Глава 25. Болезненное возвращение домой.

Я проснулась от яркого солнечного света, скользящего лучами по моему лицу. Комната тонула в утреннем золотистом сиянии, и всё вокруг выглядело слишком красочным. Воздух был наполнен лёгким ароматом свежих цветов и дорогого парфюма. Я моргнула, пытаясь сфокусироваться, но сознание оставалось мутным, словно затянутым паутиной. Дверь распахнулась, и в комнату стремительно вошла Селин. Она выглядела нарядной. На ней было светлое элегантное платье, волосы уложены изящными волнами, а на лице играла очаровательная улыбка, от которой внутри всё, почему-то, холодело. — Доброе утро, дорогая! Какой чудесный день, не правда ли? — её голос был слишком бодрым, слишком жизнерадостным. — Завтрак уже готов, тебе стоит спуститься! Я поднялась с постели, чувствуя себя неестественно лёгкой, будто тело потеряло привычный вес. Всё вокруг сияло, солнечные блики играли на каждой поверхности, создавая фальшивую идиллию. И в этом всем действии было что-то неправильное, что-то глубоко тревожное. Спустившись вниз, я увидела Оливера. Он сидел за идеально сервированным столом, на котором было слишком много еды для обычного завтрака, в безупречном костюме. На столе располагались румяные круассаны, свежие ягоды, фрукты, тарталетки со всеми возможными начинками, разнообразные джемы в хрустальных баночках. Всё это выглядело, как кадр из рекламного ролика, где еду красят, чтобы она выглядела аппетитнее, а в капучино добавляют мыло, чтобы пена была пышной. Я опустилась на стул, ощущая, как холодок пробежал по спине. Оливер медленно повернул голову ко мне, его взгляд был пугающе пустым. — Время начать трапезу, — произнёс он безэмоционально. Я взяла вилку, но заметила, что родители не сдвинулись с места. Они просто сидели, застыв в неподвижных неестественных позах. Тишина становилась почти удушающей. Три фигуры в черных плащах появились в дверном проёме. Они бесшумно вошли на кухню, встав за спинами родителей. Капюшоны соскользнули вниз, открывая бледные, нечеловеческие лица, мерцающие в ярких солнечных лучах. Кайус ухмыльнулся и впился в шею Селин. Маркус безмятежно опустил губы к запястью Оливера. Я вскрикнула, но никакого звука не последовало. Аро сделал шаг ко мне. Его тёмные глаза полыхали восторгом. — Пришло время исполнять обещания, mea cara, — прошептал он и впился зубами в мою шею. Я проснулась с криком. Резкий вдох. Грудь вздымалась, сердце бешено колотилась, а виски болезненно пульсировали. Тело было влажным от липкого страха, руки дрожали. В комнате царил полумрак — за окном стояла знакомая пасмурная погода, серый свет едва пробивался сквозь тяжелые занавески. Вспомнив, где нахожусь, я прикрыла лицо ладонями — мы всё ещё гостили в доме моих «родителей». А мне всего лишь приснился очередной кошмар. Еще один. Когда я попыталась пошевелиться, тело отозвалось тупой, ноющей болью. Кажется, я окончательно забыла, что после экстремальных физических нагрузок наступает суровая расплата. Ноги, руки, спина — всё болело так, будто меня переехал грузовик. Дверь приоткрылась, и в комнату вошёл Эдвард. Его лицо было обеспокоенным, а золотистые глаза изучающе скользили по моему лицу. — Ты снова кричала во сне, — тихо сказал он. — Всё в порядке? Я тяжело выдохнула и быстро заморгала, избавляясь от остатков кошмара. — Страшный сон. Очередной подарок моей психики, — пробормотала я, с трудом шевеля шеей. Эдвард сел на край кровати и взял меня за руку. Его прохладная кожа была слишком холодной для меня, пригревшейся под одеялом, но я не отдёрнула пальцы. — Вольтури? — обеспокоено спросил он. Я молча кивнула. Последние несколько дней практически все мои мысли были о них, о том, что произошло в их чертовом подземелье, и о той всей чертовщине, которая происходила между мной и так называемыми родителями. Его лицо омрачилось. — Я никогда себе не прощу того, что ты оказалась перед ними из-за меня. Я слабо улыбнулась, ведь сама приложила достаточно усилий для того, чтобы это произошло. — Ты можешь винить себя только наполовину. Остальную половину необходимости этой встречи я организовала самостоятельно. Он сжал мою руку чуть крепче, словно проверяя, действительно ли я перед ним, живая, целая. Я попробовала сесть — и тут же поморщилась. — Что с тобой? Ты заболела? — обеспокоенно спросил он, тут же привстав с кровати. — Нет, просто напоминаю тебе, что я всего лишь человек, — выдохнула я. — А у людей бывает крепатура, когда они бегают по древним замкам, спасая отчаявшихся вампиров. Выражение лица Эдварда смягчилось, но взгляд его оставался настороженным. — Чем я могу тебе помочь? Я поморщилась, от неприятных ощущений. — Можешь помассировать мне спину. Он замер. — Это плохая идея. Твое тело слишком хрупкое. Я могу нечаянно тебе что-то сломать. Я закатила глаза. — Тогда постарайся этого не сделать. — Марси, я правда боюсь тебе навредить. Я только вздохнула, перекатившись на живот. — Эдвард, просто сделай это, если хочешь, чтобы я сегодня вообще встала с кровати. Он помедлил. Затем, осторожно приложил ладони к моей спине. Холодное прикосновение заставило меня вздрогнуть, но затем мышцы начали постепенно расслабляться. Эдвард несмело, чересчур деликатно надавил на плечи. Я ойкнула. Он тут же отдёрнул руки. — Я же говорил! Я застонала. — Все хорошо! У меня просто болят мышцы! Ты можешь нажимать сильнее! Холодные пальцы Эдварда скользили по моей спине, осторожно надавливая на зажатые мышцы. Я лежала лицом в подушку, вполуха улавливая приглушенные звуки за окном: шелест ветра в листве, отдаленный шум машин. — Элис купила билеты на сегодня, — негромко сообщил Эдвард. Я попыталась поднять голову, но тут же ойкнула, когда острая боль пронзила плечи и шею. — Уже? — простонала я, оставаясь в той же позе. — А что ты сказал Оливеру и Селин? — Элис объяснила, что у нас на носу важный тест по математике, который мы никак не можем пропустить. Последний семестр выпускного класса — это, знаешь ли, ответственное время. Я тихо хмыкнула и снова уткнулась в подушку. То, что я, помимо вечной беготни от всевозможных красноглазых вампиров, которые постоянно почему-то имели ко мне какие-то претензии, должна была заниматься еще и сраными выпускными экзаменами, доводило меня почти до безумия. — Они расстроились? — пробормотала я. Приехать к родителям раз за год на полтора дня было слишком странным. — Не совсем. Селин немного расстроилась, но Оливер… — он замялся. — Он не показал никаких эмоций. — Я и не сомневалась, — пробормотала я. Эдвард усмехнулся и чуть сильнее надавил на одну из особенно зажатых мышц между лопатками. Я зашипела, и он тут же убрал руки. — Слишком сильно? — с тревогой спросил он. — Нет, все нормально, — пробурчала я. — Продолжай. Он снова осторожно провел пальцами по моей спине, и я услышала его тихий смешок. — Чему ты радуешься? — спросила я, не поднимая головы. — Я бы действительно не выдержал, если бы твои родители снова решили меня чем-то накормить. Я хихикнула. — Во вчерашней карбонаре был чеснок. Эдвард, почему ты все еще жив? Он снова тихо рассмеялся. — Ты ведь знаешь, что это всего лишь мифы. Единственное, что может отпугнуть вампира в чесноке, — это его невыносимо резкий запах. Я усмехнулась. — Жаль. Я бы с удовольствием кидалась в тебя зубчиками чеснока, когда ты меня раздражаешь. Эдвард закончил массаж и мягко провел ладонью по моей спине, словно закрепляя результат. — Тебе пора вставать. Завтрак ждет. Я простонала что-то неразборчивое в подушку, но все-таки перевернулась на спину. Боль отозвалась в мышцах, но была уже не такой нестерпимой. — А как ты планируешь избежать завтрака? — спросила я, пытаясь разглядеть его лицо. — Мы с Элис сказали твоим родителям, что уже позавтракали в кафе, пока ездили за билетами, — ответил он. Я наконец села и потянулась, кривясь от боли. — Слава богу, — пробормотала я. — Значит, сегодня обойдемся без позорной вечеринки в кустах. Эдвард лишь покачал головой, наблюдая, как я с трудом встаю. Я поплелась в ванную, плеснула в лицо холодной воды, почистила зубы и, как раненый пингвин, поковыляла вниз по лестнице, предвкушая новую волну неловких семейных сборов. Гостиную наполнял мягкий утренний свет, пробивающийся сквозь тяжелые занавески, а в воздухе витал аромат свежесваренного кофе и выпечки. На диване, уютно устроившись среди подушек, сидели Элис и Селин, оживленно болтая. Их голоса переплетались с шелестом газетных страниц — за кухонным столом Оливер неспешно читал утреннюю прессу, изредка делая глотки из маленькой керамической чашки. Как только мы с Эдвардом показались, на нас тут же обратили внимание. Селин подняла голову и улыбнулась мне: — Как тебе спалось, дорогая? Я потянулась, делая вид, что ночной кошмар не оставил после себя неприятного осадка, и лениво улыбнулась в ответ: — Замечательно. Даже слишком. Мне кажется, я могла бы проспать так весь день. Селин вздохнула и, опустив взгляд, покачала головой: — Очень жаль, что вы уезжаете так рано. Мне совсем не хочется снова расставаться с тобой. Я криво усмехнулась: — Поверь, мне бы тоже хотелось остаться подольше. Но если вы хотите, чтобы я не то чтобы поступила куда-то, а хотя бы просто получила этот несчастный аттестат, мне придется вернуться и сдать проклятый тест. Селин встала с дивана, подошла ко мне и крепко обняла. От нее пахло лавандовым кремом, веяло спокойствием и умиротворением. — Ты справишься, Марси, — мягко сказала она. — Я в тебе не сомневаюсь. А пока — тебе нужно хорошо позавтракать. Кто знает, когда ты снова нормально поешь. Мы прошли к столу и расселись, пока Селин накрывала завтрак. Я жадно вдыхала запах жареного бекона, тостов и чего-то сладкого, что обещало быть очень вкусным. Оливер, не отрываясь от газеты, отхлебнул кофе и заметил: — Нам обязательно стоит увидеться снова. Либо ты приезжай к нам после окончания школы, либо мы приедем к тебе. Хотелось бы попасть на твой выпускной, но кто знает, как получится с работой. Я внутренне поежилась. Выпускной и школьные экзамены — не самые приятные воспоминания, которые я не хотела бы переживать заново. — Да, определенно, — кивнула я, делая вид, что мне не хочется срочно сменить тему. Селин еще раз обвела взглядом Эдварда и Элис: — Вы уверены, что не голодны? Элис сложила руки на коленях и с той же легкостью, с какой можно было бы говорить о погоде, улыбнулась: — Мы с Эдвардом действительно очень сытно позавтракали в кафе. Я краем глаза заметила, как у Эдварда на лице промелькнула тень паники. Очевидно, перспектива вновь испытать на себе судьбу и человеческую пищу его не вдохновляла. Селин покачала головой и с легким недоверием пробормотала: — У меня иногда создается ощущение, что ты питаешься святым духом, Элис. Я едва не подавилась. «Почти святым духом, Селин, почти. Лучше тебе не знать, чем она на самом деле питается.» — Девочка, ты просто чудо, — с восхищением добавила Селин, вставая из-за стола. Она ненадолго вышла из комнаты и вскоре вернулась с маленькой картонной коробочкой в руках. — Смотри, Марси, Элис подарила мне помаду Chanel Rouge Coco! И представляешь? В том самом оттенке, который я использую, и который у меня недавно закончился! Я ухмыльнулась: — О, да, Элис любит делать сюрпризы. Элис наклонила голову и одарила Селин своей фирменной ослепительной улыбкой. Я пожала плечами и продолжила завтракать, пытаясь не задумываться о том, что впереди меня ждет снова Форкс, школа, тест по математике и вампир, который вечно сует нос в мои мысли. Когда я доела завтрак, лениво отодвинула тарелку и вытерла руки салфеткой, внутри поселилось ощущение неотвратимого. Но тянуть время было бессмысленно — пора собираться. Я поднялась в комнату, где ночевала, и бегло окинула взглядом свои вещи, разбросанные по комнате. Рюкзак ждал у кресла, и я молча принялась складывать одежду, косметику и всякую мелочевку, которую успела раскидать. Немного грустно было покидать это место, но ничего не поделаешь. Когда я спустилась вниз, Элис уже обсуждала с Эдвардом дорогу до аэропорта. — Нам нужно будет заказать такси до Флоренции, — сказала она, поправляя ремешок сумки. — Я уже вернула машину в прокат, так что вариант с авто отпадает. — Это совершенно не обязательно, — раздался голос Оливера. Он отложил газету и улыбнулся нам. — У меня сегодня выходной, и я могу вас подбросить. Тем более, мы с Селин не прочь провести с дочкой ещё немного времени. — Это правда не стоит беспокойства, — попытался возразить Эдвард, но Оливер только покачал головой и дружески похлопал его по плечу. — Расслабься, парень, мне не трудно. — Спасибо, — с улыбкой сказала Элис. — Тогда надо собираться, — подытожила Селин и ушла к себе. Через пятнадцать минут мы все снова собрались в гостиной, готовые к отъезду. Когда все начали загружаться в машину, Селин вдруг подошла ко мне и протянула небольшой бумажный пакет. — Что это? — спросила я, принимая его из её рук. — Всякая милая дребедень, — загадочно улыбнулась она. — Чтобы ты почаще о нас вспоминала. Я приподняла брови, но благодарно сжала пакет в руке. Все-таки, впечатление об этой поездке к родителям было не столь плохим. Чего не скажешь о Вольтерре и… — Спасибо, мам. Мы уселись в машину, и вскоре Оливер вырулил на дорогу. Сиена медленно оставалась позади. Узкие средневековые улочки с черепичными крышами, теплые цвета старинных фасадов, запах кофе и свежего хлеба, доносящийся из открытых дверей кафе… Всё это растворялось в сером утре, уступая место загородному пейзажу. Пасмурное небо низко нависало над тосканскими холмами. Казалось, что вот-вот пойдёт дождь, но пока лишь лёгкая дымка застилала горизонт, делая пейзаж мягким и чуть размытым. Ветер раскачивал кипарисы вдоль дороги, а вдалеке мелькали виноградники, уходящие за горизонт. Дорога, извиваясь, вела нас вперёд к неизбежному прощанию. Я молчала, наблюдая за тем, как проносятся мимо пейзажи. На душе было странное чувство — смесь лёгкой меланхолии и принятия. Скоро будет Флоренция, потом аэропорт… А там уже и обратно в Форкс, в привычный, но такой сложный мир. Флоренция встретила нас влажным воздухом и суетливым потоком людей. Узкие улочки старого города сменились широкими трассами, ведущими к аэропорту, и чем ближе мы подъезжали, тем отчетливее ощущалась предстоящая разлука. Селин и Оливер почти не разговаривали, но я видела, как мать то и дело бросала на меня взгляды, полные печали. Когда мы остановились у терминала, пришло время прощаться. Селин обняла меня крепко, почти до боли, словно пыталась передать всю свою заботу одним этим жестом. Оливер ограничился коротким объятием, которое ощущалось гораздо менее эмоциональным, но в его глазах читалось гораздо больше, чем то, что было на виду. — Береги себя, Марси, — тихо произнесла Селин, поглаживая меня по спине. — И пиши нам почаще. — Конечно, — ответила я, пытаясь не показывать, насколько вся эта сцена давит на меня. — Вы тоже пишите мне, хоть иногда. Элис мило поблагодарила их за всё, а Эдвард вежливо кивнул, сказав что-то формальное, но я уловила его скрытую благодарность. Они остались за линией досмотра, а мы с Эдвардом и Элис отправились дальше, сливаясь с шумной толпой путешественников. Внутри аэропорта было людно и душно, воздух был пропитан запахами кофе, разнообразных парфюмов и горестью разлуки. Я чувствовала, как напряжение нарастает с каждой минутой. Ожидание предстоящего полета снова сдавливало меня изнутри, вызывая постепенно нарастающую панику. Сердце забилось быстрее. — Я… сейчас, — пробормотала я и, развернувшись, быстро зашагала в сторону курилки. Нужно было хоть как-то взять себя в руки. Дым заполнил лёгкие почти сразу, резкий и горький. Курилка действительно была похожа на газовую камеру — тесное стеклянное помещение, наполненное сизым дымом и подавленным молчанием. Несколько человек стояли у вентиляции, с мрачными лицами, вглядываясь в свои кнопочные телефоны. Я затянулась глубже, пытаясь успокоиться, но руки всё равно дрожали. — Марселин, — голос Эдварда заставил меня вздрогнуть. Он стоял по ту сторону стекла, нахмуренный, сложив руки на груди. Его идеально правильное лицо исказилось гримасой отвращения. — Ты серьёзно? — Я сейчас выйду, — пробормотала я, отворачиваясь. Он покачал головой, но остался стоять рядом, как будто охраняя. Когда мы наконец прошли на посадку и заняли свои места в самолёте, я почувствовала, как напряжение внутри сжимается тугим узлом. В салоне пахло кондиционированным воздухом и пластиковыми подносами. Я сжала подлокотники кресла, закрыв глаза. Гул двигателей отдавался где-то в груди. — Всё будет хорошо, — тихо сказал Эдвард, его рука легла поверх моей, холодная, как всегда. — Не переживай. Я хотела сказать что-то колкое, но не смогла. Просто кивнула, делая глубокий вдох. Когда самолёт начал разгон, а потом резко взмыл в воздух, у меня перед глазами снова замелькали взрывы, хаос, крики. Я замерла, но холодная рука сжала мою ладонь крепче. — Я здесь, — тихо произнёс Эдвард. И я снова заставила себя дышать. Полет до Парижа занял совсем немного времени, но для меня он растянулся в мучительно долгий отрезок нервного ожидания. Как только я начала приходить в себя после взлета, как только убедила себя, что этот железный гроб не собирается падать с неба, как пилот объявил о начале посадки. Пересадка прошла быстро. Мы даже не успели толком осознать, что находимся в аэропорту Шарля-де-Голля, как уже направились к выходу на другую посадку. Через час нас ждал долгий рейс до Сиэтла. Я чувствовала, как усталость постепенно накатывает, но мысли не давали мне расслабиться. Теперь меня тревожил не только сам перелет. Посадка означала не только возвращение на американскую землю, но и целый ворох проблем. И нагоняи от Джо были самой меньшей из них: Виктория, бродящая по лесу в поисках моей головы; Экзамены, которые я совершенно не готова была сдавать; вдохновляющая перспектива жить под пристальным взглядом Вольтури; и Каллены… Бог мой, Каллены. Их реакция была самой страшной неизвестностью для меня. — О чем ты так переживаешь? — раздался рядом голос Эдварда. Он смотрел на меня, чуть склонив голову набок, и я не могла понять, он просто догадался или снова прочитал мои мысли. Я в душе не подозревала, как сейчас обстоят дела с его способностью пробираться в мой мозг. — О том, что будет после посадки, — ответила я, уставившись в иллюминатор. Темная гладь Атлантики под крылом самолета выглядела пугающе бесконечной. — А что будет после посадки? — он задал вопрос, совершенно не понимая причины моих душевных терзаний. — О, после посадки я наконец-то увижу Джаспера, — оживленно вставила Элис, сидящая рядом. Я сглотнула. — И я увижу Джаспера, — протянула я тише. — Как и всех остальных. И понятия не имею, как они ко мне отнесутся. Элис фыркнула. — Это скорее Эдварду стоит волноваться о том, что ему скажут Карлайл и Эсми после всей этой истории. Эдвард вздохнул и склонил голову. — Они уже знают, что ты летишь с нами, — продолжила Элис. — И то, что ты спасла Эдварда. — А еще они в курсе, что он и не оказался бы в Италии, если бы я не бросила его осенью по причине, известной одному Господу богу и мне самой. — сказала я, поднимая бровь. Элис пожала плечами. — Все и так понимают, что тебе тоже пришлось нелегко. И что ты сделала это не потому, что хотела. — А можем, пожалуйста, не возвращаться к этому? — раздался приглушенный голос Эдварда. Я посмотрела на него. Он выглядел измученным. Не физически, конечно, но морально. Он повернулся ко мне, обнял, прижал к себе и поцеловал в висок. — Все будет хорошо. Тебе не о чем переживать, — сказал он, — Я обещаю. Но переживать мне было о чем. Однажды Каллены уже приняли меня в свою семью. И с меня уже брали обещание, что я не буду бороться в одиночку, заниматься спасением мира и прочей самодеятельностью, что я могу полагаться на них. Но в итоге я снова нарушила обещание, снова взвалила на себя непосильную ношу, а теперь и вовсе поставила их всех под удар, втянув Элис в это безумие своим клятвенным обещанием перед Вольтури. Мне было стыдно. Даже без последних событий мне было бы трудно смотреть им в глаза. А теперь хотелось просто развернуться и сбежать из аэропорта, никогда больше ни с кем не встречаясь. Я пыталась заснуть, чтобы хоть ненадолго отвлечься, но стоило мне провалиться в дремоту, как в сознание вспыхивали кошмары, дергали меня за волосы, раздирали душу. Я вздрагивала, вскрикивала, ощущая, как Эдвард осторожно проводит ладонью по моему плечу, пытаясь успокоить. Мне казалось, что даже в мою самую темную, самую тяжелую депрессию я не видела столько ярких, пугающих снов. Они напоминали о том, что психика просто сдалась, что я больше не контролирую ни себя, ни свое состояние, ни свою жизнь. Полет длился мучительно долго. Время растянулось, мысли застревали одна за другой, липли к моему сознанию как репейники. Элис и Эдвард пытались меня отвлечь, говорили со мной, касались моих рук, но я дрожала, словно меня загнали в клетку и чувствовала себя пленницей собственного сознания. В какой-то момент мне все же удалось заснуть. Это был глубокий, темный сон без лиц и образов, просто провал в пустоту. И он продлился всего несколько десятков минут, пока меня не разбудил тихий голос Эдварда: — Мы идем на посадку в Сиэтле. Я открыла глаза, пытаясь осознать, где вообще нахожусь. Самолет снижался, и ощущение было таким, будто мы падаем в пропасть. В желудке сжался ледяной ком, сердце забилось где-то в горле. Вместе с самолетом срывалась вниз и моя душа. Когда мы все же коснулись земли и покатились по взлетной полосе, вокруг все ожило: пассажиры зашевелились, начали вставать с мест, доставать ручную кладь, стремясь быстрее выбраться наружу. Я же сидела неподвижно, словно парализованная. Эдвард посмотрел на меня, его золотистые глаза искали мой взгляд: — Марси? Я резко замотала головой, как ребенок, оттягивающий неизбежное. Он не стал меня уговаривать, просто взял за руку и помог встать. Мы вышли из самолета, воздух был наполнен привычной влажной прохладой. Снаружи все было ожидаемо серым, небо затянуло облаками — классическая картина для штата Вашингтон. Мы шли по переходному коридору, ступая по холодному мраморному полу, звук шагов разносился гулким эхом. Внутри аэропорта было шумно: люди торопились, бежали к стойкам, обсуждали что-то, смеялись; звенели телефоны; объявлялись новые рейсы. Паспортный контроль мы прошли удивительно быстро. Я чувствовала, как сердце с каждой секундой стучит все сильнее, потому что знала: за ограждением ждут они. И совершенно не была готова к этой встрече, хотя и бежать было некуда. Элис шла первой уверенной походкой, её шаги были лёгкими, почти скользящими, будто она парила над полом аэропорта. Эдвард вёл меня под руку, и я чувствовала, как его холодные пальцы крепко, но бережно удерживают мою ладонь, не давая мне развернуться и сбежать. Каждый шаг отдавался в висках тяжёлым пульсом, гул людских голосов в огромном зале становился всё тише, растворяясь в паническом шуме моей собственной крови. Я подняла голову и первым увидела Джаспера. Он стоял чуть поодаль, спиной к толпе пассажиров, и смотрел только на Элис. Казалось, что ни я, ни Эдвард, ни кто-либо ещё для него не просто существовали. Он неподвижно застыл, ощущая её присутствие. Элис ускорила шаг, подошла к нему, но не обняла, как это сделали бы обычные пары после долгой разлуки. Они просто стояли, глядя друг другу в глаза. Время словно остановилось, растягиваясь между ними невидимой, но прочной нитью. Это было настолько интимно, что я почувствовала себя посторонней и поспешно отвела взгляд. Следующими я заметила Карлайла и Эсми. Они ждали нас в тихом уголке аэропорта, недалеко от зоны контроля. Всплеск паники мгновенно сковал меня, и я инстинктивно дёрнулась назад, словно наткнулась на невидимую преграду. Их взгляды не были ни злыми, ни осуждающими, но я не могла вынести этого. Эдвард мягко, но настойчиво сжал мою руку и повёл меня дальше. Эсми смотрела на меня так, будто я была её заблудившимся ребёнком, вернувшимся наконец домой. Её глаза светились неподдельной теплотой, которой я совершенно не заслуживала. Она шагнула вперёд, обняла меня так крепко, что я ощутила лёгкий холод её кожи сквозь одежду. Её голос прозвучал тихо, но дрожал от эмоций: — Спасибо тебе, Марси. Огромное спасибо. Я опешила. Это было совсем не то, чего я ожидала. Они ещё не знали всего. Не знали, что я натворила после их отъезда. Не знали, какую цену мне пришлось заплатить и какие проблемы их ожидают из-за меня в будущем. Но даже без этого всего, смогли бы они простить меня? Эсми отстранилась, её взгляд скользнул к Эдварду — и мгновенно изменился. Теперь в нём читалась строгость, почти гнев, но уже в следующее мгновение она притянула его в объятия, и, будь у неё такая возможность, я уверена, она бы разрыдалась. — Больше никогда не смей так со мной поступать, слышишь?! В глазах Эдварда мелькнула боль. Он не пытался оправдываться, просто грустно улыбнулся и тихо произнёс: — Прости меня, мама. Я вздрогнула, когда холодная рука Карлайла легла мне на плечо. Он смотрел на меня своим спокойным, все понимающим взглядом и произнёс: — Спасибо, Марси. Мы у тебя в долгу. Я задержала дыхание. С ним у меня была особая связь. И его слова вызвали во мне странный отклик. Мои глаза наполнились влагой, но слёзы не пролились. Я просто покачала головой, показывая, что благодарить меня не за что. Что он ещё не знает всей правды. И что мне ужасно жаль. Голова закружилась, звезды замелькали перед глазами, и я оступилась. Если бы не Эдвард, я рухнула бы на пол прямо перед Карлайлом и Эсми. — Боже мой, Эдвард, да она ведь на ногах не стоит! — встревоженно воскликнула Эсми. — Нужно отвезти её домой. Я собралась с мыслями, как бы трудно это ни было, и хрипло возразила: — Нет. Мне нельзя домой. Джо запрет меня и не выпустит еще долго. А мне есть что рассказать вам всем. Карлайл кивнул. — Значит, поедем к нам. Мы вышли из здания аэропорта. Воздух был свежим, влажным, напоённым запахом мокрого асфальта и дождя. Вдалеке слышался гул машин. Я с трудом поспевала за Эдвардом, который даже в своём неспешном шаге был слишком быстрым для меня. Эсми поддерживала меня с другой стороны. На парковке у чёрного седана стояли Эммет и Розали. Я вдруг ощутила странное пробуждение от апатии. Но вопреки ожиданиям, в лице Розали не было злости — скорее, что-то похожее на… вину? Эдвард напрягся, заметив её. — Не надо, — тихо сказала Эсми. — Она и так чувствует себя ужасно. Эдвард сжал зубы. — Она чувствует себя так не без причины. Я хрипло выдохнула: — Эдвард, хватит. Каждый из нас по-своему виноват. Но больше всех виновата я. Эсми покачала головой. — Не говори ерунды, Марселин. Эдвард, езжайте с Розали и Эмметом. Дай ей возможность всё исправить. Мы поедем с Элис и Джаспером. Эдвард смотрел на Розали с негодованием. Я тоже не горела желанием ехать с ней в одной машине, зная, что она всегда говорила мне правду в лицо — в отличие от остальных Калленов, которые проявляли тактичность. Но спорить не было сил. Эдвард вздохнул, взял меня за руку и повёл к машине. Даже всегда жизнерадостный Эммет выглядел понурым. Они с Розали молча сели на передние сидения. Я, тяжело вздохнув, устроилась на заднем рядом с Эдвардом. Машина тронулась, унося нас в дождь. Внутри повисла напряженная тишина. Мои веки слипались, и даже не было сил беспокоиться о том, что я нахожусь среди Калленов, испытывая гнетущую вину. Машина мягко катилась по шоссе, за окном мелькали темные силуэты деревьев, и редкие фонари бросали на дорогу блеклые отсветы. Розали первой нарушила молчание. Ее голос был ровным, красивым, но в нем сквозила неуверенность. — Эдвард, я… — Я знаю, — беззастенчиво оборвал он ее, не глядя в ее сторону. Розали сжала губы, затем повернулась ко мне: — Марселин? Я заставила себя открыть глаза, резко приходя в себя. — Да? — Мне очень жаль, — сказала она, ее голос звучал чуть напряженно. — Я чувствую себя просто отвратительно после всего произошедшего. Я благодарна тебе, что ты оказалась насколько храброй, что не побоялась поехать туда и спасла моего брата… после всего, что я натворила. Скажи, пожалуйста, что ты прощаешь меня. Ее слова прозвучали неуклюже, излишне высокопарно, но в них чувствовалась искренность. Я моргнула, удивляясь тому, что только что услышала. Никогда в жизни я бы не подумала, что Розали заговорит со мной в таком тоне. Её холодность, её вечное презрение сейчас напрочь отсутствовали. Интересно, что она скажет, когда узнает всю правду? — Розали, я не держу на тебя зла, — ответила я. — Более того, в этой ситуации я виновата не меньше твоего, и ты это знаешь. — Ну вот, наконец-то две гремучие змеи нашли общий язык, — вставил Эммет, ухмыляясь. Я нервно хихикнула. — Мне так не хватало твоих шуток, Эммет. — Я тоже скучал по тебе, бандитка, — сказал он с искренней теплотой. На несколько минут снова воцарилась тишина. Я смотрела в окно, пытаясь различить темные очертания елей, но они сливались в одно пятно. Незаметно для себя я прикрыла глаза и провалилась в сон. И стоило мне, блять, сомкнуть веки, как передо мной оказался Аро. Он сидел, улыбаясь, с тем же приторным выражением лица, каким встречал меня в Вольтерре и шептал свои бредни на итальянско-латинском суржике. — Вольтури не дают вторых шансов, Марселин, — произнес он с ласковой насмешкой. — Советую воспользоваться первым. Я резко открыла глаза, сердце снова заколотилось. Машина уже не ехала, а стояла. Эдвард и Эммет обеспокоенно смотрели на меня. Розали просто молчала, не поворачивая головы. — Что? — выдохнула я, с трудом выныривая из оцепенения. — Ну, во-первых, мы уже приехали, — сказал Эммет, скрестив руки на груди. — А во-вторых, ты говорила во сне на итальянском. Откуда такие языковые таланты? Я поморщилась. — Ну, это уже почти привычное дело, — пробормотала я, отмахнувшись. — Лучше бы я заговорила на испанском. От этого у меня хотя бы в школе стало меньше проблем. Эммет фыркнул. Эдвард быстро вышел из машины, обогнул ее и открыл мне дверь, подавая руку. Я вышла, чувствуя под ногами хруст гравия. Мы снова были у дома Калленов. П.с. Вот мы, девачьки, и приехали домой. Но это еще не конец: нас ждет серьезный разговор с Калленами о том, как весело Марселин провела время без них. Ну и еще пару вещей должно произойти, поэтому с книгой мы пока не прощаемся. Нащупала у себя какую-то творческую депрессию, и мне начало казаться, что я пишу полную дичь, и вообще, настроение максимально так себе, даже писать ничего не хочется. Поэтому буду рада вашим комментариям. Иллюстрации к главе: https://ibb.co/PG6Vfbd2 https://ibb.co/BVWRYGwN https://ibb.co/5gFDBcCK https://ibb.co/hxvTzpKd https://ibb.co/8gSb7y4v Видосик к главе: https://vm.tiktok.com/ZMSTQwarH/ Телеграм-канал: https://t.me/shadowsofforks Если у вас есть желание меня поздравить или просто поддержать мое творчество, то оставляю свои неизменные попрошайские ссылки: https://boosty.to/marselineeeeee https://buymeacoffee.com/polinasinep https://destream.net/live/marselineeeeee/donate https://streamlabs.com/marselineeeeee/tip Карточка монобанка (монобанк это Украина) 4441111146710979 Всем хорошего дня 🩷