Глава 11: Победа

      — Теперь он станет совсем невыносимым, — сокрушался Эйгон.       — Боги, да! Постоянно будет нас поучать, — согласился Дейрон.       — А помните, как я выиграл в бой? А у меня между прочим всего один глаз, — продолжал Эйгон, стараясь изо всех сил подражать голосу Эймонда. Дейрон рассмеялся.       — А ему все мало, еще и отец посвятит его в рыцари!       Несмотря на шутки, Дейрон и Эйгон очень гордились своим братом и даже немного ему завидовали.       Шел четвертый, последний день турниров, и весь город собрался посмотреть. Знамена развевались на ветру, солнечный свет поблескивал на вычищенных доспехах, а рыцарские кони были украшены серебром и золотом. Наконец финальный бой был выигран под томные звуки труб, крики толпы и топот копыт.       Настало время церемонии награждения. Четверо чемпионов стояли на помосте перед королевой Алисентой. Как ни странно, она отказалась от своего привычного зеленого цвета и была одета в кроваво-красное платье, идеально подчеркивающее ее темные волосы и глаза. Позади нее король Визерис восседал на богато украшенном позолоченном кресле, разумеется, далеко не таком роскошном, как Железный трон, но зато более удобном.       Призы были щедрыми, как и подобает щедрому королю. Сорок тысяч золотых драконов достались победителю рыцарского турнира, двадцать тысяч драконов — занявшему второе место, еще двадцать тысяч — Эймонду, победителю рукопашного боя, и десять тысяч драконов — победителю состязания лучников.       Их объявляли одного за другим. Каждый выходил вперед, кланялся королю и получал заслуженный приз от прекрасной королевы. Она любезно улыбалась каждому из победителей, но ни один не получил такой же теплой улыбки, как ее драгоценный сын.       Перед завершением церемонии король на слегка дрожащих ногах поднялся и торжественно посвятил Эймонда в рыцари мечом Эйгона Завоевателя.       — Молодец, племянник, — поздравил его Деймон на пиру тем вечером. — Знаешь, мне было почти столько же, сколько и тебе, когда Джейхейрис посвятил меня в рыцари.       — Знаю, — быстро ответил Эймонд. — Тебе было шестнадцать, когда он отдал тебе Темную Сестру.       Деймон поднял брови.       — А ты хорошо меня знаешь. Изучал мою биографию?       — Я изучил всю историю нашей семьи, — холодно ответил Эймонд, не желая признаваться, насколько боготворил дядю в детстве. — Если мы не будем знать свою историю, то допустим те же ошибки, что и наши предки.       — А теперь ты говоришь как мой брат. Каков отец, таков и сын. — Деймон закатил глаза. Затем он рассмеялся и хлопнул Эймонда по плечу. — Но боец ​​из тебя, конечно, хороший!       Затем он оставил Эймонда и вернулся на свое место рядом с Рейнирой. Эймонд изо всех сил старался не улыбаться. Он и представить не мог, насколько был бы рад в свои десять лет, если бы получал похвалу от своего могущественного дяди, самого Деймона Таргариена.       — Ты выглядишь довольным, — заметила Висенья, подходя и садясь рядом.       — А что, есть причины для грусти?       — Просто на тебя как-то не похоже, и меня это тревожит, — шутливо вставил Эйгон. — Ты наш мрачный, недовольный принц. Быть счастливым — это удел Дейрона.       — А какой принц ты? — с усмешкой спросил Эймонд, возвращаясь к своему саркастическому настрою.       — Разумеется, очаровательный. — Эйгон посмотрел на Бейлу в поисках поддержки: — Разве нет?       — Думаю, очаровательный — это все-таки преувеличение, — скривилась она. — Ты, максимум, милый.       — Пожалуйста, не делай ему комплиментов, — взмолился Эймонд. — Он и так невыносим.       Эйгон фыркнул.       — Неприятно это слышать от тебя! Ну ладно, понимаю, сегодня твой вечер. Молчу, молчу.       — Ты опять обижаешься?       — Тост, — вмешалась Висенья, поднимая кубок, — за вашу победу, сир Эймонд. Уверена, первую из многих.       — Слышали? Выпьем же! — поддержал Эйгон, и все четверо осушили кубки.       — Не пейте слишком много вина, — пожурил их Дейрон, садясь рядом с Висеньей. — Мы завтра рано утром уходим на охоту, помните?       — Не напоминай даже! — простонал Эйгон. — Чья была эта идиотская идея — выходить на рассвете?       — Не волнуйся, — успокоила его Бейла, — ты сможешь поспать по дороге в Королевский лес.       — Я так и планирую! А если повезет, то и большую часть охоты заодно.

***

      Королевская охота всегда была захватывающим зрелищем, и эта не станет исключением. После семи лет относительной изоляции на Драконьем Камне Висенья позабыла ее размах и масштабы. Ряды палаток тянулись вдоль реки до самого горизонта, перед каждой висели флаги, ткань развевалась на ветру. Вокруг царила суета.       — Если идти по реке, в нескольких милях к западу отсюда есть водопад, — сказал ей Эймонд, указывая в сторону. — Мы с Эйгоном нашли его во время королевской охоты в прошлом году.       — Как мило.       — Пойдем. Я тебе покажу.       — Но охота ведь скоро начнется?       — У нас есть несколько часов. Сначала разведчики должны напасть на след какого-нибудь зверя, лорды пока просто сидят, строят планы и выпивают, пока их жены сплетничают и едят пирожные.       Висенья вздохнула.       — Джейс будет разочарован.       — Он переживет. Это скорее политическое мероприятие, чтобы укрепить союзы с короной и развлечь тучных лордов с толстыми кошельками. Это не настоящая охота. — Он взял ее за руку и потянул к лошадям. — Пойдем со мной.       — Разве мы не должны хотя бы сказать кому-нибудь, куда идем?       — Нет, — твердо ответил Эймонд. — Они захотят присоединиться к нам или настоят на сопровождающих. Я хочу побыть наедине с женой.       — Я еще не твоя жена.       Эймонд лишь лукаво улыбнулся, от чего у Висеньи в очередной раз замерло сердце. Она сдалась. Ему было очень трудно сопротивляться.       Не сказав никому ни слова, они сели на коней и отправились в Королевский лес. Висенья и Эймонд ехали прямо через лес. Висенья недоумевала, как он понимает дорогу. Примерно через три мили они остановились.       — Почти приехали, он за этими деревьями, — сказал ей Эймонд. — Дальше пойдем пешком.       Они спешились и осторожно пошли по неровной земле, скользкой от камней и выступающих корней. Висенья уже начала сомневаться в существовании водопада, когда они наконец выбрались на поляну, и вот он, огромный и величественный, словно Септа.       — Ах, — выдохнула Висенья, настолько завороженная, что едва заметила, как Эймонд отошел в сторону.       Пока он привязывал лошадей, Висенья подошла ближе к водопаду, наслаждаясь ощущением прохлады и брызг воды на румяных щеках. В воздухе ощущался ароматом сладких цветов, а рев воды, низвергающейся на скалы вниз, был настолько громким, что она удивилась, как не услышала его раньше.       Эймонд обнял ее сзади.       — Что ты думаешь, моя милая принцесса?       — Это прекрасно. Спасибо, что привели меня сюда.       — М-м. — Он поцеловал ее в макушку. — Я хочу тебе еще кое-что показать.       Он развернул ее к себе, затем расстегнул верхние пуговицы туники, показав простой кулон на цепочке, висевший на шее. В нем была прядь волос, которую она ему подарила.       — Чтобы держать тебя рядом с сердцем, — хрипло пробормотал он.       — Эймонд…       Висенья почувствовала, что снова не может дышать. Она не знала, что сказать, но ее охватило внезапное, странное желание броситься в его объятия.       Невидящий глаз Эймонда, словно внимательно изучал ее лицо. Она надеялась, что он не узнает, о чем она думает. Через несколько секунд он улыбнулся, чмокнул ее в щеку и прошел к воде.       — Пойдем, посидим немного. Лошадям нужен отдых.       Висенья резко выдохнула и облизнула губы, с трудом взяв себя в руки. Когда она обернулась, Эймонд разложил свой черный плащ на земле и аккуратно лег на него. У нее было странное предчувствие, что если она сейчас ляжет рядом с ним, то пройдет точку невозврата. Она была на грани, чтобы перейти черту.       А потом Эймонд улыбнулся, так соблазнительно, что она сдалась. Она почувствовала безнадежное влечение к нему, словно не могла управлять своим телом. Эймонд, наверное, мог заставить ее сделать что угодно, если бы захотел…       Она опустилась рядом с ним, и Эймонд обнял ее, прижав к себе. Ее голова покоилась у него на груди. Несколько минут они просидели так, молча наблюдая за струящейся вниз водой. Было спокойно, словно в септе с утра во время молитв. Висенья чувствовала себя как никогда умиротворенно, лежа на коленях у Эймонда. Она расслабилась. Его сердце мирно билось под ее головой, а его теплое дыхание ерошило ее волосы.       Она глубоко вдохнула. От Эймонда пахло цветами, деревьями и лошадьми… и чем-то неуловимым его собственным запахом, от чего он казался еще роднее.       Знакомые чувства боролись внутри. Хотелось, чтобы он хоть что-нибудь сделал, прикоснулся, поцеловал и снова разжег в ней пламя. Но она стеснялась попросить, а предпринять что-то самой и подавно. Что, если она начнет, а потом не сможет остановиться?       Напряжение было мучительным. Уже начало казаться, что она ошиблась и Эймонд позвал ее не за этим. Но тут он начал действовать.       Все началось довольно невинно: он лишь легонько провел кончиками пальцев по руке, отчего ее прошиб холодный пот. Затем он опустил руку ниже. Его пальцы продолжали гладить ее, очерчивая изгиб талии. Висенья застыла, едва смея дышать. Между ног горело.       Его ласка продолжалась. Рука заскользила ниже уже к пояснице. Он ничего не говорил и не менялся в лице. Казалось, ничего не происходит. Но на самом деле происходило. Висенья заерзала. Ей хотелось большего.       Эймонд немного пошевелился под ней. Поменяв положение, он начал осыпать поцелуями ее щеки. Одна рука обхватила талию, а другая гладила по груди, лаская, от чего по соскам пробежал холодок. Затем он обхватил ее лицо и прижал к своему.       Он жадно поцеловал ее, а она была не против. Эймонд перевернул их, чтобы оказаться сверху, параллельно, углубляя поцелуй. Висенье казалось, словно он единственный, кто остался в этом мире. Все пространство вокруг занимал его запах, объятия, вкус. Она тонула в нем.       Его язык скользнул ей между губ, и она издала сдавленный стон. Его ноги обхватывали бедра Висеньи, отчего градус напряжения лишь повышался. Эймонд в последний раз прикусил ее нижнюю губу, а затем, тяжело дыша, отстранился.       — Я хочу тебя, — прошептал он.       Глаза Висеньи расширились, в них читалось вожделение. Больше сомнений в его намерениях не было. Она чувствовала, как возбужденная плоть лишь подтверждает его слова.       — Но… нам нужно немного подождать.       — Мне все равно. Ты и так моя.       — А что, если кто-нибудь узнает?       — Конечно, нет. Как?       — А они разве не могут определить, мою невинность?..       Эймонд ткнулся носом ей в висок.       — Нет, милая. Единственное, утром после брачной ночи они будут ждать крови на простынях, но я пролью ее за тебя.       Не успела она в полной мере осознать его слова, как пальцы Эймонда начали расстегивать ее рубашку. Но Висенья не попыталась его остановить. Она не хотела его останавливать.       Обнажив ключицы, Эймонд снова опустил голову и провел языком по изгибу ее шеи. Висенья тихо застонала, зарывшись пальцами в его волос. Низ живота горел. Она чувствовала странную пульсацию между ног. Висенья качнулась в такт его движениям, и Эймонд издал низкий стон.       Он резко выпрямился, руки потянулись к ремню. Висенья смотрела на него из-под полуприкрытых век и провела рукой по груди, чтобы успокоить бешеное сердцебиение. Только тогда она заметила, что все еще почти полностью одета. Неудивительно, что ей так жарко. Чувствуя легкое головокружение, она расстегнула корсет. Затем села, чтобы стянуть его окончательно. Затем последовала и нижняя рубашка. Так-то лучше…       Затем она заметила, как Эймонд смотрит на нее, и почувствовала себя совершенно обнаженной перед ним в одних лишь штанах и сапогах. Инстинктивно она потянула руки, чтобы прикрыться, но Эймонд перехватил их.       — Не надо, — сказал он низким и грубым голосом.       Висенья послушно опустила руки обратно и медленно легла на его плащ. Вид ее полуобнаженной, изменил его планы. Он сначала стянул с нее сапоги, затем последовали и штаны для верховой езды.       Висенья думала, что теперь и он продолжит раздеваться, раз уж она голая, но Эймонд просто сидел рядом, расстегнув рубашку, и смотрел на нее. Висенья смутилась. Может, с ней что-то не так?       — Эймонд?       — Что?.. — рассеянно произнес он, поднеся два пальца ко рту.       Эймонд аккуратно опустил другую руку ей на бедро и отвел его в сторону. Сначало он лишь провел по складкам между ног, затем быстро без предупреждения ввел пальцы внутрь. Висенья ахнула от неожиданности. Там было мокро. Разве там должно быть настолько мокро?       Эймонд вздрогнул.       — Боги…       Похоже, это был конец. Он поспешно убрал пальцы и, не снимая остальную одежду, потянулся к брюкам и вытащил возбужденную плоть. Он наклонился над ней, придерживая ее одной рукой. Его член был гораздо больше пальцев, и Висенья заскулила — она извивалась под ним.       — Тише, милая принцесса. — Эймонд рассеянно поцеловал ее в щеку.       — Он слишком большой, — прошептала она на случай, если он сам не догадался.       — Не настолько. Можешь обхватить меня руками. — Эймонд начал входить в нее. Висенья выгнула спину, чтобы помочь ему.       — Эймонд! — вскрикнула она, почувствовав острую боль. — Больно!       Он перестал двигаться и громко выдохнул.       — Знаю, прости меня. — Эймонд издал низкий стон и повернул голову: — Хочешь, чтобы я остановился?       Висенья задумалась на несколько секунд, а затем покачала головой. Они и так уже зашли слишком далеко. Останавливаться нет смысла.       — Нет. Просто я не знаю, как это, и боюсь…       — Чего, моя милая принцесса?       Пока Висенья пыталась подобрать слова, он опустился ниже, целуя ее в губы. Она прижалась ближе в ответ, ища утешения и умиротворенности в этом сильном и уже родном человеке, который был внутри нее. Это странно и непривычно.       — Я не могу объяснить, — прошептала она.       Как она может выразить это словами? Она хочет этого, хочет его. Но теперь, когда он в ней, кажется, что если он войдет глубже, то разорвет ее на части… Они должны были просто поехать на эту охоту, чтобы поймать и убить дикого зверя, но сейчас она чувствует себя, словно сама попала в ловушку.       — Хм-м… — Эймонд уткнулся в нее носом. Медленно, размеренно он снова начал двигаться внутри нее, проникая все глубже. — Рассказать тебе, каково это? — Висенья ахнула, чувствуя, как нарастают его толчки. Эймонд воспринял это как «Да». — Ты такая узкая, милая принцесса. Такая теплая, узкая, невинная…       Одним быстрым толчком он полностью вошел в нее. Висенья еще сильнее схватила его за плечи. Эймонд глубоко, судорожно вздохнул. Он поцеловал ее в висок. Его волосы падали на лицо, щекоча щеки.       — Чувствую себя как будто наконец-то вернулся домой, — пробормотал он так тихо, что она с трудом расслышала слова. — Ты для меня как дом.       И вот теперь все ее страхи, словно растворились. Дом. Она чувствовала себя с ним дома. Приятная мысль.       Эймонд взял ее руку и переплел ее пальцы со своими. Он медленно начал двигать бедрами, постепенно увеличивая скорость толчков. Боль утихла. Напряжение спало. Висенья слегка откинулась назад, завороженно наблюдая, как напрягаются мышцы его живота, а кулон на шее колышется между ее грудью. Эймонд продолжал двигаться, то отводя бедра назад, то вновь глубже погружаясь внутрь. Дыхание участилось, в этом было что-то сексуальное.       Она тихо застонала, наслаждаясь этим ощущением. Движения, сначала причинявшие боль, стали приятными. Висенья тоже начала двигать бедрами в такт его движениям.       Появилось новое ощущение. Она чувствовала, как с каждым толчком напрягается все сильнее. Некоторое время Висенья наслаждалась этим новым, еще неизведанным чувством, поке не достигла пика. Наконец она издала громкий стон, по телу пробежала дрожь, и она обмякла под Эймондом. Висенья слышала, что он что-то сказал ей, но не разобрала слов. Сквозь блаженную дымку она ощутила, что его толчки стали гораздо быстрее и сильнее.       Наконец Эймонд остановился и рухнул на нее, тяжело дыша. Она рассеянно провела пальцами по его длинным волосам. Висенья чувствовала себя сонной и счастливой, словно выпила несколько бокалов вина.       Эймонд встал с нее и отодвинулся в сторону.       — Боги! — выдохнул он с дрожью в голосе.       Висенья потянулась к рубашке и надела ее обратно. Несмотря на одежду, она ощутила холод. Она свернулась калачиком рядом с ним, снова положив голову на грудь.       — Ты обещал показать мне свой глаз, — напомнила она ему, зевая.       — Что?       — Ты сказал, что покажешь мне, что находится под повязкой, когда мы снимем все остальное.       — А, это… Ну, мы ведь не все сняли, правда?       — И что! Я сняла все, — сказала она и выжидающе посмотрела ему в глаз. — Покажи.       Эймонд смиренно вздохнул.       — Ладно. — Он поднял руку и убрал повязку.       Глаза Висеньи расширились, когда она увидела сапфир. Она не смогла сдержать вздоха. Эймонд закатил здоровый глаз.       — Видишь, я же говорил, что тебе не понравится.       — Нет! — Висенья протянула руку и нежно погладила его по щеке. — Он прекрасен. Просто сначала немного пугающий… как и ты.       Эймонд издал грустный смешок.       — Как поэтично.       Висенья наклонилась и нежно поцеловала его в губы. Над водопадом уже сгущался туман. Им пора идти. Но как же не хотелось покидать этот тихий уголок и возвращаться в реальный мир.       — Еще несколько минут, — пообещала она, снова прижимаясь к нему и закрывая глаза.