Глава пятая. «Алое откровение».

У самого входа в центральную часть комплекса мы вновь встретили Шаркспира, который был очень рад нас видеть. Он жутко дёргался и вилял хвостом, словно собака. — Но как он оказался здесь раньше нас? — Всё просто. Существа его уровня иначе воспринимают время и пространство. Для демона переместиться из одной части мира в другую — всё равно что для тебя коснуться собственного носа. Легко объяснила Крейдл. Она приветливо помахала химере своей тонкой ручкой. — Здравствуй, Шаркспир, мрачное дитя бескрайних морей Бездны! Что интересного ты готов продать нам? Шаркспир вытащил из своей детской сумочки с нарисованной зубастой акулой несколько запечатанных конвертов с рисунками на них, однако ничего из этого не заинтересовало Крейдл. — Нет, это не то, что нам нужно… Крейдл покачала головой, и Шаркспир вытащил из сумки шкатулку. Девочка открыла её и вытащила несколько пакетиков с вязкой кровью. — Это биометрическая кровь, — сказала Крейдл, обращаясь ко мне. — Если ты получишь ранение в бою, она поможет залечить раны. Я посмотрел на пакетик. Я уже видел такие в лабораториях — их использовали для донорства крови. — Да, думаю, стоит взять. Никто не знает, что ждёт нас дальше, — согласился я, доставая из вещмешка печенье, принадлежавшее еретику. Купив несколько пакетиков крови, мы попрощались с торговцем и, открыв массивную дверь, двинулись вглубь научного комплекса по длинному тёмному коридору, освещаемому лишь светом моего новообретённого фонарика. Некоторое время мы просто шли вперёд, каждый погружён в свои мысли. Большинство дверей были закрыты, однако, скорее всего, за ними скрывались очередные опустевшие лаборатории. Нам же нужно было попасть в центр комплекса, к тоннелю, ведущему в Первородную Тьму. Однако вскоре я нарушил молчание. — Крейдл, я всё хотел спросить… — Конечно, спрашивай. — Нет, я просто… Я верю тебе. И я бы очень хотел, чтобы ты верила мне тоже. Но для этого мне нужно знать. Когда Лилит назвала тебя «Багряной Девой», я думал, что это просто дурацкая шутка. А теперь этот культист… Он, вероятно, спутал нас с кем-то. Тем более, он уже тогда потерял много крови, но… Я просто хочу знать. Мы остановились, и Крейдл взяла меня за руку. То ли от волнения, то ли от страха, её рука была куда холоднее, чем обычно. — Прости меня, о Путешественник. Я не могу раскрыть тебе этого сейчас. Если без этого ты не можешь верить мне и следовать за мной — прошу тебя, прерви мою хрупкую жизнь прямо сейчас. Я в твоей власти, Путешественник. Крейдл сложила руки вместе и встала на колени передо мной. — Я знаю, ты сильный. Ты сможешь продолжить свой путь и без меня. Если ты считаешь меня врагом — просто избавься от меня и иди дальше. Ты справишься, я верю в тебя, Путешественник. Но я не хочу быть обузой в пути. Я не хочу навязываться и рождать в твоем сердце темные мысли подозрения. Я не могу тебе врать, так как хочу всегда быть честной с тобой. Она говорила это своим тихим голосом, в котором слышались нотки мольбы и бесконечная боль. Я трижды пожалел о том, что вообще начал этот разговор. — Знай, даже в смерти я всегда буду рядом и буду пытаться помочь тебе всем, чем способна. Так уже было не раз, и я готова смиренно принять твой выбор. Я со стыдом опустил голову. Вспомнил песнь Сирены, которую она самозабвенно пела, танцуя у берега мертвого океана. Ведь все это было, по-настоящему было. Я не единожды протыкал это маленькое тельце своим клинком, будучи неспособен получить столь желаемый ответ. Даже в смерти я всегда буду рядом и буду пытаться помочь тебе всем, чем способна. Сколько раз я уже слышал эту фразу, столь нежную и одновременно пугающую. Мне хотелось закончить всё это, разорвать этот никчемный порочный круг. Я положил руку на рукоять меча. Нет. Я не мог. Не мог сделать это вновь. Мне было слишком больно. Я знал, что снова буду винить себя, когда буду тонуть в алом. — Почему? Я посмотрел на Крейдл, которая стояла передо мной на коленях. — Почему ты просто не можешь сказать мне?! Ты же знаешь, всё ведь знаешь! И каждый раз я сталкиваюсь с этим… Крейдл поднялась с пола и, встав на цыпочки, коснулась холодной ладонью моей щеки. Перед глазами всё поплыло, словно помехи на старом ТВ. Крейдл нежно гладит мою щеку своей холодной рукой. — Мне тоже больно, Путешественник. Но я не могу. Я поклялась тебе давным-давно. Я хочу, чтобы ты познал истину, но не могу врать тебе. Равно как не могу нарушить клятвы. Прости меня, Путешественник. Если ты ещё можешь «простить». Она тихо прошептала мне на ухо. Крейдл стояла передо мной, со своими вечно сияющими желтыми глазами с алым отливом. Я убрал руку с рукояти меча. — Прости… Крейдл подошла ко мне и взяла мою руку. — Тебе не нужно извиняться, Путешественник. Ты лишь исполняешь свой долг. Лишь тебе решать, как ты будешь его исполнять. Мы двинулись дальше, погрузив тёмный коридор в гробовую тишину. Так мы шли ровно до тех пор, пока у одной из дверей я не заметил уже выцветшую табличку: «Оружейная». У меня с трудом хватило сил прервать неловкую тишину, давящую на нас после того разговора. — Я… Я думаю, нам стоит проверить. Там может быть что-нибудь полезное. — Да… Как пожелаешь. Крейдл ответила, даже не поднимая взгляда. Было видно, что она всё ещё под впечатлением. Совсем недавно мы были так близки, а теперь между нами словно выросла пропасть. Мы вошли в небольшое помещение с белыми стенами, к которым были прислонены старые, уже проржавевшие синие сейфы. Рядом с сейфами стояло несколько металлических лавок. Прогнившие железные решётки были открыты — было видно, что в этом месте уже неоднократно бывали люди. И, скорее всего, вынесли отсюда всё, что плохо лежит. Порывшись в сейфах, мне удалось обнаружить лишь несколько ободранных разгрузок и пару сломанных карабинов. Конечно же, ни то ни другое не представляло для меня ни малейшего интереса. Разочарованно вздохнув, я упал на одну из лавок. Впрочем, удивляться тут было нечему — очевидно, что мародёры давно нашли лучшее применение всему, что осталось здесь после опустения лабораторий. Я достал из вещмешка склянку с эликсиром, подаренную сектантом, и вгляделся в алый цвет жидкости внутри. И тогда, на миг, мне показалось, что это не просто странное зелье — словно эта кровавая жидкость была чем-то другим, инородным, живым существом. Со своими желаниями и своей волей. Крейдл молча наблюдала за моими действиями. Откупорив банку, я влил её содержимое в себя. Вкус чем-то напоминал воду с сахаром, только с куда более вязкой консистенцией. Я был уверен, что, стоит мне проглотить эликсир, тут же начнутся галлюцинации, видения или что-то подобное. Такое уже было. Однако этого не произошло. Приятная прохлада эликсира освежала мой разум и успокаивала мысли. Крейдл тихо обратилась ко мне: — Ну, что ты чувствуешь? — Ничего. Как будто выпил простой прохладительный напиток с подсластителем. Даже как-то странно от этого. Я поднялся с лавки и тут же обнаружил прямо на сейфе нож. Странно, мне казалось, раньше его там не было. Рукоятка ножа была высечена из слоновой кости, а длинное изогнутое лезвие покрыто следами крови. Я взял нож в руки и провёл пальцем по острию клинка, но когда я поднял взгляд, я понял, что окружение вокруг меня изменилось. Я стоял в каком-то тёмном подвале, одетый в длинный, свободный балахон и держа в руке подсвечник с тремя горящими свечами. Вокруг меня стояло ещё несколько культистов в похожих одеяниях, но я не мог различить их лиц, скрытых за капюшонами. На стенах красной краской были намалёваны странные символы, и когда сектанты расступились передо мной, хором скандируя слова ужасной ритуальной песни, предстал длинный белый пластмассовый стол, весь в пятнах крови, к которому была привязана молодая голая девушка с крашеными волосами. Верёвки туго стягивали её тело и рвали её кожу, когда она пыталась освободиться, ее рот и уши были заткнуты кусками окровавленной тряпки. Справа от девушки на столе стояли два серебряных кубка, украшенных драгоценными камнями. В один была налита алая жидкость, в то время как в другом копошились маленькие, белые трупные черви. Слева же был поднос, с разложенными на нем хирургическими инструментами. Чем больше я смотрел на это, тем сильнее было ощущение того, что сейчас здесь произойдёт нечто ужасное. Я хотел бросить всё, убежать, но мои ноги не слушались меня. Казалось, я был простым сторонним наблюдателем в жестокой сцене давно минувших дней. Я подошёл к столу, когда из толпы вышел такой же культист в длинной чёрной рясе. У него не было с собой подсвечника, зато он держал в руках прямоугольную коробочку из красного дерева, накрытую бархатной алой тканью с золотым изображением глаза, вместо зрачка у которого был ромбовидный кристалл. — Здравствуй, Брат. Культист сдвинул багровое покрывало с коробочки, открыл её, и тогда моему взгляду предстал великолепный изогнутый клинок из слоновой кости. — Возьми этот нож, брат мой, освящённый сладостным страданием невинных жертв. Возьми его, чтобы очертить им путь к мудрости нашей Тёмной Госпожи. Освободи эту несчастную душу от оков человеческой скверны и открой для неё врата Алой Бездны. Взяв нож, я поставил подсвечник с горящими свечами на стол, окунул палец в кубок с алой жидкостью и нарисовал на лбу девушки Око Кровавой Принцессы, а после сильным нажатием пальцев выдавил ей глаза, лишив возможности визуального восприятия. Тело девушки содрогнулось от боли, она сжала зубами тряпку, когда кровь полилась из её глазниц. Я провёл лезвием ножа по её ноздрям, разрезал их, раскрыв наружу. Тонкие капельки крови начали литься внутрь, но я знал, что она не успеет утонуть в своей крови до конца ритуала. Недостаток кислорода будет способствовать её погружению в глубины отчаяния, а стойкий запах крови лишит её возможности любых видов восприятия мира, кроме тактильного, до самой смерти. Взяв со стола кусачки и коснувшись ногтя на указательном пальце её правой руки холодной сталью, я сжал их и одним движением выдрал ноготь. Связанная девушка яростно пыталась вырваться из оков ужаса и боли, когда я взял её ручку и, нежно лизнув кровоточащий палец, начал жадно сосать кровь. — Наша Госпожа любит всех своих детей. Так не бойся же, прими Её любовь. Я тихо прошептал про себя, но знал, что она слышит. Я взял шприц и набрал в него червей, а затем сделал несколько надрезов ножом на её груди, прямо возле розовых сосков. При помощи шприца я ввёл трупных червей прямо в её грудь — они копошились внутри и жадно вгрызались в мягкую плоть. — Прими Её любовь… Кровавый туман развеялся. Я стоял посреди оружейной, держа в руках боевой нож с круглой рукоятью из чёрного металла и прямым тёмным клинком, острым, словно бритва. На полу валялись осколки разбитой склянки с эликсиром. Крейдл всё так же стояла рядом со мной, словно тот кошмар, что происходил в глубинах моего сознания, в объективной реальности занял не более пары секунд. — Так что ты увидел? Она спросила у меня, глядя мне в лицо своими большими жёлтыми глазами. Я не знал, что ей ответить. Меня всего трясло, а тело обливалось холодным потом. Я видел лишь часть, начало ритуала. Это было ужасно. Мне хотелось верить, что всё это было лишь игрой моего воображения, но что-то внутри меня подсказывало, что это было реально. Сектанты Алой Церкви жестоко убили и расчленили девушку прямо в стенах этой цитадели. Я вложил нож в чёрные кожаные ножны и повесил его на пояс рядом с мечом. — Ничего. Пойдём, нам надо продолжать путь.