Сезон 1 Серия 5

      Царские скачки проходили в Петербурге каждый первый понедельник июня, сообщая о приходе солнечных дней. В такое время столица преображалась: дожди начинались редко, все чаще уступая свое место безмятежной жаре.       Во дворце оставаться с каждым днем было сложнее. Бенкендорф не выносил сухость, стараясь все чаще выходить на улицу и постоять в тени. И когда в руки попало приглашение на конную прогулку от царя, мужчину это не могло не радовать.       Прибыв в имение Николая за городом, где кроме прислуги не было лишних глаз и ушей, Александр Христофорович невольно расслабился. От суеты северной столицы он уставал, предпочитая уединяться в кабинете или дома. Таким же местом была личная конюшня, где его всегда ждал вороной жеребец. С ним он прошел службу, выезжал на парады и бывало, останавливал целые бунты. Конь, как и хозяин, людей не любил. Кроме жандарма к нему никто лишний раз старался не подходить. И мужчину это устраивало.       Войдя в конюшню, Бенкендорф замер: жеребца нигде не было. Обойдя все стойла, обыскав все вокруг, в голову лезли самые страшные мысли.       — Где мой конь? — холодно обратился к старому конюху, — почему не доложили?       — О чем доложить, Ваше сиятельство, — бедный старик вжался в стену, никто в здравом уме не хотел на себе почувствовать гнев жандарма, — сегодня только утром его кормил, лично подготовил самую вкусную морковь!       — Что ты несешь?! Я всю конюшню обошел, его нет нигде!       — Так его это … барыня забрала… — конюх дрожащим пальцем указал в сторону сада, — я сначала запретить ей хотел, мол, Ваш это конь, не подпустит, еще не дай Бог, лягнет. А она взяла его молча под узду и вывела из стойла. Да он такой смирный стал! Я аж диву давался. Может как его… приворожила она его, черт знает.       — Ты что, полоумный, выпил? Какая барыня?! Он тебя к себе то не подпускает!       — Да я ж о том же, Ваше сиятельство! Думал, щас она взглянет на него и уйдет от греха подальше, а она того, приказала запрячь на прогулку. Мол понравился.       Оправдания Бенкендорф дослушивать не стал, молча прыгнул на другую запряженную лошадь и ускакал в сторону леса. Настроение уже было испорчено. За всю жизнь у жандарма никто и никогда не смел красть даже монету. А тут увели целого коня.       Деревья сменялись одни за другими, люди попадались все реже. С каждым километром лошадь бежала все медленнее, силы покидали тело. Остановившись у небольшого родника, мужчина спрыгнул, позволив животному утолить жажду. Сам же он сел на рядом, оперевшись на пень и погрузившись в свои мысли.       — Думаете о великом, Александр Христофорович? — мужчина обернулся и на секунду не поверил своим глазам. Софья Алексеевна, в уточенном верховом наряде, сидела на его коне и улыбалась. На спокойном, послушном коне,        — Я видела, как Вы куда-то резво скакали и решила, что кому-то нужна была помощь.       — Не поверите, Софья Алексеевна, была нужна. Представляете, у меня украли коня. Прямо у меня из-под носа. И я уж думал, что не найду его.       — Правда? Какой ужас, — девушка нежно погладила черную гриву, — в таком случае, Вы мой должник, ведь коня я Вам возвращаю в целости и сохранности. Он у Вас очень послушный.       — Вы находите это смешным? — жандарм нахмурился и подошёл к наезднице. Довольное лицо, растрепавшиеся волосы, легкий румянец и вздымающаяся грудь. Она смотрела на него свысока, восседая на его коне так, будто он уже был ее собственностью. И конь видимо был не против,       — Софья Алексеевна, а если бы что-то случилось? Не судите животное по первому впечатлению, он мог Вас уронить.       — Александр Христофорович, — девушка улыбнулась еще сильнее, — мне кажется или я слышу в Вашем голосе нотку беспокойства? Вы переживали за меня или за коня?       — За вас обоих, — жандарм протянул руку, — кто знает, кого вы вдвоем можете обидеть. Если не он копытом, так Вы своим остроумием.       — Приму за комплимент, — Софья довольно кивнула и хотела уже протянуть руку в ответ, как вдруг жеребец дернулся. Видно, слова хозяина его задели. Потеряв равновесие, девушка уже была готова встретиться с землей, как крепкие мужские руки обхватили талию.       — Не ушиблись? — взволнованный голос жандарма был у самого лица. Подняв зеленые глаза, она встретила его карие. Слишком близко. Слишком интимно. Не для девушек ее статуса и его положения. Но так спокойно.       Бенкендорф внимательно изучал ее лицо, ища хоть толику страха. Но его не было. Еще никогда женские губы не были так близко. Он даже успел рассмотреть легкую трещинку, видно оставшуюся еще с того вечера. Женское дыхание замедлилось, тонкие руки сплелись на его шее. От него пахло дорогим табаком и свежестью леса. И аромат дурманил разум. «Возьми себя в руки» промелькнуло у нее в голове, но все тщетно.       — Спасибо, — женский шепот разорвал тишину, — видимо, Вы ему нравитесь больше чем я.       — Видимо, — раздался шепот в ответ. И на мужском лице отразилась легкая улыбка, — он просто очень любит внимание. И не любит, когда мое внимание забирает кто-то другой, — женские глаза округлились, а жандарм продолжал держать юное тело, прижимая к себе.       Он подумает о своих словах позже, перед сном и поймёт, что уснуть ему предстоит еще не скоро.