Глава 13. Новый союз

Прошла неделя с того, как я спасла

своего отца и превратила Елену в вампира.

Каждый божий день мне выносили

мозги. Стоило мне выйти в город, как я тут же встречала братьев Сальваторе либо подружек Елены, и они мне твердили о том, что я лишила её выбора. Да, я понимала, что вампир из моей сестры никакой, но она хотя бы жива. И они видят её саму, а не её могилу. Так что, я напрочь игнорировала их претензии и занималась своими делами. Для меня было достаточно того, что они оба живы. Остальное можно пережить.

В очередную пятницу я вновь

оказалась в баре Мистик Гриль. На мне была черная спортивка с капюшоном, прикрывавшая мою голову. А в руках я держала стакан с бурбоном и льдом, и в таких моментах я ощущала себя безработной и одинокой пьянчугой. Но возле меня всегда был Сайлас. Я к нему привыкла настолько, что не могла представить нынешнюю жизнь без него.

— У тебя что, депрессия? — спросил

он, материализовавшись из ниоткуда.

— Нет, — я лениво покрутила

стакан, лёд тихо звякнул о стекло. — Это мой новый образ. «Женщина, которую все ненавидят, потому что она не дала умереть людям». Думаю, скоро войдёт в моду.

Сайлас усмехнулся и присел рядом,

как будто его вообще не смущало, что в теории, я разговариваю сама с собой.

— Ты выглядишь так, будто

собираешься либо расплакаться, либо поджечь этот бар.

— Я колеблюсь, — честно ответила

я. — Всё зависит от того, кто подойдёт ко мне первым: бармен или ещё один морально травмированный герой с речью про «право выбора».

— Ставлю на второго, — хмыкнул он.

— В этом городе это популярный жанр.

Я сделала глоток бурбона и

искривилась.

— Знаешь, что самое смешное?

Никто из них не спрашивает, как мне. Главное напомнить, что я чудовище недели.

— Недели? — Сайлас приподнял

бровь. — Скромно. Я бы дал тебе титул месяца.

— Спасибо, — я закатила глаза. —

Мне как раз не хватало достижений. Где мой кубок? Или хотя бы значок, «Лишила Елену Гилберт выбора. Спасла двух человек. Осуждена обществом».

— Я бы носил, — задумчиво выдал

он. — Очень стильный.

Я бросила на него взгляд.

— Ты вообще на чьей стороне?

— На стороне живых, — пожал он

плечами. — И на стороне людей, которые не боятся принимать решения. Даже если потом за это прилетает.

— Иногда мне кажется, что проще

было исчезнуть и уйти. Не быть здесь, — я вздохнула и опустила лоб на ладонь.

Сайлас наклонился ближе, и его

голос стал тише, почти серьёзным.

— Тогда кто бы сидел здесь,

изображая одинокую алкоголичку с трагическим прошлым?

Я посмеялась, не поднимая головы:

— Ладно, убедил. Мир ещё не готов

потерять такую икону страданий.

И внезапно стул возле меня

дернулся. Сайлас исчез в воздухе, а я разглядела знакомое лицо.

— Почему ты разговариваешь сама с

собой? — заговорил Аларик, передвигая свой и мой стакан бармену.

— Странности ведьм, — кратко

пояснила я, пожав плечами.

— Ты видишь призраков? —

поинтересовался он, прищурившись так, будто решал, стоит ли звать экзорциста или просто заказать ещё выпить.

— Только тех, кто много болтает и

платит за выпивку, — спокойно произнесла я. — Расслабься, Аларик. Ты пока не в этом списке.

Он хмыкнул, жестом показывая

бармену, чтобы тот налил нам снова, и на пару секунд между нами повисло редкое для Мистик Фоллс молчание, не напряжённое, а… усталое.

— Я слышал, что говорят, — наконец

произнёс он. — И… мне жаль.

Я подняла на него взгляд:

— За что именно? За то, что я не

дала вам умереть? Или за то, что теперь всем неудобно смотреть мне в глаза?

Он покачал головой.

— За то, что ты одна это тащишь. А

должна была не одна.

Бармен поставил стаканы. Аларик

взял свой, но не пил.

— Знаешь, — начал Аларик и вдруг

стал серьёзным, без привычного сарказма. — Я помню момент перед смертью. А потом пустоту. И если бы не ты, меня бы здесь не было.

Я хотела отшутиться, но он не дал.

— И Елены бы тоже не было, — тихо

добавил он. — Не вампира, не выбора, не будущего. Просто могила. Так что… спасибо. За меня. И за неё. Даже если сейчас никто не хочет это говорить.

Я отвела взгляд и сделала глоток

бурбона, чтобы не выдать эмоции.

— Не привыкай, — пробормотала я.

— Я не люблю, когда меня благодарят. Это выбивает из образа бессердечной ведьмы.

— Ты напоминаешь мне кое-кого, кто

был мне очень дорог, — выговорил Аларик и это для меня это послышалось очень неожиданно. — Мою дочь. Сейчас она мертва, но я до сих пор пополняю её баланс на телефоне, пересматриваю наши старые видео и фотографии и вспоминаю, как она росла. У вас очень похожая манера общения. Откуда ты родом?

— Я из Атланты. Приехала сюда

навестить друга, — сразу выдумала я, слегка напрягая плечи. Я решила не обращать внимания на его ностальгию, но в душе неприятно кольнуло.

— И кто твой друг? — задал вопрос

он, устраивая допрос. Хотя, это вполне в его стиле.

— Кол Майклсон. Знакомое имя? —

улыбнулась я, отодвигая стакан в сторону. — Я не из тех, кого можно прочитать при первой же встрече.

Он не ответил. Задумчиво глядел на

мой стакан, и я знала, что поставила его в неловкое положение. Я подмигнула ему и пожала руку:

— Еще встретимся. И, будь другом,

оплати за меня тоже. Я немного пила.

А затем поспешила выйти из бара.

Слишком гудящая атмосфера. Что-то давило на меня. Эта встреча повлияла на меня так, что я больше и не хотела скрываться. Но надо было.

За неделю я успела расспросить

Сайласа о том, почему Стефан выглядит как он. Таким образом я узнала о зарождении двойников и о их притяжении. Но мне всегда казалось, что Деймон подходит Елене больше. Даже если я считала его идиотом. Когда я решила узнать, почему же Елену тянет в сторону плохого Сальваторе, он не смог ответить. Вполне специфичный вопрос, учитывая что моя сестра точная копия его любви всей жизни. А еще я узнала о существовании Кетсии, и поняла что с ней лучше не соперничать.

Ноги сами привели меня на

кладбище. На мою могилу. Я встала напротив неё, задержавшись на своем имени.

— Ты скучаешь, — появился Сайлас,

сидя на земле. — Хочешь быть с ними, да? Но не можешь ведь.

— Конечно скучаю, — не скрывала я.

Он всегда умел читать меня. Несмотря на то, что его способности читать мысли ему пока недоступны. — Скажи, а когда я найду твое тело, я смогу вернуть свое?

— Если вернешь меня к жизни, я

смогу возродить любого, — изрек Сайлас, глядя на меня.

— А зачем ты вообще хочешь

вернуться? — задала вопрос я, который долго крутился у меня в голове.

— Завершить начатое. Обрести

покой, — произнес он. — Знаешь, вместе с моим телом есть лекарство. Оно поможет мне умереть мне навсегда.

— То есть, ты возродишься чтобы

умереть снова? — я вскинула бровь, не видя в этом какой-либо логики.

— Ну, если хочешь, я могу наделать

шуму когда вернусь, испортить всем жизнь и умереть со спокойной душой. Ты не знаешь каков мой масштаб сил. У тебя лишь их часть, — протянул Сайлас, вставая с места. — Ты не можешь читать мысли и вселяться в тела любых людей. А я могу.

— Это все конечно очень хорошо, но

не мог бы ты дать пару подсказок, где стоит искать твое тело, — после этих слов я отвлеклась.

Отвлеклась, потому что на краю

могилы заметила маленькую коробку. Я опустилась прямо на холодную землю у могилы, не заботясь ни о сырости, ни о грязи на одежде. Коробка дрожала в руках, не от холода, от того, как внезапно стало тесно в груди.

Семь писем. Семь голосов, которые я

считала потерянными. Или, хуже того, равнодушными.

Первое письмо жгло пальцы. Я не

улыбнулась. Просто выдохнула, как после удара под рёбра. Елена… Конечно, она бы писала именно так. Слишком искренне, слишком по-живому. От этого стало больнее всего. В горле встал ком, и я сжала бумагу сильнее, чем нужно, будто могла выдавить из неё ещё хоть слово, ещё одно объяснение, почему всё пошло именно так.

Следующее. Отец. Это было не

письмо взрослого мужчину взрослой женщине. Это было письмо отца дочери. Без попытки быть сильным. Без моралей и без попытки что-то исправить задним числом. Просто… он был там. В каждой строчке. Такой, каким я его помнила, упрямый и заботливый. Я читала так, будто ранее не притворялась незнакомкой для него пару часов ранее.

Глаза защипало, и я позволила

слезам скатиться, не вытирая их. Потому что именно это письмо било сильнее всех.

Письмо братьев Сальваторе

оказалось одним. Я сразу поняла это по почерку: первая половина была резкая, небрежная, с нацарапанными строками, будто автору было лень подбирать слова, но не лень чувствовать.

Я фыркнула, даже усмехнулась

сквозь слёзы. Конечно это Деймон. Он даже в письме не мог быть аккуратным, зато был пугающе честным. Ни сожалений, ни просьб, только признание, которое он никогда бы не произнёс вслух.

А потом строки стали ровнее. И я

сразу поняла что это Стефан. Его часть не оправдывала и не обвиняла. Она пыталась понять и принять.

Дальше было письмо от Энзо, хотя я

и не ожидала от него такого.

Я коротко рассмеялась, почти

истерично. Он бы ненавидел, если бы знал, что я сейчас плачу. Резко вытерла глаза тыльной стороной ладони. Его письмо было дерзким даже без слов, я это чувствовала. Как напоминание, что мир не всегда обязан быть справедливым, но он может быть честным.

Элайджа.

Тут я уже не держалась. Грудь

сжалась так, будто кто-то с силой выдернул воздух. В нём было слишком много уважения. Слишком много веры в меня. Я опустила голову, позволяя прядям волос скрыть лицо. Он видел меня лучше, чем многие живые.

Ребекка. Несмотря на то, что мы с

ней толком и не были знакомы, она присоединилась к этой затеи и поддержала инициативу. Мы пересекались, но я и подумать не могла, что она способна передавать чувства так, что они заседают очень глубоко.

И последнее. Я знала, чьё оно, ещё

до того, как взяла в руки. Клаус.

Сердце глухо ударилось о рёбра. Я

не читала его сразу. Просто держала, сжимая край бумаги, будто боялась, что если открою, что-то во мне треснет окончательно. Когда всё-таки решилась, внутри стало странно тихо. Не легче. Просто… тише. Как после бури.

Я сложила все письма обратно в

коробку и прижала её к груди.

— Ну вот, — выдохнула я хрипло,

глядя на надгробие. — Оказывается, я была не такой уж и забываемой.

Где-то рядом Сайлас молчал. Даже

он не нашёл, что съязвить.

Но вот, я настолько увлеклась этими

письмами, что и не увидела маленькую записку на земле. Видимо, она выпала с коробки, но мне в голову не приходили никакие имена. Вряд ли это Кэролайн, Бонни или Мэтт, с которым я не была даже официально знакома.

Успокоившись и собрав мысли, я

раскрыла очередную бумажку.

Элли,

если ты читаешь это письмо, то значит, я всё-таки была права. Не в том, что умру. А в том, что ты не позволила бы мне сказать это вслух.

Я никогда не умела быть матерью. Не той, о которой пишут в книгах и снимают фильмы. Я выбирала знания вместо ласки, дистанцию вместо объятий и контроль вместо доверия. Возможно, я говорила себе, что так будет безопаснее или проще. Но для тебя точно было тяжелее.

Я знала это. Всегда знала. Просто не знала, как подойти ближе, не разрушив тебя или себя.

Мы так и не научились быть семьёй. Мы были союзниками, иногда противниками, чаще мы являлись просто людьми с одной кровью и разными мирами. И всё же… ты выросла сильной. Не из-за меня, вопреки мне. И это, пожалуй, самое честное, что я могу о себе сказать.

Я знаю, что ты злишься. Имеешь полное право. Я не прошу прощения, ты слишком умна, чтобы поверить в поздние извинения. Я пишу это не для того, чтобы облегчить свою совесть. Я пишу, потому что не хочу, чтобы ты искала в себе то, чего там нет.

И если однажды ты решишь кого-то спасти, даже ценой себя, то знай: это будет твой выбор, а не моя тень.

Я ухожу вместо другого человека. Не ради искупления. Не ради прощения. Просто потому, что так правильно. Иногда это всё, что у нас есть.

Ты сильнее, чем думаешь. И свободнее, чем я когда-либо была.

Живи.

Даже если не захочешь помнить.

Изабель Флемминг.

Я не вникала в строки. Постоянно

перечитывала, на протяжении нескольких минут. Мне даже показалось, что я попала в свой самый страшный кошмар. Но нет, это письмо я действительно не успела прочитать при жизни. Пару месяцев назад я отложила его далеко в сторону, совсем позабыв о нем.

— Ого, у тебя все сложнее чем я

думал, — отозвался Сайлас, прервав поток моих бесконечных мыслей. — Но, пожалуйста, посмотри назад.

Я медленно опустила письмо, пальцы

всё ещё дрожали, будто строки продолжали жечь кожу. Земля под ногами казалась ненадёжной, словно могила решила напомнить, где моё место.

— Назад, — повторил Сайлас мягче.

Я обернулась.

Он стоял в паре шагов от меня,

такой расслабленный, почти ленивый, с той самой ухмылкой, которую невозможно перепутать ни с чем. Кол Майклсон выглядел так, будто застал меня не в момент откровения, а за чем-то до смешного обыденным. Руки в карманах, плечо чуть опущено, взгляд цепкий, изучающий и довольный.

— Ну надо же, — протянул он. — Я

всё думал, когда ты перестанешь притворяться.

У меня внутри что-то щёлкнуло. Не

страх, а понимание.

— Как давно? — спросила я

спокойно, слишком спокойно для человека, которого только что разоблачили на собственной могиле.

Ухмылка стала шире.

— Достаточно, чтобы заметить

странности. Ты внушаешь вампирам, — он наклонил голову. — Питаешься кровью, но не как мы. Используешь магию, но не как ведьмы. И разговариваешь с тем, кого никто больше не видит.

Я сжала бумагу в кулаке:

— Ты не должен был этого слышать.

— Я и не слышал, — легко ответил

Кол. — Я видел. Разницу чувствуешь?

Молчание повисло между нами,

плотное, напряжённое.

— Ты освободился от моего

внушения, — сразу осознала я. Конечно, я внушала ему всего несколько раз, но как же было тупо не замечать его притворство все это время! Он определенно достоин Оскара.

— Знаю, — он усмехнулся, почти

гордо. — Было мило с твоей стороны. Но после второго раза внушения я понял в чем дело.

— Как?

Он сделал шаг ближе. Я не

отступила.

— Потому что я не всегда был только

вампиром, — произнёс Кол, и в его голосе впервые мелькнуло что-то старое, забытое. — Я был ведьмаком. До того, как нас сломали и пересобрали. Магия учит многому, Элли. Например, распознавать, когда тебя пытаются переписать.

Он произнёс моё имя намеренно.

Проверяя реакцию. Она не последовала.

— Значит, ты знаешь, кто я, —

сделала вывод я.

— Догадываюсь, — поправил он. — И

мне чертовски интересно, какую игру ты ведёшь.

Я открыла рот, чтобы ответить,

возможно, впервые сказать правду не под внушением, не под давлением, а по собственной воле. Но я не успела.

— Кажется, мы в дерьме, — вставил

свой комментарий Сайлас.

Мир резко провернулся. Воздух

исчез. Сухой и оглушающий хруст разорвал всё сразу. Боль даже не пришла, только вспышка и темнота. Последнее, что я видела, это его лицо совсем близко.

— Прости, — наигранно отметил Кол.

— Но ты идешь со мной…

***

Мда, и кто бы мог подумать, что я

окажусь в каком-то старом подвале, связанная магическими цепями, ослабляющими моё тело и с жуткой жаждой крови.

Сырость въедалась в кожу. Камень

под спиной был холодным, липким, словно впитал в себя десятки чужих ошибок. Магия в цепях работала тонко и мерзко, не давила, не жгла, а методично выедала силы, оставляя меня в сознании, но без возможности дёрнуться. Самое паршивое это жажда. Она звенела в висках, скручивала внутренности и делала каждую мысль вязкой, как кровь, которую я не могла получить.

— О боже, — прозвучал знакомый

голос, — я ожидал чего угодно, но подвал? Серьёзно? Это так… банально.

Я даже не повернула голову. Сайлас

стоял где-то сбоку, облокотившись на невидимую стену, с видом зрителя, пришедшего на не самый удачный спектакль.

— Заткнись, — выдавила я сквозь

зубы.

— Обидно, — хмыкнул он.

Послышались шаги. Медленные,

уверенные. Кол появился в поле зрения без спешки, будто никуда и не торопился. Он присел на корточки напротив меня, разглядывая так, словно я была древним артефактом, который он наконец-то достал из-под пыли.

— Итак, — начал он спокойно, —

начнём с простого. Ты умерла.

Я подняла на него взгляд:

— Логично.

— Я видел твою могилу, —

продолжил он, не реагируя на сарказм. — Видел письма. Видел реакцию людей, которые хоронят тех, кого больше нет. Так что объясни мне, как ты сейчас здесь?

Я молчала пару секунд. Не потому

что не знала ответа. Потому что впервые за долгое время думала, стоит ли говорить правду.

Сайлас кашлянул демонстративно.

— О, это моя любимая часть. Обычно

здесь кто-нибудь начинает врать.

Я его проигнорировала.

— Меня вернули, — сказала я

наконец. — Не бесплатно и не из доброты душевной.

Кол прищурился:

— Кто?

— Тот, кого ты боишься, — честно

высказала я. — И да, я знаю, что ты боишься.

Он выпрямился. Взгляд стал жёстче.

— Осторожнее со словами.

— Я не собираюсь угрожать, —

покачала я головой. — Я предлагаю тебе сделку.

— Продолжай, — Кол скрестил руки

на груди.

Я глубоко вдохнула, насколько

позволяли цепи.

— Никакого внушения и никакой

лжи. Только договор. Ты хочешь понять, кто я и зачем вернулась, я расскажу всё. Но взамен мы работаем вместе.

— Против кого? — сухо уточнил он,

будто не веря моим условиям.

— Как же мне это нравится, —

пробормотал Сайлас с удовольствием.

— Не против. А ради него, —

поправила я.

Кол замер:

— Повтори.

— Сайлас, — промолвила я

невозмутимо. — Древний. Опасный. Злопамятный. Он живая легенда. Я вернулась, потому что должна найти и вернуть его тело. Это часть сделки. Моя жизнь за его свободу.

В подвале стало тише. Даже Сайлас

на мгновение умолк.

— Ты хочешь сказать, — медленно

проговорил Кол, — что водишь за собой одного из самых опасных существ, о которых я вообще слышал… и считаешь, что это аргумент в пользу сотрудничества?

— Я считаю, что это реальность, —

сообщила я. — И либо ты в ней со мной, либо однажды он решит, что ты удобная пешка.

— Я не пешка, — холодно заявил

Кол.

— Тогда докажи, — резко выдала я.

— Потому что пока ты просто ещё один Майклсон, который способен быть лишь инструментом.

Сайлас прыснул со смеху:

— О, это было больно.

— Я согласен работать с тобой, —

наконец решил он, проигнорировав мою язвительность. — Но при одном условии.

Я напряглась.

— Полная безопасность, —

отчеканил он. — Если Сайлас хоть раз попытается приблизиться ко мне, залезть в голову или использовать, то ты останавливаешь его. Не просьбой и не уговорами. А гарантией.

— Обещаю, — утвердила я. — Он

тебя не тронет.

— Ты уверена, что можешь это

обещать? — спросил Кол, проверяя меня.

Я усмехнулась, несмотря на жажду и

цепи.

— Я всё ещё жива, — напомнила ему

я. — Значит, умею договариваться с монстрами.

Сайлас театрально вздохнул.

— После всего, что мы с тобой

пережили ты называешь меня монстром?

Кол выпрямился и щёлкнул

пальцами. Магические цепи ослабли, но не исчезли, лишь дали мне вздохнуть чуть свободнее.

— Тогда договор, Элиана, — кивнул

он. — Но если ты меня обманешь…

— Не обману, — перебила я. — Я

устала врать.

И где-то за моей спиной Сайлас

улыбался так, будто всё шло именно так, как он и планировал.

***

Еще одна неделя тянулась вязко, как

засохшая кровь под ногтями.

Подвал не менялся. Каменные стены,

пропитанные сыростью и старой магией. Тусклый свет, это были то ли лампы, то ли заклинания, которые Кол обновлял каждый день с педантичной точностью. У него, кстати, неплохо получалось. Но это были легкие заклинание, не требующие особых сил. Магические цепи оставались на месте: не сковывали до боли, но давили достаточно, чтобы я постоянно ощущала их присутствие. Это было напоминание, что я не могу командовать.

Я не пыталась колдовать.

Не потому что не могла, а потому что

не должна была. Кол должен был сам дойти до вывода, что я не враг. Любая попытка и он бы окончательно закрылся.

Каждый день был одинаковым.

Он приходил без предупреждения.

Иногда утром, иногда глубокой ночью. Всегда спокойный. Всегда настороженный. В его руке всегда был небольшой флакон с кровью. Отмеренная доза. Ровно столько, чтобы я не сошла с ума от жажды, но и не чувствовала себя в безопасности.

Он никогда не приближался слишком

близко.

Ставил флакон на камень. Ждал,

пока я выпью. И только потом начинал задавать вопросы:

— Когда ты впервые его услышала?

— Он говорит с тобой постоянно или появляется?

— Он может управлять твоим телом?

— Что он хочет на самом деле?

Я отвечала честно. Без

приукрашиваний. Без попыток выставить себя жертвой или героиней.

— Он хочет вернуть свое тело, чтобы умереть и обрести покой.

— Он не контролирует меня напрямую.

— Он не лжёт. Он просто никогда не говорит всей правды.

Иногда Кол молчал после ответов

слишком долго. Сидел на старом ящике, скрестив руки, глядя в одну точку, будто прокручивал в голове все возможные сценарии, где я ловушка.

Иногда он резко вставал и уходил,

не говоря ни слова.

И тогда появлялся Сайлас.

— Ты посмотри на него, — лениво

протягивал он, прислоняясь к стене рядом со мной, будто цепей не существовало. — Величайший параноик своего времени. Мне он нравится, умный. И правильно боится.

Я не отвечала.

— Знаешь, — продолжал он с

усмешкой, — если бы он меня видел, то уже бы попытался тебя убить. Или себя. Или нас обоих. Но пока… это даже забавно.

Иногда Кол возвращался и внезапно

менял тему:

— Почему ты питаешься кровью?

— Почему тебе не нужен дневной свет?

— Почему ты можешь внушать вампирам?

И каждый раз, когда разговор

подходил слишком близко к границе, я повторяла одно и то же:

— Потому что я не такая, как ты

привык.

Он проверял меня по-своему. Менял

цепи. Ослаблял одну, но усиливал другую. Иногда намеренно оставлял меня без крови дольше, наблюдая, сорвусь ли я.

Я не срывалась. Жажда выжигала

горло, разум мутнел, тело требовало охоты, но я сидела неподвижно, стиснув зубы, зная: один неверный шаг и неделя превратится в вечность.

На седьмой день он задержался

дольше обычного. Поставил флакон. Не сел и не ушёл.

— Ты знаешь, что я тебя боюсь, —

заговорил он вдруг, без насмешки, без злости.

Я неторопливо подняла взгляд.

— Не меня, — сдержанно вымолвила

я. — А его.

Сайлас издал смешок где-то у меня

за спиной:

— Вот это мне нравится.

Кол сжал челюсть.

— Если он получит свое тело, он

ведь не умрет не натворив шумихи и не испортив всем жизнь?

— Я обещала тебе безопасность. Я

держу свое слово, — продублировала я. — Сайлас не тронет тебя, ты будешь вне зоны досягаемости. Да ведь, Сайлас?

Тот закатил глаза, зная что даже не

соглашался и я все решила за него.

— Это первый и последний раз,

когда ты распространяешь информацию обо мне. Пусть этот вампир будет единственным, кто будет знать, — серьезно, низким тоном сообщил мне Сайлас.

— Он согласен, — мягко улыбнулась

я, взглянув в сторону, где стоял мой любимый призрак.

Цепи с металлическим звоном

ослабли окончательно. Кол не стал торжествовать, просто щёлкнул замком и отступил на шаг, будто всё ещё ожидал, что я брошусь ему в горло или начну читать заклинания.

Я медленно поднялась. Ноги

слушались не сразу, но я выпрямилась, упрямо, принципиально, назло подвалу, крови и ему.

— Всё? — на всякий уточнила я. —

Или это часть нового психологического теста? Типа «посмотрим, как она поведёт себя без цепей».

— Если бы я хотел тест, — фыркнул

Кол, — ты бы сейчас уже снова была прикована. Пойдём.

Он развернулся и пошёл к лестнице.

Я задержалась на секунду, прислушиваясь к пустоте.

— Прощай, подвал. Было…

незабываемо, — пробормотала я.

— Не драматизируй, — отозвался

Кол. — Ты провела здесь всего неделю.

— Всего, — повторила я. — С твоей

заботой о питании это почти курорт.

Сайлас хмыкнул где-то рядом:

— Я бы поставил этому месту три

звезды. Минус за сервис, плюс за панику Кола.

Я мысленно послала ему

предупреждающий взгляд и поднялась следом.

Наверху меня ослепил свет. Я

замерла, оглядывая просторный холл, высокие потолки, тёмное дерево, старинные картины. Дом был… чужим. Не тем, что я ожидала увидеть.

— …Что это за место? — неспешно

спросила я.

Кол приподнял бровь.

— Серьёзно? — он обвёл рукой

пространство. — Новый особняк Майклсонов. Ты прошлый, напомню, взорвала.

Я моргнула.

— Подожди, — я уставилась на него.

— Ты хочешь сказать, что всю эту неделю держал меня в подвале дома, где периодически шляются твои безумные родственники и мои бывшие друзья?

— Именно.

— Кол, — я сделала шаг к нему. —

Ты понимаешь, что они могли подслушивать? У тебя есть хоть минимальное чувство самосохранения?

Он усмехнулся, как обычно лениво,

самодовольно.

— Расслабься, я не идиот. Я

использовал полынь. Заклинание глушило разговоры. Клянусь, они даже не подозревают, что под этим домом есть подвал. Для них ты… вообще никто.

— Угу, — кивнула я. — Это,

безусловно, успокаивает. Особенно учитывая, что я ходячий секрет с привидением в комплекте.

Кол собирался что-то сказать, но я

его опередила, резко понизив голос:

— И вот теперь слушай внимательно.

Он замер.

— Я здесь не Элли, — продолжила я.

— Ни для кого. Ни для твоей семьи, ни для случайных гостей, ни для любопытных ушей. Если кто-то спросит, я Джозефина. Точка.

— Ты угрожаешь мне? — прищурился

он.

— Нет, — я ухмыльнулась. — Я

спасаю тебя. Потому что если кто-то узнает, кто я на самом деле, проблемы будут не у меня. У тебя.

Сайлас одобрительно бормотал:

— Вот это моя девочка.

Я мысленно зашипела на него и

снова посмотрела на Кола.

— Так что если увидишь, что я где-

то «не та», — добавила я с фальшиво-сладкой улыбкой, — просто закрой глаза и притворись, что ничего не происходит. Это в твоих же интересах.

Кол несколько секунд молчал, затем

усмехнулся, но уже иначе, внимательнее.

— Ладно, Джозефина, — проговорил

он. — Добро пожаловать наверх.

Я склонила голову.

— Постарайся не пожалеть, что

выпустил меня, Кол. Назад я не вернусь.

Дверь распахнулась с таким

грохотом, будто Клаус не входил, а скорее объявлял войну. Его шаги были резкими, злыми, слишком громкими даже для первородного вампира. Он остановился, оглядел комнату и сразу заметил нас.

Его взгляд задержался на секунду

дольше, чем следовало. Этого было достаточно.

— Как трогательно, — процедил он

язвительно. — Семейное собрание без приглашения.

Он направился прямиком к бару,

скидывая пальто на спинку кресла так, словно мебель была ему что-то должна.

Я поймала взгляд Кола и едва

заметно качнула головой, что значило:

Уйди.

Он нахмурился.

Я приподняла бровь:

Сейчас.

Кол скрипнул зубами, но всё же

развернулся и исчез в коридоре, так бесследно, будто его здесь и не было. Клаус, к счастью, был слишком зол, чтобы обратить внимание.

Я подошла к бару и спокойно села

рядом, будто это была самая обычная ночь, а не пролог к катастрофе.

— Ты выглядишь так, словно кто-то

умер, — подметила я. — Или сразу несколько человек.

Он нервно усмехнулся, наливая себе

бурбон.

— В Мистик-Фоллс нашли

одиннадцать тел, — бросил он. — И, поверь, на этот раз это не моя работа. Что уже само по себе раздражает.

— Тогда что ты здесь делаешь? —

недоумевала я, склонив голову. — Проверяешь алиби семьи?

— Я проверяю всё, — его взгляд

скользнул по мне. — Включая то, почему ты сидишь в моём доме, как будто имеешь на это право.

— Я всегда имею право сидеть

красиво, — пожала плечами я. — Но, подозреваю, ты пришёл не за этим.

Он замолчал на мгновение, а потом

наклонился ближе.

— В городе появился охотник.

Коннор Джордан.

Имя повисло в воздухе.

— Охотник? — я изобразила

заинтересованность. — Как банально.

— Он убивает вампиров так, будто

знает, куда бить, — продолжил Клаус. — Не поддаётся внушению. Не умирает, когда должен. И, что самое неприятное, он знает вещи, которые знать не должен.

Я повернулась к нему корпусом.

— Например?

— Например, что есть кое-что

древнее. Нечто, ради чего вообще стоит начинать резню, — его губы искривились. — Мы с Деймоном решили, что он слишком много знает.

— Дай угадаю, — начала я. — Вы

решили с ним… поговорить.

— Пытали, — без тени стыда

поправил он. — Долго. Потом решили убить.

Я чуть усмехнулась, даже не

удивляясь.

— И?

— И этот ублюдок взорвал здание, в

котором мы его держали, — Клаус сжал стакан. — Исчез. Ни тела. Ни пепла. Ничего.

Я сделала вид, что задумалась, хотя

внутри всё уже складывалось в слишком знакомый узор. Неужели охотники братства пяти? Сайлас рассказывал как-то раз. Да и я изучала их.

— Значит, охотник, который пережил

взрыв, возможно оставил гору трупов и знает тайную информацию, — подытожила я. — И ты думаешь, что это только начало.

Клаус посмотрел на меня

пристально, почти испытующе.

— Я думаю, — выговорил он, — что

кто-то в этом городе играет в очень старую игру. И мне не нравится, что я не знаю правил.

Я мягко улыбнулась.

— Тогда, возможно, тебе стоит

начать задавать правильные вопросы, — произнесла я. — И быть готовым к ответам, которые тебе не понравятся.

Он стал серьезнее:

— Хватит.

Клаус повернулся ко мне всем

корпусом, скользнул взглядом от капюшона до внезапно появившегося стакана в моих руках и обратно, словно пытался решить, с чего именно начать допрос, с внешности или с души.

— Ты вообще понимаешь, сколько

проблем приносишь себе, появляясь рядом с моим братом? — лениво поинтересовался он, блестяще меняя тему. — Или это у тебя врождённое?

— Это талант, — невозмутимо

ответила я. — Редкий. Развивала годами.

Он коротко посмеялся, но в глазах

мелькнуло что-то цепкое:

— Ты странная, Джозефина.

— Неужели? — я подняла бровь. — А

ты, позволь угадаю… импульсивный гибрид с манией контроля?

— Осторожнее, — предупредил он.

— Обычно люди, которые говорят со мной в таком тоне, долго не живут.

— Обычно люди, которые говорят со

мной в таком тоне, потом извиняются, — парировала я. — Иногда мысленно. Перед смертью.

Клаус вновь рассмеялся, на этот раз

более хрипло.

— Ты мне нравишься всё меньше и

меньше.

— Лжёшь, — я оперлась локтем

стойку. — Если бы это было правдой, ты бы уже вышвырнул меня отсюда. Или убил. А ты сидишь и беседуешь. Почти как на свидании.

— Не льсти себе, — отметил Ник.

— Я не льщу, я наблюдаю, — пожала

плечами я. — Ты злишься не потому, что я рядом с Колом. И не потому, что я в твоём доме.

Он прищурился.

— Тогда почему?

Я наклонилась чуть ближе, понизив

голос:

— Потому что ты не понимаешь, кто

я такая. А ты терпеть не можешь неизвестность.

Между нами повисла пауза. Густая и

липкая.

Клаус склонил голову набок,

внимательно разглядывая меня.

— Однажды ты мне всё расскажешь,

Джозефина.

— Возможно, — я допила бурбон и

встала. — Но не сегодня. Сегодня ты просто смиришься с тем, что я часть этого города.

— И часть моей семьи? — ядовито

уточнил он.

— О, нет. Я куда хуже, — я натянула

капюшон и улыбнулась. — Рада была поднять тебе настроение.

И, оставив его с этим ответом, пошла

к выходу, чувствуя, как его взгляд жжёт мне спину.

***

Поздний вечер, и я стою перед

знакомой дверью. Старый дом Элли, кажется, спит, но под ним скрывается целая вселенная. И черт, как же непривычно видеть этот дом. В другой ситуации я бы поплакала.

Мы вошли домой без приглашения,

ведь по факту, я давно мертва. Тем не менее, заклинание в моем подвале действовало несмотря ни на что. Но лицо Кола, когда он не смог зайти в мой подвал это отдельный вид искусства.

— Ты не войдешь в мой подвал без

моего приглашения, — выронила я, невинно улыбаясь. — Это, так скажем, сюрпризы небольшие.

Он с ухмылкой смотрит на меня:

— Приглашение, говоришь? Я уже

видел полмира и знаю пару заклинаний, но ты реально уверена, что мне нужно твоё приглашение, чтобы зайти под землю?

— Уверена, — выговариваю я, едва

сдерживая смех. — Заклинание действует даже если ты уже вошел в мой дом. И да, я живой призрак, который решает, кто войдет. Так что, милый, будь любезен вести себя как гость.

Он поклонился, почти театрально, и

я разрешаю ему войти. Кол спускается вниз первым, и его глаза моментально расширяются.

— Ну вот это я понимаю… архив

века, — комментирует он, оглядывая светлый подвал, где аккуратно расставлены папки, каждая с ярлыком: «Майклсоны», «Ведьмы», «Вампиры», «Двойники»… — Как ты умудряешься не утонуть в бумагах?

— Опыт, — говорю я, усаживаясь на

край стола. — И немного магии. И да, это только малая часть. Открой ту полочку, там папка на тебя.

Кол приподнимает бровь, но

выполняет указание. Папка с его именем аккуратно торчит на полке: «Кол Майклсон». Он тянет её, раскрывает и начинает перелистывать страницы.

— Хм… — он произносит, глядя на

первую страницу. — Моя хронология, привычки, слабости… Ты это серьёзно?

— Абсолютно, — улыбаюсь я. — И не

забудь, я описала тебя как «нестандартного» и «непредсказуемого даже для Майклсонов».

Кол фыркает, но не обиженно,

скорее развеселено.

— «Нестандартный и

непредсказуемый», говоришь… Ну, это мягко сказано, — смеётся он, перелистывая страницы. — И тут мои любимые шалости, привычки с кровью, эпизоды глупостей, когда я пытался впечатлить девушек… Ты реально всё это записала?

— Конечно, — подмигиваю. — Я ведь

хронист. Мне нужно было оставить след.

Кол смеётся ещё громче, листая

папку за папкой.

— Окей… Майклсон старший… —

начинает он, открывая страницу о своём отце, — фу. Гадость.

— Ребекка… — продолжает,

открывая папку сестры, — это почти как читать мою память, только с более драматическим эффектом.

— Элайджа… — вздыхает,

пролистывая записи о брате, — безупречно скучный, но да, всё сходится.

Он останавливается на последней

общей папке, потрясённый.

— Джозефина… — проговаривает он,

слегка улыбаясь, — ты реально собираешь всех нас вместе и превращаешь в книгу рекордов Майклсонов. Поражает точность. Я, честно говоря, даже не думал, что кто-то способен так систематизировать наши мелкие и большие глупости.

— Вот видишь, — вскинула брови я.

— Хронист, миссия выполнена. А теперь нам предстоит разбирать архив Братства пяти, и да, я уверена, что твоя способность к наблюдению пригодится.

Кол, всё ещё ухмыляясь, ставит

папку Майклсонов обратно на полку и говорит с лёгким сарказмом:

— Ладно, Элли… или Джозефина, —

он смотрит на меня, скрестив руки, — Если ты так хорошо знаешь нас, значит, мы должны быть осторожны. Особенно с тобой.

Но тут его взгляд падает в соседнюю

комнату, где хранится мое оружие. Его глаза сверкают от удивления и лёгкой зависти.

— Охренеть, — восхищается он,

переворачивая древний клинок. — Серьезно, ты хранишь арсенал прямо под своим домом? Я начинаю подозревать, что у тебя есть план на случай апокалипсиса.

— План есть, — не отрицаю я. — Но

он касается только тех, кто не умеет вести себя прилично. Вижу, тебе это придется узнать по мере практики.

Кол берет древний клинок в руки,

размахивая им в воздухе и подходит ко мне, прижимая край клинка в мое горло. Он делает шаг ближе, лезвие холодит кожу, но давление почти символическое, это была больше игра, чем угроза. Его улыбка становится шире, опаснее, как у ребёнка, нашедшего новую игрушку.

— Мои оружия не игрушка, —

высказала я, ладонью убирая лезвие с моего горла. — Но ты красив, когда угрожаешь.

— Просто интерес, — Кол убрал

клинок, ставя его на свое место. — К твоим скелетам в шкафу и к тебе самой.

Я легко улыбнулась ему и,

вернувшись к работе, достала нужную папку, под названием «Охотники Братства Пяти».

Положила её на стол, глядя на

содержание. Папка небольшая, но в ней достаточно информации.

БРАТСТВО ПЯТИ.

Статус: активно (спящее пробуждение)

Уровень угрозы: критический

Приоритет наблюдения: максимальный.

Общее описание:

Древнее братство охотников на вампиров, созданное магией. Не обычные люди, не ведьмы и даже не вампиры. Они оружие.

Их существование напрямую связано с заклинаниями, наложенными задолго до основания современных ковенов. Судя по источникам, магия Братства не принадлежит ни одной из известных школ. Возможно, имеет корни в примитивной, до-классической форме колдовства, завязанной на жертву, кровь и предназначение.

Ключевая особенность:

Каждый охотник несёт на теле метку. Метка это не просто символ, а активный магический механизм.

Убивает вампира → метка растёт. Метка завершена → открывает путь к лекарству и охотник становится целью для всех

Метка оказывает влияние на психику: паранойя, агрессия, навязчивые идеи, потеря эмпатии.

Охотник начинает видеть мир как «добычу».

Известные представители:

Коннор Джордан

Статус: неизвестен / считался мёртвым

Поведение: фанатик

Методы: пытки, взрывы, психологическое давление

Отличительная черта: не боится смерти, потому что уверен, что она не окончательная.

Уязвимости:

Охотники уязвимы физически, но крайне устойчивы к внушению. Магия действует нестабильно, часто с побочными эффектами. Их сила не в теле, а в заклинании, которое их поддерживает.

Теоретически возможно:

прервать связь охотника с меткой, исказить рост метки, перенаправить активацию.

— Ничего себе. Когда была создана

эта запись? — искренне удивился Кол, выхватывая папку у меня из рук. — Два года назад? Обалдеть!

— Я не особо изучала их. Получила

информацию и забила, не думала, что она мне и вправду пригодится, — пояснила я, складывая пазл в голове. — Их тату ведет к месту, где спрятано лекарство. А оно спрятано вместе с телом Сайласа.

— Нужны вампиры? — Кол кинул

папку на стол. — Проще простого. Обратим пару штук и завершим метку.

Уши Кола двинулись.

— Кто-то… — прошептал он,

напрягаясь в теле, — движется в доме. И я знаю, кто.

Я мигом подняла на него взгляд,

изогнув бровь. Осознала, в чем дело и захотела выключить свет, но Кол не дал этому случиться. Он метнулся с вампирской скоростью и выключил все питание, а затем схватил меня и мы спрятались в комнате, где хранились мои оружия.

— Ты тоже это чувствуешь? —

спросил Клаус, наклоняясь к брату.

— Да. Здесь был еще кто-то. И это

не мы. — Элайджа звучал хладнокровно и ровно. — Кто-то, кто умеет прятаться и оставаться незамеченным.

— Кто угодно… кроме Элли, —

обронил Клаус, идя в сторону подвала.

Клаус шагнул вперед, но барьер не

впустил его. Не поверив происходящему, он вновь попытался пробиться через него.

— И у нас теперь вопросы, —

пробормотал Клаус, скользя глазами по комнате, — Почему её архив недоступен?

— Заклинание сделано ведьмой,

которая еще жива, — добавил Элайджа, натягивая маску спокойствия. — Но тем не менее, это странно.

Кол едва слышно ухмыльнулся,

наблюдая за их реакцией. Он даже не подал виду, что знает, что я здесь, но напряжение в воздухе было вкусным.

— «Хочешь, я покажу им, кто

реально хозяин?» — передал он мне взглядом.

Я приставила палец к его губам,

хмуря брови. Здесь и так было понятно, что я просила его замолчать и не выдавать лишнего шума. Конечно, я была уверена, что они не смогут войти сюда, но все же. У них возникли вопросы. И если они захотят, то найдут ответы на них. А это обернется мне глобальной катастрофой.