2. Сердце закололо, как Отелло Дездемону.

Дива погрузилась лицо в букет белых лилий, вдыхая аромат. Он был чудесный! Но внимание её привлекли подрезанные наискось стебли, так обычно делают аристократы. - Вроде розы дарили, откуда лилии? - Заходя в гримерку, поинтересовалась Елизавета Сергеевна. - Да так... - Помедлила Настя, приподнимая уголки губ. - Подарили. - Да они же безумно дорогие! - Воскликнула Надя, забегая за матерью. - Значит человек богатый. - Добавила Островская, ставя цветы в приготовленную вазу. - Будут теперь мой взор радовать. - Будь осторожна. - Располагаясь на диванчике, начала Елизавета. - Такие мужчины сначала одаривают, а потом закапывают. - А кто сказал что это мужчина? Может женщина. - Не думая, ответила Настя, ловя на себе презрительный взгляд тёти. - Что? Моё пение ни кого не оставляет равнодушным. - В один момент ты точно договоришься. - Твердо произнесла Елизавета. Ставя запятую в этом разговоре. *** До конца недели остовалось два дня, опера показана, дел нет, но в театр всё ровно присутствовать надо. Балерины обычно занимались тренировками, а вот певицы... Кто чём. Настя же предпочитала сидеть и читать. В дверь гримерки кто-то настойчиво постучал, Настя быстренько поднялась с дивана, открывая закрытую на ключ дверь. - Анастасия Островская. - С улыбкой сказал мужчина, держа в руках коробочку и розовые пионы. - Это просили передать вам. Настя издала лёгкий смешок, принимая все подарки и нервно хлопая глазками. Мужчина ещё раз улыбнулся, поклонился и скрылся в коридорах театра. Островская вновь закрыла дверь. В голове крутилось множество мыслий, но в тоже время прявлелся и азарт. Кто этот тайный покровитель? Он явно богат. Настя развязала ленточку на коробке, поднимая крыжечку. В бархатной коробочке лежит брошь с розовым пионом. Она аж переливается от света! Настя аккуратно взяла её в руки, крутя и рассматривая, но так же внимание привлёк платок, на котором и лежала брошь. Он нежно розовый и с вышитые золотыми нитями строками из её последней арии. Так красиво и приятно... А еще там была записка! «Ваш голос похож заставляет забывать все слова и слушать только ваше пение. Вы будто ангел музыки.» В конце ещё были инициалы, но они были перечёркнуты, будто кто-то передумал, но писать по новой не хотел. Первую букву она смогла разобрать «А», вторую нет, третья похожа на «Б». Настей были принято решение никому не показывать этот подарок и записку. Ещё одного нравоучения от тёти Лиза она не выдержит. *** Начало новой недели и навого месяца ощущалось как начало новой жизни. Директор организовал собрание, где обсуждались дальнейшее планы. Но побольше части там были организационные моменты и разбор полетов. А Насте, то что? Она золотая. Вытащила всю премьеру и заставила Петербург смотреть на себя и не отрывать взгляд. - В принципе всё молодцы. Всех хвалю. Премии будут. - Заканчивал свою реч директор. - Есть ли у кого-то вопросы? - У меня. - Громко произнесла Островская, поднимая руку. - А давайте Шекспира поставим? В зале повисла тишина, кто-то опускал взгляд, кто-то продолжал смотреть на директор или метал взгляд к певице. Тишину прервал кто-то из хора, кашляя в кулак, а после и директор ответил. - Я уточню в третьем отделение. Как раз завтра туда направляюсь. - Чудесно. Мы хотим «Отелло». - Радостно добавило Настя, вызывая в зале потрясённые смешки. Все потихоньку покидали зал, но в последний момент директор остановил Настю, тихо ей говоря. - Жалование у тебя отныне высокое. - Это за какие такие заслуги? - шёпотом поинтересовалась певица. - Приказ свыше. Несмей только говорить кому-то. - Быстро ответил директор и ушёл.

***

На всеобщее удивление цензура одобрила постановку пьесы «Отелло», так что весь театр начал приготовления. Правда директору поставили одно условие: Арию Дездемоны поет Островская и некто более. Балетмейстер ставил балет, а либреттист работал с Настей. Настал перерыв между репетициями, так что Островская заняла одно из кресел, устало прикрывая глаза.- Мадемуазель Островская, как приятно доставлять вам и подарки и приятные вести. - Любезничел подошедший мужчина. Лениво открыв глаз, Настя уставилась на него, она видела его и не один раз, правда вспомнить где - не могла. - Простите, мы с вами знакомы? Память меня слегка подводит. - Щебетала она. - Не суть. - Мужчина достал из портфеля бумаги и ключ. - Дом №12, набережная мойки. Переезжайте сегодня. Усталость как рукой сняло, глаза округлились, а губы приоткрылись в немом шоке. - Чего?... - Единственное что вымолвила Настя. - Вам сняли квартиру. Один человек. Меня попросил передать всё вам. Если хотите я вас проведу, но лично если что я не имею права разглашать. - Ровно говорил мужчинка. - Перерыв у меня еще полчаса, пойдемте? - Вставая и направляясь к выходу, говорила Настя. *** Они успели дойти только до дома, не заходя в нутрь. Главное, что настя поняла где находится дом, исследованием займемся после репетиции. Как же повезло, что Островская не поподалась на глаза ни Елизавете, ни Наде, так как те заняты балетом. Сейчас она точно не готова что-либо объяснять, хотя поздее придется. Вот репетиция закончена, Настенька быстро дошла до нового места обитания. Квартира на шесть комнат, выполнена в стиле ампир. Похожая була у неё с мамой во Франции. Исследуя комнаты, Настя дошла до гостинной на столике лежало роскошное издание Уильяма Шекспира «Отелло», а рядом лежала аккуратно сложенная записка. «При виде вас моë сердце закололо, прямо как Отелло Дездемону.» А в самом низу опять инициалы, но разобрать Островская смогла только «А». Девушка держала записку в руке, садясь на диван. Мысли складываются в один большой ком, но постепенно выстраивают цепочку. - Платок... Одобрение пьесы «Отелло». Требование меня на роль Дездемоны... - Настя усмехнулся своим же мыслем и продолжила говорит вслух. - Теперь квартира, книга... Считаете себя Отелло? Только вот я не Дездемона. Девушка взяла в руки книгу, листая и наслаждаясь запахом и качеством. На моменте где он начинает душить её лежит записка: «Не обязательно же следовать канону, не правда ли?» *** - Александр Христофорович! - Влетая в кабинет, возгласил Фёдор. - Всё сделал как вы и просили. - Отлично. Свободен. - Не отрываясь от бумаг, произнёс Бенкендорф. Вообще было интересно наблюдать за таким шефом жандармов. Правда в итоге, Фёдора Горелова заставили быть «забери, отнеси, отчитайся». К обычной работе прибавилось ещё и беготня за украшениями, цветами и оформлением квартиры. Причём на себя. К слову, начальник даже сам занялся обустройством квартиры для этой певицы. Сам выбрал стиль, выбрал самую дорогую и качественную мебель, а особенно был учтив к библиотеке. Чем она его так привлекла? На этот вопрос у Фёдора ответа не было. Да и наверно шеф сам до конца не понимал чем же именно...