Сезон 1 серия 6

      Во дворце была суматоха. Горничные носились по всем этажам, не обращая ни на кого внимания, то и дело что-то убирая. Швейцары готовили свои парадные сюртуки и начищали ботинки. В царское крыло постоянно открывалась дверь: фрейлины одна за другой заходили в покои к императрице, принося все больше и больше одеяний. Вся Россия готовилась к чему-то важному, выжидающему. А именно, Дню рождения царя. Зимний дворец готовился к балу, и только двое мужчин прятались от суматохи в душном кабинете.       — Спасибо, что разделяете со мной эту скуку, Александр Христофорович, — Николай шумные празднества не любил, предпочитая это время провести в спокойствие с семьей. Но когда ты император, такое случается крайне редко. Тем более если того желает царица, — мне кажется моя супруга пригласила всю Европу на завтрашний вечер.       — Ничего страшного, Ваше императорское величество, пусть вся Европа знает, что завтра день рождения у великого государя. Александра Федоровна уважает вас, оттого и хочет, чтоб вечер прошел идеально.       — Кстати насчет бала, — мужчина отложил документы, — она доверила его в руки своей кузины. Сказала, что нужен свежий взгляд со стороны. Боюсь представить, чем это может обернуться.       — Кузина? Софья Алексеевна? — жандарм удивленно поднял глаза на царя, — она здесь?       — Ах, значит вы уже знакомы, — Николай хитро прищурился. Взгляд его был похож на довольного кота, — и как она Вам?       — Мы пересекались пару раз, заводили легкую беседу, — Бенкендорф стушевался, старался всем видом показать, что данная особа его совершенно не волнует, — не могу оценить ее по достоинству, встреч было не так много, — и схватив первую попавшуюся книгу, уткнулся туда с головой.       — А Вы, полагаю, хотели бы больше?       — Нет, — Да! Кричало в голове у мужчины, — я считаю, что нужно больше времени уделять делам государственным.       — Вы как никогда правы, мой друг, — Николай довольно покрутил усы. Впервые он видел строгого жандарма таким уязвимым. И не мог этим не насладиться, — посему мне нужна Ваша помощь. Будьте добры, сходите в бальный зал, и проверьте как обстоят дела у камердинера.       — Конечно, Ваше величество, — Бенкендорф поклонился и покинул царский кабинет.       Дорога до тронного зала была долгой. Поднимаясь по лестницам, жандарм винил себя за показную слабость. Не было и дня, когда он не вспоминал конную прогулку. Ее большие глаза и тонкие ручки, что так трепетно и с доверием покоились на его шее. Женский аромат напоминал жасмин. Теперь везде, куда бы не ступала нога жандарма, он пытался услышать этот аромат. Но все тщетно. То ли его работа закапывала с головой в бумажную волокиту, то ли она уже успела покинуть Петербург. От этой мысли скулило все внутри. Ему хотелось бы хоть раз, в последний раз взглянуть на светлое лицо, что теперь приходит во снах. И судьба подарила ему этот шанс.       Войдя в бальный зал, он увидел любопытную картину. Месье Жорже, главный организатор всех важных мероприятий во дворце, хмурил брови и эмоционально размахивал руками. А рядом стояла Софья Алексеевна, деловито скрестив руки. Жандарм довольно улыбнулся. Видно, французские эмоции ее не сильно прельщали.       — Софья Алексеевна, — с легкий акцентом заговорил мужчина, — поймите меня правильно, сейчас в моде венский вальс, а не Глинка! Что скажут гости?!       — Они скажут, что император очень любит все русское и имеет тонкий вкус, — девушка была непреклонна, — завтра день рождения у царя Российской империи. И танцы должны быть соответствующими.       — Это провал! Провал! Что они скажут о великом месье Жорже после этого?       — Они скажут, что Россия не будет смотреть в сторону Европы, — ровный голос мужчины ворвался в их спор и не терпел возражений, — месье Жорже как никто другой знает, что Его Величество не терпит лишнего фарса. Так зачем его привлекать?       — Ууи, Месье Бенкендорф, Вы правы, но … — Француз нервно затеребил запонки, — доверить это дело новичку… Женщине …       — Графиня Софья Алексеевна приходится близкой кузиной императрице. У нее в крови любовь к тонкому вкусу. Или Вы так не считаете?       — Нет, нет, что Вы, Александр Христофорович, — лоб мужчины покрылся легкой испариной, — я полностью доверяю вкусу Ее Величества. Думаю, Софья Алексеевна прекрасно со всем справится.       Не успев девушка что-либо ответить, француз исчез с поля зрения, не выдержав грозный взгляд жандарма. И она была тому благодарна.       — Вы спасли меня, — Софья поклонилась, — в который раз.       — Не стоит благодарности, — жандарм подошел ближе. На секунду казалось, слишком близко, — Глинка значит. У вас прекрасный музыкальный вкус.       — Мне всегда казалось неправильным, когда русские таланты не замечают. Михаил Иванович прекрасный композитор. Императору он пойдет по вкусу.       — Несомненно, это Ваша заслуга, — легкий румянец накрыл девушку с головой. Слова мужчины казались такими искренними, что та лучезарно улыбнулась, — завтра нас всех ждет прекрасный вечер       — Жаль, что Вас там не будет, — быть может, Бенкендорф смущать умеет, но последнее слово останется за ней. Уж больно довольным было лицо мужчины.       — Не будет? — Бенкендорф удивлено нахмурился, — откуда такие мысли?       — Но вы ведь всегда закрываетесь у себя в кабинете, когда дело касается праздника, — Софья наигранно надула губы, — да и танцевать Вы наверное не умеете.       Мужскому возмущению не было предела. Его обвели вокруг пальца. Юная особа смотрела с вызовом. И ему понравилось.       В таком случае, — то, что далее совершил жандарм, привело Софью в легкий шок. Мужчина аккуратно встал на одно колено и протянул руку, — не окажите ли Вы честь пойти на бал со мной. И Смею ли я надеться на танец?       — Для меня это честь, Александр Христофорович, — девушка приняла руку с легким поклоном, — докажите, что я ошиблась.       — С удовольствием.