6. С опасностью

– Вот скажи мне, ты дура? – Зло произнесла Елизавета, стоя напротив той, кого считала дочерью. – Я твою мечту исполнила что ли? В меня влюбился богатый, а главное, хороший человек, и ты стала завидовать моему счастью, не так ли? – Едко отвечала Настя. – Думаешь, ты у него первая такая? Да у него сотни таких было! Он использует тебя, а после обвинит в чем-то. – Елизавета схватила Островскую за подбородок. – Ты понимаешь этого не хочешь. Вот и летай в своих грезах, только потом не приползай ко мне. Елизавета отвесила девушке звонкую пощечину и направилась к выходу. Настя осталась стоять там, где и было, поняв, что она одна, девушка тихо выругалась. Она любила его. Любила его улыбку, его руки, его лицо, его тело. Возможно, он не идеал, но он с ней такой, какой есть. – Да пошли вы все... – Садясь на диван, закрывая лицо ладонями, произнесла Настя. – Я сама всё решу... Буквально через пару минут в дверь кто-то настойчиво начал стучать. С недовольным выражением лица Островская направилась открывать незваному гостю. – Птичка, а я к тебе с вестями. – Радостно заявил Федя, держа в руках конверт. – Честно, я даже не хочу думать, что там. – Ответила Настя, уходя в глубь квартиры и оставляя его в прихожей. – Ну чего ты как маленькая. Подожди. – Возгласил Федя, идя за ней. Горелов вручил ей письмо, а сам стал очень заинтересованно рассматривать картину. Гад, знает, что там написано, но не говорит. Открыв письмо, Настя начала бегать глазами по строчкам. «Император лично отдал приказ о том, чтобы вы выступали на ближайшем торжестве. Ваша задача – подготовить арию. Оркестр, наряды вам организуют. А.Х. Бенкендорф» – Твою мать... – Выругалась Настя, как только закончила читать. Бросив письмо на стол, девушка села на диван, упираясь локтями в колени. – Ну за что мне это всё... – За всё хорошее, походу. – Ответил Федя, хотя вопрос был скорее риторический. – Ой, спасибо, обнадежил. – Недовольно буркнула Настя. – Иди, оставь меня одну. Мне подумать надо. – А что тут думать? Ты императору отказать не можешь. – Направляясь к выходу, подметил Фёдор. – Да уйди ты уже! – Зло прокричала девушка, понимая, что он ещё не покинул её обитель. Как только она осталась одна, слезы будто сами покатились из глаз. С Лизой поссорилась, на Федю наорала, император приказал ей выступать. Господи, ну где же она так грешила, что теперь расхлебывает всё это.

***

Ощущение куклы на полке не покидало Анастасию ни на минуту. Нарядили, дали маску, организовали оркестр и сказали петь. Она пела без вопросов, без возмущений. За вечер она должна была исполнить несколько арий в разное время, так что в перерывах ей было позволено отдыхать. Островская ходила по залу, рассматривая присутствующих. Роскошные платья, украшения, манеры давали четкое понимание, что это императорский уровень. В детстве мама пару раз водила дочь на балы во Франции, они отличались от русских. Но всё же и те и те очень красивые. Скользя взглядом, она невольно пыталась высмотреть одну единственную фигуру, которая скорее всего подле императора. Вторая ария была исполнена. Вновь тот же перерыв, вновь высматривание его. Неожиданно кто-то перехватил её руку, потянув к себе. — Прекрасная дама, не подарите ли мне танец? — прозвучал мужской голос над головой. Молодую модонну одолел страх за себя. Он минимум на голову, а то и на две, выше, явно в хорошем статусе. Отказать — нажить бед. — Как вам угодно, — ответила Настя, пытаясь побороть внутренний страх. Она не знала, как описать это чувство... Наверно, отвращение? Ей было противно танцевать с этим человеком. Он говорил, что он какой-то граф, но дива предпочитала пропускать это мимо ушей. Единственное желание было поскорее закончить и слиться с толпой. Как только музыка стихла, Анастасия сразу же попыталась освободиться от настойчивых рук. — Ну куда же вы, — не собираясь убирать руки, произнёс мужчина. Девушка только открыла рот, чтобы что-то сказать или крикнуть. — Если крикнете или скажете хоть что-то, то лучше вам не знать, что я с вами сделаю. Так что идите добровольно. Эти слова не на шутку напугали. Он — граф, а она кто? Ну, максимум любовница шефа жандармов, да и то ещё не понятно. Вот в этом случае и согласие, и отказ сулят одно. Но мужчине и не требовалось её ответа, он уже потащил её к выходу из основного зала и проходу. Дар речи пропал, оставался только страх. За себя, за свою честь. — Отпустите меня! — прокричала Островская после того, как он прижал её к стене, пытаясь задрать платье. — Певчий воробушек, голос подал? Как интересно, — зло усмехаясь, ответил мужчина. — Только вот вам никто не поможет. Можете орать сколько угодно, но если уж нас застанут, то соврать о том, что вы меня искушали, не составит труда. — Я повторю еще раз: отпустите меня, вам же хуже будет, — пытаясь сохранять ровный тон, говорила Настя. Но его это не останавливало. Когда его ладонь легла на область декольте, Островская собрала все силы в кучу и пнула его коленом в живот. Мужчина скорчился от боли, отходя назад. Не теряя такой возможности, мадонна побежала по коридорам, не разбирая, в какую сторону. Забежав в первую попавшуюся открытую комнату, что оказалась библиотекой, Анастасия смогла наконец выдохнуть. Пройдя по лабиринтам из стеллажей, девушка села на кресло в укромном месте. Её начнут скоро искать, это факт, но сейчас это мало волновало. Хотелось смыть с себя эти прикосновения, да хоть конечности отрубить, лишь бы не чувствовать этой грязи. По щекам потекли неконтролируемые слезинки. Ей бы никто не помог, если бы она не собралась и не пнула его. От этого осознания становилось очень больно и вдвойне страшнее. А также девушка поняла, что не знает, куда забрела. Она бежала куда глаза глядят. Сторону она, конечно, помнила, но, вероятно, там может быть это животное. Вариант возвращения в ту сторону сразу отметался. Ходить-бродить тоже не особо хотелось, хотя это единственный разумный вариант. В один момент она всё равно на кого-нибудь да наткнется, правда ведь? Из мыслей вывел шум у входа — сюда явно кто-то зашёл. — Мадемуазель Островская, — эхом пронесся знакомый голос. Поняв, кто это, девушка вышла из-за полок, смотря заплаканными глазами на Бенкендорфа. — Настя, — выдохнув, произнес Александр, подходя к ней и обнимая, — с тобой всё в порядке? — Почти, — безжизненно ответила девушка, обнимая любимого в ответ. — Как ты понял, что я здесь? — Весь вечер за тобой наблюдал, потом из виду потерял. Один из моих людей сказал, что тебя, бледную, увёл какой-то мужик. После пошёл туда, наткнулся на этого, корчившегося от боли, пошёл по коридорам. Единственное открытое помещение здесь — это библиотека, — не выпуская её из объятий, объяснил Бенкендорф. — Он мне угрожал, а потом пытался взять против воли, — пряча лицо в его мундир, коротко поведала Настя. Слёзы с новой силой потекли из глаз, но теперь их впитывал тёмно-синий мундир. — Я разберусь с этим, — с ноткой гнева ответил Александр, гладя девушку. — Успокойся, больше тебя никто не тронет. Сейчас всё хорошо. — Я домой хочу… — прижимаясь сильнее, прошептала Настя. — Домой, так домой. Я тебя провожу, императору сам всё объясню, — тепло произнёс Бенкендорф. Он и вправду вывел её через другой вход, усадил в карету, а сопровождать — отдельно, на лошади — отправил Фёдора.