени и беззвучно разрыдалась. Все это было слишком. Моя психика просто не выдерживала. Мы сидели в этой тишине неизвестно сколько времени. Я пыталась собрать себя по кусочкам, но каждый раз, как мне казалось, что я могу дышать, перед глазами вспыхивали образы—бледные лица, раскрытые в немых криках рты, рубиновый блеск глаз Вольтури и крики десятков людей. — Нам пора, — наконец сказала Элис. — Нужно выбираться отсюда, пока есть возможность. Мы молча вышли из здания, пересекли площадь, где по-прежнему звучала музыка, смех и крики. Элис уверенно вела нас через переулки, пока не вывела к ярко-желтому «Порше». — Нам нужно в аэропорт, — сказала она. Я качнула головой. — Я не могу уехать. Мне нужно увидеть этих людей. Моих «родителей». Они живут в Сиене. Если я просто исчезну и не встречусь с ними, Джо взбесится и… Элис кивнула, соглашаясь: — В таком случае мы поедем в Сиену и остановимся в отеле. Я ничего не ответила. Просто молча последовала за ними к машине. Всё происходило как в тумане, реальность ощущалась абсолютно нереальной. Элис села за руль, Эдвард занял место впереди, а я устроилась на заднем сидении. Дверца с глухим щелчком захлопнулась, изолируя нас от уличного шума. Машина мягко тронулась с места, оставляя позади Вольтерру — город, в котором я чуть не умерла. Мы чуть не умерили. В машине царила тишина. Пейзаж за окном менялся, но я почти не обращала на него внимания, рассеянно следя за размытыми силуэтами кипарисов и холмов. Тоскана простиралась перед нами — бесконечные виноградники, отдыхающие в полумраке от палящего солнца, аккуратные виллы с черепичными крышами, серпантин дорог, уходящий вдаль. Всё это выглядело настолько спокойно, что казалось, будто недавние события просто не могли произойти в этом мире. Как будто мой собственный кошмар просто не имел права существовать в этой идиллии. Элис вела уверенно, но не слишком быстро, давая нам время прийти в себя. Она иногда бросала на меня быстрые взгляды в зеркало, но ничего не говорила. Ей не нужно было спрашивать, как я себя чувствую. Ответ был очевиден. Эдвард сидел неподвижно, глядя прямо перед собой. Его профиль выглядел застывшим, словно высеченным из камня, но я видела, как напряжённо он сжимает пальцы на коленях. Он хотел что-то сказать, но, как и я, не находил слов. Между нами теперь зияла пустота, которую не так просто было заполнить. Время растянулось. Дорога была долгой, но я не следила за её течением. Где-то глубоко внутри нарастала усталость, настолько тяжёлая, что мне казалось, будто я утопаю в ней. Я хотела закрыть глаза, забыться хотя бы на мгновение, но каждый раз, как только я их прикрывала, перед внутренним взором вспыхивал тёмный коридор подземелья, багряные глаза Аро и истерзанный взгляд Эдварда… Когда мы подъехали к Сиене, было уже совсем темно. Узкие улочки, вымощенные камнем, петляли между средневековыми зданиями. Готические арки, резные балконы, тонкие башни — город выглядел как живое напоминание о своей великой истории. Элис остановила машину у Grand Hotel Continental Siena — роскошного здания с фасадом из светлого камня, украшенного коваными балконами и высокими окнами. Внутри всё было выдержано в аристократичном стиле — мраморные полы, хрустальные люстры, изящная мебель. Мы подошли к стойке регистрации. За ней стояла женщина с безупречно уложенными волосами, одетая в элегантную форму. Она взглянула на нас с профессиональной улыбкой: — Добрый вечер. Чем могу помочь? Элис, не теряя времени, заговорила: — Нам нужен номер с двумя спальнями. — Конечно, синьорина. На одну ночь? — Пока что да. Я стояла чуть позади, бессмысленно изучая узоры на мраморной стойке. Мои руки были холодными, а внутри головы зияла душераздирающая пустота. Я чувствовала себя измождённой, но по-прежнему не могла расслабиться ни на секунду. Получив ключ-карты, мы направились к лифту. Кабина мягко тронулась вверх, а я молча наблюдала за изменением цифр на табло. Двадцать секунд, тридцать… Двери разъехались в стороны. Номер был просторным. Две спальни, гостиная с мягкими креслами, большие окна, откуда открывался вид на крыши Сиены. Я шагнула внутрь и остановилась посреди комнаты, не зная, что делать дальше. Всё было слишком обычным, слишком нормальным на фоне того, что я сегодня пережила. — Здесь безопасно, — негромко сказала Элис, кладя ключи на стол. — Ты можешь отдохнуть. Я не ответила. Просто подошла к дивану и медленно опустилась на него, закрыв лицо руками. Эдвард по-прежнему молчал. Я знала, что он смотрит на меня, но не могла поднять голову. Мне не хотелось намеренно игнорировать Эдварда. Конечно, я хотела обнять его, почувствовать его холодные руки, чтобы он просто был рядом. Я хотела, чтобы он отвлёк меня, вытащил из этого кошмара, но между нами стояла невидимая стена. Я сама её воздвигла, когда ушла, не объяснив ничего. И теперь мы не обменялись ни словом, как совершенно чужие люди. Люди. Вампиры. Вольтури. Вампиры. Красноглазые. Стоп. Мне снова хочется плакать… Логичнее всего было отнести вещи в спальню Элис. Она лишь кивнула, давая понять, что не возражает. Когда мы остались наедине, я устало выдохнула: — Мне надо в душ. Мне просто… необходимо смыть с себя весь этот пиздец. Элис посмотрела на меня с тревогой, но кивнула: — Иди. Я закажу ужин в номер. — Я не хочу есть. Она сдвинула брови: — Ты не можешь не хотеть есть. Последнее, что ты съела — это сэндвич в самолёте. И это было почти сутки назад. Я проигнорировала её слова — у меня просто не было сил спорить. Развернувшись, я вошла в ванную и закрыла за собой дверь. Она была просторной и элегантной, с беломраморными стенами и золотыми кранами. В воздухе витал слабый аромат розового масла — вероятно, запах исходил от дорогого мыла на краю раковины. Я сбросила одежду, включила горячую воду и встала под душ. Тёплые струи обрушились на мои плечи, смывая пыль и усталость, но не стирая воспоминания. Перед глазами снова вспыхнули картины подземелья Вольтури: воображение рисовало багровые пятна на мраморном полу, крики, захлёбывающиеся в гортанных рыданиях. Я беззвучно заплакала, прикрыв рот рукой, чтобы не разрыдаться в голос. Слёзы стекали по щекам, смешиваясь с водой. Я чувствовала, как напряжение постепенно отступает, но пустота внутри только росла. Минут через десять я заставила себя собраться. Выключила воду, обернулась пушистым полотенцем, которое на вид напоминало облако, и вытерлась. Затем оделась в чистую одежду и вышла из ванной. На столе уже стоял поднос с ужином – легким овощным салатом, с несколькими ломтиками хлеба с маслом и чашка горячего чая с лимоном. Я скептически взглянула на Элис. — Ешь, — строго сказала она, скрестив руки на груди. — Элис… — Даже не начинай. Ты поешь сама, или я заставлю тебя поесть силой. Я устало закатила глаза, но послушно села за стол. В конце концов, сопротивляться Элис было бесполезно. Я откусила маленький кусочек хлеба, который буквально не лез мне в горло. Каждый раз, когда я пыталась проглотить еду, перед глазами вставали совсем другие сцены – неаппетитные, чудовищные, пропитанные запахом крови. – Мне тяжело есть, – сказала я, отложив вилку. – Потому что я постоянно думаю о том, как «едят» они. Элис тихо вздохнула, сцепила пальцы в замок на коленях и посмотрела на меня с мягкой сестринской заботой. – Я понимаю, – тихо произнесла она. –Все, что произошло сегодня, – слишком болезненно для тебя. Но мы выбрались оттуда. Все трое. Это настоящее чудо, Марселин. Я подняла на нее взгляд. В глазах скопилась тревога, та самая, что делает ее обычно веселое лицо куда серьезнее. – Мы выбрались не просто так, – сказала я медленно. – То, чего потребовал Аро… Он поверил тебе. Элис, ты действительно так думала? Ты действительно хотела, чтобы… Слова застряли в горле. Мне стало не по себе даже от их звучания. Элис на секунду закрыла глаза, затем кивнула. – Я просто хотела, чтобы мы все вышли оттуда живыми, – сказала она тихо. – Ты видела, что там происходило. Для Аро ни одна жизнь, кроме его собственной, не имеет значения. Вампиры для него – лишь инструменты. Люди – просто еда. Я сказала, что хочу обратить тебя, потому что хотела спасти тебя. Всех нас. Я провела рукой по лицу, закрывая глаза. – Он меня теперь не оставит, да? Ни под каким предлогом? Элис снова вздохнула, но теперь этот вздох звучал, как желание отсрочить неизбежное. – Давай просто порадуемся тому, что мы живы, – предложила она. – Ты, я, Эдвард… Она замолчала, пристально изучая меня взглядом. – Ты с ним не разговариваешь, – наконец сказала она. – Почему? Вам стоит объясниться. Я сделала вид, что слишком занята тем, чтобы жевать салат. Жевать медленно, тщательно, запивать все это чаем, будто вдруг осознала внезапное гастрономическое удовольствие в этом процессе. – Марси? – Элис прищурилась. – Разве сейчас время для гордости и амбиций? Мы чуть не погибли. Ты так отчаянно пыталась все исправить, что попалась Аро в прошлом… И сегодня рисковала собой ради него, чтобы теперь просто игнорировать? Я застонала и прикрыла лицо руками. – Элис, все слишком сложно… – пробормотала я. – Я не знаю, как мне себя вести. Я сама создала эту ситуацию. Я сама от него отказалась. Уже слишком поздно. Элис наклонилась ко мне, заставляя посмотреть ей в глаза. – Слишком поздно бывает, только если кто-то мертв, – сказала она резко. – А этого не произошло. Неужели ты не понимаешь? И в этот момент до меня начало доходить, насколько опасными были события сегодняшнего дня. Нет, конечно, я осознавала это там, на месте, но мне будто не верилось, что что-то по-настоящему могло пойти не так. Но могло. И почти пошло. Ни в каких «Сумерках» Аро не сталкерил Беллу пару тысячелетий. Элис встала, сложила руки на груди и кивнула в сторону моей тарелки. – Ты доела? – Кажется, да… – настороженно протянула я. Элис только хитро улыбнулась, прежде чем молниеносно оказаться у меня за спиной. Я не успела даже вздохнуть, как она схватила меня за талию, легко подняла, словно я ничего не весила, открыла ногой одну дверь, прошмыгнула через нее, затем вторую… и в следующее мгновение меня буквально впихнули в другую комнату. Дверь захлопнулась перед моим носом. Я моргнула, не понимая, что вообще только что произошло. – Элис?! – Я схватилась за ручку, но дверь не поддавалась. – Элис! Твою мать, сейчас же открой дверь! Это не смешно! Ответом было лишь молчание. Я дернула ручку еще раз, затем попробовала ударить по двери ладонью. Дверь не поддавалась. – Элис! Ну что за цирк?! Элис! – Я еще раз ударила по двери кулаком, но только разозлилась еще больше. – Открой ее сейчас же! Иначе ты пожалеешь! Элис! Элииис! Я понимала, зачем она это сделала — просто спровоцировала очную ставку, от которой мне теперь было не отделаться. А ещё я понимала, что Эдвард находится в этой комнате за моей спиной. Мне хотелось выть, сбежать, раствориться. Но мне пришлось остаться. Пришлось обернуться. Он сидел в кресле у окна: идеально прямая спина, пальцы сцеплены в замок. Свет фонаря из-за занавеси падал на его лицо, очерчивая его скулы, подчёркивая напряжение во взгляде. В его глазах бушевала буря — столько эмоций, что меня буквально начало лихорадить. Я не могла выдержать этот взгляд. Но отвернуться тоже не могла. Я не знала, что сказать. Что сделать. Я чувствовала себя слишком глупо, слишком уязвимо. Как будто меня раздели на публике и заставили читать вслух дневник. Внутри всё сжималось, грудь сдавило, дыхание стало поверхностным. Меня бросало то в жар, то в холод. Я не знала, как держать руки, как смотреть, как дышать, как существовать в этом моменте. Мои глаза метнулись в сторону ванной. Одна короткая вспышка мысли — спрятаться, исчезнуть за дверью, избежать этого взгляда. Но я знала, что это было бы слишком по-детски. Я заслужила то, что сейчас проживала, я сама спровоцировала этот момент, и теперь мне нужно было нести за него ответственность. — Элис иногда бывает просто ужасной, — выдохнула я, пытаясь спрятать дрожь в голосе за неуместной шуткой. Это звучало жалко. Я сама это знала. Эдвард даже не попытался подыграть моему фарсу. Он просто произнёс моё имя: — Марси. В этом одном слове было так много всего — тоска, боль, гнев, надежда. По моей коже пробежал электрический разряд. Я застонала от внутренней паники. Всё внутри перевернулось. — Эдвард… я… — жалко выдавила я. Он медленно встал. И также медленно подошел ко мне. Его движения были плавными, бесшумными, как у хищника. И после сегодняшних происшествий это должно было бы меня испугать. Но меня не пугал он. Меня пугала лишь моя собственная реакция, которая не давала телу подчиняться голове. Сейчас он был совсем рядом. Слишком близко. Я ощущала его взгляд почти физически. Меня начало трясти, мысли путались, сердце стучало так громко, что казалось, будто его биение грохотало на всю комнату. Это был единственный звук во всепоглощающей тишине. — Могу я тебя обнять? — тихо спросил он. Все мои эмоции спутались в клубок, и я одновременно нестерпимо этого хотела и панически боялась. Я не знала, какие последствия это могло иметь. Но мой мозг отключился, а сердце решило за меня. — Да, — прошептала я. И он обнял меня. Это было как прикосновение к чему-то давно потерянному, что ты уже считал мёртвым. Как будто сразу же внутри меня что-то ожило. Что-то, что я похоронила почти полгода назад. Я думала, что уже не могу так чувствовать, но это простое невинное объятие доказывало мне обратное. Его руки были крепкими, но такими осторожными, как будто он боялся, что я снова исчезну. Его холодное тело было одновременно таким чужим, и таким до боли знакомым. Я впилась пальцами в его плечи, вжимаясь в него, как будто это был единственный якорь, не дающий мне утонуть. Я не просто ощущала его, я впитывала его. Запах — терпкий, глубокий, древесный, с лёгкими нотами ванили. Твердость его тела, идеальные контуры, движения его пальцев по моей спине, как будто он сам пытался узнать меня заново. Моя голова нашла место на его груди, и я почувствовала, как он напрягся на секунду, прежде чем выдохнуть и прижать меня крепче. Он был холодным, но мне было тепло. Мне было тепло, потому что он был рядом. И крышу сносило полностью. От всего — от близости, от ощущения его тела, от нахлынувших воспоминаний, от того, что это было так чертовски правильно. Как будто всё на секунду стало таким, каким должно было быть. И я не знала, что с этим делать. Я просто стояла, прижимаясь головой к его груди, зарываясь пальцами в его плащ. Ткань была лёгкой, прохладной, как и сама его кожа — мраморная, застывшая, чуждая человеческому теплу, но всё равно родная для меня. Я ощущала неподвижность его тела, абсолютную тишину внутри него, и это странным образом меня успокаивало. Мне не хотелось, чтобы этот момент заканчивался. — Может, хотя бы теперь ты мне что-нибудь объяснишь? — Голос Эдварда был тихим, но в его интонациях чувствовалась настойчивость. Он не собирался отпускать эту тему. Я ещё крепче вжалась в него, не желая поднимать голову. Я знала, что в его глазах будет слишком много вопросов, на которые у меня не было ответов. Потому я проговорила глухо, почти неслышно: — Что объяснить? — Тогда ты сказала, что боишься моего мира. Что он слишком опасен для тебя. — Он провёл ладонью по моей спине, как будто стараясь смягчить сказанное. — А теперь приехала в самое его пекло, чтобы спасти меня от смерти. Я прикрыла глаза. Вопрос висел в воздухе, требуя ответа, но я не могла его дать. Не могла, потому что сама не до конца понимала. Я просто знала, что должна была быть здесь. — Я не могу этого объяснить, — выдохнула я. — Не спрашивай, пожалуйста. Он тяжело вздохнул, его грудь, которую я ощущала щекой, чуть дрогнула. — Один раз я уже решил тебя не расспрашивать, — его голос стал напряжённым, суховатым. — И это закончилось очень плохо. Марси, пожалуйста… Я имею право знать. Я медленно отстранилась, позволив прохладному воздуху проникнуть между нами. Села на ковёр у огромной кровати, спиной облокотившись о неё, и уставилась в одну точку на полу. — Я должна была так поступить, — произнесла я ровно. — Так было правильно. Он опустился рядом, откинув голову на матрас и устало прикрыв глаза. — Правильно? — в его голосе прозвучало непонимание. — Правильно для кого? Я глубоко вдохнула, но не ответила. Просто повторила его жест, откинувшись на кровать и отвернувшись от него. — Хорошо, давай начну я, — сказал он спустя минуту. В его голосе слышалась та усталая решимость, которая появлялась у него в моменты, когда он был вынужден делать выбор, от которого хотел бы уклониться. — После случая с Джеймсом я постоянно думал, что ты заслуживаешь нормальную человеческую жизнь. Без постоянной гонки на выживание, без смертельной опасности на каждом шагу. Я хотел дать тебе этот шанс. Избавить от себя. Оставить в покое. Я ждал момента, когда ты будешь здорова. Когда я решусь на это. Но не решился. Я не смог тебя оставить. А потом ты начала вести себя странно. — Он повернулся ко мне, изучая моё лицо. — Тогда я почти перестал слышать твои мысли. Сейчас же я не слышу их совсем. Я не мог понять, что с тобой происходит. А когда ты сказала, что это конец… тогда я держался только за одну мысль — что должен оградить тебя от себя и от моего опасного мира. Только это давало мне силы на существование, которое я не могу назвать жизнью. Я зашипела сквозь зубы и выдохнула, нервно обхватив себя руками. — Помнишь, я говорила год назад, что тебе не стоит со мной общаться? — наконец спросила я. Эдвард болезненно усмехнулся. — Это звучит как совет, который я должен был дать тебе, — его губы дёрнулись в кривой полуулыбке. — Но да, я помню это. Ты твердила об этом постоянно первые несколько недель. — Я рассказывала тебе о том, как попала в Форкс. Что вообще не должна здесь быть. Что тебе не стоит привязываться ко мне, потому что… потому что тебя ждёт что-то другое. Эдвард напрягся, в его глазах появилось мрачное осознание. — Новенькая девушка? — он сузил глаза, словно пазл сложился в его голове. — Когда она перевелась в школу… тогда ты начала сходить с ума? Это она? Девушка из твоей дурацкой книги? Я сжала пальцы в кулаки и опустила голову на колени. — Я думала, что должна уйти в сторону. Я чувствовала себя лишней. Мне казалось, что так правильно. Что ты познакомишься с ней, у вас завяжется общение… а дальше… — То есть ты решила всё за меня? — Его голос стал твёрдым, холодным. — Ты думала, что знаешь, что для меня правильно? Я застонала, закатив глаза. — Я просто хотела, чтобы ты был счастлив. Эдвард внезапно потянулся ко мне, бережно поднял мою голову и заглянул в глаза. — Думаешь, я был? — его взгляд пронизывал меня насквозь. Я резко отвела лицо и вскочила, чувствуя, что не выдержу этого взгляда. Подошла к окну и вцепилась пальцами в подоконник. Ночь окутала Сиену тёмным бархатом, усыпанным россыпью огней. Город выглядел загадочно, антично. Улочки, петлявшие между древними зданиями, скрывались в тени, подсвеченные редкими фонарями. Воздух был густым, пропитанным ароматами камня, вина и зелени деревьев. Перед моими глазами замелькали отвратительные воспоминания. — Я пожалела о своём решении уже на следующий день, когда узнала от Майка Ньютона, что вы уехали, — мой голос дрожал. — Я почувствовала себя такой идиоткой. Просто феерически облажалась. Эдвард тихо спросил: — И что было потом? Я поёжилась. Воспоминания о той ужасной осени ударили в грудь холодной волной. — Потом… — я сглотнула, — мне было очень плохо. Он понял. Не стал давить. Но его глаза говорили, что он хочет знать больше. — А потом… в один прекрасный день… ты решила всё исправить? — в его голосе прозвучало недоверчивое осознание. Я коротко рассмеялась. Естественно, его гиперопекающая натура никуда не делась за несколько месяцев, прожитые порознь. Он собирался меня отчитать за опрометчивое решение, которое дало возможность Аро схватить мой след. Эдвард, без сомнений, услышал о нашем «маленьком секрете» с Аро в его длинноволосой голове. И я уверена, что он знал намного больше, чем я. — Ты об этом? Да. В какой-то момент, наверное, от отчаяния, мой рассудок немного… пошатнулся. И я решила, что могу всё исправить. Не спрашивай, почему я так решила. Я не знаю. Сейчас понимаю, насколько это было глупо и безрассудно. — Это было невероятно глупо, даже по твоим меркам, Марселин, — процедил он, сверкнув глазами. — Ты всегда руководствуешься исключительно эмоциями. Я резко повернулась, злость захлестнула меня, потушив всю усталость за секунду. — А твоя идея поехать в Италию и попросить нафталиновых придурков тебя убить была, конечно же, очень разумной и олицетворяющей холодный ум и здравый рассудок?! Я громко выдохнула, ощущая, как воздух выходит из лёгких с хриплым, нервным звуком. В груди неприятно сдавило, будто в ней разливался тёмный, вязкий страх. — Ты это знаешь потому, что прочитал его мысли? — мой голос прозвучал резко, но внутри я дрожала. Эдвард слегка склонил голову, его бронзовые волосы отливали приглушённым светом, словно старое золото. — О, да, — его голос был мягким, но в нём сквозила горечь. — Прочитать его мысли, когда он читал мои, оказалось чертовски неприятным сюрпризом. Я буквально пришёл в ужас, когда Аро увидел тебя в моём сознании. Он выглядел так, будто сорвал золотой куш. Но это длилось недолго. Когда он понял, что ты… что ты якобы мертва, он действительно расстроился. Меня замутило. Я сжала кулаки, ногти впились в ладони. Этот древний красноглазый сталкер… Он был ближе, чем я думала. Дёргал за ниточки задолго до того, как я узнала об этом. Моя голова шла кругом. — Гребаный древний загадочный вампирский хрен, — процедила я, пытаясь унять нарастающее чувство паники. — Как он меня вычислил? Он сказал мне о моих родителях. Это он стоял за предложением работы в Сиене? Я была у него на крючке ещё в тот момент, когда попала в Форкс? Как это вообще возможно? Эдвард не двигался, но в его глазах вспыхнуло нечто ледяное, застывшее между яростью и беспомощностью. — Я знаю, что он убил знакомую твоих родителей, — сказал он, его голос опустился до хриплого шёпота. — Перед этим он прочитал ее мысли и увидел в них тебя. До этого он мог видеть твой образ в мыслях Карлайла. Кажется, он догадался, что ты… можешь перемещаться во времени — человек не может жить так долго. А дальше — дело техники. Деметрий настоящий профессионал своего дела. Моё сердце заколотилось в бешеном ритме. Пазл складывался воедино, вырисовывая жуткую картину. Две тысячи лет назад он впервые увидел меня. Потом, спустя много веков — в мыслях Карлайла, когда тот жил вместе с ними. Потом знакомая семьи, которая бесследно пропала в Италии… Меня вели по этой дороге ещё до того, как я её заметила. Всё было предрешено. Всё было чётко спланировано за меня. — Твою мать… — выдохнула я, голос сорвался. — Охренеть. То есть он не хотел меня убивать?! Он хотел меня выманить в Италию? Хотел, чтобы я приехала с родителями? Но я попала в Форкс… Он хочет, чтобы я стала вампиром, чтобы что? Чтобы завербовать меня в свои цепные псы?! Чтобы я смоталась по его первому требованию в шестнадцатый век и проверила, был ли Шекспир реальным человеком? Комната вокруг меня стала слишком тесной. Воздуха не хватало. В висках отбивал браваду пульс. — О, Господи, я не могу в это поверить… — прошептала я, но голос меня не слушался. Слёзы навернулись на глаза, и я уже не могла их сдержать. Эдвард напрягся. Его скулы заострились, губы сжались в тонкую линию, а в глазах появилось что-то… тёмное. Ему было больно. Он ненавидел этот разговор, но продолжал стоять рядом, продолжал слушать. А я… я больше не могла сдерживаться. Всё это было слишком. — Он разыгрывал эту шахматную партию веками! — я почти кричала, голос дрожал. — Он ждал меня две тысячи лет, чтобы в итоге поставить мне ультиматум: умри или стань одной из нас! А потом он растерзал целую толпу людей у меня на глазах! Он сделал это специально?! Да?! Он хотел пригрозить мне?! Я всхлипнула, в груди жгло, словно меня лишили кислорода. Я пыталась оттолкнуть Эдварда, но он не дал мне этого сделать. Он сжал меня в объятиях, его объятия были крепкими, но осторожными. — Марси… — прошептал он. Его голос звучал как тонкая нить, готовая порваться от малейшего движения. Я продолжала рыдать в его грудь, сжимая его рубашку, пока мои пальцы не побелели. — Это все уму непостижимо, — голос срывался, слёзы катились по щекам. — Я попала в выдуманный мир, нахожусь среди выдуманных существ… И самый хитрожопый из них помешался на идее сделать меня одной из них! Да пошёл он нахуй! У него от скуки и долгой жизни, наверное, поехал чердак! Эдвард провёл рукой по моим волосам, осторожно, пытаясь освободить меня от истерики, которая накатывала волнами. — Я не позволю этому случиться, — его голос был низким, почти рычанием. — Я найду способ спрятать тебя. Я резко вскинула голову, уставившись на него. — Не позволишь? — рассмеялась я, истерично, на грани срыва. — Не ты ли сам сказал, что его хвалёный Деметрий достанет меня из-под земли?! Куда ты меня спрячешь?! В Австралию, чтобы я затерялась в стае пингвинов?! Мои вымышленные родители поедут туда же?! Или, может быть, в Антарктиду?! Эдвард ничего не ответил. Он просто вытирал мои слёзы, шептал моё имя… и я не заметила, как напряжение между нами изменилось. Его глаза, обычно такие отчуждённые, теперь выглядели иначе. В них не было холода. Только тепло, глубокое, почти болезненное. Будто он боялся, что я исчезну, если он моргнёт. Мозг начал отключаться. Всё, что я чувствовала — это его близость. Его ладонь на моей щеке, его дыхание, почти касающееся моих губ. — Если ты захочешь… — его голос был бархатным, тихим, пропитанным чем-то монументальным и неподвластным времени. — Я никуда не уйду. Никогда. Я не могла дышать. Слова застряли в горле. Он не отводил взгляда, и я чувствовала, как земля уходит из-под ног. — Ты… — он слегка наклонился, его лоб почти касался моего. — Ты все еще чувствуешь ко мне хоть что-то? Я смотрела на него, на его лицо, застывшее в ожидании, на напряжённую линию губ. Он боялся ответа. Боялся, что я скажу «нет». Сколько времени я жила с неукротимым желанием почувствовать его объятия? Сколько раз готова была вывернуть душу, лишь бы он был рядом? Лишь бы сказать ему о том, что чувствую на самом деле… Я сглотнула. Собрала остатки сил. Взяла себя в руки. И прошептала: — Да. Он не отводил глаз, в которых смешалось столько эмоций, что у меня перехватило дыхание. В его взгляде было все: боль, надежда, страх, обожание — как будто он смотрел на что-то бесценное, боялся потерять и не верил, что может снова прикоснуться ко мне. Я чувствовала, как внутри меня что-то рушится, как то, что я так долго старалась запереть, вырывается наружу, не оставляя мне выбора. Эдвард медленно поднял руку, пальцы дрожали, когда он осторожно провел ими по моей щеке, будто я могла рассыпаться от одного его прикосновения. Моя кожа загорелась под его пальцами, и я инстинктивно прижалась к его ладони, вбирая это ощущение, этот момент, этот взгляд, в котором было столько любви, что мне стало страшно. Я знала, что хочу этого. Хотела слишком долго, слишком мучительно, но теперь меня охватил парализующий страх. Это ведь не могло быть правдой? Разве такие моменты случаются в реальности? Но когда он медленно наклонился ближе, я почувствовала, как мое сердце отбивает лихорадочный ритм, как дыхание становится неглубоким, как мои пальцы сжимаются на его руке, не позволяя ему отступить. Эдвард колебался в миллиметре от моих губ. Его взгляд метался между моими глазами и ртом, словно он давал мне последний шанс отступить. Но я не отступила. Я поднялась на носки и сократила расстояние, позволяя всему миру исчезнуть. Касание было осторожным, почти невесомым. Его губы дрогнули, словно он боролся с собой, сдерживая свою природу, свою силу. Это было трепетное, бережное касание, словно я была самым хрупким существом на земле, и одно неверное движение могло бы разрушить меня. Но сейчас я не была хрупкой. Я была жадной до него, до этого поцелуя, до этого момента, который, казалось, должен был случиться вечность назад. Я крепче сжала его ладонь и сильнее прижалась к нему. Эдвард задохнулся, пальцы на моей талии напряглись, но он не отстранился. Наоборот. Поцелуй стал глубже, увереннее. Его губы раскрылись, и мое тело отозвалось горячей волной. Это было похоже на то, как если бы звезды падали с неба, обрушиваясь огнем на мою кожу. Его руки теперь обнимали меня крепче, осторожность уступила место необузданному желанию быть ближе, чувствовать сильнее. Он больше не сдерживался, но все равно был бережен, словно любил каждую секунду этого поцелуя так же, как и я. Я не осознавала, когда мои пальцы запутались в его волосах, когда я прижалась к нему всем телом, когда мой рассудок окончательно растворился в нем. Я просто чувствовала. Его губы, его дыхание, его дрожь — каждую эмоцию, которую он вкладывал в этот поцелуй. Словно в нем было все, что он никогда не мог сказать, все, что он сдерживал так долго. Когда мы наконец оторвались друг от друга, я была не в силах открыть глаза. Мое дыхание сбилось, губы горели, пульс грохотал в ушах. Но это не было самым важным. — Я люблю тебя, — голос Эдварда был тихим, но в нем не было сомнений. Он произнес это твердо, уверенно, как неоспоримый факт, как нечто, что существовало всегда и никогда не изменится. Я подняла на него взгляд, почувствовав, как в груди разливается тепло. Меня накрыло с головой — слишком много эмоций, слишком быстро, слишком сильно. Я прокашлялась, чувствуя, как перехватило голос. — Я… — я запнулась, но его взгляд был таким мягким, таким полным терпения, что я нашла в себе силы договорить. — Я тоже тебя люблю. Это были слова, которые я боялась сказать, слова, которые жгли меня изнутри так долго, что стали частью меня. Но теперь, когда я произнесла их, мне стало легко. Потому что я знала — это правда. Это всегда было правдой. Эдвард закрыл глаза, как будто эти слова что-то исцелили в нем, как будто он больше не мог сдерживать счастье. Он снова коснулся моего лица, провел пальцами по моей щеке, по губам, которые только что произнесли то, чего он так ждал. А затем снова поцеловал меня — теперь уже медленно, нежно, с благоговейным трепетом, словно запоминая каждый миг. Эдвард убрал прядь моих волос за ухо, его взгляд был мягким, но я чувствовала в нем что-то еще — усталость, тревогу, и вместе с тем какое-то облегчение. Он провел пальцами по моей щеке, словно проверяя, действительно ли я здесь, рядом с ним, а затем произнес: — Тебе нужно поспать, Марселин. Я фыркнула, натягивая на себя свою привычную маску сарказма. — Ты думаешь, что я засну после всего, что видела сегодня?— я обвела руками воздух, намекая на весь этот цирк, в который превратилась моя жизнь. — Может быть ты в курсе, но я не очень-то хорошо сплю в последнее время. Эдвард печально улыбнулся, его пальцы все еще касались моей щеки, и от его прохлады у меня побежали мурашки по коже. — Тогда позволь мне помочь. Останься здесь. Со мной. Я усмехнулась, пытаясь скрыть, насколько эта фраза больно ударила по мне. Так просто, так буднично, но именно этого мне так не хватало все эти бесконечные ночи одиночества. — Как будто у меня есть выбор, — пробормотала я. — Элис позаботилась об этом. Он коротко улыбнулся, и в этой улыбке было что-то заговорщическое, почти детское. Как будто на мгновение он забыл обо всех кошмарах, что нас окружали. Мы легли на кровать, и я тут же ощутила давно забытую разницу температур. Одеяло, которое я натянула на себя, не спасало, но, несмотря на это, я не могла заставить себя отстраниться от Эдварда. Его холодное тело было единственным, что давало мне ощущение безопасности. Я свернулась клубком, вжимаясь в его грудь, ловя каждое движение, каждую вибрацию его тихого дыхания, которого, по сути, и не должно было быть. Его рука мягко легла на мой бок, и я услышала этот тихий, ласковый шепот, от которого внутри меня что-то болезненно сжалось: — Спи. Я буду здесь. Я закрыла глаза. Эти слова были тем, чего я ждала все эти ночи, когда бессонница препарировала мое измученное тело, когда страх заполнял каждый уголок сознания. Сколько раз я прокручивала их в голове, мечтая, чтобы он снова их произнес. Но только теперь, когда это случилось, я поняла, что не важно, насколько вокруг все рушится, не важно, какие кошмары ждут меня впереди — в этот момент я была счастлива. Медленно, почти неосознанно, я расслабилась, позволяя себе утонуть в этом ощущении. Холодный ветер за окном, тревожные мысли, даже страх перед завтрашним днем — все это стало далеким, несущественным. Все, что имело значение, — это сильные, осторожные руки, которые держали меня, и тихий голос, обещавший, что он останется рядом. Я уснула так, как не спала уже давно. П.с. Ух, ебать-копать. Мы наконец-то дожили до этого момента и наши богатые метальными проблемами детки поговорили между собой. До идиллии еще далеко, но это уже что-то. Аро тоже весьма интересным дядькой оказался, что вы думаете по этому поводу? Я сейчас взяла себе маленький отгул, так как ко мне приехал друг, но все равно опубликовала главу, и даже сделала маленький видос😅 Надеюсь, вам понравилась эта глава. Напишите свое мнение в комментариях. Иллюстрации к главе: https://ibb.co/84Tdvh73 https://ibb.co/wFb2vVn0 https://ibb.co/fzmFmw7G Телеграм-канал: https://t.me/shadowsofforks Видос к главе (будет очень круто, если вы проявите активность в виде лайка, коммента, репоста и тд и поможете развитию аккаунта): https://vt.tiktok.com/ZSB5ynbN6/ Мне удалось благодаря неведомым силам наковырять деньги на аренду в июле, но все деньги ушли именно на нее. На твиче все еще проблемы. Жрац нечего. Поэтому если у вас будет возможность и желание поддержать мое творчество, я буду вас очень благодарна. https://boosty.to/marselineeeeee https://buymeacoffee.com/polinasinep https://destream.net/live/marselineeeeee/donate https://streamlabs.com/marselineeeeee/tip Карточка монобанка (монобанк это Украина) 4441111146710979 Всем спасибо за прочтение и хорошего дня 🩷