Глава 11. Клиодна

Степь подарила им спокойную ночь вдали от хаоса города, оставив всё позади. После быстрого завтрака из сухофруктов и орехов они отправились по извилистой тропе, простиравшейся перед ними подобно ковру. Небольшое поселение предстало перед их взором, когда они обогнули пологий холм. К их удивлению, воздух был наполнен звуками смеха и лёгкого трепета. Оказавшись в деревне, они стали свидетелями оживлённой подготовки к какому-то празднику: длинные волосы девушек были украшены цветами и лентами, а парни, энергично переходя от одного дела к другому, активно поддерживали праздничное настроение. Дома были украшены яркими лентами и зеленью, а в воздухе витали ароматы выпечки и трав. Чуть дальше от деревни, на опушке, девушки плели венки, попутно о чём-то задорно переговариваясь и звонко хохоча, как в то время юноши подготавливали хворост для большого праздничного костра, а в столярной мастерской мастерили деревянные браслеты. Стало ясно, что деревенские готовились к важному празднику — торжеству, которое, казалось, было сердцем их общины. Этот день знаменуется как «день солнцестояния», когда солнечный день был самым длинным в году, и это было время, когда традиция предписывала молодым парням и девушкам выбирать своих будущих невест и женихов. — Это мы с тобой удачно попали! — было видно невооружённым глазом, как глаза Джила загорелись от предвкушения предстоящего торжества. — Не уверен… — скептически ответил Джим. Его мало интересовали праздники и прочая шумиха. — Лучше давай уйдём. — Столько дней, полных напряжения, мы пережили вместе, давай же сейчас позволим себе хоть немного отдохнуть и повеселиться, а? — Отстань, — отмахнулся Джим. Поняв, что просто так эту бесчувственную глыбу не пробить, Джил решил пойти другим путём: — О, благороднейший из благородных, — заговорил бард с элегантным поклоном, — позвольте Вам, неувядаемому и могущественному, присутствовать на этом великолепном празднике, который сияет под светом лучей солнца и будет пропитан энергией ожидающих сердец! Останьтесь, о благороднейший, и дайте мне вдохновить Вас своим искусством, чтобы вместе мы могли насладиться этим волшебным днём, созданным для таких существ, как мы! Джим посмотрел убийственным взглядом на напарника: — Хорошо, — тихо прошипел вампир, — но если я услышу ещё что-то нечто подобное в свой адрес, забудешь у меня, как языком лясы точить! Джил знал, как надавить на друга, чтобы тот быстро сдался в словесной борьбе. Прогуливаясь вдоль деревни, они любовались красотой вида: красные ленты под дуновением ветра медленно колыхались на ветвях деревьев, а узорчатые фонари на столбах ожидали часа, чтобы быть зажжёнными и проявить свою магию света и тепла. Продвигаясь дальше по дороге и приближаясь к опушке леса, Джил предложил Джиму остановиться и подождать начала праздника возле массивного каштана, чья тень позволяла скрыться от лучей ясного солнца. Бросив свой оценивающий взгляд на предложенное место, Джим кивком дал своё одобрение. Отдыхая под деревом, бард наигрывал мелодичные звуки на лютне, даруя окружающей природе свои нежные музыкальные образы. Его умелые пальцы легко плели нити звуков, создавая волшебную ауру, которая наполняла пространство вокруг. В то время как звучала музыка, Джим, сидя под тенистой кроной дерева, неподвижно наблюдал за Джилом. Пока напарники уединённо проводили время ото всех, на соседней поляне молодые юноши суетились, подготавливая основу для будущего костра. Издали до Джима и Джила доносились голоса парней, звуки раскалывающегося дерева и весëлое пение, что заставило барда и вампира обратить на них свой взор и с интересом наблюдать за происходящим. Когда всё было готово, они стали разжигать солому, которая быстро разгорелась, после чего вся поляна озарилась ярким огнем. Костер сверкал и потрескивал, создавая уютную атмосферу праздника. Вскоре стали подтягиваться девушки и юноши в белых нарядах с яркими узорами, неся с собой угощения и украшения. Полились звуки веселой музыки, знаменуя о начале праздника, пленяя своим ритмом, приглашали всех желающих присоединиться к хороводам, создавая атмосферу веселья и непринуждённости. Джил, не в состоянии устоять перед искушением, отправился веселиться вместе с остальными, оставляя Джима одного. Джил чувствовал себя немного виноватым, но, видя равнодушное лицо друга, немного успокоился. Под старым каштаном вампир спокойно наблюдал за весельем своего друга, погруженный в свои мысли. Весь этот шум и гам вызывали у него лишь одно утомление. Спустя время, навеселившись и наплясавшись, захмелевший Джил возвратился к своему напарнику. На его рыжей шевелюре красовался большой золотистый венок из сухостоя, придававший его образу дополнительный шарм и утончённость. — Как погляжу, без подарка ты не остался, — подметил Джим. — Да ладно тебе. Это подарок от самой милой очаровашки! Как я мог отказать?! — ответил музыкант, указывая на маленькую девчонку, которая очаровывала всех своим обаянием. Увидев это, Джим не сдержал смешка. Заметив, как его друг, наконец, улыбается, он достал из-под плаща второй венок и надел его на голову вампира, поверх капюшона. На лице Джима отразилось недоумение, но затем он погладил по голове венок, ощущая пышный сухостой, как и у его друга. Подняв удивленный взгляд на барда и желая что-то сказать, он тут же обо всём позабыл, увидев его добрую улыбку, полную тепла. — А тебе идёт! — повеселел бард. — Ну и зачем он мне? — недовольно фыркнул вампир. — Чтобы никто не смог на тебя покуситься! А то не замечу, как тебя из-под носа уведут! — рассмеялся Джил, а Джим, без лишних эмоций, молча снял венок с головы и просто продолжил держать его в руках, наблюдая за происходящим дальше. По мере того как праздник набирал обороты, девушки, с улыбками на лицах, начали вручать венки понравившимся юношам, выражая им тем самым своë внимание и симпатию. Парни, в свою очередь, радостно и волнительно принимали подарки и благодарили девушек за оказанную им честь. Среди многочисленных юнцов и девиц одна пара заинтересовала внимание Джила. Улыбаясь, он положил руку на плечо Джима и указал другу на возникающие чувства между двумя юными сердцами. В тени массивных деревьев стоял юноша, к которому приблизилась девушка, словно вышедшая из сказки. Их разговоры были легкими и весёлыми, уступая место обмену нежными улыбками, после чего красавица положила венок на голову парня, а он ответил тем же, вручив ей деревянный браслет, сделанный своими руками. Вместе они отправились к деревне, держась за руки, ощущая тепло и приятные эмоции. Джим и Джил, глядя на зарождающиеся чувства влюблённых, испытывали смешанные чувства. Джил волнительно наблюдал, как два сердца находят друг друга, тихонько радуясь за них, в то время как Джиму это напоминало о его собственной утраченной способности к любви и привязанности. Внезапно несколько девушек подбежали к барду и, увлекая его за собой, предложили продолжить веселье. Джил радостно последовал за ними, готовый продолжать наслаждаться моментом в прекрасной компании. Оставаясь в очередном одиночестве, Джим сжимал в руках венок, чувствуя внутреннюю горечь из-за своей невозможности быть таким же открытым и легким в общении, как бард. Он ощущал легкую боль, наблюдая, как другие просто радуются жизни. Солнце медленно скрывалось за горизонтом, окрашивая зелёный ландшафт в золотистые оттенки. Разноцветные фонарики качались на тëплом вечернем ветру, освещая лица юношей и девушек, наполненных надежд, которые танцевали и пели, продолжая праздновать древнюю традицию. Воздух был густым от аромата жареного мяса и сладкой выпечки, каждый кусочек был праздником жизни и любви, обещанием связей, которые сформируются под бдительным взглядом появляющихся звëзд. Но среди веселья внезапно замаячила зловещая тень, невидимая веселящимся жителям деревни. Из темных глубин леса вышла таинственная фигура. Еë красота была непостижима, однако еë глаза были словно чёрная смоль, полные глубокой скорби и обиды, а по щекам стекали чёрные слезы. Те, кто заметил загадочную белую фигуру, почувствовали странное беспокойство. Встревоженное поведение отдельных людей не прошло мимо внимания Джима. Он осторожно выглянул из-за дерева и с мнимым любопытством бдил за происходящим. Подойдя поближе к веселящимся, девушка вдруг остановилась, с силой сжала руки в кулаки и пронзительно закричала, словно изливая всю боль и ненависть, которые теснили еë сердце. Под громкий визг все резко прикрыли уши руками. Фигура, одетая в белое, возвела руки к небу, призывая мрак и направляя его в сторону людей. Следуя своему злому замыслу, прекрасная дева начала порождать в сердцах людей раздоры и разрушения, вызывая бесконечные страдания и слëзы. Одержимая ненавистью к любви, она была не только страданием самой для себя, но и мучителем для всех тех, кто решался испытывать чувство нежности и преданности. Истошные крики раздались по всей опушке. Эмоциональная боль, вызванная этой загадочной личностью, была настолько интенсивной, что люди чувствовали, будто их собственные эмоции переплетались с тем, что испытывала она. Еë сила обращала внимание всех к своему страданию, заставляя их ощущать проклятие предательства и потери, что она пережила из-за любви к своему возлюбленному. Она устремила на них свой леденящий взгляд, проникая вглубь их сердец и душ: — Его здесь нет! — с холодом в голосе произнесла девушка, проходя мимо изнывающих людей. Было чувство, словно она бесцельно бродит по миру, но при этом кого-то конкретно ища. Она не обращала внимания на тех, кто сумел спрятаться. Сейчас ими двигали страх и отчаяние, заставляя переживать кошмар наяву. Продолжив свой путь дальше, она скрылась в глубинах темного леса, оставляя после себя увядающую тропинку цветов. Джим вместе с остальными, кого не коснулась тёмная магия, с отчаянием наблюдали устрашающее зрелище: люди в муках валялись, крича от невыносимой внутренней боли, которая, казалось, разрывала их изнутри. Вампир быстро приблизился к своему напарнику, где под влиянием тëмной энергии переживал страшные страдания и муки, которые невозможно было описать словами. Забытые болезненные воспоминания пробуждались и проникали в каждую клеточку его тела, заставляя испытывать невыносимую боль и отчаяние. Он видел кошмары, чувствовал, как его душу рвали на части и наполняли безумием. Тёмная магия превратила его в живой маяк страданий, который нёс на себе всю печаль и боль своего переживания. Джим пытался докричаться до друга и привести его в чувства, но всё было тщетно. Джил оставался потерянный в мрачном мире страха и отчаяния. Его разум был настолько перегружен, что образы прошлых лет всплывали в его голове как калейдоскоп, вызывая неопределенные чувства, которых он не мог вспомнить или понять. Вампир решился на отчаянный шаг. Прижав к себе барда, он вцепился клыками в его шею, ощущая, как теплая кровь потекла по тонкой кожице друга, заставляя вампира непроизвольно еë сглатывать. Через силу Джим заставил себя отстраниться от напарника, стараясь не поддаваться чарующему вкусу крови и тому теплу, что разливалось по его телу. Однако, несмотря на надежды и ожидания, укус не принёс желаемого эффекта. Друг так и не вышел из своего транса, оставаясь погруженным в мрак безысходности и страдания. Джиму пришлось искать другие способы, чтобы спасти своего напарника от ужасающего состояния, в котором тот сейчас находился, но как вдруг послышался незнакомый голос со спины: — Не трогай его. Так ты ему не поможешь. Джил обернулся и увидел, как молодой человек, летя по воздуху, приземляется под сияние золотистого света, держа в руках золотую арфу. — Ты… — многозагадочно начал Джим. — Ох, позволь представиться! Энгус — прекрасный бог любви! — Божество, значит… Ты знаешь, что здесь произошло и как с этим справиться? — Знаю, — утвердительно ответил юноша. — И знаешь, кто это сделал? — И это тоже, — тяжко вздохнул Энгус. — Это всё дело рук Клиодны. — Богини красоты, моря и загробной жизни? Та самая богиня, что хранила целомудрие, пока не встретила смертного мужчину и не покинула землю богов? — Угу. Она прождала возлюбленного несколько дней на земле смертных, но он так к ней и не пришёл. Клиодна не смогла пережить этот удар с достоинством. Она потеряла веру в любовь и доверие к другим, окутавшись густым покровом ненависти. — Теперь неудивительно, почему она такая… злая. — Узнав о произошедшем, её отец послал небесного менестреля, который своей музыкой убаюкал богиню, а после волны унесли её в море и запечатали в своих водах, чтобы та проспала 100 лет, вернув себе мудрость и доброту, и отпустила всю боль и обиду, которую постигла в мире людей. — Если она должна спать в глубинах моря, то что она делает здесь? — тут Джима посетило малоприятное озарение. Он тут же достал часы, и на циферблате бледно угасало мерцание цифры «VII». — Печать её усыпальницы была сломлена, и одержимая Клиодна вырвалась на свободу. Теперь она ищет своего обидчика, которого давно уже нет на этом свете. Джим чертыхнулся. — Но я могу всё исправить, что она натворила. — Правда? — взволнованно переспросил Джим. — Своей волшебной арфой я могу сводить родственные души вместе, защищая их отношения от нападок извне. Как только они соединяться, тьма отпустит их разум и сердца. — А если у кого-то нет этой родственной души? — обеспокоился Джим, ведь не факт, что нужный человек мог сейчас оказаться здесь, да и вообще существовать, чтобы спасти другого. — Не волнуйся, — Энгус начал успокаивать паникера. — Родственная душа — это та душа, которая является вашим близким спутником в жизни. Это тот, кто разделяет ваши ценности, желания и мечты, кто видит в вас не только тьму, но и свет. Найти родственную душу — значит найти того, кто будет источником ваших сил и вдохновения, кто будет рядом в трудные моменты и радоваться вашим победам. Даже если сейчас нет рядом человека с родственной душой, то моя арфа призовёт золотистую нить, которая соединиться с сердцем нужного человека. «Что, если…» — Джим сразу запретил себе думать об этом. Хоть очень многое из перечисленного и откликалось при мысли о Джиле, но это ещё ничего не означало. Пусть всё то, что озвучил Энгус, и звучало убедительно, но сомнения всё равно продолжали оставаться. Если сила арфы так и не сработает, что тогда делать? Энгус взял в руки свой музыкальный инструмент и начал играть нежную и завораживающую мелодию, где под воздействием волшебных звуков стали появляться золотые нити родственных душ и медленно переплетаться между собой, одаривая сердца друг друга теплом и добротой, оставляя позади тьму и страдания, что они испытывали в данный момент. Золотая нить, что исходила из сердца Джила, начала извилисто виться, откликаясь на магию мелодии Энгуса. Словно испытывая настойчивость и силу, нить направилась в сторону вампира, пронзая его грудь. Джим не ощутил какой-либо боли, но его сердце начало пульсировать в такт звуков арфы, ощущая тепло и свет, что разогревало его холодное существо. От осознания случившегося ему становилось тяжело дышать. В этот самый момент, золотистая нить начала разветвляться и вплетаться в темные уголки нутра барда, унимая боль и страх, что были посеяны в нём богиней Клиодной. От происходящего, Джим с волнением и трепетом осознавал то, что они с Джилом, с которым не так давно воссоединились, являлись друг другу духовными родственными душами. Ему казалось, он больше как проклятие для кого-то, нежели, чем дар небес, отсюда, и испытывал страх перед возможными последствиями этой связи. Он пытался сопротивляться тем тёплым чувствам, что в него проникали, но, несмотря на все сомнения и опасения, внутренний голос подсказывал ему, что их встреча не случайна, и что они должны объединить свои силы для преодоления сложившихся трудностей. Когда последние аккорды арфы стихли и золотые нити померкли, разум и сознание вновь начали возвращаться в умы людей. Они тихо перешёптывались, словно боясь вновь вызвать гнев богов. Энгус, видя обеспокоенные и не понимающие взгляды молодых людей, вновь заиграл на арфе, где мягкие мелодии нот успокаивали обескураженные умы и погружали их в лёгкий сон. — Что ты делаешь? — поинтересовался Джим. — Им не стоит помнить встречу с богами. Пусть лучше считают, что это было сном, — ответил Энгус. — А что насчёт меня? Меня ты тоже погрузишь в сон? — Хотел бы, но сейчас мы плывём в одной лодке, — он взглядом указал на часы, которые тот держал. — Цернунну нужна наша помощь, поэтому я тут. — Только его не трогай, — вампир указал на рыжеволосого юношу, что находился неподалёку, — он со мной. Бог услышал просьбу вампира и одобрительно кивнул. После того, как чары богини были сняты, Джил медленно приходил в себя, словно пробуждаясь от глубокого сна. Тяжесть и усталость охватили его, словно он прожил несколько жизней за один миг. Его руки дрожали, сердце стучало громко и неспокойно. Он попытался подняться, но ноги предательски подкосились от лёгкого головокружения, и он вновь опустился на землю. Джим подбежал, чтобы помочь, но, протянув руки к барду, внезапно остановился, словно не решаясь дотронуться до него. Джил перевёл взгляд на подбежавшую размытую к нему фигуру, пытаясь сфокусировать свой взор. Когда картинка стала чёткой, он всё ещё сомневался, правда это или очередная иллюзия, которую он сейчас видел перед собой. Видя лёгкое замешательство, Джим присел на корточки и похлопал напарника по плечу: — С возвращением. Услышав знакомый голос, Джил наконец-то смог расслабиться. — Это что сейчас было? Я думал, что оказался в аду, которому нет ни начала, ни конца. — Ты поверишь, если скажу, что к этому приложила руку богиня Клиодна? — А? — Джил сильно удивился. — И это ещё не всё — у неё находится цифра «VII». Часы помогли пробудиться ей из сна, в котором она находилась несколько лет. — Просто скажи, что я не проснулся и всё ещё продолжаю оставаться в каком-то грёбаном кошмаре, а? — столкнуться с таким противником, как одержимая богиня, и, ненароком, пройти ещё раз через подобный ад, ему определённо не хотелось. Закончив играть на арфе, Энгус подошёл к друзьям, которые бурно что-то обсуждали между собой. Заметив бога, Джил поинтересовался у напарника, кто это? — Это — бог Энгус. С помощью своей арфы он смог вывести всех вас из забвения. — Хм… — Джил с нескрываемым интересом взглянул на божество с лучезарной улыбкой, что стояло перед ним. Ещё никогда, за столь свою продолжительную жизнь, он не сталкивался лицом к лицу с этими могущественными созданиями. И никакая церковь теперь не переубедит его, что богов не существует. — А другие придут к нам на подмогу? — Джил не сдержал своего любопытства. — Нет, никто не придёт. — Почему? Разве это не бедствие божественного масштаба? — Другие боги недолюбливают Цернунна и немного завидуют его силе, поэтому только рады его промахам. — Тогда почему ты помогаешь? — Ну, мне как-то всё равно, насколько Цернунн превосходит меня, да и он меня никогда не обижал, поэтому ничего против него не имею. Джиму очень хотелось верить в то, насколько Цернунн весь такой распрекрасный бог, просто не понятый другими, но он знал, что это существо лишено каких-либо эмоций и эмпатий. Оно живёт лишь установленным правилам небес, где цикл не должен прерываться. — Как в таком случае остановим богиню? — Джим задал интересный вопрос, потому что идеи на этот счёт у него полностью отсутствовали. — У меня недостаточно сил, чтобы противостоять Клиодне, но я могу на время обмануть её, заменив один из ваших образов в её сознании образом её любимого. Тем самым, пока один из вас будет отвлекает богиню, другой может забрать «время» с её броши. — Тогда роль её возлюбленного лучше играть тебе, — Джим уставился с пронзительным взглядом на барда, зная, какой ответ последует от него дальше. — Не-не-не-не, это, пожалуйста, без меня. Я даже представлять не хочу, чем она меня нашпигует, когда захочет отыграться на своём обидчике за всё «хорошее». — Ты хочешь, чтобы это сделал я? — Джим вопросительно изогнул бровь. Джил понимал, что имеет в виду Джим. Барду было легче сыграть роль любовника, подбирая подходящие фразы и слова, чтобы очаровать девушку, чем сделать это вампиру, который предпочитал действовать тихо, чтобы что-то украсть или атаковать. Потеребив волосы руками и выражая своё недовольство вскриком, бард дал своё согласие на участие в этом безумном плане. Собравшись, все трое отправились в темный лес, стараясь догнать богиню до того, как она причинит ещë больше беды. Джим, обладая острым зрением и слухом, легко ориентировался во мраке, ведя остальных за собой по направлению, показанному часами. Пройдя значительное расстояние, они, наконец, оказались вблизи богини Клиодны, которая, словно безжизненная кукла, медленно двигалась вперед. Джим дал знак, чтобы Джил отвлёк богиню, пока он сам приблизится с другой стороны. Как только Джил занял удобную позицию, Энгус начал играть на арфе, создавая лирическую мелодию. Под чарующую музыку вокруг барда закружили два огонька, выделяя его на фоне тёмной ночи, будто он был душой, покинувшей этот мир. Мелодичные звуки арфы привлекли внимание Клиодны, заставив еë остановиться и обернуться. Джил волновался, молясь, чтобы богиня не выпустила на него свой гнев преждевременно, как вдруг лесную тишину внезапно нарушил нежный женский голосок: — Киабан. Джил понял, что магия Энгуса сработала и сейчас богиня видит не его, а своего возлюбленного. — Да, любимая, — отозвался тот. Клиодна смотрела померкшим взглядом на своего смертного, юного охотника по имени Киабан. В еë глазах блеснуло разочарование, когда она обратилась к нему: — Почему ты предал меня и не явился ко мне, несмотря на мой зов, который разносился, пронзая небеса? «Киабан» опустил голову, чувствуя горечь греха, который «он» совершил, и скромно ответил: — Прости меня, великая богиня. Я был слаб перед соблазнами мира смертных и потерялся в своих страстях. Но теперь я понимаю свою ошибку и жажду исправить еë. Клиодна с тихой тоской взглянула на него: — Ты всегда был дорог мне, Киабан. И я готова тебя простить, если взамен ты отдашь мне свою жизнь. Джил занервничал ещё сильнее. Он понимал, что долго заговаривать зубы богине не получится. Он взглядом поторопил Джима, который, словно тень, бесшумно пробирался сквозь ночную мглу, аккуратно подкрадываясь к Клиодне. «Киабан» взглянул на богиню и смиренно ответил: — Я готов отдать свою жизнь за твою милость, любимая Клиодна. Богиня начала медленно приподнимать правую руку вверх, что предвещало о призыве чёрного мрака, за которым последует «искупление» грешника. Лёгкие испарины стали выступать на лбу Джила, вызывая потаённый страх. Внезапно перед глазами, подобно вспышке, промелькнул вихрь картинок, среди которых коротко, но чётко он сумел разглядеть два силуэта — женский и детский. Он поморгал, тряся головой. Открыв глаза, он вновь видел перед собой богиню. «Это ещё что такое?» — странное явление его сильно обеспокоило, но сейчас не было времени думать об этом, нужно было спасать свою шкуру. Именно в тот момент, когда Джил уже собирался сделать несколько шагов, чтобы развернуться и убежать, рука Джима промелькнула из-за спины богини, прикладывая часы к броши девушки. Кратковременная вспышка озарила пространство. Клиодна слегка обмякла, а её тело стало медленно превращаться в пену, растворялась в воздухе, оставляя после себя лишь пустоту. Поняв, что всё позади, ноги Джила обмякли, не в состоянии больше держать своего хозяина. Джил плюхнулся на землю, приводя в спокойствие бешено стучащее сердце: — Я скоро так поседею, с такими приключениями! — недовольно фыркнул бард, который с трепетом относился к своей внешности. — Главное — это результат, — Джим показал часы и подошёл к другу, чтобы постоять рядом, пока тот приходил в себя. — Клиодна вернулась туда, где и должна быть, — в глазах Энгуса читалась лёгкая печаль. Возможно, он скучал по Клиодне и ждал её скорейшего возвращения, а может, там было сокрыто и что-то большее, но только об этом никто никогда не узнает. — Теперь могу спокойно вернуться к Цернунну и помочь с незавершёнными делами, ожидая возвращения часов и их хозяина. Прощайте, друзья мои! Бард и вампир кивнули в знак понимания и прощания. Энгус, улыбнувшись им последний раз, поднялся в воздух и исчез из виду, направляясь к землям богов. Проводив Энгуса взглядом, Джим и Джил покинули лес, возвратившись на ту самую опушку, где ранее проходили весëлые праздничные гуляния. Они сгруппировали вместе спящих молодых людей и девушек, чтобы тем было теплее перенести ночь, хоть особо холодной она и не казалась. Закончив с этим, они забрали своих лошадей, прихватили немного провизии и направились к соседнёму полю, где располагались стога сена. Парни добрались до поля, где выбрали удобное место для ночлега рядом с большой копной сена. Развернув одеяла и разложив покрывала, они развели неподалёку костёр и разлеглись на месте для отдыха. Окружённые тишиной ночи и звёздным небом, они наслаждались моментом спокойствия после долгого и напряжённого вечера. Джил достал свою лютню и начал негромко наигрывать мелодичный мотив, напоминающий им о событиях, которые им довелось пережить. Джим, закрыв глаза, прислушивался к игре и неторопливо попивал эль, который они прихватили с собой с праздничного стола. Наверное, это было впервые, когда Джим уснул первым. Заметив это, бард закончил свою игру и аккуратно отложил музыкальный инструмент в сторону, боясь нарушить чужой покой. Погасив небольшой костёр, Джил тихо подошёл к Джиму и укутал его одеялом, чтобы тот не мёрз. Посмотрев на друга с улыбкой, он машинально приложил руку к шее, где внезапно нащупал два небольших волдыря, которых до этого ранее не было. Он не сразу понял, что это были последствия от укуса, но когда осознал, был готов прибить Джима своей лютней, как кровососа-паразита, но отложил эту идею до другого раза. Возможно, была причина, по которой он это сделал, поэтому на первый раз он решил его простить. Вскоре Джил улегся на мягкое сено и закрыл глаза. Он погрузился в глубокий сон, но внезапно, быстрым чередованием картинок, перед его глазами пронеслись странные фигуры и таинственные облики, путая его сон и реальность. Сквозь густой туман искаженных образов он видел большое поместье и тëмные фигуры, что перемещались вокруг него, словно привидения прошлого, вызывая тревожное чувство в его сердце. В груди резко закололо, и Джил резко вскочил, одергивая сон от себя. Встревоженный и испуганный, он осмотрелся по сторонам, но ничего за пределами его сна не обнаружил. Видимо, встреча с богиней оставила свой неизгладимый след в его душе. Слегка дрожащими руками он укутался с ног до головы в одеяло, обретая чувство защищённости и тепла, позволяющее ему сквозь тревогу провалиться в безмятежность. Джим лежал рядом с другом, сомкнув глаза и стараясь казаться спящим. Его сердце билось тише, чем обычно, он боялся подать признаки пробуждения. Ведь только что, во сне, его инстинкты почти заставили его напасть на своего друга. Он едва сдержался, чтобы не поддаться жажде и не причинить ему вреда. Дождавшись, когда Джил окончательно погрузился в мир грёз, Джим приоткрыл глаза, пытаясь выдохнуть и побороть внутреннее напряжение. В его голове начали возникать разные догадки о причинах его текущего состояния, и, скорее всего, виновата в этом была кровь Джила. Она как-то странно на него влияла, словно вызывая… зависимость? Если это действительно было так, то для себя Джим решил пока воздержаться от употребления этой крови, чтобы не погубить ни себя, ни друга.