Часть 2. Мучения первые

      По правде говоря, чудесники до самого конца не верили, что заядлые жулики сдержат хотя бы первое своё обещание: собственно, прийти на урок.       Но неожиданности всё продолжали происходить, и вот уже закадычный плутовской дуэт стучался в двери Чудесного домика на утро следующего дня ровно в восемь, как и полагается. Карандаш и Самоделкин даже опешили немного, не ожидая вновь увидеть пирата и шпиона на крыльце; да ещё и так рано, по их же меркам. Но ничего не поделаешь, нужно было теперь сдержать своё обещание и провести для разбойников хотя бы один урок грамматики. Так сказать, пробу пера; хватит ли их энтузиазма на продолжение занятий - узнать ещё только предстоит.       На всякий случай, своего маленького воспитанника чудесники всё же предусмотрительно отправили на недельку-другую гостить у добрых Молотковых: с ними за безопасность (как и досуг) ребёнка можно было совсем не беспокоиться. Чего вот уж точно нельзя было гарантировать с двумя печально известными бандитами, только-только ступившими на длинную дорожку просвещения…       - Слышь, начальник, - невозмутимо окликнул оного капитан; попытка устроиться за крошечной школьной партой, явно не рассчитанной на комплекцию столь рослого “ученика”, закончилась для того тревожным треском, но он всё продолжал крутиться в поисках наиболее удобного положения, - Чего у вас всё хлипкое такое? Нормального дерева нет, что ль? Аж трещит по швам!       Для пущего эффекта Буль-Буль хлестнул по столу, заставив Дырку подскочить в неожиданности. Парта хоть и весьма стойко выдержал напор, но всё же покрылась крошечными трещинками в том месте, куда впечатался огромный пиратский кулак.       - Если его не лупить как буйный гамадрил, может, и не будет, - сурово отозвался Самоделкин; уж неуважение к собственной работе (а школьную мебель строгал именно он) мастер мимо ушей не пропустит и терпеть не станет. - Вы не на урок Безудержного Ломания пришли, попрошу заметить! Пока по-хорошему.       - Жалко, - фыркнул капитан; в его представлении даже такая физическая активность была бы всяко интереснее того, ради чего они здесь собрались. - Я б тогда столько пятёрок себе отхватил сразу. Я ж знаете сколько досок наломать могу одним только мизинцем?       Нахмурившись, железный человечек уже собирался было двинуться на рыжебородого хулигана, чтобы предотвратить дальнейшую разрушительную демонстрацию, но тут чудесный художник призвал всеобщее внимание хлопком в ладоши.       - … Давайте, пожалуй, не будем отклоняться от намеченного курса, - откашлялся он. - Ведь сегодня мы отправляемся в одно очень увлекательное путешествие!       - Путешествие? - заблестели глаза моряка.       - Куда это? - Дырка от удивления вытянулся вперёд, комично распластавшись на слишком маленькой для него парте. - А я-то думал, что дальше этого душного класса мы никуда и не сунемся…       - А путешествие это - в вашу новую жизнь, - объявил Карандаш в своей неизменно театральной манере. - С сегодняшнего дня, Буль-Буль, Дырка, под нашим чутким руководством вы будете постепенно превращаться в прилежных, грамотных и воспитанных людей, достойных уважения и почёта! Мы научим вас не только читать и писать, но и правильно себя вести с окружающими в любой ситуации - разрешать споры без кулаков, преподносить себя наилучшим образом и…       - Та-а-к, осади, мазилка, осади! - замахал руками Буль-Буль. Кажется, такие пространные планы в его собственные не входили никогда. - Чегой-то за балласт такой вы нам подкидываете? Мы на всю эту требуху не подписывались!       - Капитан хочет обратить ваше внимание на тот факт, что мы согласились лишь на уроки грамматики, чтения и счёта, - вертлявый шпион поспешил перевести возмущения товарища на “человеческий”. - А об уроках хороших манер никакой речи изначально не шло.       - И чего взвелись? - мастер обратил на обоих такой тяжёлый, укоризненный взгляд, какой не оставлял и шанса на ответный бунт. - Они тоже бесплатные, будьте спокойны. Входят в комплект.       - Значит, от них даже нельзя отказаться? - возмущённо вздёрнул длинный нос Дырка.       - Вам двоим - совершенно точно нет, - захохотал чудесный художник. - Знаете, люди ходят в школу не только для того, чтобы выучиться красивому письму или беглому чтению: но и для того, чтобы научиться эти несомненно полезные навыки применять в обычной жизни. Ведь грамотная речь, аккуратный почерк и прилежное отношение необходимы и за пределами класса.       - Зачем ещё? - разбойники глядели на учителей с недоверчивым прищуром. Тем-то легко рассуждать о пользе красного словца и всяких там наук, живя с крепкой крышей над головой да полными тарелками еды.       - Чтобы окружающие всегда понимали вас правильно, - пояснил Карандаш. - Чтобы вас помнили за ваше хорошее отношение, добрые слова и ещё более добрые поступки - и соответствующе награждали за успехи.       - А ещё чтобы вас не поминали последними словами, если из-за своей расхлябанности вы опоздаете на важную встречу или сорвёте последние сроки, - дополнил язвительно железный человечек. - Вы ведь хотели выучиться грамоте, чтобы найти хорошую работу? Так вот без прививания дисциплины и хороших манер вам она не светит, будь вы хоть трижды дипломированными академиками. Это - неотъемлемая часть всего обучения. Неучам и невежам от того никак не отвертеться.       Буль-Буль, выслушивавший учительские тирады с нахмуренными бровями и раскрасневшимся от негодования лицом, под конец обречённо откинулся на спинку крошечного стула, и без того находящегося под невиданным напряжением от капитанских габаритов.       - Во влипли, - пробубнил он сквозь усы. - Чтоб меня как пса вшивого натаскивали, что да как базарить….       - Уж ваша замарашка хвостатая и то покладистее будет, - сострил Самоделкин, вспомнив смышлёную и грозную дворняжку, частенько увязывающуюся за непутёвыми разбойниками. А те, небось, и сами о ее существовании позабыли, заперев бедную собаку совсем одну на чердаке перед своим уходом…       - Чего-о? - Пират возмущённо стукнул по столу и на этот раз умудрился сильно заметнее помять поверхность. - Слышь, учитель, это ты мне псину-то в подмётки ставишь?       Мастер, в свой черёд, возмутился столь бесстыжему обхождению с классным оснащением - глаза его грозно блеснули.       - От вашей “псины” хоть вреда меньше, а пользы, может, и больше, - процедил он.       Вмиг всё терпение недругов иссякло, обернувшись жгучей жаждой хорошенько врезать друг другу, чтоб второй не рыпался; и вот, когда кулаки уже сжались, готовясь к обоюдным выпадам, художник и шпион засуетились, подхватив своих друзей за секунду до неизбежного столкновения.       - Капитан, спокойнее-спокойнее, оно того не стоит! - Дырка мёртвой хваткой вцепился в того, оттягивая назад со всей своей хиленькой силы. - Нам ещё учиться у них, помните? Они обещали!       - Да умникам таким - грош цена! - возмущался Буль-Буль. - Больше гундят, чем учат!       - Таких балбесов и учить бесполезно, - кольнул железный человечек в ответ, - раз слушать не умеют.       - Самоделкин, Ван Гога ради, выйди! - златокудрый чудесник выталкивал товарища из класса от греха подальше и, особенно, подальше из поля зрения провоцирующих его так легко разбойников. - Дай начать урок наконец! Иди пока сделай им новые парты, побольше размером. Только к ним не лезь!       - А может кое-кому и надо один раз наглядно объяснить, - выпалил мрачно железный человечек, - чтоб этот кто-то ничего больше не сломал.       - Вот очень ты, конечно, правильный пример тогда подашь, товарищ учитель! - возмутился уже Карандаш, укоризненно тыча в металлический корпус пальцем. - Хвалёная дисциплина и манеры - в окно! Хуже хулигана, право!       - Лево, - передразнил Самоделкин, всё глаз не сводя с пирата и шпиона, точно так же в моменте бранящихся друг с другом. Видимо, первые всё же всерьёз выясняли, так ли им на самом деле сдались эти треклятые уроки грамоты под надзором строгих чудесных учителей, или игра вообще не стоила своих свеч.       От их вида - и от мудрых упрёков друга, - в железное сердце мгновенно закралось неприятное осознание собственной грубости, коей не то, что от директора, от простого охранника любой, даже обыкновенной школы не ожидаешь услышать. И ведь действительно: только что он сам говорил о прививании хороших манер и о правилах приличия, а тут почти снизошёл до такого примитивного порыва, - врезать нерадивому ученику, отвечая на столь глупые провокации. Да и сам разжигал огонь не хуже громилы-ученика, подбрасывая дровишек в виде едких слов… Железный человечек виновато потёр макушку и обратился к художнику, понизив голос до заговорщического шепота:       - Нет, ну ты разве сможешь провести им первый урок сам? Как бы они чего не выкинули опять…       - Не выкинут, не переживай. Не такие они опасные, как сами себя рисуют. С детьми ведь я справляюсь; а эти двое, считай, как два Прутика - такие же дети! - чудесник не сдержал ироничного смешка.       - Ещё хуже! Куда нам таких детин только…       Самоделкин задумался, безопасно ли всё же будет оставлять друга наедине со злейшими врагами хоть на минуту. Не то, что бы он не верил в его компетентность - просто от самих разбойников можно было ожидать чего угодно, а надеяться на их благоразумие (по крайней мере, пока) значило неминуемо рисковать. Тёмный взгляд оглядел задумчиво хрупкого маленького художника, перешёл на рослого пирата, затем снова на художника, затем на хваткого проныру-шпиона… Вот уж неравные силы!       - Давай я вам хоть Тиграшу приставлю: чуть что, она им двоим задаст жару.       Сказано - сделано. И вот заместо грозного железного мастера, отправленного неохотно мастерить новые парты, дисциплину в классе стала поддерживать не менее грозная полосатая овчарка. Ещё непонятно было, от кого разбойникам стоило трястись больше. Однако свою работу хвостатая охранница выполняла на пять с плюсом: пока лучезарный учитель с энтузиазмом объяснял великовозрастным ученикам такую скукоту, как содержание алфавита, пристальный взгляд Тиграши неизменно держал пирата и шпиона в тонусе. В том смысле, что бодрил не хуже пушечного заряда или пистолетного выстрела прямо над головой.       - ... И последний ряд - буквы “э”, “ю” и “я”! - закончил своё введение чудесный художник.       - Кто и кто? - вскинул голову Буль-Буль, только под конец рассказа показав какую-то заинтересованность; до этого всё время они с товарищем увлечённо гоняли седьмую партию в крестики-нолики. Со счётом семь против нуля выигрывал, конечно, Дырка.       - “Ю” и “я”, - повторил Карандаш, подчеркнув выверенные на доске буквы.       - Кто такой Ю? - прищурился шпион.       - И чего это ты вдруг буква, мазилка? - возмутился второй разбойник. - А где тогда буква “Буль”?       - И буква “Дырка” тоже должна быть! - вторил первый. - Я настаиваю!       - Таких и быть не может! - замотал головой чудесник.       - Почему? В честь тебя же есть!       - Она вовсе не в честь меня, а буква просто называется так - “я”. Как и местоимение, - пояснил учитель.       - Вместо куда? - в замешательстве пират чуть не начесал себе под банданой лысину.       Карандаш невесело выдохнул, предвкушая часы и часы подобных вопросов от своих новых учеников.       - До этого мы дойдём позже, не торопитесь… Давайте пока вернёмся в начало, - художник вновь обратился к аккуратно выверенным им на доске образцам букв, переводя внимание разбойников. - Как видите, русский алфавит состоит из множества разных букв; говоря точнее - тридцати трёх. Каждая из них обозначает свой определённый звук или несколько звуков, которые вместе собираются в слоги, а уже из слогов мы создаём слова.       Каждый термин выводился в то же время на доске, пока, наконец, из целого ансамбля новых понятий не получилась вполне прямолинейная схема. Разбойники следили за каждым изгибом начерченного словно заворожённые; ведь для них невежд даже вроде бы такие пустяки выглядели словно какое-то волшебное заклинание.       - Поняли цепочку?       Когда ученики отозвались в унисон стройным “Ага!”, Карандаш так воодушевился, что аж затанцевал в сторону чистой части доски.       - Чýдно! Буквы мы посмотрели, - и ещё обязательно успеем опробовать на письме, - а пока давайте познакомимся поближе со звуками. Делятся они на разные виды: например, бывают гласными и согласными.       - Ё-хо-хо! - пират аж присвистнул, ухмыльнулся. - Вот этих гласных ребят я уже уважаю!       - Почему? - художник приподнял бровь.       - Пра-льно, а некой этим-то согласным поддакивать! Чтоб звучнее было - голосить надо, да погромче! А не подлизываться, как рыбёшки к киту. Со всеми соглашаться, так себе ни гроша, ни крошки ни оставить, вот что.       - Вы как скажете - так Ваши фразочки в газеты да в умные книжки стало бы печатать, капитан, - восхитился для виду Дырка, чем вызвал на лице оного самодовольную улыбку во все грязно-белые и один позолоченный зубы.       Нашли, однако же, мятежные разбойники себе единомышленничков среди звуков, ничего не скажешь!       - К вашему сведению, согласных звуков даже больше, чем гласных, - хихикнул учитель, разбивая иллюзии учеников. - Тридцать шесть против шести!       - Хо! Вот те перевес так перевес!       - Позвольте возмутиться немножечко от имени несогласных, а почему же счёт такой неравный? - шпион скрестил руки на груди, подмяв локтями страницу прописи. Несправедливость за гласные звуки, впрочем, поглотила его больше собственной неаккуратности. - Это же целая армия против одной банды получается!       - Звуки не воюют друг с другом, - чудесник покачал пальцем, отбивая сомнения разбойников; им чуть что, так везде вражда да драки мерещатся! - Они должны дружить, чтобы вместе сходиться в слоги. А согласных больше, потому что они и используют больше разных “инструментов” нашего тела - и губы, и язык, и зубы. Гласным звукам хватает лишь одного - голоса.       Пират и шпион переглянулись, призадумавшись, да кивнули дружно. Видимо, прикинули, что одинаково любят как губами шлёпать, так и горланить, так и свистеть, так и языками цокать, и что все звуки, гласные и согласные, им пригождаются в равной мере.       - Раз вам сразу понравились гласные, давайте с них и начнём, - Карандаш начертил на доске три палочки - две соединялись друг с другом верхушками, а одна лежала у них посередине, как ступенька у стремянки. - В нашем алфавите всего десять букв обозначают гласные звуки. Вот самый известный из них - “а”, по совместительству это же самая первая буква алфавита. Звук этот легко найти в очень многих знакомых вам словах.       - Важный какой! - хмыкнул Буль-Буль. - В “капитане” аж два таких!       - И в “Дырке” тоже есть, - заметил тот с интересом; ведь интерес всегда разжигался по-особенному, когда речь заходила о чём-то “своём”.       - Верно, верно. Даже у меня целых три, - улыбнулся художник, постучав пальцем по кончику грифельного носа. - Сможете вспомнить ещё какие-нибудь любимые ваши слова, в которых есть этот звук? К примеру, которые начинаются на “а”?       Ученики видимо напряглись - взгляды их разбежались, рассыпались, поползли по классу, будто искали подсказок на вопрос в самых обыденных предметах интерьера.       - Знаю! - вдруг подпрыгнул пират, перепугав своим рёвом и “одноклассника”, и учителя. - Знаю! “Абордаж”!       - И что оно означает? - удивился последний.       Буль-Буль застыл, застигнутый врасплох. Вспомнить-то вспомнил, а об необходимости объяснять значение слов, вроде, никто не заявлял. Капитан лишь пожал плечами:       - Пёс его знает, но слыхал, что все пираты, когда корабль хватают, орут “АБОРД-А-А-АЖ”!       Последовавшая демонстрация почти буквально всколыхнула Чудесную Школу: задрожали стены, заходили ходуном парты, неприятно сморщились, заткнув уши, обитатели кабинета, а Тиграша тут же подпрыгнула на стрёме и грозно ощетинилась в сторону нарушителя дисциплины. Буль-Буль от низкого собачьего рыка моментально притих и откинулся смирно на стульчике, будто бы ничего и не говорил вовсе.       - Внушительно, капитан, - Дырка прочистил ухо пальцем.       - Вот тебе и сила гласных… - тряхнул плечами златокудрый чудесник и пригладил взъерошившиеся от нервов локоны. - Вот только необязательно шуметь и паясничать, чтобы свои знания доказывать! Попрошу впредь не кричать так без надобности, а иначе от школы до конца урока и кирпичика не останется. - Затем он перевёл испытывающий взгляд на шпиона, намекая. - Ну, Дырка, а ты? Какой пример можешь привести?       Тот встрепенулся и хватился за длинный подбородок, усиленно обдумывая варианты - от таких дум аж проступил и зашевелился на худой щеке желвак.       - Э-эм… “ас-сигнация”? - выдал он неуверенно спустя время.       - А это ещё что такое?.. - учитель устало потёр лоб и опёрся о соседнюю парту.       - Ну, когда я выводил вредителей в парке, один садовник, который был мне приставлен начальником, в конце каждого дня выдавал мне денюжку, приговаривая про “заслуженную ассигнацию”, - на плутовское лицо прокралась самодовольная улыбка. - Мне это всегда очень нравилось.       - Не сомневаюсь, - фыркнул Карандаш. Что-что, а грабёж и деньги у этих жуликов на уме были всегда, на первых местах. - А какие-то более понятные слова сможете вспомнить? Что-то попроще абордажей и ассигнаций?       “Тук-тук!”       - Нет, в тук-тук нет зву… - учитель опомнился, откуда на самом деле пришел стук, уже когда со скрипом приоткрылась дверь в класс. Из неё, ожидаемо, выглянула голова Самоделкина.       - Всё у вас тут нормально?       Он оглядел комнату недоверчиво и кивнул вопросительно в сторону пирата: чего тот орал?       - По делу, Самоделкин, - златокудрый чудесник вытолкнул докучливого товарища обратно, прикрывая со своей стороны дверь. Тиграша помогала первому, бодая второго полосатой головой. - Всё хорошо, мы с ними звуки проходим! Иди пока доделывай парты.       Мастер удалился под недовольное бормотание, а художник, погладив благодарно собаку на страже, вернулся к ученикам.       - Ну что, ничего ещё на ум не пришло? - с сомнением окидывал он обоих взглядом. Неужели и такое задание им не по зубам? Или просто разбойникам было настолько всё равно - никогда они не обращали внимания на самые простые слова, что использовали каждый день? - Хотя бы “акула” какая...       - Э, нет, начальник, какая акула! - замахал руками пират, будто учитель пригрозился эту акулу нарисовать и претворить в жизнь прямо сейчас. - Ты ж сказал любимое слово вспомнить.       - Ну хорошо, “акула” для вас нелюбимое слово, - вздохнул тот; память у разбойников была прямо-таки неудобно выборочная. - А что насчёт “алмаза”? Или “аптеки”? Или “актёра”?       - А, я знаю! - воскликнул Буль-Буль, и остальные машинально напряглись. - “Обед”!       - Обед? - Карандаш готов был рассмеяться от неожиданности - и, одновременно, ожидаемости - ответа, но вдруг сам задумался и протянул. - Знаете, а пример интересный… “Обед” хоть и начинается на звук “а”, но вот под этим звуком в нём скрывается совсем другая буква - “о”. Такая круглая-круглая, как обеденная тарелка.       Разбойники переглянулись удивлённо, не ожидая такого обмана.       - А чего это под ней чужак маскируется? - допытывался Дырка, прищурившись. Существование букв-шпионов, конечно, заинтересовало его особенно.       - У-ух, проныра какая! - Буль-Буль замахал кулаком, по-своему огорчённый, что его пример не подошёл. Только, пожалуй, под один критерий вопроса.       - Ничего странного! Иногда буква подразумевает разный звук в разных словах, - пояснил Карандаш под озадаченные взгляды учеников. - А давайте наоборот теперь - попробуйте вспомнить слова, которые начинаются на “о”.       - “Опельсин”! - со знанием тут же выдал пират, мотая ус.       - И “орбуз”! - подхватил шпион, от чего у художника ещё больше округлились глаза и подкосились ноги.       - “Апельсин” и “арбуз”? - моргнул он. - Почему они? Они ведь начинаются на звук “а”...       - С чего на “а”, когда надо на “о”? - вопросом ответил Дырка.       - Надо на “о”, но эти слова на “о” не начинаются! - вспыхнул чудесник. - Откуда вы его там взяли?       - Как не начинаются? Они же как тарелка обеденная - круглые, - искренне недоумевал Буль-Буль; ведь в его представлении всё звучало очень даже логично! Что тарелка, что апельсин, что арбуз - всё было круглое, как и “о”.       - Вы сами арбуз давно видали, уважаемый учитель? - съехидничал шпион.       - Да уж видимо давно… - последний поспешил вытереть платком вспотевший лоб. - Но, право, запомните: не всегда звуки вот так совпадают с буквами, как обеденная тарелка - с “обедом”! В русском языке в словах часто бывают такие “подмены”, а с тарелкой был лишь пример. Возможно, другие вам будут понятнее…       Но как учитель не бился, не объяснял разницу между буквами и звуками, твердолобые ученики продолжали выстраивать собственные связи и соединять несоединяемое: например, рьяно доказывать наличие в слове “утка” гласной “я” - а то как птица, собственно, без неё может крякать? Или вот “паровоз” - раз возит он всё непременно парами по два, значит, и “а” в нём должно быть две!       - Знаете, по-моему вы совсем запутались с этими звуками и буквами, - растерянный Карандаш описывал вокруг разбойников бездумные круги, будто ходьба смогла бы направить ход его мыслей в новое русло. - А ведь я хотел рассказать вам сегодня ещё и о согласных звуках! Теперь и не знаю, отложится ли что-то в ваших головах…       Пират и шпион со столь же растерянным видом откинулись назад: если им так плохо даются уже самые первые темы урока, не откажется ли чудесный художник в принципе пытаться учить их чему-либо? Дело серьёзное, едва ли вышел их бравый корабль в море, как уже буквально “поплыл” на волнах хитроумной программы.       - Вот бы икорочка… - протянул Буль-Буль. Утреннее солнышко, тёплыми лучами пригревавшее разбойника, только больше настраивало на мечтательный, совершенно не рабочий лад.       - Что икорочка?       - Ну, отложилась, - облизнулся он. - Я вот горбушу люблю. Или фор-р-рельку!       - Кто о чём, а маляр о кисти, - захохотал чудесник. - Но, боюсь, ещё не время обеда, а у вас головы только им и забиты.       - А ты расскажи про согласные, учитель, - заискивал Дырка; самому ему претило на голодный желудок слушать дальнейшие гастрономические грёзы товарища. - Это капитана-то точно отвлечёт от вкусных мыслей.       - Что ж… Давайте попробуем; но слушайте очень внимательно! - Карандаш переводил указку с одного ученика на другого. - Согласные звуки - ребята серьёзные, организованные. Они чётко разделяются на собственные группы, назовём их профсоюзами: это глухие, звонкие, твёрдые и мягкие согласные.       Разбойники, как у них уже вошло в привычку, хлопали на учителя округлившимися глазами; за пустыми взглядами их не виднелось ни одной ясной мысли.       - Э-э… в смысле твёрдые? В смысле мягкие? - Буль-Буль почёсывал затылок, лохматя свою пышную гриву ещё больше.       - Их что, прямо пощупать можно? - хихикал Дырка. - Прямо руками?       - А глухие что, реально тугие на ýхи? - развивал мысль пират. Как же это, звуки, у которых есть и уши, и кожа? Или вообще шерсть с перьями? Как представишь - странная зверюга получается, только и делает, что мычит, или шипит, или гундит!       - Нет-нет, это всё очень условные названия их профсоюзов, - заверил с вымученной улыбкой чудесник. - Согласные звуки, как и гласные, тела не имеют - твёрдыми или мягкими, например, они зовутся из-за способа произношения, а он зависит от последующей гласной. Сравните “кота” (Тиграша навострила уши!) и “кита” - первая согласная у них одна - “к”, зато при каждом слове входит в разный профсоюз.       - Никак, перебежчик? - сощурился шпион; разве можно входить в два профсоюза одновременно? Впрочем, не то, что бы два здоровенных лодыря, все дни снующих по улицам в поисках лёгкой наживы, в целом многого знали о профсоюзах…       - Никак нет! - нахмурился Карандаш. - Просто в “коте” это будет твёрдый звук, а в “ките” - мягкий. Ведь за “к” в этих словах следуют разные гласные.       - Дребедень какая-то всё равно, - заключил пират, шлёпнув ладонью по столу. - Кому в здравом уме кит мягким покажется, а кот - твёрдым? Сравнили такую тушу с мехом!       Художника уже перестали забавлять эти комичные умозаключения разбойников; вместо хохота напрашивался лишь измученный стон, но негоже учителю вести себя хуже собственных учеников-невежд.       - В языке много условностей, - отметил он сухо, отбивая недовольно пальцами по соседней парте. - И перестаньте, наконец, паясничать, оба! Как будто я не вижу, как вы пытаетесь время тянуть и зубы мне заговаривать своими неуместными шуточками.       Разбойники одновременно хмыкнули, подтянулись: наконец учитель начинал играть серьёзно! Или, хотя бы, делал вид, что играл. Не то, что бы провоцировать его входило в обязательную программу дня хулиганов, но, признаться, им становилось гораздо интереснее вникать в общее дело, когда добренький художник вёл себя хоть капельку недобренько - разговаривал на их языке.       - Что ты, что ты, дражайший учитель, - тон Дырки был заискивающим, а вот еле-еле заметная ухмылка на губах - истинно насмешливой. - Мы ни того, ни другого и в помыслах не имеем. Честное ш…пионерское. Не откажешь же ты нам в удовольствии с толком, углублённо просвещаться в вопросах всех этих курьёзных букв и звуков?       Карандаш вздохнул, сдавая обороты - с одной стороны, как им запретить задавать вопросы там, где им искренне непонятно, и проявлять интерес там, где на этот интерес и рассчитывает учитель? Но с другой, такой непонятливостью и упёртостью в собственном невежестве не отличался до этого ещё ни один юный ученик Чудесной Школы; даже непоседливый Прутик или диковатый на вид Бабучка. Эх, утомлённый художник с досадой ощущал острый недостаток педагогического опыта. В голову закралась горькая мысль, что сегодня как никогда пригодилась бы помощь и руководство умудрённого профессора Пыхтелкина - уж он-то знал бы, как подходить даже к таким тяжёлым случаям…       - Ох, прохвосты, - пробормотал под нос чудесник, затем собрался и обратился к ученикам бодрее. - Учтите, что вас ещё ждёт домашняя работа с последующей сдачей алфавита к следующему уроку - наизусть! В ней, уж будьте покойны, будут затронуты все те вопросы, что так рьянно вас сегодня занимали.       - Все-все-е-е? - ухнул пират, откинувшись на стуле.       - Все-все!       - А те, которые мы не проходили? - допытывался Дырка.       Художник выгнул бровь - как можно задать на дом то, что ещё не проходили? Не в школе будущего же они учились, в самом деле.       - Ну вот про глухие и звонкие согласные ты нам так и не рассказал, - лицо шпиона то ли сжалось, то ли ещё больше растянулось в какой-то нелепой улыбочке: “ловко я его подловил”, будто бы говорила она.       - Сбили меня совсем! - замахал руками Карандаш, затем навострил указку. - Стало быть… Глухими или звонкими согласные называются тоже по способу произношения: звонкие требуют некоторого использования голоса - например, “б” и “бь”, “д” и “дь” “з” и “зь”, “л” и “ль”, “м” и “мь”...       Он поочерёдно указывал то на одно изображение соответствующего звука, нанесённое на доску, то на другое. Глаза разбойников пристально следили за каждым махом указки - но, кажется, вовсе не за тем, на что та была обращена, а просто за свистящим в воздухе кончиком.       - А вот глухие согласные не напрягают голоса - им хватает лишь шума, создаваемого воздухом у вас во рту, когда вы их произносите. Запомните этот ряд: “к” и “кь”, “п” и “пь”, “с” и “сь”... - на шестнадцатом звуке художник в итоге замыкает шествие.       - Это чего ж получается, - выпалил Буль-Буль по завершению парада согласных. - Мы с Дыркой всяко сильнее вас с Недоделкиным? Раз “б” и “д” - звонкие как пуля, а “к” и “с” - глухие как труба! - на это разбойники, обхватив друг друга, залились противным хихиканьем, заставившим Тиграшу ощетиниться.       Чудесник вдруг бросил на них такой нетипично резкий, полный недовольства взгляд, что пират со шпионом аж передёрнулись, умолкли; вся весёлость их вмиг потухла, как объятый приливной волной костёр на пляжном берегу.       - Попрошу уважения, дорогие ученики, - Карандаш осаждал обоих постукиванием указки по доске. В такт звуку угрожающе махал из стороны в сторону мощный собачий хвост, и негодники следили за ним краями глаз. - Не забывайте, кто согласился великодушно вложить в ваши светлые головушки столь драгоценные знания! Настоящая сила проявляется не в громкости или звонкости звука - даже не в гласности или согласности; а в том, как все эти звуки, столь непохожие, сходятся в гармонии, создают мощный, нерушимый строй, выражают вместе складную, изящную мысль. Понимаете же?       Но разбойничьи сердца пока сами глухи к прекрасному - а потому те лишь отмахнулись руками (в любопытной синхронности, как заметил художник) и вальяжно откинулись на стульях; прямо были у себя дома, а вовсе не в школе.       - А нам можно и без лишних изяществ, - заключил Дырка.       - Лишь бы нас все слышали, во! - подмигнул Буль-Буль.       Карандаш покачал головой; какие же неисправимые…       - Ну как вам невдомёк, что даже ваш шёпот будут готовы слушать часами, если только вы научитесь подбирать слова и орудовать знаниями…       - Нет, ну ты скажи, начальник, - пират наклонился вперёд, нависнув над партой. Вновь под ним угрожающе скрипнул несчастный стул. - Кто ж тебя услышит в море на палубе, когда в ушах одна вода шумит, если не гаркнуть хорошенько, а?       - Для этого экипаж корабля заучивает общепринятые команды, - заметил учитель, - и беспрекословно следует им. И в сложных условиях все друг друга прекрасно понимают, - с пары нужных слов, а иногда даже без!       - Во-о-от, - вклинился прозорливый Дырка, - значит, порой даже слов никаких не надо!       - Пра-льно, и тумак сойдёт! - вторил капитан и разошёлся смачным хохотом.       Тут уж художник, загнанный в угол хитрыми умозаключениями негодников, вконец рассердился - указка с силой шмякнулась об парту перед самым носом рыжебородого разбойника.       - Так же ли вы собрались общаться у себя “на работе”? - обыкновенно мягкий голос недобро звенел, становясь резче с каждым словом. - Если так, то, конечно, вам обоим не придётся даже учиться считать наработанный стаж - вас просто вышвырнет в первую же смену кто-то, выражаясь вашим языком, посильнее и погромче вас! - Карандаш выдохнул и строгим жестом подпёр указкой сначала подбородок пирата, затем шпиона, выпрямляя обоих. - Но если же вы рассчитываете на приятное обращение, без приятного обращения в ответ вам закрыты все двери. А оно, - особенно применимо к учителю, к наставнику, - означает не спорить, не перебивать, знать своё место и не переходить на грубый тон. Ясно?       - Так начальник… - замешкался поначалу Буль-Буль, затем губы его расплылись в нескрываемой ухмылке. - Ты ж, видишь, и сам без грубости да рявканья не обошёлся.       Вся краска мигом хлынула с побагровевшего от злости лица: разбойники всматривались в онемевшего на секунду учителя с интересом и явным самодовольством, будто охотники, сумевшие вогнать прыткого зайца в тупик. Не только вогнать, но и совершенно уморить, не оставив бедолаге и минуты на продых, ни секунды оценить ситуацию.       - Урок окончен, - бросил угрюмо художник, направившись вдруг вон из класса - не взглянув обратно ни на нерадивых учеников, ни на Тиграшу, выжидающе смотрящую то на помрачневшего хозяина, то на разбойников. Вместо звонка те услышали в свой адрес лишь отрывистый и многозначительный собачий “Рявк!”.