Глава 4. Хогвартс

После того как одиннадцатилетние дети вернулись с палочками из лавки Оливандера, за обеденным столом царил полный хаос. Чашки, тарелки и ложки то и дело взлетали в воздух, пролетая мимо глаз Элизы и Марты. И хотя большинство заклинаний обрывались на полуслове и из палочек выходили вспышки, ребята всё равно пытались произвести впечатление друг на друга. Элиза сдержанно хмурилась, Марта иногда закатывала глаза, когда около нее то и дело пролетали различные предметы — обе выражали откровенное неодобрение подобному баловству. Но стоило им закрыться в комнате, как всё менялось. Марта, сверкая глазами, выхватывала палочку и начинала пытаться колдовать — «Люмос», «Агуаменти», и ещё с десяток заклинаний, названия которых ей шёпотом поведала Элиза. Сама же Элиза сохраняла спокойствие, предпочитала не спешить. Она верила, что всему своё время, и что настоящую магию лучше изучать под присмотром. У Марты, впрочем, ничего не выходило. Спустя несколько неудачных попыток, когда вместо воды из палочки вырывался лишь слабый пар, она со вздохом плюхалась на аккуратно заправленную кровать Элизы. — Вот ведь! Такие простые заклинания, а у меня ничего не получается, — выдохнула она, нахмурившись. Разочарованно запихнула свою палочку из рябинового дерева с сердцем из жилы дракона в бордовую сумку, которую приобрела специально для школы. — Я думаю, ты слишком стараешься, — спокойно проговорила Элиза, с мягкой улыбкой, — не торопись, Марта. Всему своё время. Элиза старалась не терять самообладания. Соблазн попробовать наколдовать хоть что-нибудь после отбоя всё сильнее зудел в пальцах, но она дала себе слово: до начала занятий в школе — никаких заклинаний. Даже если очень хочется. Даже если, вдруг, получится с первого раза. Уже завтра они сядут в Хогвартс-экспресс и поедут в школу чародейства и волшебства. От волнения у неё даже заныло в животе. Она покачала головой, пытаясь отогнать тревожные мысли, и свернулась под одеялом, надеясь уснуть. На платформу 9¾ Элиза и Марта, держась за руки, шли в составе группы одиннадцатилетних детей из сиротского приюта. Все уже были в форме Хогвартса — цепочкой, как утята за мамой уткой, они следовали за мисс Рэтли. «Самая добрая женщина на свете», — подумала Элиза. Мисс Рэтли была высокая и худая, лет тридцати пяти. Она никогда не кричала на детей — даже за шалости. Но если кто-то огорчал её своим поведением, она просила пройти к себе в кабинет. И хотя беседы там всегда были тихими и мирными, дети выходили оттуда погрустневшими. После таких разговоров никто больше не хотел её расстраивать. У неё не было своих детей, как знала Элиза от Марты, и поэтому всю свою любовь она отдавала им — детям из приюта. — Итак, — мисс Рэтли остановилась, и дети застыли по стойке «смирно», словно маленькие солдатики. — Мы прощаемся с вами до следующего лета. Она быстро смахнула слезу — почти незаметно, но Элиза с Мартой это увидели и переглянулись. — На Рождество вы можете остаться в Хогвартсе, но если очень соскучитесь — мы будем рады вас видеть, — сказала она, обводя взглядом группу. — Кейтлин, надеюсь, ты не забыла положить в чемодан все учебники, — обратилась она к самой высокой девочке, застенчивой и немного рассеянной. — Эдмунд, — добавила она, повернувшись к рыжему озорнику, — постарайся никого не задирать. Не посрами воспитание приюта! Чемоданы детей уже были отправлены заранее в Хогвартс — в магических приютах так делали всегда, чтобы группе было легче добираться до поезда. — Помните, мы — семья, — её голос дрогнул. — Мисс Рэтли, нам уже пора на посадку, — Элиза улыбнулась ей ободряюще. — Как только нас распределят — мы напишем Вам. Только не плачьте. — Мы будем по вам скучать, — прошептала няня. Она ещё раз оглядела их своими тёплыми карими глазами, кивнула и жестом пригласила в вагон поезда. Вагон был наполнен детскими голосами, смехом и возбуждёнными разговорами. Даже за закрытыми дверями купе слышалось, как ребята наперебой делятся мечтами и догадками — никто не мог дождаться прибытия в Хогвартс. Элиза и Марта выбрали купе, где уже сидели трое одиннадцатилетних мальчишек. Быстро оценив обстановку, они вежливо спросили разрешения присоединиться. Получив дружелюбный кивок, девочки прошли внутрь и сели напротив. Двое из мальчиков, по-видимому, уже были знакомы — их разговоры о предстоящем распределении шли без остановки. Третий, сидящий у окна, молчал и выглядел погружённым в свои мысли — отстранённым и настороженным. Марта наклонилась к подруге и прошептала: — Я не хочу в Слизерин, Элиза… — Это был единственный страх, который мучил её с утра. — Ты попадёшь в Гриффиндор, я уверена, — спокойно выдохнула Элиза, не отрывая взгляда от окна. За стеклом мелькали леса, поля, голубое небо, разорванное перьями облаков. — Я бы лучше слизняка съел, чем оказался в Гриффиндоре, — внезапно заговорил один из мальчиков у выхода и многозначительно посмотрел на друга. — К твоему сведению, ни один из факультетов не лучше и не хуже другого, — сдержанно, но с холодной яростью произнесла Элиза. — Ага, расскажи это своей мамочке, грязнокровка, — фыркнул второй мальчик, подмигнув товарищу. Оба ухмыльнулись, ожидая реакции. — Что и требовалось доказать, — Элиза усмехнулась и бросила взгляд на Марту, немного торжествуя: её теория о мнимом превосходстве чистокровных, особенно среди мальчиков, снова подтвердилась. — И что это значит? — с подозрением прищурился один из мальчиков. — А то, что сила магии зависит от множества факторов: врождённых способностей, обучения, целеустремлённости… и, порой, просто удачи. Чистота крови — не главное и уж точно не решающее, — спокойно, но жёстко сказала Элиза. Юный волшебник напротив заметно напрягся, сжав губы. А третий, тот, что у окна, по-прежнему не выказывал никакого интереса, будто всё происходящее его не касалось. — Объясню попроще, — продолжила Элиза уже с холодной, почти ядовитой улыбкой. — Будь ты хоть трижды чистокровным, твоё надуманное превосходство, внушённое родителями, не поможет тебе выучить параграф, правильно сварить зелье или сдать экзамен. — А ты что скажешь на это? А? — не унимался мальчишка, вновь раззадоренный спором. Его голос был полон вызывающей злости. Он обернулся к темноволосому мальчику у окна, который до этого не проронил ни слова, пока остальные обменивались колкими замечаниями. — Или ты согласен с грязнокровкой? Темноволосый мальчик медленно оторвался от окна, отстранившись от руки, на которую до этого опирался лбом. Его взгляд скользнул по собеседникам: изучающий, равнодушный и даже… немного отстранённо скучающий. Его рот искривился в улыбке и он ничего не ответил. Она отвернулась, позволяя себе просто смотреть в окно, где небо становилось всё ярче — Хогвартс приближался. Элиза украдкой поглядывала на мальчика, сидевшего напротив и тоже уставившегося в окно. Он явно был выше своих сверстников, а тёмные, чуть вьющиеся волосы аккуратно зачёсаны по бокам. Что-то в его взгляде выдавало усталость, словно он уже давно нёс на себе груз, не по возрасту тяжёлый. Затем её взгляд скользнул по остальным мальчикам в купе, и она вдруг заметила: никто из них не был одет в школьную форму. Элиза резко вскочила на ноги. Все в купе — включая Марту — удивлённо уставились на неё. — Вам бы переодеться в форму. Мы, скорее всего, скоро приедем, — произнесла она уверенно, почти по-командирски, глядя на тройку мальчиков. Затем обратилась к Марте: — А мы пока выйдем, чтобы никого не смущать. Ближе уже к вечеру поезд замедлился, колёса лязгнули в последний раз, и вагон содрогнулся, окончательно остановившись. Три мальчика и две девочки в школьной форме Хогвартса вглядывались в запотевшее окно. Уже отсюда открывался вид на величественное здание с высокими башнями — сказочное и пугающе реальное. Станция тонула в вечернем тумане. Было сыро, пахло древесным дымом и болотной водой. На перроне, освещённом тусклыми, мерцающими фонарями, уже стоял человек — высокий, сутулый, с массивным фонарём в руке. Плащ его казался слишком тяжёлым, а на плече сидел воробей, будто прирученный страж. — Первокурсники — ко мне! — раздался хрипловатый, сиплый голос. — Быстро в строй, не задерживаемся! Это был господин Тредвелл, хранитель ключей и земель Хогвартса. Его редко видели днём в замке, и старшекурсники шептались, что он живёт в избушке у самого Запретного леса и разговаривает с лягушками. Элиза и Марта, придерживая плащи, спрыгнули на перрон. Вокруг собирались такие же новички — кто с сияющими глазами, кто с побелевшими губами. Туман клубился у ног, как стая молчаливых привидений. — Переправа на лодках, — буркнул Тредвелл, не дожидаясь, пока все выстроятся. — За мной. Не суетиться. Не визжать. Кто свалится — пусть потом рыбам расскажет, каково это — учиться в Хогвартсе. Ученики потянулись за Тредвеллом, ступая по мокрой гальке, где местами скользко, и кто-то уже приглушённо выругался. За поворотом тропинки открылась небольшая бухта: тёмная вода лениво плескалась у берега, отражая туманные огоньки фонаря. Рядом покачивались старые деревянные лодки — по четыре человека в каждую. — По местам! — скомандовал Тредвелл, поднимая фонарь повыше. — Без глупостей. Эти лодки не прощают прыжков. Элиза с Мартой уселись в лодку вместе с высоким мальчиком с кудрявыми волосами и девочкой, которая всё время тёрла пальцы, как будто снимала невидимые перчатки. Лодка закачалась, и Элиза судорожно вцепилась в край, подавляя желание встать и уйти назад в поезд, в знакомую тесноту вагона. — Вперёд! — раздался голос, и лодки одна за другой тронулись, легко скользя по воде. Сначала было страшно — вокруг только туман и чёрная гладь, пахнущая водорослями. Но вскоре из-за поворота реки открылся он — замок. Хогвартс возвышался на скале, залитый тусклым светом тысяч свечей, его окна мерцали, как звёзды, отражаясь в воде. — Это что, и есть…? — выдохнул кудрявый мальчик. — Да, — тихо сказала Марта. — Мы дома. Элиза смотрела не мигая. Где-то внутри что-то щёлкнуло, словно замок, отпирающий судьбу. Наконец, они остановились у массивных двойных дверей. На них были выгравированы изображения четырёх животных — грифона, барсука, змея и орла. В коридоре повисла напряжённая тишина. Из-за поворота вышла женщина в строгой бордовой мантии. Её походка была уверенной, волосы собраны в узел, в глазах — ум и контроль. Она остановилась перед ними, поправила воротник и слегка подняла подбородок. — Добрый вечер, первокурсники, — проговорила она с лёгким акцентом, выдерживая паузу. — Я профессор Селестина Коваль, заместитель декана Хогвартса по воспитательной части. Мне поручено проводить вас на Церемонию распределения. Некоторые из учеников нервно заёрзали. Кто-то сглотнул. Элиза стояла прямо, чувствуя, как ладонь Марты крепко сжимает её пальцы. Они стояли чуть ближе к началу колонны, обе молчаливые и сосредоточенные. — Сейчас вы войдёте в Большой зал, где вас уже ждут. — Голос профессора был спокойным, но в нём чувствовалась железная дисциплина. — Встаньте в шеренгу. По одному. Спокойно. Не дергаться. Дышать. Когда колонна выстроилась, профессор Коваль повернулась к дверям, положила ладонь на медный набалдашник, и они бесшумно распахнулись. Магия, тепло и тысячи свечей встретили первокурсников, как волна. Стены зала терялись в темноте, потолок был затянут вечерним небом, а за четырьмя длинными столами сидели старшекурсники, все в мантиях, все внимательно смотрели вперёд. Элиза сделала первый шаг. Колени дрожали, но она держалась. Всё происходящее было одновременно пугающим и торжественным. Словно её жизнь действительно менялась — здесь, сейчас. А впереди — старый табурет и шляпа, которая, по слухам, умела читать мысли. — Мне очень страшно, — выдохнула девочка с русыми волосами, стоявшая слева от Элизы. Её глаза были широко распахнуты, и она смотрела прямо перед собой. — Нам с Мартой тоже, — ответила Элиза, стараясь контролировать голос, чтобы страх не выдался. — Меня зовут Элиза, а тебя? — Меня зовут Эмили, — девочка повернула голову в сторону Элизы и Марты и облегчённо улыбнулась. — Хочешь, можешь взять меня за руку? — предложила Элиза, чувствуя, что здесь она сможет найти много друзей. Эмили кивнула и осторожно сжала её руку. В этот момент в душе Элизы вспыхнуло радостное тепло. — Признаюсь честно, я впервые вижу столько магии, — прошептала Эмили. — Мои родители — обычные люди, и о Хогвартсе я узнала всего за две недели до начала учебного года. — А ты… давно узнала? — тихо спросила Эмили, всё ещё держась за руку Элизы. — Я из семьи волшебников, — ответила Элиза, бросив взгляд на Марту, которая всё так же молча стояла рядом. — Но всё равно страшно. Всё это — по-настоящему впервые. И зал, и столько людей, и сама Церемония. Марта кивнула. Она сжала руку Элизы чуть крепче, будто подтверждая: «Я здесь. Мы вместе». Колонна двигалась медленно, но неумолимо. Первокурсники один за другим ступали внутрь огромного зала, и с каждым шагом казалось, что воздух становится плотнее от взглядов. Старшекурсники за столами наблюдали — кто с любопытством, кто с безразличием, а кто-то с откровенной скукой. Но для Элизы это был момент, который останется с ней навсегда. — Посмотри на потолок, — прошептала она Эмили. — Он зачарован. Как небо. Смотри, звёзды как живые… Эмили запрокинула голову и тихо выдохнула: — Как будто стоишь посреди ночи в поле. Это волшебно. — Добро пожаловать в Хогвартс, — прошептала Марта, и в её голосе было больше трепета, чем словах. Они остановились у самой сцены. Впереди — старый табурет. На нём — потрёпанная Распределяющая шляпа. Та зашевелилась, морщась, словно просыпаясь, и открыла рот в складке: — О-о, новый урожай… Зал стих. Профессор Коваль развернулась к списку и произнесла первое имя. А у Элизы в животе закрутилась тёплая вихревая тревога, как будто в ней проснулась стая бабочек. Большой зал погрузился в торжественную тишину. Неопытные в магии дети, немного растерянные, но полные ожидания, один за другим шагали следом за профессором Селестиной Коваль к стулу с Распределяющей Шляпой. Директор Армандо Диппет поднялся со своего места и произнёс приветственную речь, звучавшую величественно и в то же время по-доброму: — Добро пожаловать в Хогвартс, дети! Сегодня начинается ваше новое путешествие — полное открытий, дружбы и, конечно, испытаний. Пусть Шляпа распределит вас по факультетам с мудростью и справедливостью. С этого момента начался настоящий ритуал. Один за другим первокурсники подходили к древнему стулу, на котором покоилась Шляпа — магический артефакт, решающий судьбу каждого ученика. Профессор Коваль начала громко зачитывать имена из списка. Первым вышел немного упитанный мальчик с тёмными волосами. Он неуверенно сел, и тут же над ним громко прозвучало: — Пуффендуй! Стол Пуффендуя взорвался радостными аплодисментами, и мальчик поспешил занять своё место. Далее по списку вызывали других детей и в зале то и дело дети слышали аплодисменты от столов факультетов. Вскоре терпения у Марты и Элизы не хватало, чтобы дождаться своего времени распределения и они переглядывались напряженно вздыхая, ожидая услышать свои имена. Следом прозвучало знакомое имя: — Мисс Марта Дэвис. Девочка отпустила руку подруги и быстро зашагала к стулу, будто хотела поскорее пройти через всё это. — Гриффиндор! — объявила Шляпа почти мгновенно. Стол Гриффиндора дружно приветствовал новенькую, и Марта, сияя, поспешила присоединиться к нему. Элиза наблюдала за этим с нарастающим волнением — детей оставалось всё меньше. Пока назывались новые имена, один за другим ученики направлялись то к Пуффендуйскому столу, то к Слизеринскому. Большой зал раз за разом вспыхивал аплодисментами. Элиза стояла рядом с Эмили, крепко держась за её руку. Её сердце сжималось — она радовалась за Марту, но понимала, что, возможно, теперь они окажутся на разных факультетах. Элиза увидела знакомое лицо у мальчика, которого только что вызвали по списку, но его имя она не расслышала за громкими аплодисментами, которые утихали лишь на несколько секунд. Шляпа едва коснулась его головы, как тут же провозгласила: — Слизерин! Элиза отметила для себя, что для мальчика одиннадцати лет, он был высоким, по его лицу невозможно было понять, радуется он или наоборот огорчен. Черноволосый юный волшебник с высоко поднятой головой пошёл к своему столу, не обращая внимания на взгляды окружающих. — Мы с Мартой ехали с ним в одном купе, — прошептала Элиза, наклоняясь к Эмили. — Он всю дорогу молчал, ни слова не проронил. Такой… надменный. Эмили лишь кивнула, а Элиза сжала её руку сильнее. Очередь подходила к концу. — Мисс Эмили Браун, — произнесла профессор Коваль. Подруга Элизы глубоко вздохнула и шагнула вперёд к стулу. Шляпа немного подумала, а затем провозгласила: — Когтевран! За столом Когтеврана раздались одобрительные возгласы. Элиза осталась среди последних. Сердце колотилось. Ещё мгновение — и… — Мисс Элиза Бранстоу, — Элиза не могла поверить своим ушам. Девочка с замиранием сердца подошла к стулу. Как только Шляпу водрузили на её светловолосую макушку, та тут же выкрикнула: — Когтевран! Облегчение захлестнуло Элизу с головы до ног. Прежде чем пойти к столу, она успела поймать взгляд Марты — та сидела на краю гриффиндорского стола и со всей силы хлопала в ладоши, улыбаясь. Грусть о разлуке мгновенно растаяла в душе Элизы. Она улыбнулась в ответ и подбежала скорее к своему столу Когтевранцев и села рядом с Эмили, которая была очень рада её распределению!