Сезон 1 Серия 20

      Каждый год в день летнего солнцестояния крестьяне отмечали Ивана Купала. Этот вечер молодежь запоминала надолго: готовили костер, через который перепрыгивали молодые пары, девушки плели венки и запускали в реку. Женщины гадали на любовь, на молодца. Ночью всегда пляски, да песни с прибаутками. Мечта любой девицы отправится ночью на такие гуляния.       И Софья не была исключением. Уговорив Бенкендорфа втайне сходить вечером в деревню, к берегу, где собиралась вся молодежь, они тайно отправились на гуляния. Мужчина конечно восторга не испытывал. Не то, чтобы он брезговал притворяться простым деревенским мужиком, но играть в переодевания явно желанием не горел. Но от вида молящих зеленых глаз он сдался. И переодевшись в простую льняную рубаху, Александр Христофорович вместе с невестой отправились в путь.       — Ты уверена, что это хорошая идея? — мужчина все не унимался, — пожалуйста, будь рядом и никуда от меня не уходи.       — Конечно, Сашенька, я уверена, — Софья была вне себя от радости. Облачившись в легкую ситцевую рубаху, она чуть ли не бежала в сторону реки. Как же ей хотелось вместе со всеми устроить хоровод и запустить венок, — и я очень рада, что ты разделяешь мои интересы.       Добравшись до места, Бенкендорф внимательно огляделся: молодые парни готовили костер, девушки в стороне плели венки и о чем-то хихикали, хитро посматриваю в их сторону. Хотел он обратиться к Софья, но её и след простыл. «Вот пройдоха».       Его невеста решила время зря не терять и присоединилась к другим девицам плести венки. Ему не оставалось выбора, как пойти помогать разжигать костер, ведь белой вороной казаться не хотелось. Шло время, Солнце клонилось к закату, над водой поднимался туман.        Первые искры упали на сухую солому, поднимаясь все выше в небо. Крестьянки стали по очереди запускать свои венки по течению, то и дело нашептывая что-то под нос. Последней кинула венок Софья, краем глаза поглядывая на Бенкендорфа и улыбаясь. «Быть может, здесь и не так плохо»       И только подумал мужчина о чем-то хорошем, как гнилая мостушка издала последний хлипкий треск, и все девицы попадали в воду. Мужчина кинулся на помощь, в голове проклиная этот день. Благо, берег был мелкий.       — Софья! — жандарм был уже в в воде       — Все хорошо, здесь мелко, — его невеста неотрывно смеялась с другими девушками. И мужчине хотелось взвыть: все платье промокло, облегая женскую фигуру точностью по силуэту. Мокрая, с волнистыми от воды волосами Софья была похожа скорее на Венеру с полотен, чем на деревенскую девушку. Грудь мягко вздымалась, от холода были видны соски и мужчина пожалел, что вообще родился на свет. Ведь сейчас ему хотелось только одного. Забрать её от сюда, подальше от этих похотливых глаз, и увезти к себе в поместье.       Подняв на руки невесомое тело, мужчина отнес её к костру, греться. Софья, как самое довольное существо на планете, тянула ручки к огню, то и дело вздрагивая.       Потом начались танцы. Молодые люди вставали в пары, отбивая ритм бубна, а затем сплетались в один хоровод. Музыка одурманивала. В ней было что-то тягучее, хотелось встать следом и пойти к молодым. Софья с вызовом протянула руку, приглашая Бенкендорфа прыгать через костер. И кто он такой, чтоб отказать любимой невесте? Взявшись за руки, они прыгнули под общий гул голосов, а потом присоединились к хороводу.       Вечер тянулся долго, на смену пришла глубокая ночь. В траве трещали кузнечики, яркая луна освещала дорогу, а двое влюбленных сидели под дубом и неотрывно целовались. Влажные рубахи прилипали друг к другу, как и их хозяева. Бенкендорф гладил её кожу, нагло касаясь девичьего бедра, а она запускала руки в темные волосы. Этой ночью они не были представителями из высшего общества, и быть может, Бенкендорфу даже понравился этот праздник.