Глава 26. Приговор.

Воздух был свежим, прохладным, пахнущим еловыми ветвями и сырой землей, влажной после перманентного дождя. Ветки сосен размеренно покачивались на ветру, едва слышно потрескивая. Передо мной снова возвышался до боли знакомый дом с панорамными окнами. Последний раз я была здесь несколько месяцев назад, когда Чарли подумал, что в пустующий особняк залезли воры. Под небольшим навесом сиротливо стоял черный «Порше», подаренный мне Эдвардом на день рождения. Машина выглядела так, словно ее давно не трогали. Когда Эдвард ее заметил, он остановился и посмотрел на меня. — Марси? — тихо спросил он. Я почувствовала, как жар стыда поднимается к лицу, ведь пригнала машину сюда еще в первые дни после их отъезда и с тех пор не прикасалась к ней. Что я могла сказать? Что не смогла смотреть на нее? Что не могла заставить себя сохранить подарок от человека, которого больше не было рядом по моей же вине? К счастью, меня спасло появление другой машины. Мы все повернулись, когда на подъездную дорожку свернул автомобиль Карлайла. Из него вышли Карлайл, Эсми, Элис и Джаспер. Карлайл удовлетворительно кивнул, оглядев нас. — Хорошо, что вы уже здесь, — сказал он. Он направился к двери, открыл ее, и вампиры принялись выгружать из машины сумки, двигаясь со скоростью звука. Кажется, они действительно окончательно вернулись. Я молча стояла на террасе, наблюдая за ними. Карлайл вдруг остановился, заметив небольшую трещину в стекле веранды. Она образовалась после моего удара ладонью по окну в тот первый день, когда мне было особенно плохо. Я быстро отвела взгляд. Карлайл посмотрел на меня — и я осознала, что он и так все понял. Когда вещи были перенесены в дом, все собрались в гостиной. Я замерла на пороге, сердце застучало быстрее. Пришло время говорить правду. Гостиная Калленов затаила дыхание. Тусклый свет ламп выхватывал из полумрака резные линии мебели, пробегал по приглушенным золотым узорам ковра, цеплялся за гладкую поверхность дубового стола. Запахи — древесный, стерильный, едва уловимый цветочный — привычно смешивались между собой, но сейчас казались гораздо тяжелее, нависая над мной, словно грозовая туча. Каллены беспокойно перемещались по комнате, их движения были быстрыми, резкими. Через несколько минут суета прекратилась. Эдвард стоял у окна, спиной к нам, его пальцы сжимались и разжимались в кулаках. Элис, опустив голову, рисовала круги носком туфельки по полу, зная, что именно я собираюсь сообщить. Остальные не сводили с меня глаз, замерев в ожидании. Эсми подошла первой. В её голосе звучало столько мягкости, что мне захотелось разрыдаться прямо сейчас, но я подавила это желание, вцепившись пальцами в подлокотник кресла. — Дорогая, тебе нужно поесть и поспать. Ты слишком устала с дороги и от всего, что произошло… — она замялась, подбирая слова. — Там. Я едва заметно покачала головой. — Я все равно не усну из-за нервов и кошмаров. И кусок в горло сейчас не полезет. — голос предательски дрогнул, но я продолжила, стиснув зубы, — Я хочу рассказать всё сейчас, чтобы не тащить за собой этот груз вины. Эсми понимающе кивнула и, не говоря больше ни слова, подошла к Карлайлу. Она что-то тихо прошептала ему на ухо. Карлайл кивнул в ответ, слабо улыбнулся и сел на диван. Остальные последовали его примеру, занимая места, словно присяжные. Я глубоко вдохнула, обвела взглядом собравшихся и, чтобы не встречаться ни с кем глазами, уставилась на книжные полки выше их голов. Руки дрожали, мысли путались, но внутри разливалось странное чувство преждевременного облегчения. Оно было абсолютно неуместным, но все же присутствовало: все началось, а значит, что скоро закончится. — Во-первых… — мой голос прозвучал неожиданно хрипло, — Я хочу признаться, что я слабый, импульсивный, недальновидный и, как показала жизнь, не самый умный человек. Год назад, когда я оказалась в Форксе, похожая на загнанного зверя, я пыталась осознать, что вообще произошло. Почему я попала во вселенную, которая в моем мире была вымышленной. Эммет с Розали переглянулись. — Эдвард, Элис, Карлайл и, полагаю, Эсми, знают, что мне почти всегда заранее были известны события, которые должны были произойти. Не потому, что у меня есть дар, а потому, что два грёбаных года — 2005 и 2006 — мне были знакомы до деталей. Но все пошло не по плану. Я знала, что Эдвард не должен был встретить меня. Я знала, что меня не должно было быть в вашей семье. Но я была слишком слаба, чтобы сказать «нет» и ему, и себе. Я нервно сжала руки в кулаки. Голова гудела от напряжения. — И вы все… — я чуть усмехнулась, но в этой усмешке не было ни капли веселья. — Я даже представить себе не могу, насколько лицемерно и смешно это звучит со стороны, но вы стали для меня действительно близкими. В комнате повисло молчание. Только ветер за окном и редкое потрескивание дерева в камине нарушали удушающую тишину. — В какой-то момент всё изменилось. В Форкс приехал человек, который должен был стать действительно важным в жизни Эдварда. А я этому мешала. Не хотела, но мешала. Мне было невыносимо больно это осознавать. — Я сглотнула. — Я не знаю, зачем говорю все эти личные вещи. Наверное, потому что сама устала от своих бесконечных тайн, безрассудной самонадеянности; от постоянных ошибок, которые, чаще всего, заканчиваются катастрофой. Поэтому сейчас я буду говорить все, что думаю. Мне жаль. Я не должна была это утаивать от вас. Я посмотрела на Джаспера. Он сидел, сцепив руки в замок, и напряженно смотрел в пол. На его лице читалась моя боль, которую он невольно пропускал через себя. — Я не ожидала, что вы уедете. Хотя должна была предугадать то, что было буквально на поверхности. После вашего отъезда я осознала, насколько идиотский поступок совершила. Мне было очень плохо. Но уже было слишком поздно. Тогда я захотела любой ценой связаться с вами, даже если не имела на это никакого морального права. Мой голос сорвался, руки задрожали еще сильнее. Элис уловила мою реакцию, не выдержав, она подошла ко мне, села на подлокотник кресла и сжала мою ладонь в своей. Она знала, что мне предстояло рассказать, и знала, насколько тяжело было это сделать. Её прикосновение вернуло меня в реальность. Я сделала глубокий вдох, собравшись с мыслями. — Когда я поняла, что дозвониться и дописаться до вас не получится, я решилась на одну из самых глупых авантюр в своей жизни. Тишина сгустилась. — Если уж какой-то Бог, черт, или еще невесть какая сила наделила меня этим идиотским даром, я решила, что можно было бы воспользоваться им в своих целях. В этот момент я увидела, как Джаспер вздохнул, а Карлайл опустил голову и взялся за нее руками. Начало моего рассказа не предвещало ничего хорошего, но они все еще и понятия не имели в какую задницу я угодила. — И у меня получилось. Только получилось совершенно не то, чего я хотела. Меня забросило настолько далеко, что я себе и не могла представить, что такое вообще возможно. Розали зажмурилась, качая головой: — Это какой-то бредовый кошмар. — Я попала в Римскую империю до нашей эры. И встретила того, кого встретить было опаснее всего. Казалось, тишина приобрела вес и воздух в комнате стал гуще, плотнее. Карлайл покачал головой. Его голос был тихим, но твёрдым: — Марси… Я ведь говорил тебе быть осторожной. — Он помолчал, затем спросил, — Кого ты встретила? Я глубоко вдохнула, собирая в себе остатки духа. — Того, кого Эдвард просил лишить его жизни. Эммет громко выдохнул. Розали дернулась, словно от удара. Карлайл закрыл глаза, пытаясь осознать услышанное. Джаспер замер, белее мрамора. Эсми приложила руку к губам. — Аро, — прошептала Элис. Судорожный выдох вырвался у меня прежде, чем я успела его сдержать. Самые шокирующие признания остались позади, но это ничуть не облегчало ситуацию. Теперь оставалось только конкретизировать, расставить всё по местам. В гостиной повисла гнетущая тишина. Капля дождя ударила по широкому оконному стеклу, скользя вниз, оставляя тонкую водяную дорожку. Я перевела взгляд на свои руки, не в силах остановить мелкую дрожь. — Аро пытался заговорить со мной, но я не понимала языка, — наконец произнесла я, заставляя себя говорить ровно. — Он смотрел на меня, как на диковинную игрушку, разглядывал, изучал, пытался прочитать мои мысли… но у него, судя по всему, это не выходило. В глазах Эммета мелькнуло любопытство, но он не произнес ни слова. Эсми сжала руку Карлайла, её взгляд был полон тревоги. — Тогда я даже не догадывалась, насколько сильное впечатление о себе оставлю в его фанатичной голове, — продолжила я, с силой сжимая подлокотник кресла. — А должна была догадаться, — холодно прошипела Розали. Карлайл бросил на неё строгий взгляд, но она лишь вскинула голову, скрестив руки на груди. Я сглотнула, собираясь с мыслями. — Позже за мной начала охотиться Виктория, — мой голос предательски дрогнул, но я продолжила. — Я встретила Лорана в лесу. Он хотел меня убить. Каллены снова застыли. — И я была тогда не одна, — добавила я, ловя их реакцию. Брови Розали изогнулись вверх. — Что ты хочешь этим сказать? — По, надеюсь, не моей вине, о существовании вампиров и оборотней узнал ещё один человек. На этот раз реакция была более резкой. — Оборотней? — повторила Розали, сузив глаза. Каллены переглянулись. — Да, — сказала я, не отводя взгляда. — Именно оборотни спасли меня и ещё одну девушку от Лорана. Вернее… тогда я упала со скалы в океан, и один из них меня спас. На мгновение воцарилась тишина, и её нарушил глухой звук. Эдвард сжал кулаки так сильно, что кости на его руках четко проступили под кожей. Глаза вспыхнули леденящим яростью светом. — А Элис… — мой голос стал тише. — Она увидела это в своих видениях. И решила, что я умерла. Гостиную наполнило тяжёлое, электрическое молчание. За окнами продолжал моросить мелкий дождь, набегами барабаня по стеклу. Свет от ламп оттенял бледные лица сидящих и стоящих в комнате. Я ощущала под ладонями мягкую ткань кресла и холодную ладонь Элис, слышала, как моё дыхание — слишком шумное, слишком прерывистое — выбивается из равномерного ритма дыхания вампиров. Я судорожно втянула воздух, горло болезненно сжалось. Моя рука всё ещё ощущала прохладную тяжесть руки Элис, тихо сжавшей мои пальцы. Я чувствовала, как она дрожит — еле заметно, но эта дрожь передавалась мне, заставляя сердце стучать с новой силой. — Тогда… — мой голос прозвучал тише, чем я ожидала, — Розали рассказала Эдварду о видении Элис. И он подумал, что я мертва. Розали молча отвела взгляд, её идеальные черты лица напряглись. В глазах не было привычной колкости — она сменилась чувством вины, еле заметным, но оттого не менее реальным. — А что было дальше… — я пожала плечами, — вы и так знаете. Карлайл, теперь стоявший у камина, чуть заметно наклонил голову, будто прислушиваясь к чему-то внутри себя, а потом наконец произнёс: — Что произошло в Вольтерре? — Я… — начал Эдвард, голос его звучал хрипло, словно он разучился говорить. — Когда я пришёл к Аро… он взял мою руку, чтобы прочитать мысли. А я прочитал его. И я был в ужасе от того, что он знает о Марселин. И от того, что именно он знает. Он сжал кулаки так сильно, что костяшки его пальцев побелели. — Я осознал, что он был ею очень заинтересован, и не одно тысячелетие потратил на поиски, и когда она была почти в его руках, ее якобы не стало. Он был раздосадован. — Понятия не имею, как он меня вычислил. Он убил женщину, знакомую моих родителей, просто чтобы подкрасться ближе. Мои родители работают в Вольтерре. Именно он предложил им работу через посредников. Он сказал мне об этом с такой ехидной победной улыбкой, что у меня все похолодело внутри. Карлайл резко повернулся ко мне. Его взгляд был пронзительным, наполненным тяжёлым знанием. — Он мог увидеть тебя в моих воспоминаниях, — медленно произнёс он. — Когда я жил среди них в конце семнадцатого века. Он мог уловить этот образ, в то время как я считал тебя не более реальной, чем бредовая галлюцинация, которая привиделась мне от сильной боли. Я нервно усмехнулась. — Похоже на то. — Мой голос дрожал. — Если всё это подытожить, выходит: Аро, кажется, знает о моей способности перемещаться во времени. У него на крючке мои родители. Он поставил мне ультиматум — стать вампиром или умереть. И Элис пообещала ему, что обратит меня только для того, чтобы он наконец отпустил нас. Теперь она тоже впутана во все это дерьмо. И эта проблема перестала быть лично моей. Я шумно выдохнула и закрыла глаза. Каждая сказанная фраза резонировала в черепе, как удар колокола. Элис, все еще сидевшая на бортике моего кресла, чуть заметно сжала мои пальцы своей холодной тонкой ладонью. Карлайл вдохнул медленно и задумчиво, как человек, которого внезапно охватил не страх, а трезвое понимание масштабов бедствия. Он выдохнул: — Ситуация гораздо хуже, чем я предполагал. — Что это значит? — резко спросил Эдвард, голос натянутый, как струна. Карлайл чуть качнул головой. — Это значит, что выходов из ситуации у нас осталось не так уж и много. — Нет! — Эдвард взревел, от его голоса дрогнули стёкла. — Я не позволю этому произойти! Я не смотрела на него. Мне нужно было закончить мысль. — Я хочу услышать мнение каждого из вас. Каким вы видите выход из этого мерзкого болота? Я пойму, если вы сейчас скажете, что не хотите больше иметь со мной дела. Я заслужила это. И… — Нет, — Карлайл прервал меня. Его голос был полон усталости, он болезненно усмехнулся. — Никто не выгонит тебя. Ты все еще являешься частью нашей семьи, несмотря на все разлады и трудности. И мы постараемся тебе помочь. Поэтому давайте каждый по очереди скажет, что он думает об этой ситуации. — Марселин, — сказала Эсми, её голос почти дрожал. — Ты всегда будешь частью нашей семьи, кем бы ты ни была - вампиром или человеком. И я знаю, что ты не хочешь, чтобы твоим родным угрожала опасность. Нам нужно вместе найти выход. Я понимаю, что ты можешь не хотеть такой жизни. Но иногда мы не выбираем, что с нами происходит. Мы можем выбирать только как на это реагировать. И если вопрос стоит между жизнью и смертью, то я не хочу тебя терять. Я выбираю жизнь, даже если эта жизнь будет другой. Тёплые слова Эсми хлынули на меня, как горячий чай после ливня. Она просто проговаривала вслух то, о чем я тоже думала, но боялась произнести. — Марси… — Элис заговорила над моей головой, из-за чего я дернулась, — Я знаю, что ты бы не хотела, чтобы за тебя принимали решение другие. Но ты сама прекрасно понимаешь, что если бы я не сказала Аро, что обращу тебя, мы бы не сидели здесь сейчас и не разговаривали. Ты понимаешь, что Аро не остановится, а значит и особого выбора нас нет. Между мертвым человеком и живым вампиром я всегда выбираю второй вариант. — Элис права, — хрипло подал голос Джаспер. Его обычно отстранённое лицо было напряжено. — Ты должна понять, что Аро мыслит как полководец. Он хочет завербовать тебя в свою свиту, это очевидно, более того, он хочет насолить Карлайлу и расширить свое могущество за твой счет. Чем дольше ты являешься человеком, тем уязвимее ты остаешься. Похоже ты не хочешь этого, но война не про желания. Она про выживание. И лично для меня было бы большим облегчением, если бы мне меньше хотелось тебя убить. Элис фыркнула, но не возразила. — По мне, — подал голос Эммет, — ты станешь просто более крутой версией себя: быстро бегать и высоко прыгать действительно здорово. Мне лично это кажется очень удобным. В любом случае, ты нужна мне живой. Розали, всё это время молчавшая, резко встала. Её губы были поджаты. — Ты подписала себе смертный приговор, — тихо, но жёстко произнесла она. — И я злюсь. Знаешь почему? Потому что у тебя был выбор, который у меня отняли. Потому что я предпочла бы тысячу раз умереть, чем жить так. Я не знаю, что вы собираетесь делать дальше, но такой жизни как у себя, я бы не пожелала никому. Она развернулась и вышла из комнаты. Все взгляды обратились к Карлайлу. Эдвард стоял у окна, спиной к нам, словно отчуждённый от происходящего. Но когда Карлайл сделал вдох, он резко обернулся, и в его взгляде полыхала ярость. — Марселин, — начал Карлайл спокойно, — Я не хочу давить на тебя, но ты ведь и сама понимаешь что это скорее вопрос не «быть или не быть», а вопрос «когда». Аро не отступит, и чем дольше ты остаешься человеком, тем больше ты уязвима и для него, и для других. Если бы у нас был другой выход - я бы предложил его. Но, боюсь, его нет. По крайней мере, сейчас я его не вижу. Ты не виновата в том, что произошло, но в будущем будь осторожнее и старайся думать более дальновидно. И тут Эдвард сорвался. Подлетел к Карлайлу, его лицо исказилось болью. — Почему?! — завопил он. — Почему ты так поступаешь со мной? Ты хочешь ее обречь на это?! Ты хочешь чтобы она страдала так же, как страдал я?! Он резко обернулся ко мне. — А ты?! Ты действительно хочешь стать… этим?! И, не дожидаясь ответа, он опрокинул журнальный столик — дерево с треском разлетелось по полу. Я вздрогнула, как от удара по лицу. — Я больше не собираюсь участвовать в этой погребальной церемонии, — прошипел он. И прежде чем кто-либо успел его остановить, он вылетел в темноту ночи, растворившись в тумане за окном. Я вжалась в кресло, как будто ткань обивки могла стать стеной между мной и бушующей вокруг реальностью. Плечи свело от напряжения, будто кто-то незримо тянул за жилы. Я чувствовала, как холодная волна страха поднимается по позвоночнику, обжигая изнутри — не столько от самой мысли о превращении, сколько от осознания: у меня, похоже, действительно больше нет выбора. Элис всё ещё сидела рядом. Её тонкие пальцы лежали на моём запястье — лёгкое прикосновение, почти невесомое, как дыхание. Она чувствовала мою дрожь. Пять из семи бессмертных существ, знающих о жизни и смерти больше, чем я смела бы себе представить, произнесли свой вердикт — и среди них был Карлайл. Мудрый. Уравновешенный. Тот, кого я уважала почти с суеверной покорностью. Если уж он сказал, что выхода нет… Мне хотелось плакать и кричать. Я не могла поверить, что оказалась в такой идиотской ситуации. Автобус из Польши привез меня в Форкс ? Окей. Меня заставили ходить в старшую школу с вампирами? Окей. Я встречалась с Эдвардом Калленом? Окей. Но то, что я должна была стать вампиром, не имея при этом другого выбора, буквально доводило меня до безумия. Я натянуто улыбнулась, как будто это могло хоть как-то удержать грани разваливающегося изнутри мира. В горле стоял ком, глаза жгло от слёз, но я заставила себя заговорить. Слова сами срывались с губ, дрожащие, искренние, резкие: — Что ж… теперь, когда все самые эмоциональные покинули комнату, — я бросила взгляд в окно, за которым исчез Эдвард, — Я хочу признаться вам: я чувствую себя абсолютно загнанной в угол. Мне просто хочется заорать. Я уже год живу в чужом не нормальном кошмаре, который сейчас просто достиг своего апогея. Я боюсь. Я злюсь. Я в бешенстве. Я не могу это все высказать Эдварду, потому что он и так чувствует всепоглощающее чувство вины. И я знаю, что он меня любит. И ему больно. Я просто не понимаю что мне делать. Мои плечи вздрогнули — голос перешёл в сдавленный крик. Воздух стал густым, как сироп, каждый вдох давался с боем. Я будто захлёбывалась в собственном бессилии. Эсми поднялась с дивана, мягко, почти беззвучно, как это могла только она. На её лице было сочувствие, без жалости, без снисхождения. Просто тепло. Она подошла ко мне и опустилась на корточки, как мать, утешающая ребёнка. Взяла меня за руки — её пальцы были прохладными, но в этом прикосновении было столько тепла. — Ты имеешь право всё это чувствовать, — тихо сказала она. — Я знаю что ты сильная, но это не значит, что ты не можешь быть испуганной или даже сломленной. Марси, ты не одна. Мы рядом. И что бы не происходило дальше, мы не позволим тебе пройти это в одиночку. Я зажмурилась, пытаясь сдержать всхлип, но он вырвался наружу, обжигая горло. Эсми не отпустила моих рук. Она просто была рядом без условий, ожиданий и давления. Джаспер стоял у камина, затаившись, словно статуя, но когда заговорил, в его голосе была не броня, а боль: — Я чувствую все то, что чувствуешь ты, — он закрыл глаза, как будто эмоции, исходящие от меня, обрушивались на него всей тяжестью. — Ты на пределе. Каждый нерв натянут до боли. Но пойми, иногда, когда кажется, что выхода нет, остаётся только одно — найти для себя хотя бы одну точку опоры. Что-то, что напомнит тебе, кто ты есть. Он говорил негромко, сдержанно, но его слова будто проникали под кожу. Я почти слышала, как Элис напряглась, прежде чем обвить меня руками. — Я вижу фрагменты будущего, — шепнула она мне на ухо, — И оно изменчиво. Это значит, что твой путь не предопределен, даже если Аро думает, что загнал тебя в угол. Я не могу гарантировать, что все будет как ты хочешь, но могу обещать, что мы будем рядом. Не плачь, пожалуйста. Я тихо всхлипнула, зарывшись лбом ей в плечо. — Всё, что происходит сегодня, — это полнейший отстой, — пробасил Эммет, откинувшись на спинку кресла. Его голос звучал как громкий гудок старого поезда, — Но этот Аро просто не знает, с кем связался. Я бы на его месте уже паниковал. Потому что никакая вампирская сила не сравнится с твоим талантом разносить всех и вся. А уж если ты станешь вампиром, Марси… — он лукаво прищурился, — Я даже не представляю, каким восхитительным уровнем нападения ты овладеешь. От его слов я всхлипнула ещё раз. Элис шикнула на Эммета, но в её голосе не было настоящего гнева. — Да ладно вам, — пробурчал он, приподняв руки, — Я молчу, я молчу. Карлайл, всё это время стоявший у книжной полки, повернулся ко мне с тем спокойствием, которое всегда звучало как приглашение к доверительному разговору. — Марселин, — мягко сказал он, — Мы можем поговорить наедине? Я медленно кивнула. Элис и Эсми всё ещё держали меня, но я вытерла слёзы, неуверенно встала, с трудом двинулась вперед. Последняя надежда была на Карлайла, который, возможно, был единственным в этом доме, способным объяснить мне, как выжить в мире, где даже надежда превращается в выбор между смертью и вечностью. Кабинет Карлайла встретил меня приглушенным светом лампы, отбрасывающей мягкое золотое свечение на идеально выстроенные ряды книг. Воздух был пропитан запахом старых страниц, древесины и чего-то неуловимого, легкого, почти стерильного – едва ощутимый шлейф антисептика, словно напоминание о его врачебной практике. Карлайл не сел за свой стол. Вместо этого он остановился у окна, сложив руки за спиной, и всматривался в лес за стеклом. Его профиль, строгий и отрешенный, казался вырезанным из мрамора. Я не могла знать, о чем он думал, но в этом взгляде было что-то бесконечно далекое, как будто он видел за границей деревьев нечто большее, чем просто густую тьму хвойных крон. Я стояла, не в силах вымолвить и слова. Словно что-то давило на грудь, мешая вдохнуть. И тогда мой взгляд остановился на картине, которую я раньше никогда не замечала. Полотно было большим, с тяжелой позолоченной рамой, и изображало троицу Вольтури – Аро, Кая и Маркуса. Рядом с ними, на четвертом троне, восседал Карлайл. Я моргнула, не сразу понимая, что вижу, а затем чувство отвращения сковало меня. – У меня в голове не укладывается, – голос звучал резко, но иначе я не могла. – Как кто-то вроде тебя мог десятилетиями жить среди этих… подземельных крыс-людоедов? Карлайл не обернулся, лишь слегка повернул голову. – Вольтури. Да, они уважают искусство, науки, другие блага, подаренные им человечеством. – Его голос был мягким, задумчивым. – Но, к сожалению, они гораздо менее гуманны, чем мы. Я буквально вскипела от возмущения. – Менее гуманны? Карлайл, когда я стояла перед Аро, который меня обнюхивал, как аппетитный черничный чизкейк, удерживая себя от нападения только из-за моей способности… Даже тогда я не осознавала, в какой опасности нахожусь. А потом они растерзали толпу туристов у меня за спиной. Когда я закрываю глаза, я до сих пор слышу их крики… Карлайл развернулся, глядя на меня с глубокой печалью. – Марселин… Я понимаю, что ты не была готова к этому. Мы старались не пугать тебя, не показывать свою натуру слишком наглядно. Даже несмотря на то, что мы не причиняем вред людям, ты должна понимать, что есть и другие вампиры. И, к сожалению, ты привлекла их внимание. Я стиснула зубы, ощущая нарастающее чувство вины. – Господи, ты же говорил мне, что я должна держать свой грёбаный дар в секрете. Какого черта я настолько тупая? Карлайл только хотел что-то сказать, но меня вдруг осенила неприятная мысль. – Подожди! То, что происходит со мной, не имеет никакого смысла! Своими путешествиями в прошлое я не меняю будущее. Это ведь очевидно! Ты знал меня до того, как я фактически побывала в твоем прошлом. Аро тоже знал меня ещё год назад, уже тогда он держал меня под прицелом, как и моих родителей. Тогда какой смысл во всём этом? Какой смысл в этом даре? Карлайл сделал шаг ко мне, его золотистые глаза внимательно изучали моё лицо. – Возможно, – сказал он осторожно, – твое человеческое тело не способно раскрыть твою способность в полной мере. Как и в случае с твоим самочувствием, этот дар несовместим с человеческой природой. Возможно, будь ты вампиром, он работал бы иначе. Я огрызнулась: – Значит, ты тоже решил, что мне лучше стать вампиром? Классно. Буду блестеть на солнце, прыгать по деревьям, зато менять ход событий. Он подошел ближе, его взгляд смягчился. – Марселин, ты ведь понимаешь, что я не желаю тебе зла? Я не желаю его никому из моих детей. – Он чуть улыбнулся. – Я уже ощущаю, что ты такая же моя дочь, как и Элис или Розали Я попыталась съязвить: – Очень смешно, учитывая тот факт, что мой фактический возраст в реальности старше тебя и равен возрасту Эсми. Карлайл покачал головой. – Во-первых, телу, которое я вижу перед собой, действительно не более семнадцати лет. Я говорю это как врач. А во-вторых, будь тебе хоть сорок – все твои поступки кричат о том, что ты эмоционально незрелый ребенок, который отчаянно нуждается в родительской фигуре. Я опустила взгляд, пробормотав: – Извини. Он тихо вздохнул: – Я очень дорожу своей семьей. И каждый, кого я обращал, не имел другого выхода. Сейчас Аро создал ситуацию, в которой выбора, по сути, нет и у тебя. Он рано или поздно пришлет кого-то на проверку. А если ты исчезнешь, он передаст это дело Деметрию, и ему не составит труда тебя отыскать. Я сглотнула, ощущая, как подкашиваются ноги. – Боже мой, Карлайл, я так боюсь… Он подошел ко мне и обнял. И я почувствовала себя точно так же, как год назад – на тёмной холодной парковке под больницей. Я знала, что он замечательный человек, хотя фактически не был человеком. Он искренне хотел мне помочь. Мне просто хотелось спрятаться в его отцовских объятиях и перестать существовать для всего мира. – Я знаю, что ты боишься, – прошептал он. – Но тебе не обязательно решать сейчас. Дай себе время, Марселин. Успокойся, приди в себя. Ты всегда можешь обратиться ко мне за поддержкой. Я подняла голову: – Ты не держишь на меня зла? Он посмотрел на меня с удивлением. – За что? – За то, что я бесповоротно глупа и создала на ровном месте проблемы для твоей семьи. Он усмехнулся: – Все иногда создают проблемы. Посмотри хотя бы на импульсивный поступок Эдварда. Он поступил невероятно глупо. Но сделал это от отчаяния и боли. И это не делает его плохим. Каждый из вас имеет право на эмоции…, — Карлайл грустно улыбнулся, — Было бы только легче, если бы вы научились их контролировать. Я выдохнула: – Спасибо. – Не за что. Тебе нужно поесть, отдохнуть и выспаться. Постарайся сейчас не думать ни о чем тяжелом. Еще раз обняв Карлайла, я вышла из кабинета, ощущая, как мысли клубятся в голове, будто удушливый смог над городом. Я прошла через гостиную, где мягкий свет ламп оттенял уютный интерьер, и вышла на террасу. Ночной воздух был прохладным, пахло соснами и сырой землёй, слабо доносился солоноватый запах океана. Я глубоко вдохнула, но облегчения не почувствовала. Все произошедшее в очередной раз подтвердило, что Каллены на моей стороне. Они поддерживали меня, несмотря на мои ужасные признания, сомнения и страхи. И всё же это не отменяло чудовищной абсурдности и плачевности моего положения. Вопрос обращения висел в воздухе, как дамоклов меч. Каждый из них понимал, что это необходимо, но не каждый мог с этим примириться. И меньше всего могла примириться с этим я. Не было сил ни плакать, ни кричать, ни даже злиться. Я опустилась на ступеньку, достала из кармана куртки сигарету и закурила. Дым обволакивал лёгкие, горечь табака успокаивала, пусть и ненадолго. Тело ощущалось ватным, разбитым после бессонной ночи и бесконечных внутренних терзаний. Внезапно в паре метров от меня, с лёгким шорохом веток, с высокой ели спрыгнул Эммет. Я дёрнулась, вскрикнула и тут же закашлялась, подавившись дымом. — Прости, я не хотел тебя напугать, — с усмешкой сказал он. Я откашлялась и хрипло ответила: — Да ты не только напугал, ты чуть не довёл меня до инфаркта. Тогда уж точно никакие сложные дилеммы решать не пришлось бы. Эммет рассмеялся и, не дожидаясь приглашения, плюхнулся рядом. Доски террасы скрипнули под его тяжестью. — Господи, Марси, какие ещё дилеммы? Почему вы все так любите усложнять себе жизнь? Эдвард, ты, Розали… Зачем вам это бесконечное самокопание? Я выпустила дым и покосилась на него. — Не у всех настолько простой подход к жизни. Эммет усмехнулся: — То есть, ты считаешь меня тупым, да? Ну, знаешь, не таким возвышенным и глубокомысленным, как Эдвард. У меня ведь нет таких душераздирающих внутренних конфликтов, как у него. Я снова чуть не подавилась дымом. Это была, пожалуй, вторая по абсурдности мысль за сегодняшний день после того, как все дружно заявили, что мне необходимо стать вампиром. — Эммет, я не считаю тебя тупым. Наоборот, я даже завидую твоей способности не принимать всё близко к сердцу. Он неожиданно посмотрел на меня серьёзно, пронизывающе. — Ты правда предпочла бы умереть, чем стать одной из нас? Я отвела взгляд, раздавила окурок о ступеньку. — Я не знаю, Эммет. Это слишком сложно. Но перспектива быть вампиром мне совсем не улыбается. — Ты боишься стать монстром? Я покачала головой. — Я не считаю вас монстрами. Просто… это ненормально лично для меня. Я не из этого мира. Совершенно не хочу убивать. Даже животных. Не говоря уже о других моральных аспектах. Эммет наклонился ближе, его золотистые глаза сверкнули с озорством: — Если всё дело в этом, то я готов убивать за тебя. Буду приносить тебе аппетитные туши, полные крови, прямо под дом. Я рассмеялась. Только он мог так легко разрядить обстановку. — Я ценю твою заботу, но всё ещё готова подохнуть от своего личного внутреннего конфликта. Это слишком тяжело. Эммет качнул головой и откинулся назад, опираясь на руки. — Роуз тоже ненавидит свою сущность. Она держится только благодаря семье… и моей поддержке. Вы с ней, конечно, чертовски разные, но у вас есть кое-что общее. Я удивлённо посмотрела на него: — И что же? Он усмехнулся: — Ты правда не замечаешь? Две злые, колючие, перепуганные кошки, которые просто боятся быть уязвимыми и прячут это за агрессией. Я задумалась. И правда… Мы обе держались особняком, принимали импульсивные решения, сторонились людей, пока не доказывали себе их надёжность. Мы обе боялись привязанности, хоть и отчаянно в ней нуждались. — Если Розали это услышит, наши и без того непростые отношения могут стать ещё хуже, — пробормотала я. Эммет засмеялся: — Ладно, буду продолжать хранить тайны. Но слушай, Марси… я не хочу даже слышать о том, что для тебя предпочтительнее умереть, чем стать вампиром. Я вздохнула: — Это действительно сложно. — Ну, в таком случае, — Эммет ухмыльнулся, — мне придётся подкараулить тебя в тёмном переулке, напасть и попробовать обратить самому. Получится остановиться — прекрасно. Не получится — ну что ж, ты этого и хотела. Я в шоке уставилась на него. Он расхохотался. — Да шучу я, господи! Конечно, я так не поступлю. Но знай, я всегда буду пытаться убедить тебя, что стать одной из нас — это гораздо лучше, чем умереть. Я закрыла лицо руками, потерев виски. В голове царил хаос. — Эммет, я не знаю, что мне делать. Он пожал плечами: — Для начала — пожрать. Ты в курсе, что я слышу бурление твоего желудка? Я скорчила гримасу: — Фу. — А потом — пойти спать, пока Эдвард не вернулся и не начал донимать тебя своими депрессивными мыслями. Я усмехнулась. И правда, у меня больше не осталось сил ни на что. — Кажется, ты прав. Мы с Эмметом встали и зашли в дом. Тепло окутало меня, как мягкое одеяло, и я почувствовала, насколько замерзла и устала. В гостиной пахло куриным бульоном, густой, наваристой пищей, и мой желудок болезненно сжался, напоминая, что за весь день я трапезничала только сигаретным дымом и водой. — Тебе, наверное, стоит пройти на кухню, — с усмешкой сказал Эммет, сморщив нос. — Оттуда доносится этот отвратительный запах человеческой еды. Я только фыркнула в ответ и пошла на кухню. Эсми стояла у плиты, помешивая суп. Она повернулась ко мне с теплой, светлой улыбкой — такой, что мне захотелось зарыться в нее, как в мягкий плед. — Уже почти готово, дорогая, — сказала она. — Тебе нужно поесть. Я сглотнула ком в горле. Столько заботы в ее глазах, столько тепла. Иногда я не знала, как на это реагировать. — Спасибо, Эсми, — тихо сказала я, присаживаясь за стол. — Мне кажется, это единственное, что я смогу сейчас съесть без последствий в виде тошноты. Эсми провела ладонью по моим волосам и снова улыбнулась. — Я очень хочу, чтобы ты снова почувствовала себя здесь комфортно. Я поднялась и, импульсивно, как ребенок, обняла ее. Ее прохладные руки мягко обвили меня, и на секунду я позволила себе утонуть в этом ощущении защищенности. Она была такой доброй, понимающей… Я не могла даже выразить, насколько благодарна ей. Эсми поставила передо мной тарелку с супом. Я взяла ложку, зачерпнула немного жидкости. Теплый, наваристый бульон обволакивал желудок, даря мгновенное облегчение. Каждая ложка смывала с меня остатки ужасающего дня, слой за слоем. Я не замечала, как опускаются плечи, как дыхание становится ровнее. Это был, наверное, самый вкусный суп в моей жизни. Я доела, положила ложку в пустую тарелку, тяжело вздохнула. Глаза уже слипались. Меня начинало клонить в сон, словно внутри меня кто-то медленно выкручивал тумблер сознания. Собрав последние силы, я помыла тарелку, вытерла руки о полотенце и с трудом поднялась на второй этаж. В голове не было мыслей, только усталость, накрывавшая с головой, как тяжелая вата. Я вошла в ванную, достала чистую одежду, скинула старую и встала под горячий душ. Вода стекала по коже, смывая напряжение. Закрыв глаза, я почувствовала, как мышцы расслабляются, как по венам растекается что-то похожее на спокойствие, которое не было особенно удивительным, учитывая предшествующий этому разговор и незавидное положение, в котором я оказалась. Вытершись, я натянула чистую футболку и пижамные штаны, провела рукой по запотевшему зеркалу и посмотрела на свое отражение. Уставшие глаза, мокрые пряди прилипли к щекам. Я выглядела совершенно разбитой. Выйдя из ванной, я проследовала в комнату Эдварда. У меня даже не было сил размышлять о том, как странно, что я даже не задумываюсь куда иду. Что после всех этих месяцев мои ноги сами вели меня туда, будто никакой разлуки и всего этого кошмара и не было. Я открыла дверь, шагнула в темноту. В комнате никого не было. Я без сил упала на кровать, вжалась лицом в прохладную подушку. Глаза закрылись сами собой. Сон подкрался мгновенно, мягко и стремительно, как волна, унося меня в темноту. Не знаю, сколько прошло времени — может, минута, может, час, — сквозь полузабытье я почувствовала что-то холодное у своего бока. Эдвард. Я медленно повернулась к нему лицом, не открывая глаз, просто инстинктивно прижалась ближе, крепче обняла, пряча ладони в его прохладной коже. Он вернулся. Я снова провалилась в сон, не имея сил абсолютно ни на что. П.С. Неумолимо движемся к финалу, но у меня еще припрятано для вас парочку глав. Надеюсь, эта вам понравилась, и вы расскажите мне об этом в комментариях. Во всяком случае, я очень старалась. Я обожаю Эммета, он буквально один из любимых персонажей саги, чисто такой братюня. Также, можете мне рассказать, как ваши дела. Мои что-то совсем спотыкаются, так как менталочка шалит + нет вдохновения + на стримах дела идут совсем погано. В общем, ретроградный меркурий. Иллюстрации к главе: https://ibb.co/p6YYTJyS https://ibb.co/pBvDkhZX https://ibb.co/Fb3rQzLs https://ibb.co/ZRV3Sr05 https://ibb.co/7xVBtXS7 https://ibb.co/jkrfwRJZ https://ibb.co/p6tKXfCQ https://ibb.co/SZdRHZP Видео к главе (было бы супер, если бы вы проявили активность в тт): https://vm.tiktok.com/ZMSEcoYbQ/ Телеграм-канал: https://t.me/shadowsofforks А это мои традиционные попрошайские ссылочки, если у вас есть возможность и желание поддержать мое творчество: https://boosty.to/marselineeeeee https://buymeacoffee.com/polinasinep https://destream.net/live/marselineeeeee/donate https://streamlabs.com/marselineeeeee/tip Карточка монобанка (монобанк это Украина) 4441111146710979 PayPal: Marselineee.romanova@gmail.com Всем хорошего дня ✨