Глава 6. Новые подруги

В сиротском приюте «Дом светящихся свечей» стояла магическая, томительно тёплая ночь. За окнами почти не слышно было ни звука — лишь лёгкое потрескивание старых ставней и шелест листвы, которую касался ветер. Тишина для этого места была обычной, но именно сегодня она казалась особенно густой, почти затаённой. В комнате Элизы было приоткрыто окно, и с улицы тянул лёгкий душный ветер. Но жар внутри её тела, казалось, только нарастал. Она спала беспокойно, нахмурившись, словно ведя внутреннюю борьбу. Веки подрагивали, дыхание было неровным. Тело словно ломило, как при подъёме температуры, но сон всё равно брал верх. Она свернулась калачиком, поджав ноги, и продолжила спать, не в силах проснуться окончательно. Мира, её фамильяр — пушистая серая кошка с умными янтарными глазами — лежала на подушке возле головы хозяйки, зорко наблюдая за её сном, будто знала: этот сон не просто сновидение. Сначала Элизе снились обычные, почти беззаботные сцены: дети из приюта играли на выжженной летним солнцем площадке, потом знакомые коридоры Хогвартса, залитые мягким светом. Рядом шли Марта и Эмили, её лучшие подруги. Только что-то было не так — Эмили выглядела встревоженной, её лицо было бледным, а голос дрожал. — Элиза, не надо... Пожалуйста, не вмешивайся, — шептала она, едва успевая за Элизой, которая уверенно удалялась вперёд. Но Элиза не слушала. Она шла всё дальше, как будто за неведомым зовом, мимо лестниц и арок, уводящих всё глубже в сердце школы. Пространство снов становилось зыбким, стремительно меняясь: то знакомый кабинет трансфигурации, то библиотека, то подземелья с тусклым светом факелов. И вот она стояла перед кем-то... Профессор Дамблдор. Он говорил с ней, но голос звучал приглушённо, как сквозь воду. Элиза напряглась, что-то важное было на языке, что-то, что она должна была понять — но в этот момент сон оборвался. Она резко открыла глаза. Пот стекал по виску. В комнате было всё так же тихо, только луна заглядывала в окно. Мира аккуратно поднялась и прошла вдоль тела Элизы, улёгшись у её колен, словно проверяя — всё ли в порядке. Резкая, тянущая боль внизу живота, мучившая её с вечера, как будто стихла. На утро Элиза чувствовала себя отвратительно. Голова ныла, в теле ощущалась странная слабость, из-за которой она еле-еле добралась до завтрака, волоча ноги по каменному полу. — Лиз, ты чего такая отстранённая? — Марта легонько толкнула подругу плечом. Элиза копалась в своей каше, почти не прикасаясь к ней. — Плохо спала и… — Она запнулась, оглянулась по сторонам, а потом, придвинувшись ближе к Марте, прошептала: — У меня начались месячные. На лице Марты проскользнула странная гримаса, будто она одновременно удивилась и растерялась. Элиза продолжила, понизив голос: — Живот болел всю ночь. Хорошо, что Мира лежала рядом — она мне чем-то помогла… не знаю, как объяснить, просто стало легче. — Ого! — Марта округлила глаза, но тут же перешла на заговорщицкий шепот: — Так ты теперь, получается, женщина? Няня говорила, что так это работает, да? - На её лице отразилась нескрываемая радость, будто она присутствует при каком-то важном посвящении. В приюте няни проводили девочкам отдельные беседы по «женскому воспитанию» — в маленькой комнате на втором этаже. Элиза не удивилась случившемуся, просто приняла это как ещё один этап взросления. Хмыкнув себе под нос, она попыталась доесть кашу, хотя аппетита совсем не было. — Ты уже сказала мисс Рэтли? — Марта не унималась, ей было важно узнать всё — детали, ощущения, подтверждения лекций. — Скажу после завтрака, — буркнула Элиза, едва ворочая ложкой. Две двенадцатилетние девочки, держась за руки, были облачены в новые мантии с цветами своих факультетов. Марта, выше Элизы почти на голову, шла уверенной походкой. Её чёрные волосы были собраны в высокий хвост, а бордовый галстук и алые элементы мантии ясно указывали на принадлежность к Гриффиндору. Рядом семенила Элиза — в форме своего факультета. Её светлые волосы, заплетённые в две косички, Марта помогла ей уложить ещё утром, когда они собирались на вокзал. Группа сирот из приюта направлялась к платформе 9¾. Как всегда, мисс Рэтли провожала каждого из них долгим, грустным взглядом. И, как всегда, не обошлось без напутственной речи: — Дорогие мои ребята, — вздохнула она, оглядывая повзрослевших детей. Марта с Элизой переглянулись. — Желаю вам продуктивного учебного года. Будьте послушными, не посрамите воспитание нашего приюта. И не забывайте: на Рождество вы всегда можете вернуться — если вдруг соскучитесь. Она поправила розовую шляпу, словно пряча слёзы, подступившие к глазам. — Мисс Рэтли, как только появится возможность, мы сразу напишем вам, — бодро сказала Элиза, улыбаясь так, чтобы няне стало хоть немного легче. Марта молча кивнула, не выпуская её ладони из своей. Толпа детей в мантиях начала по очереди подниматься в вагон поезда. — Надо бы найти Эмили, — остановилась Элиза в проходе, оглядываясь по сторонам. Они с Мартой двинулись по коридору в поисках свободного купе и знакомых лиц. Через несколько минут им повезло — Эмили, как оказалось, тоже искала их. Втроём они подошли к полупустому купе, где уже сидели две темноволосые девочки: одна в форме Когтеврана, другая — Слизерина. — Привет! Простите, можно к вам подсесть втроём? — с вежливой улыбкой спросила Элиза. — Конечно, проходите, — кивнула слизеринка. На первый взгляд она казалась вполне дружелюбной. Три девочки по очереди вошли в купе и заняли свободные места. Элиза села посередине, напротив — знакомая девочка с их факультета. Это была Джоан Стюарт, с которой они почти не разговаривали. Джоан казалась замкнутой, всегда держалась особняком. Элиза мельком заметила на её лице красные бугорки, похожие на прыщи. Джоан уловила взгляд и тут же склонила голову, заметно помрачнев. — Меня зовут Мэри Джонс. Я с факультета Слизерин, вы, наверное, уже поняли по форме, — протянула свою худенькую руку Мэри, обращаясь к Элизе. — Я запомнила тебя на уроках зельеварения. Возможно, ты меня не помнишь, но я тебя хорошо запомнила, — продолжила она с дружелюбной улыбкой, надеясь, что Элиза пожмёт ей руку. — Смутно, но припоминаю. Рада познакомиться, меня зовут Элиза, — ответила она, протянула руку и приветливо кивнула. — А я — Марта, — добавила подруга Элизы, тоже пожимая руку слизеринке. — Приятно познакомиться. — Эмили, — отозвалась вторая подруга и тоже подала ладонь. В тот момент, когда Мэри протянула руку Эмили, её пальцы едва заметно дрогнули. Элиза сразу нахмурилась, предчувствуя возможную колкость насчёт «чистоты крови» подруги. Но, к её удивлению, Мэри лишь добродушно улыбнулась и крепко пожала руку. — Не подумайте, что я поддерживаю взгляды о «чистоте крови», как некоторые из моих однокурсников, — серьёзно сказала она. — Наоборот, мне было приятно видеть, как ты даёшь отпор Малфою и Реддлу. Признаться честно, я даже восхищалась твоей смелостью! — Смелостью? — Элиза удивлённо приподняла бровь. — А чего мне их бояться? У них, кроме «чистокровных» корней, и нет преимуществ. Разве что Реддл... пожалуй, он и правда умнее остальных, — она нахмурилась и скрестила руки на груди. — Мне вообще кажется, что маглорожденные или полукровки сильнее тех, кто родился в так называемой «чистокровной» семье, — тихо проговорила черноволосая девочка с косичками, сидевшая напротив Элизы, Марты и Эмили. — Меня зовут Джоан Стюарт, ну с Элизой мы уже знакомы, — добавила она с лёгкой улыбкой, кивнув на её форму. Марта и Эмили обменялись с ней рукопожатиями, и обстановка в купе заметно потеплела. — Знаете, это вообще нечестно... Я ведь не выбирала рождаться волшебницей, так ведь? — Эмили подняла лицо, и на нём отразилось лёгкое негодование. — Конечно, не выбирала, — кивнула Элиза, надеясь, что тема «крови» больше не всплывёт. Мэри в знак согласия тоже кивнула. Повисла тишина, нарушаемая лишь лязгом рельс за окном. — Эмили, как обстоят дела у тебя дома? — поспешно спросила Элиза, чтобы сменить тему. Лицо Эмили застыло. В её голосе звучал страх, когда она наконец произнесла: — Сегодня передали по радио, что Германия напала на Польшу. Теперь войны не избежать. Все девочки затаили дыхание. На их лицах застыла гримаса ужаса. — Мы надеялись, что конфликта не будет... Но именно сегодня случилось вторжение. Я даже не знаю, что будет дальше, — закончила она, переводя взгляд на проносящийся за окном пейзаж. — Может, эта война не доберётся до неволшебной части Британии? Я думаю, всё обойдётся, — тихо сказала Мэри, сочувственно глядя на Эмили, которая молча смотрела на проносящиеся поля и леса. — А из-за чего началась война? — Мэри вопросительно посмотрела на Эмили, но та, похоже, уже жалела, что затронула эту тему. — Я до конца не разобралась, если честно... — Эмили немного замялась, потом добавила: — По словам родителей, правитель Германии будто бы сошёл с ума. Он хочет избавиться от целых наций, считает свою — единственно достойной. Её голос звучал спокойно, но в глазах затаилась тревога. Мэри нахмурилась, а в купе снова повисло тяжёлое молчание. — У меня ощущение, будто весь мир — и маггловский, и волшебный — сходит с ума! Почему вообще люди так стремятся к разделению? Это же глупо, — громко и с возмущением в голосе сказала Марта, сжав кулаки. — Потому что всегда найдётся кто-то... маггл он или волшебник — не важно — кто просто хочет власти. Вот и всё, — тихо вздохнула Элиза. Она положила руку на плечо Эмили, стараясь приободрить её. — Даже если война уже началась, помни: добро всегда побеждает. У них ничего не выйдет. Я уверена. Старайся думать о хорошем, Эмили. За время, проведённое в купе, пока пять девочек добирались до станции Хогвартса, они успели обсудить массу тем. Было видно невооружённым глазом — между ними уже начала завязываться настоящая дружба. — Я предлагаю нам встречаться на переменах, по возможности, во дворе Хогвартса! — радостно воскликнула Мэри Джонс, когда поезд наконец остановился на школьной станции. На улице уже стемнело и подул холодный ветер. Первокурсники, как велит традиция, последовали за хранителем ключей к лодкам. Остальные ученики направлялись к замку в каретах, которые двигались сами по себе. У одной из таких, подъехавшей без кучера, стояли четверо второкурсников. Среди них сразу бросались в глаза Абраксас Малфой, Ивэн Розье и Том Реддл. Мальчики сели вместе в карету, и та беззвучно тронулась с места, направляясь к замку. — Хорошо, что они далеко. Не хотелось бы начинать учебный год с конфликтов, — тихо проговорила Эмили, разглядывая в темноте силуэты деревьев. — Да, согласна. Они мне тоже не по душе, — откликнулась Мэри, поёжилась и обняла себя руками, пытаясь согреться. — Девочки, давайте скорее в замок. Пятеро подруг быстро забрались в ближайшую карету, и та, словно понимая их нетерпение, медленно поехала по тускло освещённой дороге. — Удивительно… Она сама едет. До сих пор не могу привыкнуть к волшебству, — с лёгкой улыбкой проговорила Эмили, облокотившись ладонями на сиденье. — Она не сама едет. Её везут… существа, — с некоторым напряжением в голосе сказала Марта, бросив короткий взгляд на остальных, словно ожидая, что кто-то ещё заметит странность происходящего. Но остальные девочки были слишком уставшими, чтобы вникать. Они молча доехали до школы, мечтая о пышных пиршествах в Большом зале и о том, как скоро укроются в мягких постелях своих факультетских комнат. Праздничный ужин за когтевранским столом прошёл весело: ребята то и дело переговаривались друг с другом, делились новостями, а несколько первокурсников, только что присоединившихся к факультету, увлечённо налегали на сладости. Элиза и Эмили сидели напротив тихой и спокойной Джоан, тоже наслаждаясь угощением на праздничном столе. После ужина староста факультета, пятикурсник Энтони Блэквуд, повёл первокурсников к башне Когтеврана. За ними последовали и остальные учащиеся, в том числе Элиза, Эмили и Джоан — девочки заметно устали и с нетерпением ждали, когда смогут лечь в кровать. Сегодня у дверей Когтеврана прозвучала загадка: «Что приходит лишь тогда, когда ты отпускаешь его, а теряешь, как только пытаешься удержать?» После того как каменный орёл торжественно произнёс свою загадку, Энтони Блэквуд повернулся к юным волшебникам, ожидая, что кто-нибудь даст правильный ответ. — Вдохновение! — подняла руку Джоан и чётко произнесла вслух. — Ну видно же, что они и так волнуются. Зачем тянуть, когда все устали? — прошептала она в сторону Элизы и Эмили. Девочки одобрительно кивнули. Следующим утром три девочки — уже в форме Когтеврана, с аккуратно убранными волосами — вышли из комнаты факультета и поспешили на занятия. — Первое занятие сегодня — трансфигурация! Вместе с Гриффиндором! — радостно выпалила Джоан и облегчённо выдохнула. — Это просто лучшее начало дня! — согласилась Эмили и одобрительно кивнула, хотя трансфигурация была её слабым местом. Скорее всего, её радовало то, что первое занятие в новом учебном году будет проходить вместе с Гриффиндором. Войдя в уютный кабинет профессора Альбуса Дамблдора, девочки заметили сидящую в первом ряду Марту и радостно поприветствовали её. Все четверо сели рядом. Уроки Дамблдора всегда были увлекательными, особенно для второкурсников. Сегодня они повторяли изученный материал прошлого года: превращение мелких животных — например, хомяков и мышей — в декоративные кубки. Процесс требовал точности и сосредоточенности: любой неверный взмах палочки мог превратить мышь в нечто совсем неожиданное. Атмосфера на уроке была спокойной, никто никого не перебивал, и всё располагало к сосредоточенной работе. После обеда три юные волшебницы, держась рядом, заметили за слизеринским столом сидящую Мэри. Элиза подошла поближе к своей новоиспечённой подруге из поезда и поздоровалась. Джоан и Эмили тоже приветливо кивнули Мэри. — Здравствуйте, Элиза, Джоан и Эмили! — спокойно улыбнулась Мэри, оторвавшись от разговора с однокурсниками. — Пойдёмте вместе на урок зельеварения, — предложила она. — У нас сейчас совмещённый урок с Когтевраном. За столом слизеринцев заметно повисла тишина — они прищурились и внимательно слушали разговор второкурсниц. — Мы как раз хотели тебя пригласить! — радостно ответила Джоан. В подземелье, где проходили уроки зельеварения у профессора Слизнорта, было тускло и даже мрачно. Казалось, сама атмосфера кабинета давила на плечи, будто воздух здесь был гуще, чем в остальной части замка. Тем не менее, мысль о том, что Элиза находится в дружеских отношениях с одной из слизеринок, приободряла её — это положительно сказывалось на её настроении. Сегодня столы были выстроены в полукруг: с одной стороны сидели слизеринцы, напротив — когтевранцы. Элиза не могла не отметить, что вражда между факультетами никуда не исчезла за всё лето. Напряжение ощущалось почти физически: взгляды были колкими, движения — сдержанными. Профессор Слизнорт бодро поприветствовал второкурсников и, будто нарочно, не обратил никакого внимания на злобные искры, которыми обменивались ученики по обе стороны класса. — Итак, кто может рассказать факты о зелье под названием «Отвар живости»? — профессор Слизнорт вышел в центр, держа в руках маленькую склянку с чуть зеленоватой жидкостью. В кабинете повисла тишина. Профессор удручающе вздохнул, ожидая, что ответа не последует. — Сэр! Это зелье считается одним из самых безопасных для начинающих. Впервые введено в курс второго года в XIX веке профессором Крейвом, который засыпал на собственных лекциях. В старинных рецептах в отвар добавляли щепотку сахара — «для бодрости духа», но профессора это не одобряют, — низкий, уверенный тембр юного мальчика прорезал тишину, словно нож. — Отлично, Том! Ты, как всегда, не перестаёшь меня удивлять. Даже старинный рецепт вспомнил — за это пять баллов факультету Слизерина! — профессор Слизнорт буквально светился от радости. — Профессор Слизнорт, можно я дополню ответ? — вежливо обратилась Элиза, одновременно ловя на себе неодобрительный прищур черноволосого мальчика, сидевшего прямо напротив неё. — Пожалуйста, мисс Бранстоу, мы будем только рады вашему дополнению, — профессор в тёмно-красной мантии доброжелательно улыбнулся Элизе, чем вызвал ещё большее недовольство у учеников, сидевших напротив её факультета. — Зелье при передозировке может вызвать дрожь в руках, болтовню без остановки и лёгкую лихорадку. У гиперчувствительных — эффект «искрящихся глаз»: зрачки на время слегка светятся, — спокойно сказала Элиза. Она читала об этом ещё на прошлом курсе и даже подумывала изготовить зелье, на всякий случай, не себе, а Эмилии, так как та часто чуть ли не засыпала на уроках, но так и не решилась этого сделать. Поэтому вспомнить информацию было несложно. — Просто отлично! Я доволен. Пять баллов Когтеврану за блистательное дополнение от юной мисс Бранстоу, — профессор Слизнорт с довольным видом поставил склянку с зельем на стол и с воодушевлением начал объяснять, как его готовить. После похвалы профессора в сторону Элизы, в кабинете повисло напряжение. Профессор Слизнорт со вздохом отодвинул котёл от огня и смахнул каплю зелья с мантии. — А теперь, пока отвар остывает, проверьте свои записи и сверьте состав. Я скоро вернусь, — проговорил он и, прихватив чайник, направился к выходу. Как только дверь за ним закрылась, в классе повисло гулкое напряжение. Перешёптывания учеников сливались в еле различимый фон. — Любите быть в центре внимания, мисс Бранстоу? Или вы просто не умеете держать язык за зубами? Элиза подняла взгляд. Её голос был тихим, но твёрдым: — А вы, видимо, не привыкли, что кто-то кроме вас знает правильный ответ. — Я привык к тому, что болтуны быстро теряют уважение, — прошипел Том, сдерживая раздражение. — Особенно те, кто путает знание с самодовольством. — Ну, тогда Вам придётся смириться, — с лёгкой улыбкой ответила она. — Я здесь не для того, чтобы вас впечатлять. Он прищурился, не ответив. Но в его взгляде промелькнула не ярость, а что-то иное — странное внимание, как будто он впервые увидел в ней соперника. Или угрозу.