Глава 24. Смертельный гастрономический удар по бессмертному.

На душе оставалось неприятное чувство после разговора с Джо. Оно осело в груди тяжестью, как будто меня зашили в слишком тесный корсет, лишив возможности дышать. Эмоциональная связь с ним была куда крепче, чем с людьми, которые называли себя моими родителями. Фактически, я видела их впервые. Они были мне чужими, но отчего-то каждый их жест, интонация, даже манера подбирать слова били по чему-то глубоко спрятанному внутри. Слишком уж напоминали моих настоящих родителей. И эта параллель была болезненной. Я не могла продолжать разговор, и Элис это почувствовала. Возможно, дело было в её способности видеть будущее, но, скорее всего, сказалось влияние Джаспера. Она слишком хорошо понимала, когда стоит вмешаться. Быстро переведя внимание Селин на себя, она завела разговор о моде и трендах. Эдвард подхватил эту же тактику, но на свой лад: он заговорил с Оливером о гребаных этрусках. Слава богу, хоть кто-то мог поддержать этот диалог. Я же оставалась в тени собственных мыслей. Вопросов было слишком много, и на некоторые из них я хотела немедленно получить ответы. Я не рассчитывала узнать Оливера и Селин за один день, тем более привязаться к ним, но их манера речи, поведение, даже выражения лиц вызывали странное чувство дежавю. Они напоминали мне моих реальных родителей, которых я не видела много лет — они оставили меня одну в чужой стране, с беспочвенной уверенностью, что я справлюсь со всем сама. И приходилось справляться, потому что выбора не было. Я не знала, с чего начать, но в конце концов повернулась к Оливеру и спросила: — Вам нравится ваша работа? Оливер заметно оживился: — Она потрясающая. Мне выпал шанс заниматься любимым делом, это было предложением, равным выигрышу в лотерею. К тому же, зарплата здесь действительно впечатляющая. Я кивнула, сдерживая желание скривиться. Да, конечно, предложение на миллион. Только вот почему же эта «впечатляющая» зарплата не позволяла побеспокоиться о дочери, которая была вынуждена жить с дядей? Мне было все равно на их деньги. Я зарабатывала сама на свои карманные расходы, Джо давал мне крышу над головой. Но по отношению к настоящей Марселин Рейн это было совершенно несправедливо. Я мельком взглянула на Эдварда — его губы дрогнули, и я поняла, что он тоже уловил в этом подвох. Оливер, не замечая нашей реакции, продолжил: — Наши выплаты идут через инвестиционный центр. Инвесторы очень щедры. Эдвард чуть заметно качнул головой. Мы оба понимали, кем были эти «инвесторы». — А как вы вообще получили это предложение? — спросила я. — Это случилось ещё в Чикаго, когда мы работали в Институте искусств, — пояснил Оливер. — На одном из мероприятий итальянский коллега рассказал нам о реставрационном проекте в Италии, с возможностью переезда и очень привлекательным контрактом. Эдвард повёл бровью вверх. Я знала, что он родился и вырос в Чикаго. Но то, что там «родилась и выросла» я, для меня оказалось новостью. У нас появлялось все больше точек соприкосновения с лохматым старомодным вампиром дед-инсайдом. Селин добавила, слегка наклонив голову: — У нас были сомнения, стоит ли принимать это предложение. Особенно после ситуации с… миссис Андерсон. Мы знали, что для тебя её исчезновение стало сильным ударом, и не хотели тревожить тебя ещё больше. Не хотели, чтобы ты беспокоилась о нас. Я вздрогнула. Это имя я слышала от Аро. Тогда он сказал, что миссис Андерсон повезло гораздо меньше, чем Оливеру. А позже Эдвард подтвердил, что Аро убил друга семьи Рейн. Но кем эта женщина приходилась мне? — Итальянские коллеги оказались удивительно настойчивыми, — продолжил Оливер, не замечая моего замешательства. — И предложенная зарплата позволяла полностью закрыть кредит за дом. Это была перспектива, от которой сложно отказаться. Внутри что-то неприятно сжалось. Кредиты, финансовая нестабильность… Это была до боли знакомая картина. Я ничего не сказала, только смотрела на них, отмечая про себя каждую деталь. — Мы решили, что для тебя будет лучше остаться с Джо, — добавила Селин. — Не хотели, чтобы ты ехала с нами, поэтому и не сказали сразу, что уезжаем в Италию. Эдвард слегка наклонился вперёд, внимательно наблюдая за мной, но я не дала себе времени на эмоции. — Почему? — спросила я. Селин вздохнула, её взгляд потеплел: — Ты была близка с миссис Андерсон. У нас всегда было так много работы, но она… она всегда была рядом. Она присматривала за тобой, когда ты была маленькой. Именно она привила тебе любовь к музыке и рисованию ещё в начальной школе. Я молчала, пытаясь осознать новые детали пазла. Меня передёрнуло. Это было… до ужаса знакомо. Молодые родители, которые заводят ребёнка, не думая о последствиях, не зная, что с ним делать. И в итоге перекладывают заботу о своей «зайке» на пожилую соседку… Я заставила себя кивнуть, не желая выдать замешательство. — Да, — тихо сказала я. — Она была важным человеком в моей жизни. Оливер слегка улыбнулся: — Поэтому мы тогда решили, что сказать тебе о том, куда именно мы переехали позже. Мы знали, что Джо — лучший вариант для тебя. Я сцепила пальцы под столом. Да, Джо действительно оказался лучшим вариантом. Но их оправдания всё равно вызывали странное ощущение. Элис мягко коснулась моей руки, желая напомнить, что я не одна. Эдвард молчал, но его взгляд оставался настороженным. Я вдыхала запах зеленого чая и пряных специй, пытаясь успокоиться. Этот разговор раскрыл передо мной слишком многое, и теперь мне предстояло понять, что делать со всей этой информацией. Имя «миссис Андерсон» повисло в воздухе, как удушливый запах давно пролитого, но не до конца выветрившегося парфюма. Она была близким человеком для той Марселин, которая жила в этом мире до меня. Это было очевидно. Но насколько важной фигурой она была? И почему Аро говорил о ней с таким странным оттенком — то ли насмешки, то ли предупреждения? Я решила, что расспрашивать Оливера и Селин дальше — не лучшая идея. Любопытство могло вызвать у них подозрения, а это последнее, что мне сейчас было нужно. В любом случае, у меня был Эдвард. Он слышал их мысли, а значит, мне гораздо безопаснее будет расспросить его позже, когда нас никто не будет слушать. Если Аро убил миссис Андерсон намеренно, если её исчезновение было не случайностью, а спланированным действием, это многое меняло. Он держал меня долго под своим незримым колпаком, но ни разу не причинил мне вреда. Он не позволил даже своим придворным приблизиться ко мне. С моей головы не упал ни один волос. В этом не было ничего утешительного — наоборот, это было пугающе. Потому что его жест с миссис Андерсон был предупреждением. Он всегда был рядом. И совершенно не шутил. Разговоры за столом текли плавно, не утихая, будто никто, кроме меня, не ощущал, как что-то гнетущее нависло над этим домом. Спасибо Элис, которая, кажется, могла разговорить даже каменную статую. Оливер всё так же с горящими глазами вещал об этрусках, а Эдвард, сохраняя идеальную вежливость, делал вид, что невероятно увлечён этим. В какой-то момент Оливер пригласил его пройти в кабинет, чтобы что-то показать. Эдвард взглянул на меня — коротко, почти незаметно, словно спрашивая, справлюсь ли я без него. Я только кивнула, и он ушёл следом за Оливером. Селин поднялась, ловко собрала со стола тарелки и предложила нам с Элис прогуляться по саду. Мы вышли на террасу, и воздух сразу окутал меня запахом роз. Они росли повсюду, аккуратными кустами, раскидывая свои бархатные лепестки. Селин с любовью касалась бутонов кончиками пальцев, рассказывая Элис о каждом сорте: вот эти — чайные, выведенные ещё в викторианскую эпоху; эти — старинный английский сорт, невероятно капризный в уходе, но обладающий самым чистым ароматом; а вот эти, белоснежные, назывались «Лунный свет». Элис слушала, кивая, делая вид, что ей невероятно интересно. Я молча наблюдала за Селин. Этот сад был её гордостью, её заботой. Я подумала, что это и было её материнством — выращивание цветов. Забота о чём-то прекрасном, но в конечном итоге совершенно беспомощном без правильного ухода. И мне вдруг стало любопытно: кто из нас оказался бы более ответственной матерью? Я, которая удрала на другой континент, оставив своих котов на Джо? Или она, которая когда-то поступила со мной точно так же? Хотя, в отличие от неё, я собиралась вернуться. — Ты выглядишь такой грустной, — вдруг сказала Селин, прерывая мои размышления. Её голос был мягким, с лёгкой ноткой тревоги. Я собиралась что-то сказать, но не успела — она продолжила: — Ты всегда была такой чувствительной. Помнишь, когда ты была маленькая, ты ходила к соседям с водяным пистолетом и игрушечным ножом, чтобы отвоевать свободу соседской собаки? Они держали её на цепи, и ты решила, что обязана её спасти. Я замерла. Холодок пробежал по спине. Это… это было моим реальным воспоминанием. Тем, что произошло со мной в другом времени, в другой жизни. Я помнила эту историю до мельчайших деталей. Помнила, как стучала в дверь соседям, как кричала на них, требуя отпустить несчастную собаку. Помнила, как взрослые смеялись надо мной, как мать отругала меня за это потом, сказав, что я не должна лезть в чужие дела. Но это не могло произойти здесь. Не в этом мире. Как это все понимать? Всё становилось еще более запутанным. Где правда? Где реальность? И кем, черт возьми, прихожусь я в этой безумной истории? Я сглотнула, стараясь удержать выражение лица нейтральным. — Да… помню, — сказала я осторожно. Селин улыбнулась. — Ты всегда была такой. Всегда стремилась к справедливости, даже когда была совсем крошкой. Элис бросила на меня быстрый взгляд. Её глаза скользнули по моему лицу, и я поняла, что она заметила мою реакцию. Она слишком хорошо меня знала. — В этом есть что-то благородное, — сказала Элис, разрывая повисшую в воздухе паузу. — Думаю, многим не хватает такого отчаянного детского качества. — Да, — с улыбкой кивнула Селин. — Именно поэтому мы… — она вдруг осеклась, будто не была уверена, стоит ли продолжать. Я медленно вдохнула запах роз, пытаясь унять хаос в голове. Что-то в этой истории явно не сходилось. И мне необходимо было во всём разобраться. Солнце, спрятанное за облаками, медленно клонилось к горизонту, окрашивая небо в золотисто-оранжевые оттенки. Воздух в саду наполнился вечерней свежестью, смешанной с тонким ароматом роз. Я молча шла рядом с Элис и Селин, погруженная в мысли. Разговор прервал голос Элис: — Уже совсем скоро стемнеет. Мы с Эдвардом, наверное, загостились. Пора возвращаться в отель. — Да брось, — улыбнулась Селин. — В нашем доме места хватит всем. Нечего тратить деньги, отели здесь недешевые. — О, нет, мы не хотели бы вас стеснять, — попыталась возразить Элис. — Глупости! — отмахнулась Селин. — Вы никому не помешаете. Спорить с ней было бесполезно. Мы зашли в дом. В гостиной, сидя на диване, Оливер продолжал грузить Эдварда ненужной информацией. Тот слушал с заинтересованным видом. Я не удивлюсь, если этому зануде и правда было интересно. — Дорогой, — обратилась к мужу Селин, — Элис и Эдвард останутся у нас, ты ведь не против? — А почему я должен быть против? — весело улыбнулся Оливер. — О, мне кажется, что это слишком неудобно, — неловко отметил Эдвард. — Совсем нет! — живо ответил Оливер. — В доме полно комнат. Пойдем, я покажу твою. Эдвард бросил на нас короткий взгляд и последовал за ним. — А мы займемся ужином, — бодро сказала Селин. — Марселин, поможешь мне? Я тяжело вздохнула, но кивнула. Элис тут же присоединилась: — Я тоже помогу! Мы отправились на кухню. Просторное помещение с деревянными шкафами и мраморными столешницами выглядело уютно, а в воздухе все ещё витал слабый аромат свежесваренного кофе. Элис с энтузиазмом вызвалась помочь, и мы втроём принялись за готовку. Селин решила, что сегодня на ужин будет карбонара. Она ловко разбивала яйца в миску, объясняя, что важнее всего — правильная консистенция соуса. Я, тем временем, взялась за салат. Нож приятно лёг в руку, но я никак не могла отделаться от одной мысли: что будет, если кто-то из нас порежется? Обычное дело в процессе готовки, но с вампирами в доме даже капля крови могла привести к катастрофе. И, конечно же, я чуть не порезалась. Лезвие уже было готово скользнуть по пальцу, когда Элис, стоявшая рядом, молниеносным движением перехватила мою руку и убрала палец подальше. Я едва сдержала вздох удивления и повернулась к ней, прошептав: — Спасибо. Она только лишь покачала головой, нахмурившись. Селин продолжала разговор: — Мы уже неплохо обустроились в Сиене. Если бы ты захотела, после школы могла бы перебраться к нам. Я замешкалась и отложила нож: — Мне нравится в Форксе. Селин удивлённо вскинула брови. — Раньше ты ничего и слышать не хотела об этом городе. — С тех пор многое поменялось, — уклончиво ответила я, сосредотачиваясь на салате. — А как насчёт колледжа? — поинтересовалась Селин, — Ты уже решила, куда будешь поступать? Я чуть не застонала. Ещё один образовательный этап в этой бесконечной петле жизни? Ну уж нет. Хватит того, что меня заставили ходить в школу второй раз. Интересно, каким кругом ада это являлось по Данте? — Пока не знаю, — выдавила я нейтрально, пытаясь избежать раздражающего меня разговора. — Мы с Эдвардом подаём документы в Дартмут, — тут же вклинилась Элис. — Марселин могла бы попробовать с нами. Я фыркнула. Учитывая катастрофическую ситуацию с испанским, и вообще не очень хорошую картину с оценками, которые испортились за время в моего трехмесячного коматоза, Дартмут мне явно не светил. Да и какой смысл вампирам поступать в колледж, чтобы потом снова возвращаться в школу? — С моей успеваемостью, в Дартмуте такую студентку с руками и ногами заберут. — Ты же умная, — не согласилась Элис, — Еще есть время подготовиться и сдать выпускные экзамены хорошо. — Не хочу об этом говорить, пожалуйста, — взмолилась я. Селин повернулась к Элис, вздохнула и улыбнулась: — Она всегда была такой невозможной. Слова ей не скажи – все не так. Элис засмеялась: — Да, за время общения с Марси я это отлично поняла. Я закатила глаза, но, несмотря на это, краешком губ улыбнулась. Селин начала хлопотать по кухне, раскладывая тарелки на большом деревянном столе. Воздух наполнился тёплыми запахами чеснока, пармезана и бекона, которые смешивались с ароматом свежей зелени и только что сваренных альденте спагетти. Я стояла рядом с Элис, помогая с сервировкой, хотя, если честно, больше наблюдала за ситуацией, чем активно участвовала. Когда Селин поставила на стол пять тарелок, я невольно поймала на себе взгляд Элис. В её глазах читался немой вопрос: «И что теперь?» Я пожала плечами, пытаясь сообразить, как они с Эдвардом собираются выпутываться из этой ситуации. Вампиры не могут есть человеческую пищу, она просто не переваривается их организмом. Но Элис, похоже, уже имела какой-то план. Селин выглянула в гостиную: — Оливер, Эдвард, ужин готов! Проходите к столу. Через несколько мгновений в дверях появились Оливер и Эдвард. Лицо последнего отражало скрытое замешательство. Он старался выглядеть спокойным, но я видела, как он вцепился в край рукава своего худи. Оливер сел первым, а Эдвард остановился на секунду, прежде чем тоже занять место за столом. Селин принялась раскладывать карбонару по тарелкам, а Элис с оживлённой улыбкой защебетала: — Ох, я бы с радостью, но не могу есть на ночь. Следить за фигурой — это прямо-таки моя обязанность! Селин посмотрела на неё с удивлением: — Ты и так очень худенькая, тебе совершенно не стоит об этом переживать. Я молча наблюдала за их диалогом, пытаясь понять, куда всё это приведёт. Элис невозмутимо продолжила: — О, это сейчас я такая. В детстве я была пухленькой. Стоит мне ослабить диету, и сразу начинаю набирать. Селин понимающе кивнула и вдруг сказала: — Эх, девчонки. Марселин в своё время тоже решила, что она недостаточно худая. Никто не мог её переубедить в обратном. Меня снова передёрнуло. Это было очередным реальным воспоминанием из моего прошлого, которое упомянула Селин. Я слишком хорошо помнила то время. Все эти совпадения сводили меня с ума. Селин подошла к Эдварду и, не дожидаясь возражений, начала накладывать ему пасту. — Ой, нет, правда, не нужно… я не голоден, — быстро возразил он, и в его голосе было столько паники, что мне стало его даже немного жалко. — Быть такого не может, что ты не голоден. Вы здесь провели почти целый день, тебе нужно подкрепиться хотя бы немного. Или ты тоже следишь за фигурой? — поддела его Селин, и на лице Эдварда появилось выражение лица Гарольда, скрывающего боль. Не дав времени на протесты, Селин положила небольшую порцию на тарелку перед ним. Эдвард посмотрел на меня взглядом , полным абсолютного отчаяния. Если бы мне нужно было описать его эмоции, я бы сказала: «Вся скорбь еврейского народа». Я понимала, насколько дурацкая эта ситуация, но ничем помочь не могла. Давай, придумывай что-нибудь, Эдвард. Стол выглядел аппетитно, на нем красовались тарелки с дымящейся карбонарой, свежий овощной салат, кувшин с водой и апельсиновым соком. Запах был потрясающим, и мой желудок дал знать, что я не прочь съесть свою порцию. Оливер улыбнулся и сказал: — Приятного аппетита! Селин и Оливер начали есть, я последовала их примеру. Это было действительно вкусно, особенно с учётом того, что я сильно проголодалась. Элис сидела с выражением победительницы, избежавшей пытки, а Эдвард беспомощно буравил взглядом свою тарелку. Когда взгляды Селин и Оливера скользнули на него, он сдался. Его ненормальная вежливость и нежелание кого-то обидеть взяли верх. Он взял вилку, намотал немного пасты и отправил её в рот. Я настолько, дословно, охуела от этой картины, что чуть не выронила вилку. Моё лицо, видимо, говорило само за себя, поэтому Элис незаметно пнула меня под столом. Очевидно, она намекала: «Не пались!» Эдвард мужественно жевал. На его лице не отразилось ровным счётом ничего, но я-то знала, что он переживает настоящий ад. Я скривилась от одной только мысли о том, что он сейчас чувствует, и тут же получила ещё один невидимый удар от Элис. Селин посмотрела на меня: — Что случилось? Тебе не нравится паста? Я быстро нашла выход: — Нет-нет, просто… задумалась о поступлении в колледж. Селин оживилась: — Элис мне сказала, что они с Эдвардом собираются поступать в Дартмут. Оливер одобрительно кивнул: — Отличный выбор. А на какие факультеты? Эдвард, несмотря на переживаемую гастрономическую пытку, невозмутимо ответил: — Я планирую поступать на медицинский. Мой отец отличный врач, и я хотел бы продолжить семейное дело. И с болью в глазах проглотил ещё одну вилку карбонары. Селин повернулась к Элис: — А ты? — Я бы хотела поступить факультет дизайна и искусств. Мне нравится мода и одежда, думаю, я могла бы стать неплохим дизайнером. — Это замечательная идея! — улыбнулась Селин. Оливер посмотрел на меня: — А что насчёт тебя, Марселин? Я знала, что этот вопрос рано или поздно прозвучит, но не была к нему готова. Селин поддержала Оливера: — Это было бы замечательно. Может, тебе тоже подошел бы факультет искусств? Я покачала головой: — У меня нет ни достаточных знаний, чтобы поступить туда, ни денег. Эдвард открыл рот, ему в голову могла прийти идея сказать о том, что его семья могла бы помочь мне с поступлением, и я тут же злобно посмотрела на него, мысленно посылая сигнал: «Молчи, иначе я попрошу Селин принести тебе ещё и десерт». Он понял намёк и закрыл рот. — Мне нужно подумать, — сказала я. Оливер кивнул: — Только не затягивай с этим. Времени осталось всего ничего. — Хорошо, обещаю думать быстро. К счастью, разговор плавно ушёл в другую тему. А я, краем глаза наблюдая за исчезающей пастой на тарелке Эдварда, поражалась его выдержке. Он героически ел, не подав и намёка на масштаб бедствия, которое сейчас переживал его организм. Когда ужин подошёл к концу, я с облегчением отложила вилку. Ситуация, в которую мы вляпались с Эдвардом и Элис, была той ещё комедией абсурда, но каким-то чудом обошлось без глобальных трагедий. Мы все поблагодарили Селин за ужин, даже Эдвард, вежливый тон которого был настолько искренним, что я едва не прыснула со смеху. Учитывая, какое испытание он только что пережил, благодарность выглядела особенно трагикомично. Селин предложила показать Элис её комнату, а Эдвард внезапно объявил, что чувствует себя уставшим, и ушёл в свою. Неудивительно — после такого стресса даже бессмертному вампиру, наверное, нужен был отдых. Или, по крайней мере, десять минут на восстановление психики. Я уже собиралась последовать их примеру и спрятаться в комнате, отведенной мне, но Оливер остановил меня: — Марси, нам нужно поговорить. Он жестом пригласил меня в кабинет. Я слегка напряглась, но последовала за ним. Кабинет был просторным, с высокой книжной полкой у стены, мягкими креслами и массивным столом. Лёгкий запах бумаги и дерева создавал уютную атмосферу, но я всё равно чувствовала себя немного не в своей тарелке. Оливер сел напротив и посмотрел на меня с тёплой улыбкой. — Я очень рад видеть тебя, Марси. Мы с Селин действительно сильно скучали. Я не знала, что ответить. Это было слишком… искренне. Я чувствовала себя неловко, как будто на меня вдруг навалилось слишком много эмоций. В итоге просто кивнула: — Я тоже рада вас видеть. Оливер слегка наклонился вперёд, переплетая пальцы рук. — Нам грустно осознавать, что обстоятельства сложились так, что мы вынуждены жить отдельно от тебя. Я внутренне застонала. Только не эта тема. Только не сейчас. — Папа…, — это «слово» из моих уст прозвучало максимально неуверенно, потому что я давно разучилась его говорить. Оливер продолжил, явно намереваясь закончить мысль: — Просто знай, что ты всегда можешь обратиться к нам. За советом, за поддержкой, просто поговорить. А вот это сейчас звучало абсурдно. Я могла обратиться к Джо, к Чарли, к Карлайлу, в свое время, к Билли Блэку, в конце концов. Но они в моей жизни совершенно не участвовали. Я не сдержалась: — Да? Именно поэтому за целый год мы разговаривали целый один раз? Оливер чуть нахмурился, но не выглядел удивлённым. — Ты и сама не особо стремилась общаться с нами, Марси. Я почувствовала, как внутри закипает злость. Это было слишком похоже на мою реальную ситуацию с родителями. Я сжала кулаки и, глубоко вдохнув, попыталась подавить раздражение. — Мы можем сменить тему? Он внимательно посмотрел на меня, а потом кивнул: — Конечно. Он явно понимал, что я, или та другая Марселин, была обижена на него, поэтому не стал развивать конфликт. — Спасибо. Повисла короткая пауза. Затем Оливер заговорил снова: — У меня к тебе есть серьёзный разговор. Я скептически выгнула бровь: — Мне уже не нравится начало. Оливер усмехнулся, но прежде чем он успел ответить, в кабинет вошла Селин. Она мягко улыбнулась мне и села рядом с мужем. — Мы стали лучше зарабатывать в Вольтерре, — начал Оливер. Я мысленно закатила глаза. «Ещё бы. Аро две тысячи лет копил свои вампирские тугрики, чтобы сейчас держать вас на крючке с приманкой в виде отличной зарплаты». — Поэтому мы могли позволить себе откладывать деньги на твой колледж, — закончил он. Я моргнула. Это было… неожиданно. Дальновидно. Даже слишком. Мои реальные родители не только не помогали мне с высшим образованием, они еще и препятствовали ему различными способами. Селин посмотрела на меня с воодушевлением: — Мне очень понравилась идея с Дартмутом. Это действительно хороший, престижный колледж. А ещё там будут твои друзья. Было бы здорово, если бы ты не была там одна. Я всё ещё переваривала информацию, поэтому просто выдохнула: — Спасибо за поддержку. Я обязательно подумаю над этим. Оливер доброжелательно кивнул: — Мы не хотим давить на тебя. Это твоё решение. Просто знай, что ты не одна, Марси. Селин добавила: — Мы хотим для тебя лучшего. Я почувствовала странное тепло в груди. Может, они и не были идеальными родителями, но сейчас в их словах не было фальши. Я медленно кивнула: — Спасибо. Селин встала: — Я покажу тебе твою комнату. Я последовала за ней, всё ещё немного ошеломлённая разговором. Внутри было слишком много эмоций, слишком много мыслей, и мне отчаянно хотелось тишины, чтобы разобраться в себе. Селин и я поднимались по лестнице, и с каждым шагом меня все больше накрывало чувство странного дежавю, будто я снова ребенок, за которым заботливо следит мать, провожая в спальню перед сном. Только в отличие от реального прошлого, здесь все было мягче, теплее, будто укутанное в заботу, которую я давно уже не ждала и не умела принимать. Комната оказалась просторной, с высоким потолком и большими окнами, через которые струился рассеянный свет уличных фонарей. Темные деревянные балки контрастировали со светлыми стенами, а мебель выглядела старой, но ухоженной. У кровати стояла небольшая тумбочка, на которой уже кто-то предусмотрительно оставил бутылку воды. Воздух здесь пах деревом и чем-то легким, напоминающим ваниль и жасмин. Селин внимательно смотрела на меня, словно запоминая, как я выгляжу сейчас, сравнивая со своими воспоминаниями. — Ты так повзрослела, — наконец сказала она и вдруг обняла меня. Я не успела ничего сделать. Просто застыла, а потом ощутила, как мое тело расслабилось, будто от долгого ожидания чего-то простого, но необходимого сейчас. Это было странное, почти детское чувство – как если бы я была котенком, который, свернувшись клубочком, уткнулся в тепло матери-кошки. Я давно не испытывала ничего подобного. Селин немного сжала меня и тихо выдохнула: — Я правда скучала. — Я тоже, — выдавила я, чувствуя, как в горле встает ком. Она улыбнулась, провела рукой по моей щеке, как будто хотела убедиться, что я настоящая, и сказала: — Спокойной ночи, дорогая. — Спокойной ночи. Она вышла, тихо прикрыв за собой дверь. Я сделала глубокий вдох, пытаясь осознать, что только что произошло. Затем заметила свой рюкзак, лежащий на кресле. Кто-то принес его сюда. Возможно, Элис. Словно по инерции, я достала чистые вещи и направилась в душ. Горячая вода текла по коже, но мне никак не удавалось прийти в себя. Я не понимала, что за гребаная чертовщина здесь происходит. Я уже почти смирилась с фактом, что оказалась в чужом выдуманном мире, который теперь стал моей реальностью. Конечно, факт того, что я побывала в подземелье Вольтури и стала пешкой в руках Аро, еще предстояло как-то осмыслить, но пока я старалась об этом не думать и не провоцировать очередной сеанс фильмов ужасов во сне. После душа я завернулась в полотенце и снова сделала несколько жадных глотков воды. Воздух здесь был сухой, не такой, как в Форксе, даже не смотря на дневной дождь. Я чувствовала себя обезвоженной, как после сильного похмелья, хотя ничего не пила. Я улеглась в кровать, глядя в потолок. Мысли не давали заснуть. В голове крутились вопросы, на которые не было ответов. Почему мое прошлое в этом выдуманном мире так сильно перекликается с реальным? Почему мои ненастоящие родители ощущаются настоящими? Встреча с ними прошла не так плохо, как я ожидала. Даже слишком гладко. Для всех, кроме Эдварда, конечно. Я перевернулась на другой бок. Голоса с первого этажа доносились приглушенно, но достаточно отчетливо, чтобы я разобрала, что говорят Селин и Оливер. Чьи-то шаги скользнули по второму этажу – возможно, кто-то из Калленов шастал по дому по непонятным мне причинам. Половицы предательски скрипели. Я снова сделала глоток воды, но ощущение сухости не проходило. Я устала ворочаться и наконец встала с кровати с нескрываемым раздражением. Мне нужно было вырваться из дома и покурить. Я накинула куртку, схватила бутылку с водой, и, на цыпочках, пошла вниз по лестнице. Каждый шаг сопровождался негодующим скрипом. Гребаные старые дома. Когда я добралась до входной двери, то потянулась за ручкой, готовясь к долгому и осторожному процессу её открытия, но дверь уже была приоткрыта. Я замерла. Странно. Но это было мне лишь на руку – не придется рисковать, шумно возясь с замком. Я выскользнула во двор и тут же поежилась. Днем было тепло, но теперь холодный воздух впитывался в кожу, заставляя легко задрожать. Я прошла во двор, кутаясь в куртку, и, оглядевшись, полезла в сад, в глубь колючих кустов. Розы были прекрасными милыми цветами ровно до того момента, как один из шипов впился мне в палец. — Да чтоб тебя… — тихо выругалась я, осматривая повреждённую кожу. Крови не было, только царапина. Спасибо и на этом. Я пробралась к воротам, присела на корточки среди роз и закурила. Сигарета зажглась тихим треском, и я втянула едкий дым. Через решётку ворот виднелась улица — узкая, мощёная брусчаткой, с домами, прижатыми друг к другу, будто люди, тесно сидящие в театре. Только один участок был пустым, заросшим кустарниками и тонкими деревьями, их ветки извивались в лунном свете. Я хихикнула, представляя, как выглядела со стороны: девушка, сидящая на корточках в кустах. Если бы меня увидели соседи, они наверняка бы решили, что я справляю нужду в благоухающих розах. Холод ночного воздуха обнимал кожу, но я к нему быстро привыкла. Сигаретный дым смешивался с ароматом роз, резким и терпким. Почему, черт возьми, они цветут в феврале? Италия — слишком странное место.. Внезапно я услышала странный звук. Как будто кто-то неудачно перебрал с алкоголем и теперь раскаивается где-то в темноте. Я замерла и прислушалась. Потом усмехнулась. Кто-то явно переживал тяжелую ночь в кустах. Я издала короткий смешок, который вряд ли мог бы привлечь внимание. Через пару секунд из заросшего участка показалась высокая фигура Эдварда. Я прикусила губу, чтобы не разразиться смехом. Его обычно безупречное лицо выглядело сейчас… менее величественным. Он был бледным, как сама смерть (он всегда был бледным, но сейчас его страдальческая физиономия имела особенный оттенок), отсутствующий взгляд, губы были сжаты в тонкую линию. Я поняла, что он только что избавился от довольно вкусной карбонары, которая, к сожалению, совершенно не вписывалась в его рацион. Я спрятала лицо в ладони, содрогаясь от сдерживаемого смеха. — Я тебя слышу, — тяжело сказал он, даже не поворачиваясь в мою сторону. Я медленно подняла голову, встретилась с его усталым взглядом и выдохнула в смешке: — А я тебя вижу. Эдвард закрыл глаза, сдерживая желание испариться с этого места. В его глазах отчетливо читалось: «Дорогой дневник, мне не подобрать слов, чтобы описать боль и унижение, которое я испытал сегодня...» — Прекрати, — простонал он. — Я ничего не говорю… — я прикрыла рот ладонью. — Только лишь восхищаюсь твоим героизмом. Ты пожертвовал собой ради прекрасной Элис, и спас ее от опасного макаронного монстра. Настоящий рыцарь! Он глубоко вдохнул и выдохнул, пытаясь восстановить чувство собственного достоинства. — Ты издеваешься? — Нет! — я сделала серьезное лицо, но в уголках губ продолжала плясать улыбка. — Я сейчас ощущаю абсолютную идиллию, будто наши души окончательно породнились! Я протянула ему бутылку воды через кованную решетку. — Вот. Воспользуйся шансом на искупление. Эдвард коротко кивнул, взял бутылку, сделал пару шагов назад и прополоскал рот, отвернувшись. Затем вернулся, закручивая крышку. Я встала, собираясь выбраться из своего розового убежища. Опершись на забор, попыталась вскарабкаться, но мне мешали колючие ветки, цепляясь за куртку и волосы. — Что ты делаешь? — раздался у меня над ухом его голос. — Выбираюсь из этого ботанического безумия! — фыркнула я, продолжая бороться с кустами. В следующий момент холодные руки легли мне на талию, и я, даже не успев толком понять, что произошло, уже оказалась по другую сторону забора. Я ойкнула. — Я бы справилась сама! — возмутилась я, оглядываясь на куст, из которого только что выбралась. Эдвард посмотрел на меня с укором: — Ты уже и так поранилась. Я замерла. Действительно, в районе запястья ныла тонкая царапина от розового шипа. — Ой. Извини, — пробормотала я, пожав плечами. Я внимательно осмотрела Эдварда, выражение лица которого оставалось измученно-нейтральным. Кажется, он не собирался скрутить мне шею из-за царапины и выпить досуха мою кровь. Очень мило с его стороны. Мы стояли друг напротив друга, и я поражалась своим идиотским мыслям. Его золотистые глаза смотрели пристально, изучающе. Даже сейчас он был красивым, слишком красивым. Черты его лица казались идеальными, а в свете уличного фонаря кожа мерцала мягким сиянием. Я должна была сообразить, насколько это ненормально. Восхищаться вампиром, который пару дней назад собирался покончить с собой, а теперь стоял передо мной, обрыгавшись карбонарой несколько минут назад. Кажется, я окончательно отупела. Я сделала шаг вперед. Грудь сдавило странное чувство, и прежде чем я успела осознать это, я буквально бросилась к нему, обвив руками его шею. Эдвард замер. Бутылка с водой выпала из его рук и мягко шлёпнулась на землю. Его объятия были неуверенными, словно он не знал, как правильно реагировать на мою спонтанную вспышку нежности. Я чувствовала прохладу его кожи даже сквозь ткань одежды. А потом снова начала хихикать, не в силах сдержаться. Просто стояла, вжимаясь в него, и давилась смехом. Он выглядел таким растерянным, таким… обычным. Это было чем-то новым. Я привыкла видеть Эдварда совершенным — с безупречно отточенными движениями, идеальным самообладанием, чистотой во всём. А я… я всё время чувствовала себя рядом с ним чем-то липким, потным, уродливо-человеческим. Эти вампирские чувства, слух, зрение, обоняние… Я даже в доме Калленов старалась не ходить в туалет, потому что меня убивала одна только мысль, что кто-то из них может услышать. А теперь этот самый Эдвард стоял передо мной, только что опустошив свой желудок в кустах, как самый обычный смертный человек. Я расхохоталась ещё громче, пока он, страдальчески закатив глаза, не застонал от унижения. — Не переживай, Пирожок тоже так делает, — выдала я, отсмеявшись. Эдвард посмотрел на меня с мукой. — Сравнивая меня со своими котом, Марселин, ты совершенно не помогаешь мне чувствовать себя лучше, — медленно проговорил он. — Ой, да ладно, — я ухмыльнулась. — Ты вообще представляешь, как я себя чувствовала всё это время рядом с тобой? Сплошной неловкий кошмар. Он чуть нахмурился: — Почему? А вот тут я задумалась. После всего, что только что произошло, я ощущала себя гораздо свободнее. Мой язык развязался, и я решила позволить себе навалить добротного кринжа. — А ты думал, почему я каждый месяц на четыре-пять дней просто запиралась в доме, словно в африканских племенах, и не контактировала с вами? — спросила я, испытующе глядя на него. Месячные и вампиры – это особый вид невольного извращения, от осознания которого мой личный кринжометр всегда зашкаливал. Эдвард наклонил голову, сначала не понимая, что я имею в виду, а потом… Он то ли сам догадался, то ли прочитал мои мысли, но его губы тронула лёгкая усмешка. Сейчас все этим постыдные моменты ощущались между нами намного легче, по крайней мере, для меня. — Ты могла этого не делать, Марселин. Мы ходим в школу большую часть своей жизни и постоянно находимся среди подростков, в том числе, среди девочек. Думаешь, мы не умеем игнорировать такие вещи? Я закатила глаза: — Ну уж нет. Это совершенно больная ненормальная тема. Добро пожаловать в мир животных. Мне легче было не допускать такую отвратительную ситуацию. Я отвела взгляд, Эдвард всё ещё улыбался. Уже без смущения, без раздражения. Просто с лёгким оттенком веселья. Какое-то время мы стояли молча, пока я не решила, что пора сместить фокус внимания с себя. — Ну так как? Вкусный был ужин? — спросила я, хитро прищурившись. Эдвард покачал головой и смущённо усмехнулся: — Не совсем. — Ну, а на что это было похоже? Он задумался, словно подбирая подходящие слова, а потом выдал: — Это не похоже ни на что. Но если ты хочешь сравнение, представь, что перед тобой поставили компостный чай мистера Баннера и заставили его съесть. Я скривилась. — Всё было настолько плохо? — О да, — он чуть поморщился, вспоминая. — Если бы я был человеком, паста была бы замечательной. Но для вампира… Это было сродни пытке. — Сочувствую, — кивнула я, хотя на самом деле мне было чертовски весело. — Но это всё равно было очень смешно. Эдвард чуть наклонил голову, разглядывая меня, а потом мягко улыбнулся: — В таком случае рад, что хотя бы смог поднять тебе настроение. Я фыркнула, прикуривая новую сигарету. — Что ж, я хотя бы теперь чувствую себя менее мерзкой, чем обычно. Это был знаковый момент в нашей… дружбе. Эдвард тихо рассмеялся и посмотрел в сторону дома. — Ты хочешь вернуться или… Может, прогуляемся? Я кивнула, глубоко затянувшись и медленно выдыхая дым в ночной воздух. — Надеюсь, Селин и Оливер не обнаружат пропажу. Так что, пожалуй, пройтись — это неплохая идея. Мы шли вдоль узкой ночной улочки в частном секторе Сиены. Дома стояли плотными рядами, оплетенные тенями виноградных лоз и ветвями кипарисов, запах которых смешивался с ароматом камня. Вдалеке кое-где светились окна, но улица была почти безлюдна, лишь изредка слышался лай собаки или шорох шагов по гравию. Легкий ветерок касался кожи, прохладой скользя по щекам. Я осознала, что мы с Эдвардом снова остались наедине — второй раз после длительного расставания. И мне было ужасно неловко. Ощущение неуверенности накатывало волнами, и мое единственное оружие — сарказм и жесткие шутки — вдруг перестало работать. Мы больше не шутили. Сейчас все было серьезным. А я ненавидела серьезность больше всего. Мое сердце билось гулко, как набат, руки дрожали, а мысли путались. Эдвард остановился и посмотрел на меня. Его взгляд — спокойный, внимательный, слишком читающий — заставил меня напрячься. Я нахмурила брови, и мне даже показалось, что у меня начал дергаться глаз от такого пристального внимания. Он вдруг выдохнул и шагнул ближе, притягивая меня к себе. Его руки обняли меня крепко, но осторожно. Движение было таким естественным, что я сначала замерла, но затем почувствовала, как он успокаивающе провел ладонью по моей спине. Он склонился ближе и прошептал мне на ухо: — Всё хорошо. Не переживай. Мурашки побежали по коже от его голоса, низкого и мягкого. Внутри все сжалось, ноги вдруг показались ватными. Я напряглась еще сильнее, а потом, на выдохе, наконец, расслабилась, уронив голову ему на плечо. Мне стало легче, спокойнее, будто я перешагнула невидимый барьер. — Спасибо, — пробормотала я, и он чуть усмехнулся, его улыбка была теплой, доброй. Я долго думала о сегодняшнем дне, а потом решилась нарушить тишину: — Моя биография в этом мире меня слишком пугает, — призналась я, чувствуя, как это напряжение сжимает грудную клетку. — Сегодня Селин рассказывала истории из моего детства. Истории, которые происходили со мной в реальной жизни. Это… не может быть совпадением. Это ненормально. Эдвард сжал мою талию чуть крепче. — У меня все чаще складывается ощущение, что ты находишься здесь не случайно, — сказал он, и его голос стал задумчивым. — Это меня и пугает, — тихо ответила я. Я подняла на него глаза. — Кто такая миссис Андерсон? — спросила я, и Эдвард слегка нахмурился. — Ты не хотела спрашивать у родителей? — догадался он. — Это вызвало бы подозрения, — кивнула я. Он кивнул в ответ, обдумывая. — Судя по тому, что я слышал в мыслях Оливера и Селин, она была твоей школьной учительницей музыки и соседкой вашей семьи. Она очень любила тебя. Родители часто оставляли тебя у нее, и именно она учила тебя вокалу. Для тебя она была как бабушка. Я задумалась, а потом тихо сказала: — А потом она уехала в Италию, и Аро ее убил. Эдвард помолчал, но потом подтвердил: — Да. Она случайно попала на «экскурсию» по Палаццо дей Приори. Он прочитал её мысли и увидел в них тебя. Он понял, что именно сейчас настало твое настоящее время, в котором ты родилась и живешь. И после этого вычислить тебя, благодаря Деметрио, не составило труда. Я медленно качнула головой, чувствуя, как внутри разрастается страх, как сжимаются внутренности от осознания масштаба всего этого ебанариума. — Я не понимаю, как это возможно. Почему я впервые встретилась с Аро осенью, а он знал обо мне еще прошлой зимой? Разве я не должна своими путешествиями во времени что-то менять? Пока что это все выглядит как замкнутый цикл, на который я не имею никакого влияния,— мой голос дрожал и был чуть хриплым. Эдвард посмотрел на меня, изучая, а потом медленно, уверенно произнес: — Я не знаю. Но мы разберёмся с этим вместе. Я подняла на него глаза. Вместе? В смысле, так, как это было до того, как моя гениальная голова решила уступить дорогу Белле и послать Каллена ко всем чертям, убивая себя несколько месяцев подряд после этого? — Я правильно тебя поняла? Ты правда хочешь быть со мной дальше? — спросила я, едва дыша. Он печально улыбнулся. — Разве это не очевидно? Я провел с тобой лучшие месяцы в своей жизни. После того, как ты бросила меня, последовали худшие месяцы. А потом… Когда я думал, что ты умерла… ты знаешь, что я сделал. Без тебя моя жизнь потеряла смысл. Я сглотнула, почувствовав, как дрожат пальцы. Он говорил это так просто, будто это не разрушало меня изнутри. Так нельзя, Эдвард. Другой человек не может быть смыслом твоего существования. — И тебя совершенно не смущает то, как я с тобой поступила? Это же все произошло по моей вине. Я… даже не извинилась перед тобой. — Я опустила голову, сердце стучало глухо и тяжело. — Прости меня, Эдвард. Он вздохнул и взял мою руку в свою. — Тебе не за что извиняться, Марси. Но я хочу, чтобы ты впредь была со мной честна. Чтобы ты соблюдала обязательство, которое сама дала мне когда-то. Я сжала губы, с трудом подавляя нахлынувшие эмоции. Я была виновата перед ним. Еще и как виновата. И мы оба об этом знали. Эдвард снова прижал меня к себе, и я почувствовала, как мое тело дрожит. И я не понимала, от холода или от эмоций. — Кажется, ты замерзла, — сказал он. — Пора возвращаться. Я кивнула, не находя в себе сил говорить. Мы подошли к дому, Эдвард бесшумно открыл калитку, и, когда мы уже поднимались к двери, он вдруг спросил: — Хочешь войти через окно? Я удивленно посмотрела на него, потом перевела взгляд на приоткрытое окно моей здешней комнаты. Я не успела моргнуть, как оказалась в комнате. Я ойкнула, чувствуя, как под ногами внезапно появился пол. — Это было впечатляюще, — пробормотала я. Эдвард улыбнулся. — Хочешь, чтобы я остался на ночь? Я взглянула на него, быстро обдумала всё и наконец решила, что один раз можно и не выделываться. — Да. Только уйди до того, как нас обнаружат. Хватит неловких ситуаций на сегодня. — Разумеется. Эдвард ушёл в ванную, чтобы привести себя в порядок после… происшествия в кустах. Я легла на кровать и стала его ждать. Когда вернулся, он лёг рядом, и я, не задумываясь, положила голову ему на плечо. Мы не говорили, просто лежали в тишине. Я чувствовала его прохладные пальцы, которые медленно скользили по моей спине, по волосам, рисуя невидимые узоры. — Я скучал по тебе, — сказал он наконец. Я закрыла глаза, наслаждаясь его голосом, его близостью. И, прежде чем успела испугаться собственных чувств, потянулась вперёд, прижимаясь к его губам. Поцелуй был сначала осторожным, едва ощутимым. Потом глубже, требовательнее. Я ощущала его руки, холодные и сильные, как они обнимали меня, как пальцы запутывались в моих волосах. Моё сердце билось так громко, что казалось, будто оно вот-вот выскочит из груди. Этот момент был только нашим. И мне не хотелось, чтобы он заканчивался. П.с. Вот такая вот гигантская абьюзерская глава, в которой намешано абсолютно все! Я помню как писала в чате в телеграме девочкам, когда работала над этой главой, что у меня обрыгался Эдвард 😂. Они тогда ничего не понимали, но вот сейчас поймут. На самом деле, вампиры в этом лоре действительно могут есть человеческую еду, но вынуждены потом от нее избавляться. Так что да, Эдвард теперь обрыганец. Надеюсь, эта глава вам понравилась, заставила задуматься, угарнуть ну и просто отвлечь мозг от повседневных проблем. С нетерпением жду ваших комментариев 🩷 Это иллюстрации к главе: https://ibb.co/RkgcSJTN https://ibb.co/zTk7pq9r https://ibb.co/Tq8xMYXm https://ibb.co/NnkkKkdD Видео к главе: https://vm.tiktok.com/ZMSWrVTKj/ Ссылка на телеграм: https://t.me/shadowsofforks А я, тем временем, упиздываю готовиться к своему завтрашнему дню рождения, потому что семнадцать мне уже давно 😁. Если у вас есть желание меня поздравить или просто поддержать мое творчество, то оставляю свои неизменные попрошайские ссылки: https://boosty.to/marselineeeeee https://buymeacoffee.com/polinasinep https://destream.net/live/marselineeeeee/donate https://streamlabs.com/marselineeeeee/tip Карточка монобанка (монобанк это Украина) 4441111146710979 Всем хорошего дняяяяяяя! Мяв ✨🐈‍⬛